Femme fatale

      — Альваро, просыпайся, — бесцеремонно вломился в комнату Хосе.       Подойдя к окну, он распахнул шторы, позволяя солнечному свету заполнить пространство.       Морте недовольно поморщился и, нашарив рукой подушку, что находилась на пустующей половине кровати, прикрылся ею.       Подняв «защиту» Морте, Хосе навис над другом.       — Бланка названивает мне с 8 утра, какого хрена ты не берешь трубку и не отвечаешь на ее сообщения?       «Бланка? Кто такая Бланка? Аааа, Бланка…»       — Так скажи ей, чтобы катилась ко всем чертям, — буркнул себе под нос Морте, пытаясь натянуть одеяло на голову.       — Эй, нет, — отбросил в сторону последнее средство защиты этот бесчеловечный, вырвавший его из мира грез. — Вставай, говорю.       Нехотя поднявшись с кровати, Морте обхватил раскалывающуюся голову руками.        «Боже, сколько они вчера выпили?»       Судя по всему, много. Очень. Он не помнит практически ничего со вчерашней ночи.       Но кое-что помнит.       Одну очень важную деталь.       Хосе подозрительно уставился на друга, что сидел на кровати с глупым выражением лица.       — Чего ты лыбишься как придурок?       — Я говорил с ней вчера, Хосе, — мечтательно протянул Морте.       — Рад за тебя, — бросил в него футболку друг. — Собирайся, нам уже пора выходить.       — Куда?       — Мы же собирались покататься на склоне. Пина уже практически собрался.       — Совсем забыл. Дай мне тридцать минут.       — Давай. Мы ждем тебя внизу.       Остановившись в проеме, Хосе последний раз взглянул на влюбленного дурачка, который никак не мог перестать улыбаться так, словно получил лучший рождественский подарок в своей жизни и, покачав головой, вышел за дверь.       

* * *

      Ициар тем временем добралась до театра, где должна была состояться очередная репетиция спектакля, что предстояло сегодня отыграть в Валенсии. Впорхнув в здание, она заметила коллег, что находились в фойе, и поспешила присоединиться к ним.       — Доброе утро, — поприветствовал маленький сгусток энергии всех собравшихся, освещая своей улыбкой огромное пространство. — Я не опоздала?       — Нет, мы сами только пришли, — разглядывая с интересом сияющую женщину, ответила Сандра.       Давно она не видела Ициар такой… живой.       — Кофе? Кто-нибудь хочет кофе? — подходя к автомату, спросила басконка.       — Я хочу, — отозвался Хосе. — Ты сегодня какая-то другая. Признавайся, выиграла в лотерею?       — Просто выспалась хорошо, — загадочно блеснула глазами блондинка, передавая стаканчик мужчине.       — Это тебе было необходимо. А то мы уже было начали волноваться за твое состояние.       — Немного разбалансировалась, но теперь все в порядке.       Взяв свою порцию подзарядки, в которой сегодня не особо нуждалась (впервые за последние месяцы), Ициар последовала за коллегами, что направлялись в зрительный зал.       Поскольку собрались еще не все, у нее было время разобрать почту. Усевшись на край сцены, она разблокировала мобильный.       — Ици, мы собирались после репетиции прогуляться по городу, пойдешь с нами? — раздался позади нее голос.       — Да, конечно, — обернувшись, ответила басконка.       — Отлично! Повеселимся!       Вернувшись к своему занятию, Ициар дала ответ организаторам гала-вечера в Дубаи, подтверждая свое участие. Эти поездки были для нее спасением сейчас. Не столько от себя самой,       сколько от того, кто находился в ее доме;       и того, кого хотела бы видеть в этом самом доме.       Впрочем, от последнего бежать было бессмысленно.       В этом она убеждалась снова и снова, но из упрямства отказывалась признавать очевидное — она слишком утонула в нем.       Кстати, о нем... Интересно, чем он занимается сейчас. Небось, отсыпается после своих ночных гуляний, затянувшихся до раннего утра, даже не подозревая, что сотворил. Представив на секунду как самодовольное выражение лица Морте сменяется растерянным, при котором он выглядит словно пятилетний мальчишка, которого поймали за проказой родители, басконка довольно хмыкнула.       

