Приди ко мне во снах

На утро Антон просыпается по будильнику, но в ушах стоит не надоедливая мелодия, которую Шастун каждый божий день клянется себе сменить и постоянно забывает это сделать, а заливистый и искренний смех «Ласточки». Антона выдергивает из сна в самый ответственный момент, когда им уже удается общими усилиями поймать змею. Точнее ловит ее Шастун, Ласточка в это время, сложившись почти пополам, умирает со смеху из-за выражения лица Антона и придерживается за край стола. Хоть бы помог, ей богу, знает только ухохатываться. Шастун до сих пор ощущает фантомное прикосновение маленьких сухих чешуек на ладонях и спросонья несколько секунд хлопает около себя по кровати, пытаясь схватить сбежавшую негодницу, но чувствует только мягкий животик Люка под боком. Кот, недовольный вторжением в свое личное пространство, со злостью кусает его за пальцы. Неожидающий такой реакции Шастун резко садится на поверхности своего спального места и ошарашенно наблюдает за самодовольным хвостатым нахалом, который вальяжно спрыгивает на пол и с такой же надменной грацией идёт в сторону кухни. — Ах ты, маленький засранец, — шепчет ему вслед Антон и, потягиваясь, тоже встаёт на ноги и уходит умываться. Пока он сонно чистит зубы, сидя на краю ванны, Шастун случайно замечает что-то странное в своем отражении и замирает на несколько секунд, чуть не роняя в раковину зубную щетку. Антона привлекает тёмно-синий синяк на собственном плече, и он честно не понимает, откуда появилась гематома. Шастун начинает вспоминать весь вчерашний день, но не может найти в памяти ни один фрагмент, когда и где он мог ударить свое плечо. Только если… — Да нет, это бред какой-то, — бухтит себе под нос Антон, когда сплевывает пасту. Он несколько секунд сверлит глазами через отражение синяк, сильно надавливает на него рукой, шипит от боли и начинает всполаскивать рот. Вытирает лицо и руки подаренным мамой полотенцем, решает отложить пока что все мыслительные процессы на потом и уходит на кухню. Люк, завидев в дверном проеме своего хозяина, недовольно мяукает и трётся об ноги, из-за чего Шастун чуть не спотыкается и не проезжается носом по поверхности кухонного стола. Антон матерится под нос, насыпая коту корм. — Вот ты – чудовище, конечно, — обиженно тянет Антон, когда Люк, никак не поблагодарив, бросается на еду. Самому Антону завтраком служат остатки шоколадки с фундуком и крепкий черный чай с двумя ложками сахара. «Нет, не слипнется», – обычно бухтит Антон, когда Дима, закатывая глаза, начинает обсуждать такие утренние перекусы. Позов в ответ всегда ворчит, что он никогда не будет лечить Шастуну зубы. Всякие там кашки по утрам – это не про Антона. Вот оладушки и сырники можно, но кто бы их приготовил? По утрам у Антона лишь одно желание – спать. И оно обычно растет с каждым часом, иногда доходя до точки – «боже, как я заебался, отъебитесь от меня». Такое случается редко, но на окружающих действует метко. В такие моменты к Антону никто не подходит, позволяя в одиночестве выкуривать сигареты и материть всех и вся. Запивая шоколадку чаем, Шастун лезет в интернет, чтобы найти какую-то там Керстин Гир, и когда поисковик выдает ответ, Антон моментально обжигает язык и давится чаем. Да, ему бы ещё человека, который бы в таких ситуациях по спинке ласково бы со всей силой постучал. (Опять же — некому). С каких пор художественная литература для малолеток стала аргументами в спорах? Антон вспоминает голубоглазого красавца и закатывает глаза. В университет сегодня не надо, но работа есть, была и будет. «Денежки всегда нужны», — убеждает себя Шастун, сонной мухой шастая по квартире в поисках одежды. Слякоть за окном убивает любое желание выходить на улицу, а теплая кровать так и манит к себе на ближайшие шесть часов, а может даже и больше. Рабочий день на удивление начинается спокойно: безумных клиентов не наблюдается, бабушек с миллионом вопросов о тарифах тоже немного, дети по салону не шныряют. Одним словом – не день, а благодать. Антон заметно