Игра без правил

Февраль 2017 года. Осрблье. Словакия. Я вышла из отеля для того, чтобы развеяться. Мы приехали пару часов назад, а семь часов в автобусе, пусть и комфортабельном — это не шутки. Я немного поспала, но хотелось движения и воздуха. Хотелось свободы, тишины и хоть немного личного пространства. С 5 января мы с Лёшкой снова находились в соревновательном режиме. Два этапа кубка IBU в Мартелле и Арбере, затем юниорский этап в Поклюке и вот теперь Осрбли. В общей сложности, четыре страны меньше чем за месяц. Режим нон-стоп. Нет, я не чувствовала усталости. К тому же, кубок IBU мы с Ильичём рассматривали как аспект тренировочный: посмотреть скорости, проверить, как поведёт себя организм при таком режиме, могу ли я выдерживать такой длительный соревновательный процесс. Грустить особо–то не было причин. Со спортивной составляющей всё выходило более — менее позитивно. У Лёшки более, у меня менее. Мы с довольно хорошими показателями шли по юниорам. Брата от первого места в общем зачёте отделяла лишь пара баллов. У меня пока было сложней, только третья позиция. Хотя после пропущенного сезона такие показатели — просто супер. Решающим должен стать чемпионат мира, который пройдёт здесь же в Осрблье через две недели. Так что после этого этапа мы с Лешим оставались здесь и ждали основной состав юниорской сборной. Программу минимум мы почти выполнили: нас заметили и стали привлекать к этапам кубка IBU. Здесь пока всё шло под лозунгом: стабильность — признак мастерства. На прошедших двух этапах мы становились призёрами в спринте: у Лёшки второе, у меня третье места, затем въезжали в цветы (деревяшка у Лёхи и пятое у меня соответственно). В гонке преследования Леший один раз удержал позиции, второй отъехал на шестое место. А вот я эти гонки завалила, значительно ухудшив результат. Всё же контактная борьба не совсем моё. Снова начались сбои со стрельбой. Я не могла настроиться и «музыкальный метод» перестал помогать. Тренерский состав сборной, работая со мной помимо Ильича, так же как и он говорили, что все проблемы у меня в голове. Я настраиваюсь на стрельбу, а если её заваливаю, просто сливаю гонку, потому что ногами собраться не получается. Мы много раз обсуждали это с Ильичём, и с его другом и напарником по тренерской работе Ильгизом Нургаяновичем. Он был нашим тренером по юниорам, так же как и мы из Уфы. Именно Ильгиз подошёл ко мне после последнего старта на третьем этапе юниорского кубка и спросил «Жека, что происходит? Ты сама на себя не похожа». А что я могла сказать? Что меня всё кругом бесит? Что я по нескольку раз на день порываюсь набрать его номер телефона и высказать ему всё, что я об этом думаю? Что просто бешусь от того, что он сам больше не звонит? И пусть я не брала трубку, но разве это повод вот так сливать наши отношения? И тут включалось подсознание, объясняя моей шизанутой логике: «Какие на фиг отношения? Отношения у него с Кристин, да и с той блондинкой, как её там? Тириль Экхофф? Вот, с ними у него, по ходу, отношения. А ты так скромные цветочки рядом на лужочке. Хочу, сорву, хочу мимо пройду. Алё! Дамочка, он просто прошёл мимо». Эх, логика, логика, что ж ты строила из себя такую правильную девочку в Италии? А сейчас? И не стыдно? В общем, всего этого я не сказала ни Ильгизу, ни Ильичу, да даже психологу не сдала, к которому притащили таки меня эти сердобольные. Я просто удалила его телефон и адрес электронной почты, чтоб неповадно было. Порывалась отправить в небытие и контакты Свендсена, но… рука не поднялась. Мало ли, может когда и пригодятся. Я не заходила в сети, чтобы узнать информацию о нём, хотя в одном месте дико свербело. Я переживала, как у него со здоровьем. Пусть он и получил почётный титул козла, но мне хотелось, чтобы у него всё сложилось хорошо. По крайней мере, в спортивной составляющей. Совсем абстрагироваться от информации не получалось, и я была в курсе, что в январских этапах кубка мира он участия не принимал. А чемпионат мира был уже не за горами. Неужели «пролетит» мимо? Жалко… «Ну вот, снова», — психанула я. Опять о нём. Я остановилась и снова глубоко вздохнула. В этот момент мне кто-то помахал из