Лунный пряник

Многие тысячелетия журавль является символом счастья и вечной жизни. Так как эти изящные и гордые птицы моногамны, изображение пары журавлей также ассоциируется с крепкими брачными узами. И словно расплачиваясь за почитание людьми этого качества божественных существ, клан божественных журавлей нёс на себе бремя проклятия неразделенной любви. Стоило любому из Цзян влюбиться, как требовалось в скором времени воссоединиться со своим возлюбленным, быть рядом, оберегать и получать любовь в ответ. В случае, если в избраннике журавля не было ответного чувства или, по какой-либо причине, влюбленные вынуждены были находиться порознь слишком долгое время, небесные птицы заболевали, магия в их телах истощалась и по истечении времени они умирали. Дева Цзян с малых лет была помолвлена с потомком речного духа Хэ Бо - Цзинь Цзысюанем. Его отец - Цзинь Гуаньшань был воистину похож на своего великого предка по части пристрастия к прекрасным девам, что так или иначе отказало влияние и на молодого Цзиня: стоило нареченным наконец познакомиться друг с другом в прошлом месяце, как юноша всем своим видом выразил пренебрежение внешности невесты (хотя и оставался чрезвычайно учтив и демонстрировал надлежащие манеры), а после, всё время, что семья Цзян была в водной резиденции Карпа, где обитал клан Цзинь, юноша чурался девы и всячески избегал. Однако, несмотря на полученные насмешки со стороны беззастенчивых сплетников клана Цзинь, что не стеснялись шептаться и снисходительно улыбаться, глядя на Цзянь Яньли, девушка влюбилась в своего жениха и ничего с этим уже нельзя было поделать. Таким образом, магия в теле девы Цзян пришла в упадок от неразделенного чувства и отсутствия избранника рядом, а произошедшая потеря сознания означала, что времени до полного истощения и гибели у неё осталось не так уж и много. - Отец, матушка, что же делать?! Если этот мерзкий Павлиний плавник не ответит на чувства Яньли и не притащит свой хвост в резиденцию Лотоса... Неужели... Неужели сестра погибнет? - взволнованный крик Цзян Чэна под конец превратился в тихое невнятное бормотание. Названные братья смотрели широко распахнутыми от шока глазами на чету Цзян в надежде, что те скажут, что есть какое-то решение, что проклятие неразделенной любви возможно обхитрить. - Мальчики, возвращайтесь пока по своим комнатам. Сейчас вы ничем не сможете помочь Яньли, кроме как поддержать её, когда она очнется. Мы сделаем всё, что в наших силах. - успокаивающе сказал Цзян Фэнмянь, положив руки на плечи юношам. Госпожа Юй раздраженно фыркнула за его спиной и решительно направилась внутрь павильона целителей. Глава Цзян вновь тяжело вздохнул и направился вслед за ней.

