Венеция & Милан (апрель 2022)
23 апреля 2022 г., 20:26
(Наши дни, конец апреля, 2022, Венеция/Милан)
— Альваро, у тебя завтра съемки, — попыталась вразумить его менеджер, наблюдая за актером, что на ходу сбрасывал вещи в сумку. — Я вернусь к съемкам, — отмахнулся он. Подойдя к прикроватной тумбочке, Морте сгреб все флакончики с парфюмами и бросил сверху, закрывая молнию. Надев профессорские очки, он поправил волосы и, повесив сумку на плечо, вышел из номера, нетерпеливо потопывая ногой в ожидании, когда его занудный менеджер сделает то же самое. — В три часа начало, — обреченно вздохнула женщина, следуя за удаляющейся спиной. — Помню, — односложно ответил он, посматривая на часы. — Я поставил уведомление, но на всякий случай напиши мне утром. Как только лифт остановился, Морте пулей вылетел в фойе. — Синьор, все готово, — встретил его на полпути сотрудник отеля. — Ваш автомобиль. Забрав ключи, Альваро открыл дверь и, бросив сумку на заднее сидение, поблагодарив работников за отлично проделанную работу, тут же рванул с места. Вклинившись в поток машин, он настроил соединение телефона и машины, и нажал на кнопку вызова. «Пять, четыре, три…» — Что на Вас надето, Инспектор? — расплывшись в улыбке мартовского кота, поинтересовался Морте, опережая свою собеседницу. — Черные брюки, приталенная футболка, красный свитер и… — послышался в трубке знакомый голосок. — Продолжайте, Инспектор, я весь во внимании, — включился моментально в разговор пикапер года. — И… шерстяные носки, — рассмеялась звонко Итуньо. — Черт, это не совсем то, что я ожидал услышать, но теперь я лучше представляю Вас, Инспектор, но не могли бы Вы направить мне несколько снимков, чтобы я убедился в том, что сложил в голове правильный образ? — Обойдетесь, Профессор. — Стоит ли мне напомнить Вам правила переговоров? — Пожалуйста, Профессор, освежите мою память. — Правило первое и единственное — ни в коем случае нельзя перечить тому, кто летит по трассе со скоростью 150 км/ч. — Альваро! — Что?! — Сбавь скорость! — Не могу. — Немедленно! — Хорошо, хорошо, но только лишь при условии, то Вы направите мне несколько снимков и будете говорить со мной все три с половиной часа пути, Инспектор. — Переговорщику требуется время на отдых, Вы не находите? «Да, Ици, браво! Отказаться от 3,5 часов общения по телефону с ним могла только ты!» — В таком случае мне придется значительно нарушить скоростной режим. — Шантажируете. — Вынуждаете. — Хорошо, три фотографии и связываемся каждые полтора часа. — Пять фотографий, и связываемся каждый час. На проводе установилось уютное молчание. — Соглашайтесь, Инспектор. Это очень хорошая сделка. — Три фотографии и так уж и быть, каждый час. — Это лучшее соглашение в Вашей жизни, Инспектор, — изобразил победный танец плечами мальчишка 47-ми лет. — И чтобы скинул мне фотографию спидометра. Немедленно. — Как скажите, mi inspectora de alma. Он не мог видеть, но мог поклясться, что в эту самую секунду ее лицо озаряла самая нежная улыбка на свете, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не выжимать газ с еще большим рвением. — Тогда до следующего контрольного звонка? — неуверенно спросила она. — Еще пять минут? — Всего пять? — Всего пять. «Всего пять минут» растянулись еще в 20 минут, еще минут десять они спорили о том, кто положит трубку первым. В итоге Ициар пришлось сделать это, потому что кто-то должен был.* * *
Ициар пыталась сосредоточиться на книжке, но никак не удавалось поймать мысль. Она уже перечитала трижды одну и ту же страницу, но так ничего и не поняла. Бросив это бесполезное занятие, она посмотрела на часы. «Ну почему время тянулось так долго, когда хотелось его ускорить и бежало так быстро, когда хотелось замедлить его?» Она уже переделала все, что только можно. Пыталась развлечь себя хождением от одного конца комнаты к другому (с больной то ногой, когда тебе прописали постельный режим), пыталась вот даже почитать, но как-то не вышло, попытки посмотреть телевизор тоже не увенчались особым успехом. Взяв телефон, она открыла галерею, пролистывая снимки и видеозаписи. Остановившись на одной из них, она нажала воспроизведение. На экране появилась она, держа на руках маленького олененка. — Альваро, ты только посмотри какое чудо тут! — обратилась она к мужчине, что расплывшись в улыбке от уха, смотрел на басконку через объектив своей камеры. — И правда, чудо, — ответил он. Правда, взгляд его был устремлен вовсе не на пушистое создание, что бережно держала в руках женщина, а на нее саму. Когда олененок стал облизывать лицо Ициар, ее лицо озарилось нежной улыбкой. — Ну до