Femme fatale

      — Сначала поедим, а потом я покажу тебе дом? — слыша за собой его уверенные шаги, спросила она.       — Покажи мне весь дом, да.       Они с понимающей ухмылкой переглянулись, без труда вспомнив, где уже вели похожий диалог и что последовало за этим дальше...       — Но сначала поедим.       Кивнув, она протянула ему бокал.       — Эта картина, — указал он на изображение подвесного моста, что разместилось над диваном. — Я ее помню.       — У меня их две, на самом деле. Вторая в комнате висит.       Подойдя ближе, он внимательно изучил детали.       — Расскажешь ее историю?       — Аааа, да, конечно. Я купила ее у местного художника во время одной из поездок в Перу.       Закончив поправлять посуду, она подошла к Альваро.       — Я тогда… проживала не самый лучший период в своей жизни, и когда увидела на одном из местных рынков картину, поняла, что она мне нужна. Она будто сама звала меня к себе. Выделялась на фоне остальных своей безысходностью. Вот так она и появилась у меня, — сделав глоток, закончила она речь.       — А сейчас? — повернувшись к ней, спросил Альваро.       — Что сейчас?       — Сейчас… ты не ощущаешь безысходность? — на каком-то надрыве прозвучали его слова.       Она задумалась.       — Всегда по-разному. В тёмные дни мне кажется, что я стою на этом самом мосту, переполненная страхом, в полной растерянности. Не знаю, где взять храбрости, чтобы сделать хотя бы маленький шажок вперёд. В светлые дни туман рассеивается и на том конце моста я вижу руку, что зовёт меня к себе. Я ступаю осторожно, с каждым шагом все дальше удаляясь от своих страхов, — сделала она несколько шагов в его направлении.       — И когда наши руки соприкасаются, понимаю, что кошмар развеялся, — переплела она свои пальчики с его. — Он остался в прошлом, и теперь все будет хорошо. Возможно, не сразу, но со временем все наладится.       — Вот бы и мне всегда видеть в тумане эту руку — поднёс он к губам ее ладонь, оставляя на костяшках мягкий поцелуй.       — Все страхи в твоей голове, и только ты сам можешь справиться с ними. Пока ты сам не решишься сделать первый шаг, не увидишь спасительную руку.       Он задумчиво смотрел на место, где их руки срослись так крепко, будто разорвать эту связь не сможет никто и никогда, и ему хотелось верить в то, что подобно сплетению их рук, они всегда будут связаны друг с другом, и даже если их пути когда-то разойдутся, они смогут снова отыскать дорогу друг к другу, рассеяв туман страхов.       — Ну, хватит философии, давай есть, — вырвала она его из забытья, утягивая вместе с собой к столу.       — Не уходи, — остановил он её, когда она хотела сесть напротив, приглашая разделить с ним место на одном стуле.       Улыбнувшись, она забралась на пригласительные колени, с которыми по части комфорта не смог бы конкурировать даже самый мягкий стул в мире.       — Рыба? Паста? — спросила она у него.       — С твоих рук съем все, что угодно, — поцеловал он ее в плечо. — Кроме сыра.       — И к нему ты привыкнешь, уверяю тебя, это лишь вопрос времени, — с полной уверенностью заключила она.       — Это мы ещё посмотрим, — снова потянулись его пальцы к карандашу, что служил заколкой для ее волос.       — Альваро, — рассмеялась она, когда он закрылся с головой в её светлые локоны, руки его меж тем… оказались на ее груди, ну чисто для опоры.       — Теперь я понимаю откуда у меня такая зависимость от твоих волос, признавайся, ты — ламинья?       — Ты такой меня видишь? — рассмеялась она. — Красавицей с утиными лапами?       — Насчет утиных лап не знаю, но ты сводишь с ума несчастного альхесирасского паренька.       — Кто-то, смотрю, увлекся нашей мифологией, — протянула она вилку со спагетти мужчине.       — Я купил книжку на ярмарке, ну там разные предания и мифы для детей, три ночи подряд читаю сам, оторваться не могу.       — Это захватывает, да, — решив, что с рук есть удобнее и вкуснее, отправила она в рот Морте кусочек рыбы.       — Особенно глава про соргин…, — подхватив длинными пальцами не менее длинную лапшу, ответил он, предлагая Ициар принять угощение из его рук, но в самый последний момент проглотил все сам. — Я — Акербельц, значит?       Басконка изо всех сил старалась не рассмеяться в голос, поняв к чему ведет этот разговор.       — Ну, а что... по-моему, похож, разве нет? — не удержалась все же она от смешка. — Волосы черные, черные? За соргин хвостиком ходишь? Ходишь. Значит, Акербельц.       — Акербельц, значит, — начал щекотать он ее. — А я ведь всегда чувствовал, что ты произносишь это слово совсем не случайно, когда злишься на меня.       — Да, ладно! Милое прозвище, что ты начинаешь, — ерзала на его ногах в попытках избежать карающих пальцев, что пытались защекотать ее до смерти.       — Акербельц!       — Альваро, хватит, прошу! — заливалась она хохотом всякий раз, когда он попадал точно в цель.       — Будешь еще называть меня черным козлом?       — Буду, — упрямо вздернула она подбородок, в глазах играли бесенята.       — Маленькая соргинья, — поймав ее в ловушку, приблизился он к ней вплотную.       — Соргин, а не соргинья, — поправила она.       — А ты будешь соргиньей, моей личной соргиньей, — запечатал он ее рот своим поцелуем, не давая возможности продолжить битву, которую ему не выиграть никогда, не сжульничав.

