Парадоксальное явление

      Такемичи думает о том, что его любимого малыша хотят украсть.       В принципе, он недалеко от истины.       — Санзу, верни мне его обратно.       Харучиё прижимает к себе пятнадцатилетнего Майки и отрицательно качает головой.       — Санзу, давай все решим, как взрослые люди, — Ханагаки мягко улыбается, однако, его дергающий глаз не предвещает ничего хорошего.       Акаши отходит на два шага назад, прижимая все теснее главу «Токийской свастики» к своей груди. А Манджиро, судя по моське, и не против. Мужчина бросает мимолетный взгляд назад и замечает идущего Такеоми в их сторону. Что же, должна ведь быть какая-то польза от старшего брата, правда?       — Он даже так за наркоту не держался, — удивленно поднимает брови вверх Риндо.       — Не забывай, что он, вообще-то, чист и ничего не принимал с момента того, как эти, — Ран кивком головы указывает на путешественников во времени, — Появились.       — Санзу…       Старший Акаши удивленно уставился на младшего брата, который спрятался за его спиной и выглядывая, показывал язык возмущенному «плаксивому герою». Майки из последней временной линии тяжело вздыхает, покачивая головой, пока второй Манджиро пытался уломать первого на поцелуй, ибо, вообще, хули ты не хочешь целоваться с самим собой?       — Неа.       — Давай так, — Такемичи скрещивает руки на груди, — Ты возвращаешь мне мелкого Манджиро, а взамен забираешь из своего времени.       Глава «Бонтен» возмущенно уставилась на капитана первого отряда. Он, на минуточку, на такое не подписывался. Манджиро из первой оригинальной линии уворачивается от пьяницы, пока убийца своих друзей не падает на пол.       Что же, вспомним, как эти пятеро появились в еще одном альтернативном мире.       Копия Шиничиро тихо похныкивал в плечо первоначальной версии Сано, жалуясь на то, что у него болит голова. Что же, будет уроком. Не надо до такой степени напиваться и пугать казначея, чтобы тот со всей дури бил кого-то документами. К слову, бедного Коконоя успокаивали все коллеги, когда узнали, что произошло.       А вот, когда пятерка показалась в главной комнате, вот тогда началось веселье.       — О, — убийца своих друзей пьяно улыбается, — Как много людей, прям, как в морге!       — Причем тут морг? — первоначальный Майки косится на свои другие версии.       — Напомните мне, чтобы я никогда не пил, — бурчит под нос светловолосый мальчишка, — А то, судя по всему, меня клинит хуже черного импульса.       — Стоит говорить, что я боюсь за людей рядом, когда Майки пьян больше, чем во время этого же импульса? — неловко хихикает Такемичи, — Так, спокойно, — Хаджиме от ужаса запрыгнул на колени Риндо и вцепился в него всеми конечностями, — Я сейчас все поясню. Коко, — один из главарей Бонтена в ужасе хлопает глазками, — Не волнуйся, ты не сошел с ума.       Коконой издает какой-то странный звук.       — Я в этом сомневаюсь, — кашляет он, — Лучше уж наркотики, чем это…       — Санзу, ты чего? — Какучё удивленно покосился на мужчину, — Санзу, ты меня слышишь?       — Маленький Майки, — прошептал очень тихо молодой человек, — Миленький маленький Майки.       — Так, что там с обья…       — Такемучи! — Манджиро из второй временной линии запрыгивает на чужую спину, — Такемучи, давай играть!       — Манджирочка, бухая ты моя радость, сколько тебе еще говорить, что мы, вообще-то, в заднице?       — В чьей? — искреннее удивляется черноволосый, — Мы же были в мире этих, как их там, — он переводит серьезный взгляд на свою первоначальную версию, как будто, тот должен был знать ответ, — Лунных печенек?       — Мне точно нельзя пить, — кивает головой мальчишка, — Буду зожником!       — Заложником? — удивленно косится на свою маленькую версию копия Шиничиро, — Ай-йа-йа! Маленький извращенец, — угрожает пальчиком мелкому, — Продолжай, мне нравится!       — Господи, — закрывает лицо рукой беловолосый, — Что он вообще за человек?       — Этот человек другой мы, — кивает головой глава преступной организации.       — О, Господи, точно, — беловолосый прикусывает губу, — Что мы тогда за человек?       — О, Кокосик! — убийца своих друзей оказывается рядом с Хитто, заинтересовано рассматривая его, — О, а чего это у тебя такая же татушка, как у Изаны серьги? Ты, что, проспорил опять?       — Это, — Какучё недоуменно смотрит на то, как его нагло начали лапать, — Что он делает?       — Домогается? — усмехается старший Хайтани.       — Ран, это не смешно.       — В смысле, Ран? — Сано из второй временной линии ужасается, смотря на одного из братьев, — Ебать! Рана постригли! — хватается за сердце, — Риндо, все же, не выдержал и состриг тебя пока ты спал? — Риндо громко хрюкает, — А ведь говорил, что будешь долго с этими своими патлами! Какой ты непостоянный человек! Минуту назад с длинными ходил, — Такемичи пытается сказать, что тот Ран был с другой временной линии, но его не слушают, — А тут те бац и все, — разводит руками черноволосый в разные стороны, — Финити ля камеди ит из дольч!       — Ты хоть понял, что сказал? — устало вздыхает пятнадцатилетний.       — А шо не так? — возмущается парень, — Я, вообще-то, этот, как это. Гума… Гумилитарий! Во!       — Гуманитарий, — поправляет оригинальный Сано.       — Кстати, а чего это Коко поседел? — наклоняет голову в бок убийца своих друзей, — Еще и длинные такие волосы, как у дедушки какого-то! Инупи, что ли, умер?       Хаджиме в ужасе расширяет глаза.       — В смысле Инупи умер?!       — Так, Манджиро! — рявкает грозно Такемичи, — Если сейчас не успокоишься, я любыми способами отправлю тебя обратно к Изане!       Все в «Бонтене» в шоке уставились на Ханагаки.       — Он его на тот свет отправить хочет? — тихо спрашивает у брата младший Хайтани.       — Походу, — забавно хлопает фиалковыми глазами старший.       Сано испуганно икает и начинает махать руками.       — Не надо.       — Надо!       — Да, не надо, Такемичи, — глава «Бонтен» неловко улыбается, — Он меня реально собрался откормить.       — Изана меня опять за уши тягать будет, не хочу! — жалуется парень, недовольно надувая щечки, — А еще он кусается и щипается! Изана противный! И не дает мне пить, постоянно прячет алкоголь куда-то! А мне, между прочим, двадцать семь лет! Я взрослый!       — Твоя пятнадцатилетняя версия взрослее нынешнего тебя выглядит, — шикает на мужчину капитан первого отряда, — Так, спокойно.       — И-изана жив? — расширил свои глазки Какучё, — Но, он же…       — Мёртв, — продолжил за своего коллегу Ран.       Черноволосый мужчина падает на колени.       — В смысле мёртв? Братишка Изана умер? — прозрачные слезы скатилась из оксидовых глаз, — Как так? Иза…       — Так, тихо! В твоем времени он жив, спокойно, — Оригинальный Майки успокаивающее похлопал того по спине, — Жив, слышишь?       — А в этом?       — Ну, — беловолосый неловок пожимает плечами, — Как сказать…       — Там, — Ран указывает на потолок.       — Что Изана забыл на крыше? — хныкает копия Шиничиро обнимая Ханагаки, который устало гладит одного из Сано по голове.       — Эм… Божественную силу?       Такемичи заходит в зоомагазин, натыкаясь на Мацуно, который о чем-то беседовал с Ханемией, стоя к посетителю спиной.       — Чифую, это пиздец! — путешественник во времени налетает на бедного паренька, сжимая его в своих объятых, — Чифую, умоляю, придумай что-то!       — Казутора, привет, — улыбается пятнадцатилетний Манджиро, маша своей ручкой одному из основателей «Токийской свастики».       Золотистые глаза расширяться. Ханемия испугано квакает и думает о том, что, все же, что-то у него опять не так с головой.       — Чифую, — дергает за рукав он друга, — Ты тоже видишь маленького Майки или у меня глюки?       Мацуно отмахивается, пытаясь понять, о чем ему втирает лучший друг.       — Чифую, мне кажется, у меня вновь проблемы…       Когда в поле зрения появляется Манджиро из второй временной линии, Казутора думает о том, что он явно свихнулся.       — Ши… Шиничиро?       Ханемия испуганно пищит и прячется за Мацуно. Тот недоуменно поднимает голову вверх, встречаясь с паническим взглядом коллеги, а после закатывает глаза, обращаясь к Такемичи.       — Чифую.       — Тора, не мешай, мы разговариваем, — кивает головой бывший заместитель первого отряда.       — Чифуююю, — панически тянет молодой человек.       — Тыц.       — Чифуюсик, — Чифую начинают несильно трясти, — Чифуюсечка, любимый!       — Да что?! — разворачивается парниша, недовольно хмурясь.       Казутора пальчиком указывает на убийцу своих друзей. Глава «Токийской свастики» жует таяки и с интересом наблюдает за происходящим. Ханагаки понимает, что он не сказал о самом главной.       — Он, походу, пришел забирать меня на тот свет, — уверенно заявляет Ханемия, — Чифую, мне страшно.       — Если ты умрешь, Баджи тебя на том свете кастрирует, в лучшем случае, — закатывает глаза владелец магазина, — Поэ…       — Майки, ты заебал, — устало восклицает Такемичи, подходя к парнише и хватая его за шиворот, как нашкодившего котенка, — Ну чё ты такой прибацаный из всех?       — Попрошу, в последний раз тебя ебал не я, а…       — А тут неплохо, — в зоомагазин заходит оригинальный Сано.       — Ну, да, тут почти все живы, — вздыхает глава «Бонтен», — Чем неплохо?       Казутора с грохотом падает в обморок.       — Господи, — Коконой тяжело вздыхает и прикрывает рукой лицо, — Говорил ведь мне Инупи не лезть во все это.       — Коко, — в кабинете казначея показывается мордашка младшего Хайтани, — Можно мы у тебя посидим?       — Что случилось? — хмурится Хаджиме, прикусывая нижнюю губу.       Хайтани заходят в очень уютный кабинет, который казначей обустроил для себя, но, почему-то, братья с Санзу частенько пытаются заползти в его «жилище» и остаться в нем, как можно дольше. Знают ведь, паршивцы, что это единственное место в «Бонтен», где можно по-настоящему отдохнуть.       — Да там Ханагаки с Санзу никак не поделят мелкого Майки, — вздыхает Риндо, присаживаясь на мягкий и такой удобный диван, — Прикинь, они дуэль устроили на палках колбасы.       — Чего?       — Судя по всему, — кивает головой колокольчик, — Санзу выигрывает, но, зная Ханагаки, тот просто так сдаваться не собирается.       Старший Хайтани заинтересованно рассматривает дорогие вещички, напевая себе что-то под нос.       — Ран, только не тро… — раздался грохот, — гай.       — Упс?