проходящей невдалеке группы спортсменов и я, присмотревшись, широко улыбнулась и помахала в ответ. Доминик Серра был представителем итальянской юниорской сборной, как и его девушка Лиза. Значит, их тоже вызвали на этот этап. Я улыбнулась, что ж, хотя бы повеселее будет. Улыбка впрочем, быстро угасла. У нас сложилась замечательная атмосфера в команде по юниорам, как внутри команды, так и за её пределами. Как говорится, да здравствует интернациональная дружба. Мы прекрасно общались, радовались победам друг друга, и, конечно же, колобродили, доводя порой своих тренеров до нецензурных выражений. Колобродили в хорошем смысле слова, без пьяных загулов и дебошей. С шутками, приколами и розыгрышами, песнями под гитару вечерами, играми в карты на желания, иногда с походами на дискотеки. У нас сложилась такая своеобразная межинтернациональная компания, в которую входили я, Лёха с Каролиной, Игорь с Маринкой, Доминик с Лизой. Все по парам. Одна я как… Опять я не туда. В общем, на юниорских этапах мы не скучали. А вот на «взрослых» у меня как-то отношения не складывались. Да и вообще, здесь была совсем другая атмосфера, другие разговоры и другие интересы. Мы со своим позитивом тут явно не котировались. Может быть потому, что большинство спортсменов нашей сборной рассматривали участие в кубке IBU как ссылку, второй эшелон, ухудшение позиций. Все были зациклены на кубке мира, следили за событиями, происходящими в «высшем» дивизионе, отслеживали интервью тренеров основного состава и постоянно смотрели Губерниева. Здесь были актуальны доклады ВАДА, высказывания Бессеберга, а так же топовых биатлонистов по поводу борьбы с допингом. Волей не волей, как ни отгораживайся от инфы, но она просачивалась, и влияла на взаимоотношения с окружающими. Особенно мои. Отношений с женской командой у меня не то что бы совсем не вышло. Частично. И эта часть здорово давила на мозги. Может быть, дело было в том, что мы приехали на этап не с командой, а сами по себе, своим ходом. Так это не мы виноваты, это было связано с тем, что наш вызов на данный этап долго был под вопросом. Или в том, что вместе со мной приехал мой тренер и наш сервисёр. Так это наше право, не за государственный же счёт, за свой. Однако косые взгляды и довольно громкий комментарий «Блатная», который не успели приглушить при моём появлении некоторые представительницы женсостава, дали понять, что представления обо мне в нашем стане сложились не очень. На первом январском этапе меня поселили в номер к Ирине Старых, недавно вернувшейся после дисквала. Мы не особо много общались, на уровне «привет — пока», и без особой надобности друг к другу не лезли. Может быть, дело было в том, что она была в себе, постоянно о чём-то думала, или всё же в разнице в возрасте. В общем, поговорить по душам не удалось, да и этап был не такой длинный, чтобы хорошо друг друга узнать. Нехватку общения мне возмещали Леший и Марион. У Лёшки дела шли намного лучше. Он жил в одном номере с Алексеем Волковым и в свободное время появлялся именно в его компании. Парни нашли общий язык на почве юмора и постоянно прикалывались. А вот в женском стане царило не то чтобы уныние, просто каждая была сама по себе. В общем, всё познаётся в сравнении. На этапе в Арбере меня поселили со Светланой Слепцовой. Мы друг другу не понравились. Совсем. Мне кажется, я раздражала её одним своим присутствием. Она меня, в общем-то тоже. Не надо было мне читать сплетни пятигодичной давности о том, что у данной дамы с одним норвежским биатлонистом когда-то были шуры-муры. Ой, не надо. Но сделанного не воротишь. Поцапались мы в первый же день, когда меня просто завалили претензиями по бытовому проживанию: не там положила, не там оставила, «топаю как слон». Ей мешали мои вещи, моя гитара. Ей мешала я сама. Я тоже не осталась в долгу. Слово за слово, нарастающую ссору прервал телефонный звонок. Слепцова взяла трубку, рявкнула «Алло», и …тут же сменила гнев на милость, засюсюкав «Да что ты, милый, это я не на тебя злюсь. Мне тут подселили одну без царя в голове, вот, учить приходится». На что я мило улыбнулась и, показав «учительнице» фигуру из одного среднего