Femme fatale

      — Ховик, дорогой, ты же не против? — просияла она, теребя огромного мужика на щеку, будто он был её любимой плюшевой игрушкой.       — Что ты, совсем нет, — ответил он, еще не понимая в какую передрягу ввязывается. Стараясь держать взгляд прямо, не позволяя глазам опуститься в столь соблазнительный разрез на платье дамы, что нервно ерзала на его коленях, Ховик не замечал того, как Морте срывается с петель, превращаясь в разъяренное животное. Однако это не осталось незамеченным Педро, который мысленно отсчитывал секунды до взрыва друга. В этом месте пахло опасностью, и если бы Алонсо представилась возможность, он бы слинял отсюда, чтобы не стать участником этой заварушки, из которой выбраться живым — счастливая случайность.       Итуньо, кажется, сама не до конца понимала, на что обрекла не только себя, но и несчастного боксера, втянув в его личные разборки с Морте. Но с другой стороны, что ей оставалось делать? Морте не позвал ее, когда она подошла к нему, и идея запрыгнуть на колени Ховика, что так удачно пришла на ум, показалась ей настолько гениальной, что она тут же реализовала ее. Осторожно переведя взгляд на Морте, она внутренне сжалась, заметив опасный блеск в его глазах. Не от страха, а от предвкушения того, что вскоре последует.       Возможно, ей не стоило провоцировать его на публике, но она не знала, выпадет ли ей еще такой шанс. И отказываться от предоставленной судьбой возможности, было бы глупостью. Как бы ни закончилась их история, у нее останутся общие воспоминания. И в этот вечер ей хотелось заполнить книгу памяти только прекрасными моментами. Она хотела его внимания, ревности, хотела, чтобы он изнывал от желания, чтобы потерял контроль прямо здесь и сейчас, забывая о том, где находится. Ей это было необходимо как глоток свежего воздуха. Хотелось почувствовать себя желанной. Любимой. Впитать в себя это чувство эйфории, запомнить это ощущение, когда буквально задыхаешься от переизбытка эмоций, когда томишься в ожидании того, что вот-вот грудная клетка взорвётся, освобождая всех крылатых тварей, что поселились внутри.       Взволнованно перебирая в руках клатч, она мысленно просила его поддаться ей. Позволить ей одержать маленькую победу в их игре, где ставки были слишком высоки, а проигрыш означал — разбитое вдребезги сердце. Умом она понимала, что проигравшей стороной окажется именно она, но отчаянно не желала мириться с этим. И сейчас он был единственным, кто мог возродить в ней надежду на то, что еще не все потеряно. Что они все еще смогут сыграть вничью.       — Тебя ничего не смущает? — раздался его голос, прекращая поток ее мыслей.       — Что, прости? — почувствовала она, как ослабляются тугие путы, сковавшие тело.       «Маленькая стерва», - разрабатывая в голове самое страшное наказание для мисс, что невинно похлопывала своими ресничками, размышлял Морте. Не знай он ее как облупленную, купился бы непременно на этот невинный взгляд. Вот только он изучил эту бестию вдоль и поперек, и прекрасно сознавал, что она задумала. Решила разыграть самую лучшую шахматную партию. Вот только, кажется, она забыла о том, что игра эта парная, и если тебе достался столь же гениальный игрок, что и ты сам, исход поединка непредсказуем.       «Ты никогда не забудешь этот поединок, милочка», — ухмыльнулся он про себя.       — Я спрашиваю, тебя ничего не смущает? — повторил он нарочито медленно, пройдясь плавно взглядом по ней, словно оценивая своего соперника, его будущие шаги, прикидывая свои шансы на победу. От его глаз, пристально следящих за каждым её телодвижением, не укрылось то, как она слегка прикусила губу.       Чертовка.       Отлично справилась с домашним заданием — изучила все слабости противника. Прекрасно знает, как заводит его это движение, намеренно провоцируя, вот только он не поддастся этим манипуляциям. Он уже стойко выдержал ее это «трахни меня платье», хуже уже быть просто ничего не может.       Или может?       