расслабляется и откидывается на спинку стула, рассматривая Суркову, сидящую справа от него. Оксана выглядит уставшей: небрежно собранный пучок с выпавшими прядями, полное отсутствие макияжа, что на нее непохоже, не до конца разглаженная униформа. Она полулежит на столе, скрывая лицо в сгибе локтя. — Окс, — тихо зовёт ее Антон, привлекая к себе внимание. — Мм? — девушка вопросительно мычит, но так и не поднимает голову и продолжает упираться лбом в свои руки. — Ты как? — Шастун касается ее плеча, начиная слегка его поглаживать. Об Оксаниной ситуации знали все. Все ей сочувствовали и все ее жалели. Но Суркова несмотря ни на что всегда держалась молодцом и излучала такое количество позитива, что Шастун удивлялся, откуда его в ней столько. Но при этом Антон постоянно ловил презрительный блеск в ее глазах, когда ее начинали жалеть. Ей не нужна была жалость, она нуждалась в поддержке. А это разные вещи. Сейчас же она словно потухла, превратилась в один сплошной комок нервов, а ее маска уверенной в себе девушки трещала по швам, показывая наружу напуганную девочку, нуждающуюся в крепких объятиях. — Он не стабилен, — задушено сипит девушка и так и не смотрит на Антона. Он пододвигается к ней поближе и обнимает ее за плечи, укладывая своей подбородок ей на руку. — Последние два дня особенно. — А врачи что говорят? — шепотом спрашивает Антон, бегло осматривая салон на наличие посетителей, но не находя их, успокаивается и полностью переключает свое внимание на девушку, которая уже готова разрыдаться. — Ничего, — сквозь зубы выплёвывает Суркова, — Они говорят, что не надо мучить ни себя, ни его, и предлагают отключать от аппаратов, — она шмыгает носом и сильно жмурит глаза. — Окс… — растерянно тянет Шастун, не зная что сказать. В таких ситуациях он всегда теряется. Как можно поддержать человека, если слова кажутся пустыми и лишь формальной вежливостью? Обычно Антон поддерживает действиями, поступками, но в данной ситуации необходимы слова, которых он не может найти. — Да нет, все нормально, правда, — Оксана быстро вытирает глаза и натягивает на себя болезненную улыбку. — С ним мама, Леша на работе сейчас. Все нормально, если что-то случится, она сразу мне позвонит. Я пойду умоюсь, наверное, да, пойду умоюсь, — тараторит Суркова, спешно поднимаясь со своего стула и уходя в помещение для персонала. Антон провожает ее сочувствующим взглядом, проводит ладонью по волосам и тяжело вздыхает. Два года назад младшего брата Оксаны сбила машина, когда он добирался на велосипеде в университет. Никаких правил Оксанин брат не нарушал, но водитель въехал в него на полном ходу. По рассказам очевидцев мальчишку откинуло на несколько метров через крышу машины, в тяжелом состоянии его смогли довести до больницы, где он впал в кому на операционном столе. А водитель иномарки отделался лишь парой ушибов и легким сотрясением мозга. Первое время Оксана продолжала учебу, параллельно работая, но в последний год взяла академ и устроилась на ещё три подработки. Алексей, ее муж, тоже нашел вторую работу. И сейчас почти все деньги в семье уходят на больничные траты. Шастун помогает девушке чем может: прикрывает ее, пока Суркова отсыпается несколько часов в служебном помещении после ночных, делится перекусом, когда Оксана забывает приносить свой обед, делает для девушки растворимый кофе, помогая взбодриться, старается чаще попадать с ней в одни смены и иногда привозит в больницу забытые Сурковой вещи. Вот и сейчас когда Оксана возвращается умытая, но все ещё с красными глазами, Антон предлагает: — Давай я тебя вечером прикрою, уйдешь по-раньше, все равно выходной день, никто не заметит. — Спасибо, Антош, — Суркова сжимает в своей маленькой ладошек его пальцы и благодарно приподнимает уголки губ. — Только с условием, что ты придешь домой и отоспишься, — фыркает Антон, а Оксана впервые за день искренне улыбается и даже немного расслабляется. И Шастун считает это победой. За два часа до конца смены Антон вручает Оксане купленную в его перерыв шоколадку