пальца, ретировалась из комнаты. В тот же день ко мне подошёл один из тренеров второго состава и пряменько так объяснил, что с людьми постарше и потитулованней можно себя вести и повежливее. Вот это меня разозлило даже больше, чем наши тёрки в комнате. Надо же, нажаловалась. «У меня нет кумиров в спорте, только конкуренты. Это относительно титулов» — прокомментировала я своему советчику. — «А что до возраста, хорошо, поедем на стадион, я обязательно уступлю ей место в автобусе». Наши отношения с соседкой по комнате с этого момента перешли в стадию холодной войны. Она тихо шипела себе что-то под нос, я старательно играла в игнор. В общем, общалась я в основном с норвежками, что снова навевало на мысли о козлонорвежце. На этом этапе меня снова заселили со Слепцовой. И я, наконец, поняла почему меня так невзлюбили. Дело в том, что все девчонки жили по парам и до моего приезда у них был недокомплект, в результате которого королевишна Светлана проживала одна. Я бы на её месте после такого комфорта тоже взбесилась. Я завернула обратно к гостинице, где тут же натолкнулась на Лизу, итальянскую подружку. Лиз в свойственной ей манере тут же начала трещать, перемежая английские слова с итальянскими, и активно при этом жестикулируя. Через некоторое время смогла понять, что Лиз и Доминик предлагают нам отметить нашу встречу ужином в небольшом кафе здесь неподалёку. Я со смехом согласилась. Идти особо не хотелось, но лицезреть физиономию соседки по комнате не хотелось ещё больше. Небольшое беспокойство у меня возникло после того, как выяснилось, что Лёшка с нами не идёт. Он хотел отдохнуть после перелёта и пообщаться по скайпу с Каролиной. Я тоже начала склоняться к отказу, но меня отговорил Волков, расхвалив место, куда мы хотели пойти. А ещё, как мне кажется, он был в курсе нашей конфронтации со Слепцовой и похоже следовал моей логике «меньше видишь, крепче нервы». К уговаривателям присоединилась Марион, выдав мне: — Ну ни фига себе, у меня тут личная жизнь в кои–то веки налаживаться начала, а она всё испортить решила?! — Как я могу испортить твою личную жизнь, если ты, конечно, не меня воспринимаешь как объект своей страсти? Мари кинула на меня скептический взгляд и хмыкнула. Я тут же посмотрелась в зеркало. — Что? Что означает это твоё «хм»? Что на меня уже никто совсем не позарится? — Не знаю как никто, но у меня традиционная ориентация. — У меня тоже, — вздохнула я. — Вот именно поэтому тебе и нужно сегодня пойти со мной, — снова завела Тенбер свою шарманку. — Это ты сейчас о чём? — нахмурилась я, не совсем поняв фразу Марион. — Это я о том, что если моя сегодняшняя встреча сорвётся, то я разочаруюсь в парнях и переключусь на девушек. У кого тогда ночевать будешь, когда с очередной соседкой по комнате поцапаешься? — У меня всё та же, — вздохнула я. — Так тогда вообще вопрос весьма актуальный, — аргументировала Марион, бывшая в курсе моих трений со Слепцовой. — А он хотя бы кто, принц всей твоей жизни? — Ну, не совсем принц, — пожала плечами Марион, роясь в сумке с вещами. — Ясно, — вздохнула я и пошла собираться. Спустя два часа я сидела в машине и практически скрипела от злости зубами. Вот мне сразу стало ясно, что это большая подстава. Так как Лиза, узнав, что Марион будет с парнем, коим оказался один из их сервисёров, и что Лёшка с нами не идёт, развела бурную деятельность по поиску мне пары. Долго искать не пришлось. Мне ещё с январских этапов начал оказывать внимание парень из немецкой команды. Йоханнес Кюн. Парень в самом расцвете сил. Хотелось даже добавить «истинный ариец». Сначала просто обходилось милыми знаками внимания: улыбки, поздравления с удачными стартами, останавливался поболтать в коридорах, так, ни о чём. Я тогда на тычки Марион мне в бок и кивки в его сторону, поначалу никак не реагировала. И как оказалось зря. К концу ужина все наши компаньоны чудесным образом испарились. Сначала срулили Лиз и Доминик «посмотреть окрестности», вслед за ними ушла и Марион со своим парнем. Мари перед этим бросала на меня вопросительные взгляды. По ходу она была не в курсе активности итальянцев и теперь переживала. А что я? Меня очень напрягало