Съемки первой ночи Профессора и Инспектора (начало 2017)
18 июля 2022 г., 12:58
Предположительно, АльвИц работают вместе четыре месяца.
Ициар просматривала глазами сценарий, хоть в этом совсем не было нужды — она уже выучила наизусть каждую строчку, но ей нужно было хоть чем-то занять себя, чтобы успокоиться. Волнение все крепче стягивало ее живот в тугой узел. И не сказать, что повод какой-то особый был. Она миллион раз (ну ладно не миллион), но далеко не первый раз снималась в подобной сцене. Вот только она впервые снималась в подобной сцене с ним. Будто прочитав ее мысли, он обернулся и одарил ее улыбкой, от которой сердце забилось чаще. Он просто еще один соактер, напомнила она себе. Она как мантру повторяла эти слова снова и снова, пытаясь убедить себя в том, что не в нем причина ее пересохших губ, нервно бегающих по съемочной площадке глаз, покрывшихся румянцем щек. «Ну вот, опять», — нервно провела она вспотевшими ладонями по джинсам свободного кроя, заметив, как он направляется к ней. С каждым его шагом удары ее сердца становились все отчетливее слышны. Казалось, каждый в комнате мог услышать то, как гулко оно бьется, но почему-то кроме нее никто не замечал этого. — Нервничаешь? — присаживаясь на свободный стул рядом с ней, поинтересовался брюнет. — Нет, — соврала она. — С чего бы мне нервничать? Он удивился резкости ее ответа, но промолчал. Возможно, у нее сегодня не самый лучший день. Она устала, да и он тоже. График был довольно плотный, но ему это нравилось. Правда, нравилось. Он не припомнит, когда еще получал такое наслаждение от съемок в каком-либо проекте. Да, он уставал, но это была такая приятная усталость, после которой возвращаешься окрыленный домой, с нетерпением ожидая новый день. Впрочем, не все разделяли его энтузиазм. Бланка была недовольна тем, что он все чаще задерживался до поздней ночи на работе, а он не понимал, что ее не устраивало. Когда у него не было стабильной работы, она без конца проедала ему мозг тем, что он не обеспечивает должным образом семью, теперь у него появилась работа, за которую хорошо платят, но ее все равно что-то не устраивает. — Прости, я просто сегодня немного не в себе, — улыбнулась устало она. Она и правда была вымотана до предела. Съемочный процесс оказался насыщеннее, чем она предполагала. Но она совсем не жаловалась. Ей нравилась работа. Ей нравились коллеги, но ей не нравилось выяснять отношения со своим партнером каждый раз, когда она вырывалась на несколько дней домой, чтобы просто отдохнуть. — Ничего, со всеми бывает. — Если тебе нужно выговориться, я здесь. — Спасибо, — коснулась она его плеча. — Правда, спасибо. И прости, что иногда срываюсь на тебе. — Ничего, я все понимаю. Это нелегко: новые люди, чужой город, ритм здесь совсем другой. Когда я переехал сюда, тоже первое время не понимал как приспособиться и чувствовал себя не в своей тарелке. Но со временем все наладится, вот увидишь. И ты непременно влюбишься в Мадрид. — Мне кажется, я уже в него влюбляюсь..., — задумчиво произнесла она, не замечая того, что так и не убрала руку с плеча коллеги. Она и правда стала чувствовать себя комфортнее в Мадриде, чем в родном Басаури. Здесь же ей было спокойно. Здесь ее понимали. — А знаешь, я что-то и правда немного нервничаю, — пошутил он. Или не пошутил. Она внимательно осмотрела его на предмет признаков волнения — дыхание размеренное, руки не подрагивают, зрачки не расширены. — По тебе и не скажешь. Он взял ее руку и поднес к своей груди. — А так? «Так приятно твердый на ощупь…» Каждый ее пальчик чувствовал вибрацию, исходящую от его вздымающейся груди. Удары его сердца, казалось, просочились ей под самую кожу и теперь с усиленной скоростью разгоняли кровь по всему телу. Щеки почему-то горели, а руки хотели забраться под ткань плотной профессорской рубашки, чтобы проверить настолько ли он горячий, как ей кажется. — Мне кажется, ты просто пытаешься меня одурачить, — улыбнулась она. — Так, практически все готово. Осталось настроить освещение. Начинаем через тридцать минут, — прервал их диалог голос Хесуса. — Прости, мне нужно переодеться, — встала басконка со стула, направляясь в сторону гримерки. Остановившись на полпути, она обернулась. — Альваро… — Мммм, — поднял он вопросительно голову. — Нам нужно все детально обсудить. Пусть у зрителя после просмотра этой сцены прокатятся мурашки по всему телу. — Обязательно, — расплылся в улыбке мужчина. — Обязательно прокатятся. — Я скоро. — Давай.* * *
