Лунный пряник

      Резиденция Лотоса полнилась звуками жизни своих обитателей: быстрые шаги и болтовня слуг, едва слышимая поступь и возмущенные восклицания не сошедшихся во мнении адептов клана, громкий топот и радостный писк детворы. Лишь в одном крыле резиденции все без исключения старались проскочить побыстрее и насколько можно беззвучно — в том крыле, где располагаются комнаты госпожи Юй.       Ступая по затенённому широким резным навесом тихому коридору, Цзян Ваньинь ещё слышал в отдалении шум основной части своего дома. Сердце юноши сжималось от волнения, ладони увлажнились, а ноги похолодели. В комнатах матери он был в последний раз ещё малышом и с трудом мог бы вспомнить как они выглядели. Единственным чётким воспоминанием о тех временах был запах чайного дерева и резная курильница в виде бутона лотоса, испускающая ароматный дым в неверном свете свечного пламени под растекающийся в сонном детском сознании голос госпожи Юй, в очередной раз рассказывающей о долженствующей чести и гордости молодых господ благородных семей.       Сам Цзян Чэн уже не был наверняка уверен, что такое происходило на самом деле, а не являлось его фантазией или сном.       Дойдя до двери, молодой наследник Цзян собрал всю свою решимость в кулак и громко постучал. Пути назад не было и это отчасти даже принесло некоторое облегчение.       Спустя пару минут напряженного ожидания, за которые юноша успел перебрать десятки вариантов, почему визит может не состояться, из комнаты послышалось дозволение войти.       Госпожа Юй в этот час занималась просмотром отчетов о тренировках молодых адептов клана и совсем не ожидала, что человеком, кто потревожит её, окажется Цзян Ваньинь. Осмотрев юношу с ног до головы и не найдя в его облике ничего, что сошло бы за уважительную причину стоять здесь, а не тренироваться на поле или читать в библиотеке, госпожа Юй строго пожала губы, но всё же поинтересовалась:       — Что случилось? Вы с Вэй Усянем опять влипли в неприятности? Сколько раз тебе можно говорить: якшанье с этим мальчишкой не доведет до добра! Ты наследник резиденции Лотоса, наследник клана, ты должен быть выше всех этих ваших проделок и хулиганства. Это сыну слуги может быть позволено целыми днями заниматься ерундой, молодому господину благородной семьи следует вести себя сдержаннее и больше времени уделять тренировкам и обучению, чтобы в будущем стать достойным главой клана!       Все эти речи Цзян Чэн слышал огромное количество раз и знал наизусть. Сдержав желание развернуться и выйти, молодой человек обозначил своё намерение:       — Матушка, мне нужно поговорить с тобой. — Цзян Чэн всё не мог найти в себе сил, чтобы посмотреть в лицо матери и рассматривал всё что угодно в убранстве комнаты. Вот та самая курильница, значит воспоминание было всё же реальностью, а не выдумкой, а вот ширма из красного дерева с росписью, изображающей журавлей на отмели Лотосового озера, а здесь расшитая цзецзе маленькая подушечка…       — Очень интересно, и о чем же ты хочешь поговорить? — Юй Цзыюань заинтересованно подняла бровь и отложила бумаги. — Не стой же на пороге, словно опоздавший ученик, держись гордо, иначе никогда не добьёшься признания в обществе! Сядь за стол.       Цзян Ваньинь на ватных ногах подошёл и сел, куда было сказано. Он всё ещё не до конца верил, что правда делает то, что делает.       — Мама, я знаю, что ты, вероятно, никогда не… Не вдавалась в подробности природы клана журавлей, ведь так? — начал осторожно юноша, страшась получить очередной нагоняй.       — Хммм, я знаю достаточно, чтобы воспитать тебя и Яньли достойными молодыми людьми. Что ты хочешь сказать этим? — женщина сузила глаза в подозрении и была готова броситься в нападение при малейшем намеке на угрозу её авторитету.       — Конечно! Конечно, ты знаешь достаточно для этого… — юноша проклял себя, что не был достаточно усерден на уроках дипломатии и пообещал, что если выберется отсюда относительно здоровым, то приложит больше усилий в постижении этого, как оказалось, очень важного предмета.       — Кхм, но я… хотел бы поговорить не о нас, а о… об отце. О вас с отцом. — Цзян Чэн с силой сжал полы своего ханьфу на коленях, надеясь, что неприятная влага с ладоней впитается в него.       Весь облик пурпурной паучихи заострился, взгляд потяжелел, а Цзыдянь на её пальце, кажется начал искриться.       — Об отце, ха! Решил встать на его защиту? Отлично! Ведь сам он не в состоянии сказать хоть кому-нибудь слово против, не то что вступить во внятный диалог. Ну, я вся внимание. Что ты можешь мне сказать, чего я ещё не слышала? — руки женщины замерли на гладкой поверхности стола.       — Это… — Ваньинь вдохнул и собрался с мыслями, сейчас у него нет права на ошибку. Одно неверное слово, и он не только не улучшит отношения между родителями, но и испортит свои и без того напряженные отношения с матерью. На кону стояло слишком многое, чтобы позволить ей уличить себя в слабости и с треском прогнать. — Как я уже сказал, то что я расскажу относится не только к отцу, а является общими для всего клана журавлей особенностями. Хотя, я смею надеяться, что эта информация послужит… разрешению вашего многолетнего… противостояния. — последние слова дались Цзян Чэну особенно тяжело. Всё, что напрямую относилось к их с отцом отношениям, матушка принимала в штыки.       Переведя дыхание, юноша осторожно посмотрел на сидящую напротив женщину. Её дорогие шёлковые одежды, соответствуя боевому титулу, выделялись пурпуром на фоне комнаты и оттеняли благородную белизну кожи. Тёмные волосы уложены в сложную высокую причёску и закреплены довольно простыми на вид, но изящными нефритовыми шпильками. Лицо застыло непроницаемой маской безразличия, ярко очерченные губы чуть поджаты и лишь в потемневших глазах цвета предгрозового неба, казалось мелькали меж туч маленькие лиловые всполохи молний. В эту бурю уже попал Цзян Ваньинь и теперь должен добраться до её эпицентра — пути назад нет.       — Долгое время находясь в резиденции Лотоса, можно заметить, что здесь нет ни одного журавля старше 35, кто был бы одинок. — Выбрав для себя безэмоциональный стиль повествования, Цзян Ваньинь максимально отрешился от окружающей его напряжённой атмосферы. — Некоторые связывают это с тем, что сама магия помогает журавлиному клану находить себе спутников и добиваться их расположения. Но на самом деле, всё не так благополучно. Некоторые, встретив своих возлюбленных, не получают ответа на свои чувства и их настигает проклятие безответной любви, — грудь юноши сдавило тоской от такого напоминания о сестре. — а кто-то, не может найти свою половинку и погибает от этого. Так же, если из образованной пары кто-то умирает, магия в журавле начинает постепенно иссякать, и он следует за своим спутником. Нет никакого способа предотвратить эту реакцию. И… — парень вновь напрягся и поджал губы, — даже эликсир бессмертия, вероятно ничего с этим не поделает. Известны случаи, когда лекари могли некоторое время поддерживать жизнь в теле одиночек при помощи различных лекарств и заклинаний, но нет ни единого подтвержденного факта того, чтобы журавль без пары мог сохранить в себе способность к заклинательству.       — Но, как ты можешь заметить, наш глава клана вполне жив и магически одарен. А значит, у него есть пара и он полагает, что та отвечает на его чувства. — щеки Цзян Чэна покраснели, он был ужасно смущен необходимостью объясняться с матерью в любви от лица отца. — Но после вашей ссоры… Невиданное дело, священный журавль обзавелся синяками под глазами! Надеюсь, это о чем-то да говорит для тебя. А теперь, мне пора, у меня скоро уже занятие по фехтованию.       Быстро свернув рассказ, молодой Цзян, нарушая все правила приличия, встал и вышел из покоев, не прощаясь и не дожидаясь какой-либо реакции от госпожи Юй. Он не желал видеть её реакцию, не хотел слышать возражений. Этот визит отнял все его моральные силы и теперь юноша был даже рад отправиться на тренировку, где от него требовалось лишь выполнять связки атак и защит, а не балансировать между честностью и попытками не задеть гордость пурпурной паучихи.       Уже покидая коридор, ведущий к покоям хозяйки резиденции Лотоса, Цзян Ваньинь чуть не столкнулся с главой своего клана, несущим своей госпоже очередную нефритовую шпильку.