Часть 15. Премьера третьего сезона «Бумажного дома» (июль 2019)
22 августа 2022 г., 18:41
Флешбек, премьера третьего сезона «Бумажного дома», июль 2019 года
— Ици, как тебе? — спросила стилист, укладывая прическу. Актриса отвлеклась на некоторое время от мобильного, взглянув в зеркало. — Может, лучше поднять или распущенными оставить? — предлагала она варианты. — Сделай что-нибудь на свое усмотрение, — ответила она, снова разблокировав мобильный. Женщина удивилась, поскольку Ициар обычно проявляла интерес к созданию образа, вникая внимательно по все детали, но решила не заострять на этом внимание, и помня про предпочтения актрисы, постаралась сделать прическу так, чтобы та в итоге осталась довольна.* * *
Каст плавно стекался на красную дорожку. Дождавшись пока автомобиль припаркуется около служебного входа в кинотеатр, Альваро выбрался наружу, поправляя манжеты и расстегивая рубашку в области груди на несколько пуговиц. Заметив товарищей, что активно фотографировались и общались, он плавно влился в толпу, здороваясь с каждым прибывшим. — Альваро, братишка, — потрепал его по голове Алонсо. — Как дела? — Отлично, — едва вырвавшись из цепкой хватки друга, ответил Морте. — Уже начали давать интервью? — Нет, у нас есть еще минут тридцать до начала. А где твоя партнерша? — огляделся Педро в поисках Ициар. — Я не ее личный телохранитель, откуда мне знать, где ее носит, — буркнул мужчина, залпом выпивая шампанское. — Вы поругались? — поинтересовался осторожно актер. — Ругаются те, кому есть что делить, а нам делить нечего. — Ааааа, — протянул Алонсо. — Поэтому чьи-то… стоны на прошлой неделе слышала вся съемочная площадка? — Чего? — непонимающе уставился на друга Морте. — Ну, может быть, не вся… Но кое-кто слышал. — Не понимаю о чем ты говоришь, — попытался съехать с темы Альваро, но Педро, кажется, желал еще немного поиздеваться над этим умником, считающим, что они отлично маскируются и никто ничего не замечает. — То есть ничего не происходит? — Педро, отвали. У тебя других дел нет, кроме как докапываться до меня? Найди себе другое развлечение, — осушил он второй фужер, не желая обсуждать с кем-то свою личную жизнь, в которой, безусловно, совершенно ничего необычного не происходит. — Ой, какие мы серьезные, — ухмыльнулся Алонсо. — Только не думай, что если я буду закрывать глаза на то, что между вами ничего не происходит, это не заметят остальные. Альваро закатил глаза и отошел в сторону, надеясь на то, что это позволит ему успокоиться и привести в порядок этот ворох мыслей, что не дают ему покоя уже несколько месяцев. Он миллион раз в день спрашивал себя, правильно ли поступает, не заденет ли его решение кого-нибудь, хоть прекрасно понимал, что из той ситуации, добровольными заложниками которой они оба стали, деликатно выйти не получится. Кто-то все равно будет страдать. Или все сразу… — Педро, Альваро, — подозвал актеров организатор. Взяв с барной стойки еще один фужер, Альваро направился в сторону размахивающего бумажкой мужчины. — Вы выходите третьими, пообщаетесь с журналистами по кругу, в этакой братской коллаборации, затем плавно отправитесь в зрительный зал. Вручив актерам заметки, где было указано на какие темы общаться можно, а каких стоит избегать, дабы не проспойлерить, организатор направился к следующей группе. — Ты не с Ици выходишь? — спросил у него Алонсо, изучая бумажку, искоса посматривая на друга. — Нет, — односложно ответил мужчина. — Понятно. Стой, а это не партнер Ици? Ну, тот парень из Перу, — указал куда-то в сторону Алонсо. Альваро машинально повернул голову, наткнувшись взглядом на недовольную физиономию, частично скрытую за камерой мобильного. — Понятия не имею, — попытался притвориться он равнодушным, только от Педро вряд ли можно было что-то скрыть. Впрочем, он больше никак не прокомментировал это, за что Альваро был ему благодарен. Обсуждать с ним этого… гнома было последнее, что он хотел в данный момент сделать. Но вот только молчи, не молчи, внутри уже закипала злость. Нет, это совсем не ревность. К кому тут ревновать, в самом деле… какой-то хрен, который едва ли дотягивает до звания мужчины, не представляющий собой ровным счетом ничего. Нет, он не ревнует. У него нет поводов для ревности. Он не представляет как этот самый хрен касается своими мерзкими руками Ициар, как он притягивает ее к себе этими скользкими пальцами, чтобы обнять, не представляет как эти недовольные губы касаются ее губ. Ему совершенно нет дела до того, что происходит на той самой квартире на четвертом этаже, в гостиничных номерах, когда они остаются наедине. Ему нет до этого никакого дела… Но вот только смятый лист бумаги, что лежал в плотно сжатой ладони, говорил об обратном…* * *