присутствие немца рядом, причём это напряжение имело весьма неприятный оттенок и я никак не могла понять почему, вроде бы приятный парень. Но не могла же я «испортить» Мари её начавшую налаживаться личную жизнь?! Я сделала подруге знак «Дерзай» и вскоре немного нервно улыбнулась единственному оставшемуся за нашим столом парню. Ужин мы оплатили все вместе, и в принципе, могли уйти, когда захочется. Мне хотелось уйти прямо сейчас. И когда подошёл официант с вопросом «Будете ещё заказывать?» я поняла его намёк не занимать попусту столик, но Йоханнес оказался проворнее. — Ты, надеюсь, не будешь против, если мы ещё закажем чай и по пирожному? Время не позднее, успеем отдохнуть. Я снова криво улыбнулась. Мы поболтали. Большей частью говорил он и в основном о биатлоне. Я смотрела на него, его фигуру, руки, жесты, улыбку. Светловолосый, улыбчивый, милый. До зубовного скрежета милый. Но… не мой, вот ни капельки не мой. Чай был допит, пирожные съедены. К нам спешил официант. — Ты надеюсь, не будешь против, если я оплачу твою часть счёта? — послышался милый вопрос. Мне почему — то вспомнился Отепя и то, как Тарьей безапелляционно перехватывал мою руку, тянувшуюся к карману за кошельком. А поводов помимо картодрома было хоть отбавляй. Я всё понимала, это менталитет равной в правах Европы. И в свете этого мой «кавалер» поступал сейчас очень … мило, но в этот раз я была против. Йоханнес в ответ на моё решение самой оплатить счёт промолчал. Ещё один минус. И вот теперь мы сидели в его машине, которую он арендовал на время этапа. На языке вертелся вопрос «нахрен тебе авто на пару дней?», что я и озвучила, правда в более лояльной манере. — Я с детства увлечён машинами. — («Боже, неужели я узнала о нём что-то помимо биатлона?») — Для меня это не просто средство передвижения. Это как живое существо. Тебе, наверное, это трудно понять. Девушки не очень любят машины. — Да куда уж мне. (рус.) — Что, прости? — Ты прав. Я действительно не понимаю, как можно одушевлять машины. У меня пока только с белками такое выходит. (англ.) На меня бросили удивлённый взгляд. На полпути до гостиницы машина вдруг «закашляла» и встала. — И что случилось? — поинтересовалась я, скрывая вздох. — Сам не понимаю, — нахмурился Кюн. — Может у машины спросить? Я получила ещё один удивлённый взгляд. А, поняла, эту мы, похоже, не одушевляли. — В смысле, может, под капот заглянем, поинтересуемся, — предложила я. — Зачем? Я сейчас позвоню в агентство. Пусть они решают эту проблему. А нам мы вызовем такси. И снова проклятая память подкинула картинку: лето, Ливиньо, пыльная дорога, так же вот заглохший автомобиль. И голос в памяти «сиди, я сейчас», несостоявшийся поцелуй… — Йоханнес, а может пешком? Тут идти–то всего два шага, — скороговоркой выпалила я, прогоняя воспоминания. — Хорошо, — вдруг заулыбался немец. А я при этом внутренне вздрогнула: с чего такая радость. — Получится весьма романтично. Пи…ц. Попадалово. Я вздохнула и вышла из машины. По пути Йоханесс делал несколько попыток взять меня за руку, но я их упорно не замечала. Немец не сдавался, и, в конце концов, забежал в цветочный магазин, вернувшись с небольшим букетом цветов. Ми-и-ило. Прямо до безумия. Ну, почему я не могу реагировать на это как нормальная не шизанутая девчонка? Почему меня всё происходящее не радует, а раздражает? Мы дошли до гостиницы. Прошли через холл, где как назло тусовались девчонки из нашей сборной. Ироничный взгляд Светланы Слепцовой прошёлся по мне и остановился на Кюне. Я не стала заострять на этом внимание и быстрым темпом прошла к лифтам. — Тебе на какой? — спросил немец, заходя вслед за мной в лифт. — Третий, — ответила я, подавляя желание броситься прочь из лифта, но створки захлопнулись, отрезая мне путь к планируемому побегу. — А мне четвёртый. Возникло неловкое молчание, и я очень хотела бы, чтобы оно и осталось таковым, но видимо наши с Кюном желания абсолютно не совпадали. — Сегодня был очень хороший вечер. И я… я был бы рад его повторить, — последние слова парня явно имели вопросительный аспект и требовали ответа. Двери лифта дзинькнули и разъехались в сторону, чему я была несказанно рада. — И-извини. Спасибо за вечер. Я…пойду? — заикаясь, выговаривала я, боком выходя из лифта. Блин, ну почему я не Марион и не могу вот так просто послать парня, а? «Ну с некоторыми у тебя это прекрасно получается» — напомнило мне подсознание. С некоторыми, но… как-то не хотелось обижать вполне милого парня. — До встречи, — Йоханесс быстро поцеловал меня в щёку и тут же сделал шаг назад в кабину лифта. Дверцы закрылись. Я вздохнула с облегчением и развернулась, чтобы тут же выдать. — Пи.