Загадочный Лес ч.5 Камилл

Лаур опять задержался на дежурстве, и Ольге пришлось подогревать ужин. Когда же входная дверь, наконец, открылась, девушка поняла, что её Старший пришёл не один. — Заходи, тебе говорят! — услышала она из зала его раздражённый голос. Но кто-то там, за дверью, упрямился и не хотел входить. Недоумевающая Ольга вышла в прихожую и увидела, что Лаур впихивает в коридор хмурую и надутую Катрин. — Мало мне из-за неё неприятностей, так она ещё упираться будет! Здесь, я сказал, ты останешься! Куда ты пойдёшь на ночь глядя? — сердито вопрошал Лаур свою младшую. — Что случилось? — тревожно спросила Ольга. Катрин стояла у двери, набычившись, и молчала. Свесившаяся белокурая чёлка закрывала её глаза. Хозяин бесцеремонно подвинул это «миловидное создание», и запер дверь. — Полюбуйся на неё, — кивнул он Ольге. — Эта бестолочь сбежала из дома. — Сбежала? — растерялась девушка. — Да, так она мне объяснила. Поругалась с отцом! И в такую позднь бредёт через весь Лес непонятно куда! Я отвёл бы её назад к отцу, но это слишком далеко в такой час. Переночует у нас, отведу её завтра утром.  — Я не пойду домой, — упрямо сказала Катрин. Лаур поглядел на неё тяжёлым взглядом и безапелляционно приказал: — Разувайся, мой руки — и садись к столу! — Я не хочу… — Тогда ляжешь спать голодная! Ей ничего не оставалось, как послушаться и, войдя в зал, угрюмо приткнуться на стуле рядом с накрытым столом. Ольга поставила ещё один прибор для нежданной гостьи. «Сколько же лет Катрин? — подумала она. — Наверное, четырнадцать? Уже совсем взрослая…» Наконец они начали ужинать. Лаур, усадив свою бестолковую младшую за стол, потерял к ней интерес, и она ковырялась вилкой в тарелке, видимо, лишившись аппетита от полученных нагоняев. В конце концов Ольге пришло в голову, что Катрин смущает её присутствие, да и Лаур наверняка ещё не обо всём с ней побеседовал. Извинившись, она встала и сказала, что покинет их — пойдёт отдохнёт и что-нибудь почитает, и скрылась в спальне. Катрин проводила её взглядом и принялась изучать дно своей чашки. Лаур откинулся назад на своём стуле; некоторое время молчал, с иронией поглядывая на девушку, потом спросил: — Кстати, со дня нашей последней встречи ты не сильно продвинулась в искусстве резьбы по дереву? — Я тогда палец порезала, — ответила Катрин хмуро. — И Ричард меня отпустил. Старший усмехнулся: — Ручаюсь, ты это сделала нарочно. — Вот ещё. Дура я что ли — нарочно руки резать? — фыркнула девушка. Лаур вздохнул: — Эх, Кэт, Кэт. Вот что мне с тобой делать? Ты превратилась в мою головную боль. Тебе доставляет удовольствие доставлять мне неприятности? — Тебе? — приподняв брови, воскликнула Катрин. — Я поругалась с отцом, мне пришлось убежать из дома, а неприятности — у тебя? — А как ты думала? Завтра утром на Совете о тебе доложат все дежурные, мимо которых ты сегодня проходила. Из дома ей пришлось убежать, видите ли! — Лаур в сердцах отодвинул стул и поднялся. — А ну давай рассказывай — что у вас там за конфликт случился? Девушка опять уставилась в стол и принялась теребить бахрому скатерти. — Кэт, я жду. Катрин неохотно поведала ему, что недавно познакомилась с одним сатиром, а папочка не разрешает ей с ним встречаться. Сегодня вечером он, вернувшись с работы, застал их вместе и устроил скандал. Кричал на неё и на её парня, выгнал того из дома и пообещал, что если ещё раз увидит его с дочерью, то она вылетит из дома вслед за ним. Катрин решила не дожидаться следующего раза, хлопнула дверью и ушла. Вот и всё. Лаур скрестил на груди руки. — А можно полюбопытствовать — что вы