В тот момент, когда она начинает облизывать свои губы языком, он понимает, что еще никогда не был так близок к поражению. Жаркие картины прошлого, когда этот самый острый язык находил куда более хорошее применение, заставляют подлого предателя снова ожить. Мать его, если так пойдет и дальше, он проиграет эту битву, даже не начав ее. Нужно отвлечься, перевести взгляд куда-нибудь ещё.       «Куда угодно, только не смотри ей в лицо. О, волосы. Отличная идея, лучше изучай структуру её волос, это значительно безопаснее. Красивые, на ощупь такие мягкие, а как они пахнут…», — боже, он никогда не ощущал запаха божественнее, чем аромат её волос. Ну, ладно, возможно ощущал… Да, похоже, идея изучать ее волосы оказалась не самой лучшей затеей.       Следующей остановкой на пути к фатальному поражению стала её слегка взимающаяся грудь, от одного взгляда на которую во рту стало так сухо, будто он несколько дней, умирая от жажды, скитался по пустыне Сахаре. Воспаленное воображение, насмехаясь над жалкими попытками Морте не скатиться в пропасть, услужливо подкинуло несколько жарких образов из прошлого. Он на съемках первого сезона впервые случайно замечает напряженные пики, когда она пытается прикрыться топом в перерыве между дублями, смущенно отводя взгляд. Их первое взаимодействие. Не Итуньо и Морте. А двух подружек Итуньо и Морте.       Отнюдь не последнее, благо. Правда, ожидание столь долгожданной встречи с этими подружками затянулось — прошло несколько мучительно долгих месяцев, прежде чем он снова удостоился чести пообщаться со столь привлекательными собеседницами. Тайскими ночами их встречи стали весьма регулярными. И самый приятный бонус заключался не только в том, что теперь ему можно было открыто смотреть им в глаза, но еще и… трогать их. Самый приятный бонус. Он, определенно, выиграл тогда в лотерею.       — А почему меня что-то должно смущать? Я разве сделала что-то не так?       «Боженька, пошли мне терпения», — взмолился Морте.       — Я тут вообще-то, пока ещё твой экранный партнёр, — сказал он, едва сдерживая порыв подойти и стащить с колен Ховика причину своей головной боли и… стояка, что успешно прикрывало пальто.       — Ну, хорошо же сидит, — расплылся в улыбке Лука.       «Блять, если ты не заткнешься сейчас же, то ты будешь первым, кого я отправлю в нокаут, шутник хренов…», — сжал руки в кулаки Морте, бушуя внутри от злости.       — Если так хочется, можешь присесть сюда, — поманил рукой на свободное колено Ховик.       Картина удушения Ховика показалась Морте настолько привлекательной, что он едва сдержался, чтобы не претворить ее немедленно в жизнь.       — Нет уж, извольте, — ответил он, из последних сил сдерживаясь. Если она немедленно не слезет оттуда, он точно придушит сначала Ховика, затем её.       «Шесть, пять, четыре…», — вел мысленно отсчет Алонсо, переводя взгляд от одного к другому.       — Знаешь, должна признать, у Ховика невероятно удобные коленки, — просияла Ициар. — Я бы даже сказала, самые удобные из всех, на которых я сидела.       — И на многих ты сидела? — вкрадчиво поинтересовался он, гневно зыркнув на неё, но ни один мускул не дрогнул на личике басконки. Никакого страха в глазах. Только эта хитрющая улыбка.       Алонсо, понял, что нужно срочно вмешаться, пока эти два великовозрастных придурка не побили своим поведением рекорды самого «Бумажного дома».       — Эй, остыньте, остыньте, дети мои, — шутливо начал трясти он руками, выполняя важнейшую миссию миротворца.       — Иди ко мне, — нетерпящим возражений голосом, сказал Морте, сопровождая свою команду не менее прозрачным жестом.       Поняв, что лучше сейчас сделать так, как он хочет, а не препираться дальше, мисс Итуньо спокойно встала с колен Ховика, и сказав тому:       — Прости, дружище, — направилась к Морте, что с нетерпением ждал её.       