ц. (рус) … Тарьей лишь вопросительно выгнул бровь и отслонился от стены, кою до сего момента подпирал. — Что ты тут делаешь? — спросила я более спокойно, отойдя от первого шока. Теперь мне было понятно, почему Марион так настаивала на моём походе в кафе. Ей было нужно вытащить меня из гостиницы. Вывод: Мари знала, что он приедет. — Приехал на этап. Пытаюсь привести себя в форму. — Я., — я набралась смелости, чтобы посмотреть ему в лицо. Голубые глаза, лучики морщинок от постоянных улыбок, родинка, рыжеватая щетина. Небритый. Мне кажется, немного осунулся. — Я… рада, что у тебя всё налаживается. Правда. — У тебя, я вижу, тоже, — усмехнулся он, прищурившись. — Милые цветы. Нервное напряжение от сегодняшнего вечера и этой встречи в частности дало выход в моём смехе. На мой взгляд, слишком историчным, но сдержаться я уже не могла. Слово «милые» стало спусковым крючком. Сегодня всё было ох…ще мило. — Ты даже не представляешь, насколько они милые, — отсмеявшись, выговорила я. — Рада была тебя увидеть. Я сделала попытку обойти его, но меня ухватили за руку и развернули. На возражения времени не дали тоже. Поцелуй был резким и бескомпромиссным. Тарьей удерживал меня за затылок, прижимая к себе и лишая возможности увернуться. Его губы давили, приказывая моим подчиниться. Прикусив нижнюю губу, он заставил меня играть по его правилам, позволяя нарушить границы и углубить поцелуй. Всё прекратилось так же внезапно, как и началось, что заставило меня раскрыть глаза. Губы горели, и я невольно прикоснулась к ним кончиками пальцев. — Это тебе для сравнения, — сказал Тарьей, кивая на лифт за моей спиной и явно намекая на недавнее прощание с Кюном. Я размахнулась со всей дури «милым» букетом, но рука была тут же перехвачена. Не отрывая от меня взгляда, Тарьей свободной рукой отобрал у меня букет и, развернув попавшую в «капкан» руку, вдруг мягко прижался губами к запястью, оставляя на нём влажный след. Я судорожно вздохнула. — Ш-ш-ш, — раздалось в ответ. Следующий поцелуй пришёлся аккурат под ухом, и я услышала тихий шёпот «До встречи» (норв.) Он ушёл, предпочтя лифту лестницу, а я так и стояла как дура, пытаясь осознать, что сейчас произошло. И только потом заметила, что цветы он мне так и не вернул. Фетишист хренов! Хорошо, что в комнате никого не было. Раздевшись, я тут же пошла в душ, твердя при этом себе как мантру «Я не буду об этом думать. Я вообще не буду о нём думать». Когда вернулась моя соседка по комнате, я уже лежала «зубами к стенке» в наушниках, привычно слушая музыку. Так я и заснула. Утром все мои установки были только на гонку. На этом этапе была лишь связка спринт — пасьют. Мне удалось собраться. Я пришла четвёртой, Марион следом за мной. С подругой удалось поговорить только после гонки, когда мы возвращались в гостиницу. Я напрямую спросила её о приезде Бё. Мари долго извинялась. — Я просто не хотела, чтобы ты психовала перед гонкой. — Зашибись логика. А когда я его встретила в коридоре, это значит, на меня никак не повлияло, да? Или бы мы с ним сегодня столкнулись… Кстати о козлах и фетишистах. Помяни его, он и нарисовался. Мы обе замерли, смотря, как объект нашего спора выходит из гостиницы в компании других ребят по команде, чтобы загрузиться в микроавтобус. — Е.у.