делали, когда отец застал вас вместе? — Да ничего, — зарделась девушка. — Целовались просто… — Знаешь, Катрин, — сказал он холодно, — тебе ещё повезло, что твой отец — не я. Я бы тебя так выдрал — неделю не смогла сидеть! — Можно подумать — ты только об этом и мечтаешь, — пробурчала она. — Нет. Я мечтаю совсем о другом, Кэт — чтобы ты выросла добропорядочной девушкой, законопослушной жительницей Леса. А у тебя что ни день, то новые причуды. Тебе нравится преступать Закон? Пойми же ты, что всё начинается с малого… — А почему мой отец запрещает мне встречаться с тем, кто мне нравится? — запальчиво возразила девушка. — Это моё дело — с кем мне гулять и с кем целоваться! — Когда тебе исполнится семнадцать, — отрезал Лаур, — тогда и будешь жить с тем, с кем хочешь и встречаться с тем, кто нравится! Тогда за все свои ошибки ты будешь отвечать сама. Но тебе пока — только четырнадцать, — погрозил Лаур ей пальцем. — И пока что ты будешь поступать так, как кажется нужным отцу, а не тебе. Катрин угрюмо молчала, всем своим видом выражая несогласие. Старший поднялся, подошёл к ней и провёл ладонью по её голове, откидывая со лба свесившуюся чёлку. Она, не поднимая глаз, досадливо мотнула головой в сторону, высвобождаясь из-под его руки. Лаур придвинул свой стул поближе, сел, охватив её одной рукой, и мягко сказал: — Катрин, ну почему ты думаешь, что все вокруг желают тебе зла? Поверь — и я, и твой отец — мы думаем только о твоём будущем. Да, у тебя нет матери, а мы, мужчины, наверное, грубоваты. Но ты уж не обижайся. Девушка не отвечала, но и отстраняться уже не пыталась. И Лаур продолжал задумчиво: — Ты думаешь — я не знаю, что это такое — расти без матери? Ведь я свою мать даже и не видел. Она не перенесла родов… Меня тоже воспитывал отец. И у нас были и конфликты, и ссоры. И мне также казалось, что весь мир ополчился на меня; я протестовал и бунтовал, как мог, и делал по-своему… И только когда я потерял его… в тот год, когда принял звание Старшего — я впервые ощутил острое одиночество. Только тогда мне стало предельно ясно, что слишком часто я ошибался, что все слова и поступки моего отца были попытками указать мне правильную дорогу, не дать сбиться в сторону, заблудиться в этой жизни. Я понял это… но было уже слишком поздно, Катрин. Я не мог ни поблагодарить этого самого близкого мне человека, ни испросить у него прощения. Пойми, мне хочется удержать тебя от тех ошибок, которые совершил я сам, и в которых долго и горько потом раскаивался. Тихо-тихо девушка спросила: — Лаур… а почему не стало твоего отца? — Не все болезни можно исцелить… И я очень тебя прошу — помирись завтра с папой. Он ведь тоже места себе не находит, хоть я и попросил Вильяма передать ему, что ты проведёшь ночь здесь. — Помирюсь… — пообещала она, глядя на него серьёзными карими глазами, в которых обычно плясали непослушные искры. — Обязательно помирюсь. — Вот и хорошо, — Лаур вздохнул с облегчением и встал. — А я сейчас попрошу Ольгу постелить тебе здесь, на диване. Он вошёл в спальню. Ольга уже доставала из шкафа чистое постельное бельё: она почти всё слышала через неплотно закрытую дверь. — Лавр, — обернувшись к нему, негромко спросила она. — Почему ты никогда не рассказывал мне о своём отце? Ты всегда обходил это молчанием… Он подошёл и обнял её. — Потому что эти воспоминания причиняют мне боль. И тебе тоже больно было бы вспоминать о твоих родителях, которые навсегда остались там, на Большой земле…

* * *