Как только она поднялась на пьедестал, огромная лапа Морте тут же поглотила ее маленькую ручку, и разряд электричества прокатился по всему телу, оседая внизу живота. Когда их глаза встретились, оба выпали из реальности, погружаясь в свой мир, где не было места никому кроме них двоих. Без труда вытеснив гнев из горящих глаз Морте, страсть стала набирать обороты. Щеки Итуньо полыхали огнем, а дыхание участилось. И когда Морте остановился на ее губах, она едва сдержала в себе порыв преодолеть одним шагом оставшееся расстояние, запустить в его тёмную шевелюру свои маленькие пальчики и слиться с его губами страстным поцелуем. Взгляд Морте двинулся дальше, встречаясь с местом, где покоилась душа Итуньо, и завис там.       «Два — ноль, дорогой», — исполняла победный танец дикая женщина внутри Итуньо.       «Боже, ещё немного и эти двое начнут раздевать друг друга на глазах у всех», — размышлял про себя Алонсо, стараясь не смотреть на парочку, чтобы не привлечь ещё больше внимания, хоть и понимал, что это бессмысленная затея. Волна цунами, грозящая все смести на своем пути, вряд ли может остаться незамеченной. Именно такой эффект производило появление Морте и Итуньо в одном пространстве. Всегда. Они были непредсказуемой стихией, от которой не знаешь, чего ожидать. Даже самый изобретательный мозг в мире не мог вообразить, что эти двое творили за пределами камер. Если бы в сеть просочилась хотя бы малая часть их взаимодействия на съемочной площадке, то наступил бы конец света. Для Морте уж точно. Впрочем, это его мало волновало.       — Ребята, соберитесь уже в кучу, а! Время поджимает, — послышался голос одного из организаторов мероприятия.       Услышав команду, Ициар поспешила занять отведенное ей место между Морте и Алонсо. Замелькали вспышки фотокамер, и она тут же напряглась, борясь внутри с желанием прикрыть глаза, чтобы защитить их от яркого света. К некоторым вещам сложно привыкнуть, даже находясь столько лет в профессии. Ей, по крайней мере. Чего не скажешь о Морте, которого нисколько не тяготило повышенное внимание к своей персоне. На красной дорожке он чувствовал себя, как рыба в воде. И когда он находился рядом, ей становилось отчего-то комфортнее. Его присутствие успокаивало ее, потому что она знала, что в случае чего он всегда придет на помощь.        «Я рядом, расслабься», — транслировал ей Морте, удерживая свою руку на ее талии.       И она расслабилась. Правда, счастье длилось недолго. В тот момент, когда рука Морте, что секундой ранее выполняла защитную функцию, опустилась на ее пятую точку, Итуньо поняла, что он пытается свести счеты. Что же, заслужила. Справедливо. И она с радостью ответит за свои проделки по всей строгости свода правил, написанных Морте, ибо любое наказание стоило его отвисшей челюсти несколькими минутами ранее. Собственно, расплата не заставила себя ждать — Морте начал наглаживать ее упругую попку, пытаясь опустошить котелок ее спокойствия. И хоть она не могла видеть его лицо, она могла поклясться, что эта сволочь сияла как новенький цент. Вдруг он остановился, и она напряглась, почуяв что-то неладное. И оказалась права.       Вместо очередного поглаживания раздался шлепок.       Годы тренировки не прошли даром — и кроме ослепительной улыбки, она не выдала ничего, что могло бы скомпрометировать ее на публике. Однако глупо было полагаться на то, что второй раз ей удастся столько же успешно преодолеть это испытание. Когда она ощутила следующий хлопок, а за ним еще один — каждый из которых попадал точно в цель, Итуньо поняла, что нужно что-то делать, пока этот безумец не довел ее до финишной прямой прямо на красной ковровой дорожке. Желая привлечь внимание дьявола (которое и так было приковано исключительно к ней), она чуть оттолкнула клатч, что держала в руке, и наткнулась на что-то твердое. Ее щеки покрыл легкий румянец, когда она поняла, что именно это было. Горячее дыхание Морте, отдающее в ее макушку, подтвердило ее догадки, и одна мысль о том, что она стала причиной его… стояка, который он пытался прикрыть своим пальто, одетым совсем не по погоде, заставила ее пылать.