Милку и заставляет ее уйти отсыпаться, а сам спокойно дорабатывает и уезжает домой, по пути покупая по акции корм-паштет для Люка и себе пельмени на ужин. Кот выглядит самым благодарным существом на земле и даже трется своей щекой о ногу Шастуна, чем вызывает удивленную улыбку у хозяина. Антон чешет ему за ушком, пока это четвероногое создание за две щеки уплетает паштет. Ужинает Шастун под какой-то ролик из Comedy Club, затем залипает на Ютубе и в два часа ночи вспоминает, что на пары к девяти. Антон обреченно мычит и идёт готовиться ко сну. На удивление он засыпает сразу, а не ворочается на протяжении часа, пытаясь найти удобное положение. Открывает глаза Шастун спустя секунду и сразу же зажмуривается. — Еб твою ма-ать, — шипит парень и аккуратно прикрывает руками веки, недовольно смотря перед собой сквозь пальцы. — Хуль ты, а? На его риторический вопрос никто не отвечает, а яркое небо, разделенное на жёлтые и розовые квадраты заставляет почувствовать себя наркоманом. И свисающие с него бананы таких же цветов ситуацию не облегчают. — Бля-я-я, — тянет Антон, оглядываясь по сторонам. — Нихуя себе. А затем начинает смеяться в голос, смотря на голубую траву. Да, такая наркомания Антону ещё не снилась. Сейчас даже сон с красными носками передвигается на вторую строчку рейтинга упоротых сновидений. Все вокруг выглядит слишком мультяшно, совсем неестественно и неправильно. Огромные разноцветные грибы как будто сошли с иллюстраций книжки «Алиса в стране чудес», и Антону даже хочется увидеть курящую улитку, имя которой он не помнит, но вместо нее Шастун замечает впереди себя стол на поляне и весьма странную компанию за ним. Хотя, казалось бы, пора прекращать удивляться. Ха-ха, нет, здесь не сидят Мартовский заяц, Безумный Шляпник, Белый Кролик и мышка Соня, и чаек они тут не распивают. Нет, мыши тут есть, но они не белые, а серые и одеты в расшитые камзолы. Сидят полукругом, а в чашечках перед ними налит, судя по запаху, кофе. Напротив них на больших вельветовых креслах располагаются яки в пышных платьях с тугими корсетами. На голове у них накручены локоны, а то, как они держат в копытах блюдца и чашки заставляет Антона застыть и удивлённо таращиться на это изумительное зрелище. А затем Шастун замечает темную макушку, сидящую к Антону спиной и еле выглядывающую над столом. Парень, стараясь не шуметь, подходит ближе и некоторое время наблюдает за интенсивной беседой мышей и яков. — Привет, — доносится снизу, и Антон наклоняет голову, сразу же встречаясь со взглядом ясных голубых детских глаз. Это точно Ласточка, только на вид ему не больше семи. Он сидит в большом красном кресле и кажется слишком для него маленьким и худым, беззаботно болтает ногами под столом, улыбается во все тридцать два зуба и поправляет свалившуюся на бок явно великоватую для него герцогскую корону. — Тут весело, — мальчишка тихо хихикает, прикрывая маленькой ладошкой ротик. — Привет, — ошарашенно кивает Антон, разглядывая это маленькое чудо и словно сейчас замечает россыпь родинок. Ему даже на секунду становится неуютно оттого, что он стоит тут такой высокий, как великан, да и с небритой недельной щетиной, — Я вижу, — Шастун оборачивается к столу, осматривая остальных гостей этого странного кофепития. — А ты чего тут, а, Ласточка? — Ну так, ты же сам сказал, что не можешь понять мое имя, а я не могу тебе его назвать, — с недоумением отвечает мальчик, хлопая ресницами, — Поэтому мы тут! — радостно восклицает он и звонко хлопает в ладоши. Споры за столом замолкают в эту же секунду, и, честно признаться, Антон напрягается, когда вся эта звериная компания выжидающе смотрят на Ласточку и, увидев его реакцию, начинают громко хлопать и улюлюкать. — Мыши, яки — забияки! Эти мнения двояки, — мальчик резко вскакивает и взбирается на кресло, становясь на него ногами. Звери за столом продолжают аплодировать, а у Антона что-то щемит в груди. От этой детской непосредственности становится почему-то физически больно. — Познакомьтесь, это – Лев, — с