Лунный пряник

      На следующий день на завтраке семьи Цзян царило гробовое молчание. Даже всегда неугомонный Вэй Усянь, уже готовый отправиться в путь и пришедший на завтрак, чтобы его отсутствие не стало очевидным слишком рано, сидел ровно и тихо. После ссор четы Цзян, завтраки, которые семья обязательно проводила совместно, были тихими и неуютными, но в этот раз атмосфера была особенно некомфортной. Пока младшие члены семьи пытались проглотить хоть крошку, госпожа Юй всем своим видом излучала чувство оскорблённости и непримиримости, а глава клана прятал взгляд в своей тарелке с рисом, чуть согнувшись над столом, что совсем не соответствовало его статусу. Особо внимательные могли отметить, что на лице Цзян Фэнмяня отчётливо виднелись следы недосыпа, что было удивительно при его уровне магических сил.       Закончив завтрак названные братья с облегчением направились к границе Небесного озера, где им и предстояло распрощаться.       - Ну чтож, я постараюсь вернуться через день, - сказал Вэй Усянь перед уходом - ты же помнишь свою часть задания?       - Конечно, за кого ты меня принимаешь, Вэй Усянь. Я обставлю твоё отсутствие так, что никто и не заподозрит, что ты сбежал грабить Ланей! - Цзян Чэн насмешливо фыркнул, но тут же сделался серьёзен, - Постарайся раздобыть эликсир и побыстрее, цзецзе становится всё хуже...       - Обижаешь, Цзян Чэн, я молнией, туда и обратно. - Вэй Усянь ослепительно улыбнулся на прощание и вскочив на меч взмыл в небеса.       А Цзян Чэн остался стоять на пороге великого свершения - честного и взрослого разговора с матерью. Чтобы набраться смелости перед этим событием, он решил навестить сестру и убедиться, что у неё всё нормально.       Цзян Яньли этим утром занималась рукоделием, сидя в своей излюбленной беседке у озера. Потоки прохлады, приносимые лёгким бризом с поверхности воды, колыхавшим лёгкие газовые занавески, разбавляли тёплые лучи не так давно поднявшегося на небосклон солнца. Плеск воды перемежался щебетом птиц и стрекотом насекомых. Всё вместе создавало ощущение первозданного идилличного покоя, на грани сказочности.       Услышав торопливо приближающиеся шаги, Цзян Яньли подняла взгляд от вышивки. Вэй Усянь и Цзян Чэн после новости о проклятии, воздействовавшем на сестру, находились в состоянии постоянного напряжения, даже если и старались изображать перед Яньли непринужденность, чтобы не беспокоить её лишний раз. Но сегодня Цзян Ваньинь был даже более нервозным, чем обычно в последнее время, явно произошло что-то ещё.       - Цзецзе, как твоё самочувствие? - вместо приветствия сразу спросил Цзян Чэн.       - У меня всё хорошо, А-Чэн. - успокаивающе улыбнулась Яньли, - А почему ты сегодня один, без А-Сяня? И что так тебя взволновало, что-то случилось? - теперь нотки беспокойства появились и в голосе девушки.       - Всё в порядке, Цзецзе, не переживай об этом оболтусе, он отправился навестить своих знакомых со времен обучения в других кланах... - Ваньинь постарался свернуть тему, чтобы сестра не узнала истинной причины отсутствия Вэй Усяня. - Ты же знаешь, у него целая куча знакомств как в верхнем, так и в земном мире по всей поднебесной.       - Тогда что же заставляет тебя так беспокоиться? - Яньли поняла, что тема отсутствия Вэя пусть и старательно обходится стороной, но действительно не слишком беспокоит брата в текущий момент.       - Цзецзе... Ты ведь заметила, что отец с матушкой опять в ссоре? - неуверенно начал Цзян Чэн и тут же продолжил уже более раздраженно, - Конечно заметила, только слепой и не заметил бы, что за завтраком едва ли не молнии летали и Цзыдянь тут был не при чем!       - Ну, родители частенько ругаются, этим уже никого не удивить. - разочарованно произнесла Яньли, увидев, что брат напряжённо уставился в лотосовую даль и не собирается ничего говорить в ближайшее время.       - Видишь ли, мы с Вэй Усянем... Мммм... - Ваньинь сделал паузу, подбирая слова, - Вчера непреднамеренно стали свидетелями их ссоры.       "То есть подслушали" - перевела для себя девушка, умиленная попытками брата не признавать проступка вслух.       - И теперь, я думаю, что такая ситуация может плохо сказаться на отце... - чуть смутившись завершил объяснения юноша.       - Неужели их ссора была столь сильна? - удивилась дева Цзян.       - Матушка была особенно раздражена и не осторожна в своих речах на этот раз... Журавлиная магия могла принять её слова за отказ. - глухо ответил Цзян Чэн, отводя взгляд. С точки зрения разума, ему претило беспокоиться о собственном отце, так как он был уверен, что глава клана не любит своего сына и вообще ни в грош не ставит, но вся его магическая сущность содрогалась, представляя, какую боль мог ощутить журавль, столь много лет цепляющийся за хрупкую связь со своей парой, услышав вчерашнюю речь. Юноша решительно не мог допустить гибели кого-либо из членов своей семьи, даже, если он не получит ни капли признательности в ответ.       - Я собираюсь поговорить с матушкой, пусть она столько лет живёт бок о бок с журавлями, ведь она ничего так и не узнала о нас...       Госпожа Юй по крови не являлась частью журавлиного клана. Она происходила из клана пауков-оборотней, а потому все особенности жизни и магии журавлей не были ей известны изначально. Но и после рождения дочери и сына, когда стало ясно, что более сильная магия хранителей Небесного озера подавила в маленьких Цзянах паучью кровь, что было не слишком удивительно и скорее даже ожидаемо, госпожа Юй не спешила погружаться с головой в знания о природе и особенностях рода своих детей.       Яньли в шоке распахнула глаза и прижала руки к груди, представив каким скандалом может обернуться такой разговор между раздраженной пурпурной паучихой и вспыльчивым младшим братом.       - А если поговорить с отцом? Пусть сам всё наконец ей объяснит, ведь это его пара! - предложила Яньли единственный способ который поможет уберечь психику её брата от ядовитых речей разгневанной матери.       - Говорить что-либо отцу не имеет смысла: меня он слушать не станет, а даже если с ним поговоришь ты, то его самого всё равно не станет слушать мама. Они столько лет ругаются, разве смог он сказать хоть что-нибудь против её предположений так, чтобы она приняла это? - юноша раздраженно нахмурился и поджал губы. С таким выражением лица он становился невероятно похож на госпожу Юй, даже если сам никогда не стремился к этому.       - Хорошо, но прежде, чем идти к матушке выслушай, что я скажу тебе. - Цзян Яньли взяла руки брата в свои ладони, потянула на себя, заставляя того наконец сесть на скамью рядом с ней, и нежным поглаживанием расслабила сжавшиеся ранее кулаки. - Я знаю, что матушка может быть... Не сдержана в своих изречениях и остра на язык... В моменты гнева, может сказать что-то, что является правдой только в её устоявшейся картине мира. Так она долгие годы говорит, что отец её не любит, хотя все мы знаем, что это не так. - дева Цзян перевела дыхание, и подняла взгляд с их соединённых рук, заглянув в глаза юноши. - Что бы она не сказала, твёрдо запомни: и матушка, и отец оба очень любят нас, даже если по каким-то своим причинам не говорят об этом и не показывают этого напрямую. Их любовь к нам не увидеть так просто, как бывает видна родительская любовь в других семьях. Она выражается в небольших деталях и повседневных мелочах, скрыта за напускным недовольством и мнимым безразличием. Да, они определённо не идеальные родители, но они совершенно точно любят нас, и я люблю их, а также я наверняка знаю, что ты тоже любишь их, хоть и не умеешь, и стесняешься это показывать.       Губы младшего Цзяна были стиснуты в тончайшую нить, а глаза покраснели и наполнились влажным блеском.       - Цзэцзэ... Спасибо тебе! Я... Ты мне очень дорога... - юноша бросился в раскрытые объятия сестры и уткнулся лицом в её плечо, как много раз делал в раннем детстве, будучи в очередной раз задетым упрёками матери или отсутствием реакции от отца.       - Я тоже люблю тебя, А-Чэн. Вы с А-Сянем всегда будете моими дорогими младшим братьями. - прошептала Яньли в волосы молодого человека, чувствуя влагу на своих щеках и накатывающую слабость из-за воздействия проклятия.