***

Прошло несколько дней, под надзором лекарей Цзян Яньли стало лучше, хотя она и стала утомляться в разы быстрее. Теперь девушка больше времени проводила сидя в беседке у воды, а не гуляя и развлекаясь со своими братьями. Однако юноши не собирались бросать сестру и постоянно находились рядом, придумывая новые занятия, которые были бы интересны девушке, но не требовали затрачивать много сил. С утра и до вечера они почти не расставались и только после заката, когда дева Цзян уходила спать, теперь не в силах бодрствовать больше 10 часов подряд, юноши оставались наедине со своими страхами и сомнениями. Так в один из дней юноши, сидя в укромном уголке пристани и опустив ноги в тёплую воду озера, обсуждали, чем развлечь сестру завтра и смогут ли родители найти способ побороть проклятье. В повисшей напряжённой тишине, юноши услышали приближающиеся шаги и звуки голосов - стало понятно, что приближаются супруги Цзян и разговор их протекает весьма напряженно. Желая узнать, что стало причиной размолвки в этот раз, братья затаились и прислушались. - Так ты смеешь говорить, что не смог добыть у Ланей снадобье бессмертия для А-Ли?! - Моя госпожа, глава Лань написал, что они не могут дать нам снадобье, несмотря на их сочувствие к нашей ситуации. Клан Лань славится своим благородством и добрым нравом. Я уверен, что, раз они ответили так, значит у них действительно нет такой возможности. - голос Цзян Фэнмяня был тих и наполнен печалью и смирением. - Ты...! Да как ты смеешь говорить такое! А-Ли грозит смертельная опасность, каждый день может стать последним, а ты не можешь надавить на Ланей, чтобы они отправили немного снадобья для бедной девочки! - в противовес мужу Госпожа Юй кипела праведный гневом и не стеснялась повысить голос, чтобы выразить всё своё недовольство супругом. - - Для себя ты смог найти снадобье, чтобы не погибнуть от проклятья, когда эта... эта безалаберная девчонка Цансэ предпочла тебе Вэй Чанцэ. А теперь не имеешь достаточно упорства, чтобы получить лекарство для дочери! - казалось, женщина была готова взорваться от возмущения и накинуться на главу со своим верным духовным оружием. - - Моя госпожа, я много раз уже говорил, что никогда не испытывал чувств к Цансэ! Они с Вэй Чанцэ были моими хорошими друзьями. - не удержал спокойного тона глава клана, оскорбленный такими высказываниями в свой адрес. - Сам я никогда не использовал снадобье и даже не уверен, что оно действительно может помочь от проклятия... - Вот оно как... Чтож, если ты не лжешь, значит ты не только никогда не любил меня, с чем я смирилась с самого начала, значит ты вообще не способен на такое чувство! - Госпожа Юй в своём раздражении достигла неведанных ранее высот и почти прошипела в лицо ошарашенного таким поворотом Цзян Фэнмяня, - Я знала, что ты не любишь Цзян Чэна, всегда предпочитаешь ему этого Вэй Усяня, но мне казалось, что, хотя бы, Яньли тебе дорога... В таком случае, нам больше не о чём говорить, глава клана Цзян. Я сообщу о проблеме своей дочери госпоже Цзинь, быть может она сможет вразумить своего сына. С этими словами Госпожа Юй стремительно удалилась в направлении своих комнат. - Моя госпожа... - подавленно произнёс, глядя ей вслед Цзян Фэнмянь, не зная, что сделать в данной ситуации, - но ведь журавль не может долго жить один, без пары...

***

После всего услышанного Вэй Усянь и Цзян Чэн долго не могли прийти в себя: мало того, что их дорогая сестра умирает, а лекарство не получилось достать, так ещё и супруги Цзян разругались так сильно, как никогда ранее не случалось. - Что нам теперь делать, Вэй Ин? - разбито почти простонал Цзян Чэн, глядя стеклянными глазами на старшего юношу, - Как суметь и помирить родителей и спасти сестру? - Успокойся, Чэн-Чэн! - чувствуя, что младший на грани срыва, Вэй притянул Цзян Чэна к себе, приобнимая за плечи, - Пусть дядя и не уверен в действии эликсира, но ведь с его помощью Чан Э и правда смогла вознестись на луну из мира смертных, я уверен, что снадобье поможет или, хотя бы, отсрочит гибель шицзе! А раз уж я её внук, то я раздобуду снадобье, даже если эти упёртые Лани не желают дать его сами! - Вэй Усянь уверенно заглянул в лицо брата, - А на тебе тогда, миссия по примирению дяди Цзяна и Госпожи Юй. Дяде сейчас не стоит самому что-то объяснять Госпоже, но и первая она никогда не пойдёт на примирение... - Я поговорю с ней, даже если матушка выпорет меня Цзыдянем за то, что подслушивал и лезу, куда не просили! - сжал кулаки Цзян Чэн, преисполнившись решимости. - Тебе же лучше ей вообще на глаза не попадаться, пока ситуация не разрешится. Но... Как ты планируешь заполучить снадобье? Сами Лани не дадут, а проникнуть на их территорию без пропуска или разрешения невозможно. - Не волнуйся, Цзян Чэн, - легкомысленно рассмеялся Вэй Усянь, прижимая приободрившегося брата ещё ближе к себе, - я уже придумал, как всё сделать. С незаметным проникновением мне поможет ведьма Вэнь Цин!