гения, — раздалось со стороны. Я повернула голову, чтобы увидеть спешившего к нам Кюна. — И долго ты над парнем издеваться будешь? — вздохнула Марион. — Он так себе язык как-нибудь узлом завяжет. Меня же в этот момент интересовало другое. На этот бравый клич среагировали все присутствующие на парковке. — Зашибись, уйти огородами не получится. (рус) Раздалось двойное «что», так как Кюн уже подошёл к нам. И в этот момент я поняла, что кто-то там, на небесах, всё же существует, так как на пороге показался Леший и, только бросив на меня взгляд, огласил округу ещё одним громогласным «Женька». Птицы с окрестных деревьев вмиг повзлетали, а Кюн чуть не споткнулся. Бросив ему короткое «Сорри», я поскакала вприпрыжку, чуть было не забыв Марион, однако вспомнила про подругу и чуть притормозив, ухватила ту за рукав и потащила за собой. Раздалось второе «сорри». Волков, глядя на это, откровенно ржал, на реакцию норгов, и одного конкретного, я предпочла не смотреть. — Ребята, родненькие, вам сегодня невероятно повезёт, — затрещала я, в ответ на поздравления с заездом в цветы. Марион, махнув мне рукой, мол, увидимся, скрылась тем временем в гостинице. — Я буду первым, а он за мной, — выпятил грудь вперёд Волков. — Да посрать, кто каким будет. Главное, что вам повезёт. — С чего такая уверенность? — хмыкнул Лёшка. — Ну, мне же повезло, — пробормотала я, утыкаясь ему в грудь. — Он к тебе пристаёт? — тихо, слышимо только для меня, спросил брат. — Кто? — подняла голову я. — Как кт… — Леший замолк, а я проследила за его взглядом и наткнулась на компанию норгов. — А действительно, кто? — Вы о чём? — не понял нас Волков. — О конкуренции. Похоже, в наших рядах прибыло. Волков тоже отвлёкся на норвежцев, восклицая «Надо же, старший Бё», что позволило брату заглянуть мне в глаза. Я улыбнулась ему во всю моську и, чмокнув в щёку, ретировалась в гостиницу. Остаток дня я провела преимущественно в своём номере, выходя только на ужин, предварительно созвонившись с Марион. Таким образом, от лицезрения Тарьея и не дай бог Кюна, я себя избавила. Мысли поневоле скатывались на произошедшее вчера, но я настоятельно вытаскивала себя из данных размышлений. Не время сейчас, сейчас нужно о другом. Предсказания мальчишек почти сбылись. Волков действительно стал первым, прочно закрепив за собой первую позицию в кубке IBU, брат пришёл вторым. Гонка преследования стала для меня самой удачной среди стартов за кубок Европы. Я пришла второй. Ко мне подходили наши девчонки, поздравляли. Не все, ну и ладно, мне и этого хватило. Похоже, что лёд отчуждения немного тронулся. Пройдя процедуру допинг контроля, я старалась как можно быстрее добраться до комнаты, чтобы посмотреть трансляцию мужской гонки. Да, признаюсь, переживала я не только за брата. После церемонии награждения, я кивнула в отрицательном жесте Марион, тем самым говоря, что на вечерние посиделки не останусь. Это уже вошло в правило собираться нашей небольшой компанией, обсуждать прошедший день за чашкой чая или бокалом сока. Кого-то поздравить, кого — то подбодрить, просто пообщаться. Вчера я от такой возможности отказалась, уйдя в глухое подполье. И сегодня особо не хотелось, хотя повод был: моё призовое, второй заезд подряд в цветы у Марион. Лёшкино четвёртое место сегодня. Пусть для большинства спортсменов вокруг это могло показаться и не такими выдающимися результатами, но для нас это был ещё один шажок вперёд, для нас это были старты, как говорят у нас «в копилку». Но как-то разом навалилась усталость, показывая, какими выматывающими были для меня последние дни. И дело здесь не в стартах. Я устала психологически. Не помог даже сеанс массажа. Я оставалась напряжённой, что не могла не отметить массажист нашей сборной. Я лишь согласилась с ней и, пообещав выполнить всё, что она мне порекомендовала, отправилась к себе. Ребята слали СМС-ки упрекая, что я не с ними, на что я отправила «дохлый» смайлик и попросила меня «понять и простить». Они снова отправились в то кафе, где мы были позавчера, только теперь уже вместе с Лёшкой. Думаю около часа до того, как они вернутся и начнут меня тормошить, у меня есть. Выйдя из лифта, я немного опешила от очередного явления: у двери моего номера маячила высокая фигура в красной куртке и белой шапочке. Правда, как маячила… так, спокойненько себе присутствовала, прислонясь к стене и что-то там рассматривая в телефоне. Просто дежа вю какое-то. Я даже обернулась посмотреть, не стоит ли за спиной Кюн. Створки лифта сомкнулись, агрегат издал лёгкое треньканье и поехал вниз. Это привлекло внимание