Поправив вырез на платье, Ициар направилась на красную дорожку. Она опоздала на несколько минут, мероприятие уже началось, поэтому организатор на ходу давал ей указания. — Ици, ты сначала выйдешь одна, сфотографируешься, дашь интеревью, затем к тебе выведут Найю, они с мамой стоят с той стороны сцены, сделаете совместные снимки и уйдете в зрительный зал. — Хорошо, — натянула на себя улыбку Ициар. Ступив на красную дорожку, она заметила вдали последнего человека, ко встречи с которым была готова сегодня. Последнего человека, которого хотела видеть когда-либо снова. По крайней мере, в ближайшем будущем. Но она не могла игнорировать своего экранного партнера, каким бы козлом он ни был. Задержавшись на несколько секунд перед выходом, она заставила себя внутренне успокоиться, и только затем сделала первый шаг, уверенно направляясь в сторону того, кому хотелось заехать по лицу. Заметив обернувшего Алонсо, она кивнула плавно головой, приветствуя коллегу. Затем как в замедленной съемке она наблюдала за тем, как тот, чье имя произносить вопреки всему, было приятно… тоже повернулся, чтобы встретиться взглядом, но не с ее глазами, а с тем, что находилось чуточку ниже по курсу… — Ици, Ици, — прорвались сквозь поток мыслей о том, о ком не следовало бы думать, выкрики журналистов. — Ици, посмотри сюда! Успев поймать его восхищенный взгляд, что тут же сменился на скучающий, Ициар выставила обнаженную ногу вперед, занимая выгодную позу, позволяя фотографам запечатлеть ее с разных ракурсов. Через несколько минут на дорожке появилась Найва Нимри, с которой они некоторое время назад познакомились на съемочной площадке и успели сдружиться. Ици обрадовалась тому, что ей не придется находиться одной, пока ее кинопартнер стоит к ней спиной, делая вид, будто ее не существует. Кажется, журналистам эта идея пришлась по вкусу тоже, один за другим пытался заманить к себе двух Инспекторов, желая выпытать у них небольшие спойлеры.* * *
Организаторы расставляли актеров по местам, пытаясь собрать их для общего снимка, прежде чем войти в зрительный зал. — На счет пять делаем общую фотографию… приготовились, — давали они указания, подталкивая каст друг к другу, чтобы все уместились в одном кадре. — Раз, два… Альваро! Почему ты стоишь там, где твоя партнерша? — Эй, нет! Ициар только моя! — заключила Найва актрису в объятия, выражая протест. — Давайте уже сделаем этот снимок и пойдем внутрь, нет времени заниматься перестановкой, — ответил он, стрельнув глазами в сторону той самой партнерши, что стояла в нескольких сантиметрах от него, обнимаясь с Нимри. — Ладно. Один, два, три… Итуньо старательно избегала взгляда в сторону Морте, но все же не удержалась и повернулась, натыкаясь на то, как он прижимает к себе… не ее. В груди зажгло совсем неприятное чувство, что она не испытывала уже очень-очень давно. Почему-то захотелось оттащить за волосы от него эту прилипшую женщину, которую до этого дня она находила вполне себе милой, а по его довольной физиономии съездить кулаком. Эпичный кадр получился бы, однако… Жаль, только нельзя провернуть нечто подобное при всех этих людях, записывающих каждое движение их головы, каждую эмоцию, отразившуюся на их лице… «Черт, журналисты…», — вспомнила она своевременно или не очень… Найва, ставшая свидетелем этой картины, снова притянула Ициар к себе, шепча коллеге на ухо: — Мудак, — заставив последнюю улыбнуться. — Отлично, а теперь дружненько проходим в зрительный зал. — Прости, подруга, мне нужно сгонять в туалет, — отпочковалась от нее Найва. Ициар согласно кивнула и направилась следом за кастом внутрь, прожигая взглядом спину одного козла в идеально сидящем костюме. Заметив, что он начинает замедляться, видимо, решив удостоить ее своим вниманием, она повернулась назад и, заметив полицейский каст, присоединилась к нему.* * *