* * *

      Проводив друга взглядом, Альваро встал с кровати и, прихватив мобильный, поплелся в ванную комнату.       43 пропущенных.       Большая часть от той, от которой хотелось сбежать.       Ни одного от той, к которой хотелось сбежать.       Проигнорировав Бланку, он совершил пару телефонных звонков по работе, подтвердив участие в нескольких мероприятиях. Пролистав журнал звонков, он наткнулся взглядом на имя, что горело в груди, грозясь сжечь его однажды.       Может, набрать ей сейчас? Или написать? Чисто, чтобы пожелать доброго утра, спросить, как спалось, между делом уточняя, не снился ли он ей (ведь ее образ не дает ему покоя каждую ночь, одновременно даря тот самый покой, в котором он так нуждается). Нет, звонить не стоит. Он вполне может продержаться до вечера и, следуя договоренности, набрать после одиннадцати. Каких-то четырнадцать часов.       «Четырнадцать часов?! Да она издевается!»       Хорошо, он справится. Продержится спокойно, ведь и дольше же продержался. Всего-навсего четырнадцать часов и пятьсот километров разделяют его от той, о которой были все его мысли.       «Даже не думай! У тебя есть обязательства, ты не прохлаждаться приехал сюда! Ты не можешь просто взять и свалить!»       Хорошо. Одно сообщение. Всего одно. Нейтральненькое. Не раскрывающего его истинных чувств и намерений.       «Детка, я был полным кретином, отпустив тебя тогда. И сейчас… мне нужно многое сказать тебе… Я уже в пути»       Очень нейтральное, ага. После этого она смотается от тебя в… космос. Нет, надо сначала подготовить почву, поговорить там на какую-нибудь нейтральную темку (только не смей заикаться про острова, лупианские ночи, коленки Ховика). О чем там обычные люди говорят? О погоде, точно!       «Доброе утро, guapa! Я тут прогноз погоды глянул, в Валенсии так тепло в эти дни. Какое-то солнышко согрело жалкий городишко своим присутствием, я бы тоже не отказался погреться в его лучиках…»       Ну, такое… дружеское послание, да.       Просто гений.       Можно запускать авторский курс под названием «пикапер — уровень Бог».       Преисполненный уверенности в себе, Морте открыл WhatsApp, собираясь отправить своей «мишени» сообщение.       «Да ты и так уже… напереписывался».       Хотя, переписка, конечно, сильно сказано…       Писал исключительно он. Она читала.       Первым шло какое-то видео. Нажав на кнопку воспроизведения, он увидел на экране две пьяные физиономии, одной являлся он сам, второй — Хосе. Оба едва ли могли связать хоть одно слово, тем не менее, продолжали горланить «I just called to say I love you» с таким видом, будто являлись великими исполнителями всех времен и народов.       Дальше, видимо, решив подстраховаться, на случай если ей вдруг не удастся распознать слова песни, он продублировал это 7 сообщениями.       «Я прощаем, чтобы сказать:       «Яд люблю тебя»,       Я подарил, чтобы сказать,       Как строго ты значишь для меня,       Я подарил, чтобы сказать:       «Я люблю тебя»       И я открою это от всего сердца»       — Идиота кусок, — пролистывая судорожно сообщение за сообщением, повторял он снова и снова.       Пустившись в прогулку по воспоминаниям, «пикапер года» продолжал забрасывать ее сообщениями.       «Ты была такой красоты в тот вксер!»       Сообщение было подкреплено фотографией, сделанной им в последнюю ночь в отеле.       Лучи солнца играли на обнаженном плече Ициар, что мирно спала, уткнувшись лицом в подушку. Он не смог удержаться от соблазна тогда и запечатлел ее, пополняя свою личную коллекцию рассветных снимков еще одним, не зная, удастся ли ему когда-нибудь снова увидеть ее такой…       «Я правду тебе весь остров…»       Снова снимок. На этот раз сделанный им в Таиланде. Она сидела в кафе, пытаясь разделаться с блюдом, название которого ему так и не удалось выговорить (Sen Khao Soi), проще говоря — лапшой, что казалась бесконечной. При этом басконка поедала это так виртуозно, что не запачкалась от слова совсем. Когда же он решился отведать угощение, что она так соблазнительно уплетала, дурацкие лук, перец и капуста застряли в его бороде. Впрочем, он готов еще миллионы раз прожить этот позор, если она будет вот так же заливисто хохотать, заставляя бесенят в его глазах выплясывать ламбаду.       