норвежца. Увидев меня, он тут же убрал телефон в карман. Мы так и стояли. Он у дверей номера, я у лифта. — Злишься? — спросил он, и это словно сбросило чары оцепенения. Я усмехнулась и направилась к нему. Я не злилась, я была в растерянности, всё ещё не понимая его поведения, но в данный момент всё перекрывало радость за него, за его сегодняшний успех. — Скажешь тоже, — я приподнялась на мысах, обняла его за шею и поцеловала в щёку. — Поздравляю, ты просто супермолодец. Второй старт и такой результат… Я запнулась, почувствовав, как его руки легли мне на талию и Тарьей притянул меня к себе. Ну, вот, опять игра не по правилам. Или мы в разные игры играем? Мне оставалось лишь замереть, пока одна часть меня жаждала узнать, что же будет дальше, а другая заставляла сделать шаг назад. Тарьей провёл носом по моей щеке и в следующий момент его губы коснулись моей кожи там, где шея переходит в плечо, благо расстёгнутая куртка позволяла, скользнули выше, горячее дыхание коснулось волос, а губы скользнули уже по скуле. Я замерла, и как мне кажется, даже дышала через раз. Лёгкое касание подбородка, и наконец, мы соизволили дойти до нижней губы, мягко поцеловали, чуть прихватили губами. Я зажмурилась и глубоко вздохнула, боясь просто напросто сорваться. Я же тоже не каменная! На выдохе наше дыхание смешалось. До него меня целовали не единожды, но, как и тогда в Хантах, как позавчера здесь, в вот этом же коридоре, разница в классе поцелуя чувствовалась. «Поцелуй не мальчика, а мужа», перефразировала память русского классика, так не вовремя вклинившись. «Ну и получай удовольствие, чё кипишить то каждый раз, потом будет что вспомнить» — мысленно махнула я на всё рукой, а в реальности мои руки потянулись вверх, чтобы вновь обнять Тарьея за шею и, стянув фирменную белую шапку, запустить пальцы в белобрысые вихры. Этот поцелуй разительно отличался от последнего. Постепенно моя зажатость проходила, по мере того, как я успокаивалась в его объятьях. Да, оказывается, поцелуй может быть и таким: нежным, чуть дразнящим и при этом дарящим спокойствие. Или это не только поцелуй, это сам Тарьей такой? И я становлюсь свободнее и увереннее рядом с ним? С моих губ слетел ещё один вздох, когда поцелуй прервался. Я открыла глаза. Тарьей стоял напротив, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Я снова вдохнула, выдохнула, стараясь вернуть себя в реальность. Не сразу, но получилось и в следующий момент на меня обрушились звуки…звук… голоса. Я в полном изумлении повернулась и увидела, что у лифта стоит победитель сегодняшней гонки преследования. Кажется, его зовут Кристофер. — Хорошо. Я сейчас спущусь и ему перезвоню, (норв.) — ответил Тарьей на пропущенную мимо моих ушей реплику своего приятеля по команде, не отрывая при этом от меня взгляда. — Ладно, — пожал плечами парень и снова занырнул обратно в лифт. — Он… нас видел? — Моё лицо начало гореть огнём. — Конечно, — усмехнулся Бё. — Я же с ним разговаривал. По привычке я прикусила нижнюю губу и нервно провела рукой по волосам. Быстрый взгляд в его сторону и моё сознание отмечает и растекающуюся по его губам улыбку и то, что он всё ещё пристально на меня смотрит и искорки в его глазах. — Как мы целовались, он не видел. Мне нужно перезвонить Йелланду, — пояснил Бё, отталкиваясь от стены и делая шаг навстречу. Я снова смутилась и, пытаясь скрыть это смущение, коротко бросила «Хорошо, звони» развернувшись к двери, чтобы скрыться от дотошного взгляда, запустила руку в карман куртки, вынимая ключ-карту. Мою руку перехватили, так и не дав открыть дверь. Я смотрела на пальцы, что обхватили мою ладонь с зажатой в ней картой, и ощущала его дыхание у виска. — Подожди. Откроешь, когда уйду, — раздалось у меня над ухом. — Почему? — всё-таки спросила я, и в тот же момент он развернул меня к себе лицом. — Потому что в противном случае я останусь, и твоей соседке придётся искать другой номер на эту ночь, — и снова этот пристальный взгляд. Я сглотнула и в который раз прикусила губу. Тарьей вполголоса выругался. Его рука упёрлась в стену у меня над головой. — Я с тобой с ума сойду, — (норв) — расслышала я в приглушённом