важным видом кивает голубоглазый мальчишка и указывает на Антона. Со всех сторон слышатся приветствия, звериная компания активно кивает ему, некоторые мыши лезут через весь стол, чтобы пожать Шастуну руку, и тот с каким-то диким волнением соглашается. Слишком маленькая мышиная лапка выглядит до ужаса смешно в большой Антоновой ладони. Кто-то из яков тянет к нему свои копыта для поцелуя, Антон кидает быстрый и взволнованный взгляд на голубоглазого, и, когда тот утвердительно кивает, склоняется для приветственного поцелуя «ручки». Одна из яков смущается и даже открывает веер, закрывая свою мордочку. Это… необычно. Все ощущения странные и смазанные. Антон не понимает, что чувствует. Окружающий воздух похож на вату, и у Шастуна ощущение, будто ему вкололи какие-то сильнодействующие препараты, других объяснений происходящего у него попросту нет. — Присаживайся, — шепчет мальчик и указывает на стул стоящий за Антоном, которого секунду назад там не было. Шастун в смешанных чувствах садится около Ласточки, и споры за столом снова возникают, словно здесь остались только мыши и яки. Со стороны все выглядит так, будто Ласточка находится вне всей компании. Он как сторонний наблюдатель. Сидит за общим столом, но находится в каком-то своем отдельном мире. Антон немного хмурится и прикусывает нижнюю губу. — Угощайся, — голубоглазый указывает на огромное количество разнообразной еды на столе. Тут и зефирки, шоколадки, яблоки в карамели, мармеладки разнообразных форм и размеров и какие-то пирожные, торты. Весь стол выглядит как страшный сон диабетика. У Антона даже неосознанно зубы сводит от такого количества сладостей, хотя он тот ещё сладкоежка. — Спасибо, — немного потерянно кивает Шастун и ради приличия кладет на свою тарелку кусочек самого ближайшего торта. Он фиолетово-зеленый с тёмно-синий прослойкой и разноцветной посыпкой наверху в виде кошачьих лапок. Парень внимательно рассматривает свой кусок, и где-то вторым планом в мыслях пляшут вопросы из чего ЭТО сделано. Антона вздрагивает, когда Ласточка тянет его за локоть, привлекая к себе внимание. — Что такое? — Шастун наклоняется, чтобы мальчику не пришлось вставать со своего места. Ласточка тянет его ближе к себе и шепчет на ухо: — Съешь сначала низушку от торта, — с поучительной интонацией произносит ребенок, — а потом верхушку. Антон молчит несколько секунд, а затем кивает с теплой улыбкой на губах. — Хорошо. — кивает он Ласточке. — Тебе что-нибудь передать? Мальчик словно расцветает на глазах от такого, казалось бы, простого вопроса. Его глаза загораются, и он утвердительно мотает головой. — Я хочу яблоко в карамели, — тихо, словно смущаясь, произносит голубоглазый. Шастун по-доброму усмехается и хватает за палочку самое большое яблоко, передавая Ласточке. Тот с детским восторгом, покусывая нижнюю губу, забирает его из Антоновых рук и надкусывает, жмурясь от удовольствия. — Вкусно? — смеётся Шастун, наблюдая за такой живой реакцией. — Очень! — восхищенно отвечает мальчик. — Я всегда хотел их попробовать. — Ласточка смотрит на Антона своими голубыми-голубыми глазами, что для этого ребенка хочется купить все яблоки в карамели, которые Шастун видел давно в городском парке аттракционов. — Но мама никогда их не покупала. — Почему? — мягко интересуется Антон, и ему очень сильно хочется услышать честный ответ. Буквально за все два дня, точнее две ночи, общения с Ласточкой Шастун заметил, как часто голубоглазый юлил и говорил ни о чем. Но в данный момент, когда он сидит в образе маленького ребенка и, как будто бы, не отдает отчёта своим действиям, что Антон замечает по слегка заторможенным движениям, Шастун понимает, что может стать свидетелем правдивой реакции. Ласточка задумчиво замолкает и в умилительном детском жесте чешет над верхней губой, а затем поворачивается к Антону и произносит: — Потому что или яблоки, или аттракционы. Шастун напряжённо сглатывает, но продолжает сохранять на лице доброжелательную улыбку. Какое-то неведомое чувство тревоги не дает