Ициар критически осмотрела свое отражение в зеркале. — У тебя прекрасная фигура, Ици, — застегивая молнию сзади, прокомментировала стилист, что была несколькими годами старше актрисы. — Я не ношу такие вещи в обычной жизни, — неуверенно произнесла она. — Но мне нравится. Выглядит сексуально, при этом не сковывает движения. — Будь я мужиком, у меня бы на тебя все встало, — усмехнулась женщина, протягивая актрисе пиджак. Подавив смешок, Ициар надела последний элемент гардероба Ракель. Войдя в импровизированный склад, где предстояло отснять первую ночь Профессора и Инспектора, она нервно облизала пересохшие губы. В который раз за вечер. Сканируя взглядом членов съемочной группы, она искала глазами его. Но его нигде не было видно. Видимо, все еще переодевался в гримерке. — Ици, — И замер. Прямо перед ним стояла женщина, в которой он едва узнавал девочку хиппи, что несколькими минутами ранее сидела по соседству. — Ну и как я тебе? — блеснула глазами соргинья. — Эммм… тебе очень идет, — сглотнул он, стараясь не сильно пялиться на аппетитные формы партнерши, которые так выгодно подчеркивали атлас и кожа. Она будет сниматься с ним в этом? Она будет сниматься с ним и без этого… Да помоги ему Господь пережить сегодняшний вечер. — Заранее извиняюсь, если случайно наступлю тебе на ногу в процессе, — улыбнулась она, нервно поправив волосы. — Я не слишком часто хожу на каблуках. Честно сказать, ненавижу их. Почему она так нервничает? Это все Альваро машинально кивнул, на самом деле совсем не слыша ее. . Он и раньше замечал ее красоту, но сегодня, в этом полумраке комнаты, с этими немного сонными глазами, покрасневшими щеками, губами, что она без конца покусывала, в этом чертовом топике, идеаль — Ты выглядишь просто замечательно. Если хочешь уложить мужчину на лопатки, выкупи его. Гарантирую, любой будет у твоих ног в одночасье. Они ходят по очень тонкому краю сейчас. Она знает, что должна быть осторожной, но осторожность сейчас последнее, о чем она думает. — Любой? — Любой, если только он не слепой. — В таком случае, я выкуплю этот наряд, — прикусила она губу, наблюдая за тем, как Альваро пытается не рассматривать ее слишком очевидно. Все предыдущие сцены они обсуждали заранее, как правило за несколько дней до самих съемок, это помогало им лучше понять внутренний мир своих персонажей, проникнуться их историей, вместе это сделать было проще, но конкретно ту сцену, что им предстояло отснять сегодня, они обоюдно негласно обошли стороной. Они лишь во время вычитки сценария вместе с режиссером несколькими неделями ранее в общих чертах пробежались по страницам сценария, сделав пометку в блокноте, что в такую-то пятницу им нужно будет отснять первую ночь Профессора и Инспектора, на этом все. И вот наступила эта самая пятница... — И какой она будет? — спросила басконка. — Что? — наконец, оторвав свой взгляд от соблазнительного выреза, спросил он. — Первая ночь. — Незабываемой. — Ты в нем настолько уверен? — приподняла бровь Ициар. — Он хоть и девственник, но далеко не дурак. Она останется более, чем довольна, даже не сомневайся, — усмехнулся мужчина. — Девственник? — хохотнула Ициар. — Альваро, ему 39, он просто не может быть девственником. — Хочешь сказать, что я не знаю историю своего персонажа? — Вовсе нет. Я говорю о том, что это нелогично. Сам подумай, как он может оставаться девственником в таком возрасте? Ладно женщина, что тоже было бы весьма странно, но мужчина... Серьезно? Для девственника он слишком развязно вел беседы с Инспектором, расспрашивая ее про оргазмы. — Просто она ему нравится. — Хорошо, допустим он девственник, что просто смехотворно, они будут заниматься сексом, пока Ракель будет читать ему руководство для чайников? — обсуждение становилось все интересней. — Просто доверься мне. Я знаю, что делаю. — Хорошо. Черт с тобой, девственник так девственник, — сдалась она. — Отлично, а теперь мне нужно узнать, что тебе нравится, а что — нет, чтобы понять как вести себя в сцене. Вот так просто. Ей нужно рассказать ему что-то очень личное, даже интимное. Что-то, что обычно познается в процессе построения отношений, когда кирпичик за кирпичиком выстраивается доверие. Но правда в том, что Альваро она доверяла. Гораздо больше, чем людям с которыми была знакома большую часть своей жизни. Гораздо больше, чем человеку, с которым прожила несколько лет. Возможно, поэтому ее совсем не пугала мысль о том, чтобы открыться ему. — В плане касаний? — облизав пересохшие губы, спросила она. — Да. Если я сделаю что-то не то, положу куда-то не туда руки, ты почувствуешь дискомфорт, и вся магия сцены будет потеряна. «Ты не можешь сделать ничего, что вызовет дискомфорт…» — Эммм, не знаю даже. — Хорошо, давай пройдемся по основным… местам. Волосы? — Если ты не зарываешься в них так, будто пытаешься отыскать там «потерянные сокровища», совсем не возражаю. А ты? — Мне нравится, когда… партнерша касается волос, да. — Прекрасно. — Есть какие-то места, прикосновения к которым ты не выносишь? — Не думаю. Просто не води по одной точке, будто пытаешься проделать во мне дыру. — Кто-то так уже делал? — усмехнулся он. — Боже, даже не спрашивай… — Он — идиот, — подмигнул Морте. — Я бы нашел лучшее применение рукам. — Не сомневаюсь в этом, — отчего-то покраснела она. — Ици… Ты же знаешь, как… устроена мужская физиология. В общем, если ты почувствуешь мое возбуждение… — Я понимаю, — хмыкнула она. — Расслабься. Вы просто реагируете на все, что движется, особенно когда это движется в полуобнаженном виде на тебе. — Ну, я бы не сказал, что на все… Но да, возможно, я могу среагировать на тебя. «Я уже реагирую на тебя…» — Десять минут до начала съемок, — разлетелся по небольшому пространству голос режиссера.