* * *

      — Что включить? — показала она ему две пластинки, что держала в руках.       — Эту, — не раздумывая, указал он на альбом Синатра.       Она понимающе улыбнулась. Через несколько секунд пространство небольшой квартирки заполнили первые аккорды.       «Унеси меня на Луну,       Позволь мне петь среди далеких звезд…»       Встав с дивана, Альваро медленно двинулся вперед, с улыбкой наблюдая за тем, как Ициар пританцовывает на месте в такт музыке.       «Позволь мне увидеть весну       На Юпитере или Марсе…»       Она сделала несколько разворотов и повернулась лицом к нему, замерев под ласкающим от макушки до кончиков пальцев мужском взгляде.       «Другими словами, возьми меня за руку…», — раскрыл он ей свою ладонь и она без колебаний вложила в нее свою. К сердцу прилила волна нежности, что быстро вышла за пределы, разливаясь по каждой клеточке тела.       «Другими словами, малышка, поцелуй меня…», — наклонился он как можно ниже, чтобы она имела возможность дотянуться без труда до него.       Его рука уверенно притянула ее ближе к себе, их тела моментально поймали единый ритм, словно оба плыли на одной волне уже долгие-долгие годы. Их губы нашли друг друга раньше, чем оба успели подумать об этом.       «Ты — это все, что я страстно желаю,       Все, чем я восхищаюсь и что боготворю…»       Ее руки самопроизвольно опустились на его грудь. Пальчики неспешно касались его через ткань, возрождая в памяти моменты, когда их взаимодействие не было ограничено ничем, кроме времени. Время всегда было для них роскошью. Но сегодня… кажется, сама Вселенная стояла на страже их покоя, не позволяя никому вторгнуться в пространство, там где не было места никому, кроме двух людей, чьи сердца бились в унисон.       «Другими словами, пожалуйста, пусть это будет правдой,       Другими словами, я люблю тебя…»       Он осторожно убрал разметавшиеся пряди с лица и нежно, едва ощутимо провел тыльной стороной ладони по щеке, следуя по эксклюзивному маршруту, куда не ступит ни одна рука после его, заправляя попутно за ушко выбившиеся волосы. На место руки пришли его губы, в награду за правильно выбранный путь получив мягкий стон.       Музыка сменилась другой, но им это уже было неважно, они обрели собственный ритм, сбиться с которого было просто невозможно. Они неторопливо покачивались в такт мелодии, что играли струны их душ, слившись в едином порыве. Его руки достигли новой остановки в пути вечного странника — ее спины, что тут же ожила, словно гитарная струна от взаимодействия с нежными пальцами самого трепетного исполнителя. Перехватив ее ладонь, она сжала ее, призывая остановиться.       — Идем со мной, — одарила его своим соблазнительным взглядом ламинья, приглашая окунуться с головой в пучину страстей.       С понимающей улыбкой он сдался во власть ей, готовый принять за один миг, проведенный с ней, любую расплату, что непременно последует...       Прим.:       Ламинья в баскской мифологии — русалка или с привычным русалочьим хвостом, или чаще всего красивая девушка с лапами утки, известна тем, что любит сидеть вблизи рек и ручейков, расчесывать свои длинные волосы золотыми гребнями, сводя с ума мужчин.       Акербельц — черный козел, что был спутником соргин в горах.       Соргин — ведьма.