Вечером, вернувшись с работы, Ольга была удивлена отсутствием Лаура: у него сегодня был выходной после двух двенадцатичасовых дневных дежурств, и он собирался рано утром отвести Катрин к отцу, потом отправиться на Совет Старших, и весь оставшийся день провести дома. Ольга, недовольная, принялась готовить: она устала и надеялась, что сегодня этим займётся Лаур. Потом стала ждать, всё больше волнуясь: его всё не было и не было. Она твёрдо решила дождаться, не ложиться без него. Время приближалось к одиннадцати, когда, наконец, стукнула входная дверь, вселив в её сердце сразу и облегчение, и раздражение. Какое настроение возьмёт верх — зависело только от Лаура. Он вошёл в зал и, столкнувшись с её хмурым и встревоженным взглядом, улыбнулся, сокрушённо кивнув и разводя руками: — Да-да, Оленёнок, знаю — виноват кругом. Извини, не предупредил. Я совсем забыл, что у Даниэля сегодня — день рождения. Лаур подошёл к ней и поцеловал в щёку, обдав запахом вишнёвой наливки. Ольга молчала. — Сердишься? — спросил он. — Почему, когда я иду в гости, — взорвалась она, — ты требуешь, чтобы я вернулась не позже восьми? А я тебя должна ждать и дёргаться до одиннадцати? — Потому, что ты родилась женщиной, а я — мужчиной, — усмехнулся он. — Ещё не хватало, чтобы ты тоже возвращалась с попоек в одиннадцать ночи… Ольга вздохнула: — Ужинать будешь? — Нет, спасибо. Там был настоящий пир. Она принялась убирать со стола, изо всех сил стараясь скрыть растущее негодование: приходишь без задних ног от усталости, готовишь из последних сил, и оказывается — всё зря! Она себе весь вечер места не находила, а Лаур даже не удосужился предупредить её что весело проводит время у Даниэля. Опять у этого Даниэля, будь он неладен! Лаур тронул её за руку: — Оль, ложись, я сам приберусь. Она оставила чашки, тарелки, и всё же не выдержала: — Ну скажи, неужели тебе так важно было идти туда? Он замер и удивлённо взглянул на неё: — А в чём дело? — А в том, что от Даниэля сейчас отвернулись все! Его презирают, над ним смеются, и только ты один продолжаешь с ним возиться. Разве тебе неизвестна эта пословица: «Скажи мне, кто твой друг…» — Ольга! Ты что — решила сама выбирать мне друзей? — раздражённо спросил он. — Я — не Катрин, а ты — не мой отец! — А ты считаешь себя умнее и дальновиднее всех в Лесу? Просто я не хочу, чтобы ты лишился авторитета среди Старших. — Это общаясь с Даниэлем-то? — Да, общаясь с Даниэлем! Лаур опустился на диван и спросил с иронией: — Значит, по-твоему, он не заслуживает даже дружбы? В твоём представлении Даниэль — воплощение всех пороков? — Я не говорю, что он воплощение ВСЕХ пороков. Но уж, наверное, не случайно он в опале и во дворце и в Обители. — Вот как? А ты знаешь в нашем Лесу человека вообще без пороков? — Если бы не твой ужасный характер, я бы сказала, что это ты, — сердито ответила Ольга. — Премного благодарен, — шутовски поклонился Лаур. — Ну, а ещё кандидатуру ты знаешь? — Знаю! Это наш король! Против него ты, надеюсь, ничего не имеешь? Лаур отреагировал как-то странно. Усмешка сошла с его губ. Он поднялся, подошёл к столу и стал медленно собирать посуду, словно терзаемый какой-то мыслью. — Наш король, говоришь… Человек без пороков? — не глядя на неё, сказал он глухо. — Это как посмотреть… Знаешь, что привлекает меня в Даниэле? Он не старается выглядеть лучше, чем есть на самом деле. — Что… Что ты имеешь в виду? — оторопела Ольга. — Нет, ничего… — он оглянулся и поглядел ей в глаза. Мгновение в них таилось что-то, чего она не успела распознать. Потом это выражение моментально сменилось решимостью. — Забудь то, что я сказал, Оленёнок. Я просто слишком перебрал сегодня… И прости меня ещё раз за то, что доставил тебе столько хлопот.