ему спокойно вдохнуть, оно стучит глубоко в груди настойчивым молоточком по нервам. — А ещё, — Ласточка лучезарно улыбается, показывая ровный ряд зубов, — мыши подсыпали якам мышьяк. Антон замирает, ему становится дурно, он настороженно и медленно поворачивает голову, осматривая сидящих за столом зверей и вздрагивает, когда голубоглазый заливисто смеётся и спрыгивает на землю, вставая из-за стола. — Пошли гулять! — задорно зовёт его мальчик и тянет за рукав, — Пошли, пошли гулять! Помните Антон говорил, что это голубоглазое создание его пугает? Так вот, Антон хочет проснуться. Но вместо этого он встаёт и уходит вслед за мальчишкой, который на радостях бежит перед Шастуном. С одной стороны Антон рад, что покинул это звериное общество, с другой — идти с Ласточкой неизвестно куда ему тоже не внушает большого доверия, но какое-то шестое чувство настойчиво шепчет, что оставлять своего спутника в сновидениях сейчас одного нельзя. Поэтому Шастун послушно догоняет убежавшего вперёд ребенка и протягивает свою большую, увешанную бижутериями ладонь. Ласточка с радостью хватается за протянутую руку, идёт рядом вприпрыжку и без остановки о чем-то рассказывает, но в тоже время, как и в первую их встречу, совершенно ни о чем. Антон не знает куда они двигаются. Вокруг все напоминает какой-то неправильный мультик, вывернутый наизнанку, склеенный по швам изолентой. В какой-то момент Ласточка отпускает Антонову ладонь и опять убегает вперёд, срывает какие-то незнакомые для Шастуна цветы. Мальчишка смеётся и бегает в зоне видимости Антона, как послушный ребенок. А того словно током прошибает. Шастун неожиданно понимает причину своей тревоги и ему становится по-настоящему страшно. Это не его сон. Он слишком яркий, слишком странный, слишком… слишком не такой. Антон с подозрением смотрит на бегающего перед собой мальчика, вспоминая все его слова из предыдущих снов и думая, что слишком быстро в его сознании голубоглазое создание стало живым человеком. Не тем «живым», сказанным с усмешкой на губах. А по-настоящему живым. Человеком из плоти и крови. И это осознание пугает до дрожи. Словно почувствовав перемену в Антоне, мальчик впереди замирает и все вокруг начинает неожиданно терять свои цвета. Шастун обеспокоенно оборачивается по сторонам, но окружающий мир стремительно становится черно-белым, даже каким-то мутно-серым. Антон вновь смотрит на мальчика, но впереди уже спиной к Шастуну стоит на коленях парень, и выглядит так, как в их вторую встречу. — Эй, — окликает его Антон, но собеседник продолжает сидеть в такой же позе и не двигается. Шастуну почему-то вспоминается похожий момент из «Ходячего замка», но он быстро отгоняет эту мысль, понимания, что сейчас не время, и быстрым шагом подходит к Ласточке. — Что случилось? Голубоглазый молчит, уткнувшись взглядом в свои коленки. Антон присаживается перед ним, кладя свои большие ладони на чужие плечи, слегка встряхивая парня перед собой. — Не молчи, пожалуйста. — Слова Антона вновь остаются проигнорированы. — Посмотри на меня, прошу тебя, — умоляюще шепчет Шастун и резко выдыхает, словно потеряв весь кислород, когда Ласточка поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза. Его глаза абсолютно пусты и бесцветны. Только у самой радужки Антон замечает едва заметный голубой ободок. Шастун потрясённо смотрит на парня перед собой, не зная, какие слова подобрать, да и что говорить. — Я так хочу обнять маму, — бесцветным голосом шепчет Ласточка, не отводя свой пустой взгляд. В Антоне щелкает какой-то переключатель и он, не думая, тянет парня перед собой вперёд, заключая его в свои объятия. Ласточка утыкается лбом в плечо Антона, позволяя себя обнимать. Шастун успокаивающе гладит одной рукой ему по спине, второй зарываясь в чужие волосы, начиная перебирать темные пряди. Антон не знает сколько они так сидят, но точно знает, что он резко вскакивает на кровати в 8.45 под истерические крики будильника, ощущая влагу на лице. И проводя рукой по щеке, понимает, что это его слезы.