* * *

      Раздавшийся телефонный звонок вернул Альваро к реальности. Увидев на дисплее знакомое имя, он напрягся. Мысленно приготовившись к разговору, он принял вызов, прекрасно понимая, что игнорировать ее бесконечно не получится, как бы ни хотелось.       — Алло.       — Альваро, я тебе миллион звонила! Ты почему не брал трубку?! — раздался на том конце провода приторно-слащавый голосок.       — Спал я, — односложно ответил он.       — Смотрю, ты хорошо вчера повеселился! — укоряющим тоном произнесла она.       Несколько лет назад, возможно, он бы попытался уточнить, в чем причина ее раздражения, успокоил бы ее ласковым словом, нежным прикосновением (хотя, кого он обманывает, никогда он не делал этого в отношениях с той, с кем прожил под одной крышей больше десяти лет), теперь же… и подавно, потому что он уже давно не чувствовал ничего по отношению к собственной жене.       Ничего.       Единственная связующая нить между ними — дети.       Ради них он и живет в этой клетке под названием семья, от которой осталось… только название.       — Что ты хотела?       — Ничего.       Она давно уже от него ничего не хотела.       Вернее, хотела, но приходилось принимать ровно то, что он готов был дать ей.       Детям, не ей.       Лично ей он давно уже ничего не давал. Не дарил. Не говорил.       Будто ее и не было вовсе.       — Отлично. Тогда давай поскорее покончим с этим, и вернемся к своим делам.       Она не спорила.       Больше нет.       В этом было не больше смысла, чем в попытках сломать бетонную стену… голыми руками.       — Как дети? — перевел он разговор на безопасную тему.       Единственную тему, что он хотел обсуждать... с ней.       На все остальные темы он общался... не с ней.       — Хорошо. Еще спят.       — Ладно. Перезвоню позже, чтобы с ними пообщаться, — уточнил он.       Всегда уточнял эту маленькую деталь.       Звонит ей, чтобы пообщаться с детьми. Чтобы проверить как дети.       — Ладно.       Монотонные гудки. Такие же монотонные, как и его жизнь последние несколько месяцев без той, что находилась всего в нескольких часах езды от него. Мысли о том, чтобы схватить связку ключей и рвануть к ней, становились все навязчивее. Но он знал, что нельзя.       «Стоп».       Откуда Бланка узнала о том, как он провел вчерашнюю ночь? Он же не выкинул ничего этакого в сети? Не пролайкал же там все фотки, на которых была изображена баскская ведьмочка? Не откомментировал каждый ее пост? Он же не мог настолько потерять бдительность?       «Или мог?!»       Страшно представить, что он мог поведать миру в своем вчерашнем состоянии. Раскрой он рот, басконку бы увидел в лучшем случае через несколько месяцев (при условии, что останется жив после разборок с ней). Опасливо обновив ленту, Морте не обнаружил никакой подозрительной активности, иначе бы «добрые» люди уже донесли до него необходимую информацию. Кроме сторис, что опубликовал несколько часов назад Хосе, не было ничего такого.       И все же, написать маленькой ведьмочке… отличная идея.       Чисто «по-дружески», разумеется.