чего же ты милый, малышок, — протянув пушистика Морте, чтобы тот мог погладить его, напевала она. — Славный малыш, славный, — большой ладонью поглаживал он осторожно хрупкое тельце животинки. — Возьми его. — Он такой маленький, вдруг я поврежу ему что-то? — испуганно покосился он на нее. Морте сам не понял как его телефон оказался в руках басконки, а пушистый комочек в его огромных лапах. Он опасливо поглядывал на не менее испуганное животное, в то время как Ициар приближала фокус на его камере, смеясь над большим ребенком. Запись закончилась, и как раз тогда, когда она хотела уже было нажать на воспроизведение другой, резко раздался стук в дверь. «Альваро?» Нет, еще рано. Он будет в пути еще как минимум два часа. Доставку она не заказывала. Но кто тогда? Волнение в груди говорило о том, что там мог находиться только один человек, но головой она понимала, что не может. Хотя, это же ее Морте! Такой умный и такой дурак одновременно. Сдается, когда нужно бороться. Борется, когда следует сдаться. Молчит, когда нужно говорить. Не умолкает, когда нужно помолчать. Слишком много думает, когда нужно действовать. Действует, когда следует притормозить. Когда более настойчивый стук раздался второй раз, она встала с кровати и, прихрамывая, направилась, чтобы встретить таинственного гостя, на ходу поправляя свитер и приглаживая волосы, что и так были в полном порядке.* * *
Домчавшись до Милана за меньше, чем три часа, Альваро набрал помощнице Ици, с которой за столько лет он вполне себе спелся и, включив все свое очарование, раздобыл информацию о местонахождении той, ради которой оказался здесь. Подъехав к отелю, он достал свою маскировку из сумки и, собрав волосы в хвост, чтобы те не мешали, натянул на себя неприметную черную толстовку, следом за ней такого же цвета кепку, сменил профессорские очки на солнцезащитные и, надев маску (хоть что-то положительное было в этой пандемии!), выбрался из машины. Подойдя к стойке регистрации, в надежде на то, что из постояльцев отеля его не узнает никто, Морте быстро протянул документы и показал бронь в телефоне. Получив ключ-карту, он кивнул в знак благодарности и поспешил наверх. Несколько лет маскировки не прошли даром, и ему довольно быстро удалось пробраться на нужный этаж, оказавшись незамеченным. Зайдя в номер, он бросил сумку на кровать и, прихватив с собой лишь одну вещь, направился туда, где билось его сердце. С каждым шагом, что он делал к заветному номеру, становилось все труднее дышать. Он не видел ее практически пять месяцев. Пять мучительно долгих месяцев он провел вдали от нее. Каким же идиотом он тогда был, наивно полагая, что время излечит его, что он избавится от этой необъяснимой тяги к ней. Время не лечило. Оно лишь убивало. Каждый день, проведенный вдали от нее, был прожит зря. Он пытался, искренне пытался жить дальше без нее, но не получалось. «Пять, четыре, три…» Всего два шага отделяли его от нее. Преодолев их в считанные секунды, он нервно расправил толстовку, снял кепку, резинку с волос, засунув ее в один из боковых карманов, и тряхнул гривой несколько раз, приводя ее в полнейший беспорядок. Это так нравилось ей раньше. Он помнит. Помнит все. За эти месяцы он научился с закрытыми глазами воссоздавать ее портрет. Каждую ее черточку, каждый изгиб ее тела, каждое движение ее губ, мягкое мерцание самых прекрасных глаз на свете. Он воскрешал в памяти этот образ последние пять месяцев каждую секунду каждого бесцельно прожитого дня. Мысленно дав себе волшебный пинок для ускорения, Морте постучал в дверь. «Пять, четыре, три…» А если ее нет в номере? Вдруг куда-то вышла? Нужно было позвонить, предупредить, что уже добрался. Но он так хотел сделать ей сюрприз, хотел удивить ее. Хотел увидеть, как ее медовые глаза загораются при виде него, как она снова прыгает в его распахнутые объятия так, будто там находился ее маленький рай. «Два, один…» Руки покалывало от едва сдерживаемого желания поскорее обнять ее, несчастный нос не мечтал ни о чем больше, кроме того, чтобы потеряться в шелковистости ее волос. Не выдержав, он снова постучал. Настойчиво. Требовательно. Решительно. Предупреждая о том, что если эта дурацкая дверь сию секунду не откроется, он снесет ее ко всем чертям. Переминаясь с ноги на ногу, он пытался держать себя в руках, перебирая в голове всех ползучих, летающих и ходящих тварей, но не помогало. Терпение всегда было его сильной стороной, но только не с ней. И сейчас ему было еще сложнее сдерживать себя, после этих пяти мучительно долгих месяцев каждая секунда, проведенная вдали от нее, казалась ему настоящей пыткой...