шёпоте. — Поче., — а какая, в общем-то, разница, подумала я, я и сама сейчас недалека от сумасшествия, хотя и эта блеклая мысль была утеряна под натиском его губ. На этот раз меня отрезвил громкий щелчок. Я отстранилась от Тарьея и, прислонившись спиной к двери, попыталась понять, откуда шёл звук, наблюдая при этом, как он поднимает с пола упавший ключ от номера и свою шапку, которую я видимо ещё с первого поцелуя держала в руках. — Мне нужно идти, — негромко сказал он, отдавая ключ-карту. Я лишь кивнула, рассматривая его лицо. Взгляд выхватил круги под глазами. Он тоже устал. — Всё хорошо? — ещё один негромкий вопрос, на который я также ответила кивком. Он осторожно провёл рукой по моей щеке в нежной, почти невесомой ласке. — Иди сюда, — он потянул меня на себя, и я уткнулась в его куртку. Минут пять мы просто стояли вот так вот, обнявшись. И слава тем, кто обитает в верхних инстанциях, народу не было вообще. Как будто гостиница вся повымерла. — До завтра? Я снова кивнула. — Ты точно с ума меня сведёшь, — со смехом раздалось над моей головой, но в этот раз он всё же ушел. Я открыла дверь и, зайдя в номер, просто съехала по стенке с блаженной улыбкой на лице. Утро подарило мне солнце и смс-ку в телефоне. Видимо природное светило решило таким образом заменить мне моё персональное: Тарьея вызвали в основную сборную. Он едет на чемпионат мира. Не смотря на то, что вчерашнее «До завтра» не сбылось, я была очень за него рада. Правда последняя часть записки заставила меня задуматься. Заканчивалось послание фразой «Следующий ход за тобой». Следующий ход за мной… В голове роилось множество мыслей. Прежде всего о его Кристин … Или о Тириль. Хотя ещё совсем недавно я жалела о своих сомнениях в Италии. «Чтобы рассеять все непонятки, нужно как-то налаживать контакты» — подключилось к размышлениям подсознание. Я снова посмотрела в телефон. Приведёт ли это к чему-либо хорошему? Набирая номер, я надеялась что да. *** Впрочем, как и Судьба, которая улыбалась, уставшая, но довольная от выполненной работы. — Ну теперь–то у них всё наладится? — поинтересовалась Память, которая также в эти дни трудилась не покладая рук. — Надеюсь, — улыбнулась Судьба. — В смысле, надеюсь? — нахмурилась Совесть. — Послушайте, мы можем создавать обстоятельства, как например пустые коридоры при их встречах, но мы не можем принимать решения за них самих. Не можем заставить людей вокруг действовать по нашей указке. Иначе это была бы не жизнь, а марионеточное существование. Я создаю обстоятельства, человек в этих обстоятельствах принимает решение, делает выбор. — А если этот выбор не верен? — Тогда его судьба делает новый виток, со временем подводя к очередному выбору. — То есть, эти двое могут сейчас быть вместе, а могут продинамить друг друга и подойти к этому выбору лет через пять? Судьба кивнула и пожала плечами. — Рехнуться можно. Я столько не выдержу, — простонала Судьба, падая в кресло. — Да всё нормально у них будет. Они же у вас адекватные, — теперь уже вздыхала Судьба. — А кто не адекватный? — В данный момент они едут навстречу друг другу. Судьба открыла папку и положила на стол две фотографии. На Совесть и Память смотрели знакомые лица. — Её тоже пригласили на Чемпионат мира? — Угу, — кивнула Судьба, смотря на фото. — Свести то их вместе я смогу, но вот за последствия не ручаюсь. Столько противоречий. — А чего тогда их сводить-то? — удивилась Совесть. — У них и друг без друга вроде всё тип топ. — Судьба… — вздохнула Судьба. — Я что могу поделать. Что написано пером… — А в Книге судеб не может быть ошибки? — засомневалась Память. — Припоминаю я, что эти двое хоть и заочно, но друг с другом знакомы. Правда, он об этом не помнит. — Побочный эффект переплетения судеб, — нехотя ответила Судьба. — Его притянуло к её сестре. В общем, он сделал не тот выбор и … их судьбы зашли на новый виток. — Стоп, ей же тогда шестнадцать было. — Я же говорю, побочный эффект. Поможете? — Ну… В принципе… — засомневалась Совесть. — А я за. Так устала, что чисто поржать не помешает. — Память, — укорительно произнесла Судьба. — Вот именно, что я Память, а не Совесть. Ну, так как? Помощники всё ещё нужны?