Альваро смотрел за удаляющейся Ициар, что шла под ручку с Фернандо Сото, о чем-то оживленно беседуя, делая вид, будто его не существует вовсе. Он не думал, что отсутствие внимания со стороны одного человека может настолько испортить настроение. Нет, он совсем независим от чьих-то карих глаз, от чьих-то нежных рук, от чьи-то горячих губ, от чьего-то теплого дыхания и чьего-то хрипловатого голоса. Не зависим. Не зависим. Не зависим. Хоть миллион раз повтори, почему-то все равно задевает то, что она обращает внимание на любого, кроме него. Еще и этого хрена притащила с собой. Войдя в помещение, Морте направился к сцене, куда поднимались ведущие актеры, чтобы представить новый сезон сериала. Волнительное мероприятие. Страх не оправдать ожидания публики, очень велик. Вот только далеко не он сдавливает сейчас его грудную клетку. Злость. Вот что просыпается в нем. Пробуждается в каждой клетке его тела, пока он стоит и наблюдает за тем, как его партнерша общается со своим партнером. Улыбается ему. «Ага, давайте еще публично засоситесь тут, тьфу…», — размышлял он про себя, отчаянно желая спрыгнуть со сцены и оттащить ее оттуда и «засосать» кого-то публично, показывая насколько ему нет никакого дела до того самого кого-то. Наконец, она поднялась на сцену, видимо, прочувствовав его гневные флюиды, что распространились огненным пламенем по всему зрительному залу. Однако демонстративно встала по другую сторону, предпочитая общество славного Марио, мать его, де ла Роса. Еще одного человека, которому он бы с удовольствием сломал палец или вырвал что-то… другое. — Альваро, скажи пару слов, — протянул ему микрофон Хесус. Пребывающий в своем мире Морте, не сразу понял, что от него хотят, но быстро пришел в себя и сказав заученную фразу, пожелав всем хорошего просмотра, стал спускаться вниз вместе с остальной частью команды, оставляя журналистов и гостей в кинотеатре наедине с виновником торжества — новым сезоном.* * *
Вечеринка по случаю премьеры третьего сезона «Бумажного дома» была в самом разгаре. Успев изрядно набраться, Альваро танцевал под лейтмотив сериала на паркете. Заметив как Ициар направляется, по всей видимости, в сторону уборных, он не раздумывая, направился следом за ней. Больше держать в себе этого зверя он не мог. Ему нужно было решить с ней все и сейчас. Высказать ей все, а там будь, что будет. Свернув за угол, он огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь уединенного места, заглянул в комнаты, что находились рядом. И, наконец, отыскав то, что нужно — какую-то приватную комнату, принялся ждать, пока актриса пойдет обратно. Ждать пришлось недолго, всего через несколько минут, поправляя вырез на груди, она вышла из уборной. К его везению, оказалась одна. Дождавшись пока женщина сравняется с ним, Морте перехватил ее руку и дернул на себя, затаскивая вглубь комнаты. — Какого хр… — не успела закончить она предложение, поняв кто был ее похитителем. — Что этот гоблин тут забыл? Что он делает с тобой в Мадриде? — припечатывая женщину к стене, спросил Морте. Ревность, гнев и обида читались в его голосе. Те самые чувства, которых не должно было быть, те самые чувства, которые он запрещал себе испытывать по отношению к своей партнерше, но тем не менее испытывал. — Кто ты такой, чтобы предъявлять мне тут что-то? — толкнула она его в грудь рукой. Надо же. Обиделся. Маленький мальчик. Переживет. К тому же никого она не звала с собой. Для нее появление Роберто стало такой же неожиданностью, что и для Альваро. Но ему об этом знать не дано. Не в этот раз. Не будет она оправдываться перед каким-то самовлюбленным мудаком, который решил, что весь ее мир крутится вокруг него. — А, да… В самом деле, кто я… а я никто. Так, временное развлечение. А он, он тебе кто? — расставил он руки по обе стороны от нее, не позволяя себе коснуться ее, прекрасно зная, что это станет его фатальной ошибкой. После этого уже не сможет остановиться. А он тут не для того, чтобы дать ей что-то. Он тут для того, чтобы получить ответы на свои вопросы и уйти, оставив ее ни с чем. Тогда они будут квиты. Тогда ему станет немножко… приятнее. Легче от того, что у нее будет на душе также паршиво, как и у него. — А она кто? Она тебе кто? — ощетинилась Ициар, ударив его тем же, чем он ее. — Не переводи стрелки, не обо мне речь сейчас. Гнев со скоростью света распространялся по клеточке тела каждого из них. Глаза испепеляли. Губы сжались в строгую линию. Тела напряглись, приготовившись к атаке. — Это я стрелки перевожу? Я? Ты для начала вспомни, что ты сделал! — постучала она несколько раз пальцем у его виска. — Напряги свои тугие мозги и вспомни, кто все это начал. — Я уже объяснял, что у меня не было выбора. Что мне оставалось делать? Я не хочу очередного скандала дома, понимаешь? Не хочу, чтобы после каждого интервью с тобой меня линчевали, выискивая какие-то мифические доказательства нашей связи. — Мифические? — повысила она голос. — Мифические! Ты себя вообще слышишь? — Не передергивай. Ты понимаешь, о чем я говорю. Как ты не можешь понять, что я делаю лучше для нас обоих? Так будет безопаснее для всех. Так будет меньше вопросов. Если это увидела Бланка, если это увидел Педро, другие тоже поймут. Пойдут слухи. Нас начнут полоскать в прессе. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы говорили, что ты закрутила роман с женатым мужчиной? — Ты не обо мне сейчас думаешь. Ты думаешь только о себе. Так будет безопаснее и удобнее только для тебя, — презрительно фыркнула она. — А знаешь почему? Потому что ты трус! — Это я то трус? — желваки заходили по его лицу. Она знала, что попала в точку. Знала, чем ранить его. Чем задеть. Всегда знала и пользовалась этим тогда, когда он нападал на нее. Каждый выживает как может. — Ты трус, — выговорила она каждое слово. — Ты выбрал самый легкий, самый простой способ для себя. Тебя не волнует, как переживаю это я, как переживает она. Ты делаешь так, как лучше тебе. Ты предпочел публично отказаться от меня, вместо того, чтобы вдвоем найти выход из ситуации. Ты все сам решил, и за меня, и за себя. И самое отвратительное в том, что ты даже не удосужился мне об этом сообщить. Я узнаю о том, что мой партнер, мой экранный, простите, партнер, у которого со мной ничего нет, сказал, что выйдет на дорожку с любым, кроме меня. С любым, кроме своей экранной партнерши. Она попыталась вырваться, но он удержал на месте, не позволяя сделать этого. Он не думал об этом с ее точки зрения. Он вообще не думал до нее над чем-то с другой, не своей, точки зрения. Он искренне считал, что поступает правильно и все останутся довольны таким исходом. Он не привык прислушиваться к кому-то. Он привык доверять только себе и своей интуиции. Бланка никогда не жаловалась, всегда принимала его решения как само собой разумеющиеся. Не спорила с ним. А она спорит. Доказывает свою позицию. И это что-то совершенно новое и такое отрезвляющее. И… возбуждающее. — Послушай, — схватил он ее за плечи. — Катись ко всем чертям, — сморщила она нос, снова сделав попытку вырваться, но не получилось. Он не отпускал. Удерживал не столько физически, сколько морально. Давил на нее своими этими огромными глазами оленя не Бэмби, которые того и гляди, выпадут из орбит. Своими подрагивающими от напряжения губами, что так и манили прикоснуться к ним. Она должна была злиться на него, должна, но по какой-то непонятной причине не могла. Возможно, она просто устала от их поединка, возможно, ей просто нужна небольшая передышка, что позволит перевести дух. Возможно, уже завтра она наберется достаточно сил, чтобы ответить ему так, как он того заслуживает, но сейчас... ей просто хотелось укрыться в его объятиях. Укрыться там от него, от нее самой и всего мира. А завтра они снова вернутся к состоянию войны. Этому новому состоянию, в котором они пребывают уже несколько месяцев. С того самого момента, как их лодка тайского счастья разбилась о мадридскую реальность. К черту эти дурацкие правила, что он пытался установить. Это просто бессмысленно, когда она есть, когда стоит и смотрит на тебя с вызовом, будто считает себя равной по силе. Впрочем, она и правда равная. Если кто-то и может уложить опустить его на колени, даже не прикоснувшись к нему, это она. Можно сколько угодно отрицать это, но это так. Даже если в этом неприятно признаваться, потому что никому не хочется казаться слабым. Но сила человека в умении признать свои слабости и научиться жить с ними. Поэтому он признает, что она — его слабость. Он учится жить с этим, но иногда оступается. И, видимо, это один из тех случаев, когда он допустил ошибку. Не учел всех всех переменных, как бы выразился его персонаж. — Это не имеет ничего общего с тобой, с тем, что происходит с нами за пределами камер. Мать твою, нет… Так сложно объяснить, а это чертово шампанское совсем не помогает мыслить связно, — попытался объяснить он. Она слушала. Всегда слушала. С самого первого дня. Слушала его так внимательно, так вдумчиво, сужая все свое внимание до всего одного человека — его, не замечая никого и ничего вокруг, что ему стало казаться, будто эта планета и правда вращается вокруг него одного. — Итци, — произнес он ее имя так, как мог произнести только он. Так, будто это было самой правильной, самой естественной и самой прекрасной вещью в этом мире. Так, будто его губы давным-давно закрепили только за собой это исключительное право на произношение ее имени в этой своей альхесирасской манере с добавлением непонятно откуда взявшейся «т». — Я… боюсь, что не смогу контролировать себя. Когда ты рядом, мне сложно удержаться от желания коснуться тебя, — очертил он линию на ее руке, вызывая приятную дрожь, прокатившуюся по телу. — Мне хочется вдохнуть запах твоих волос, как я это делаю каждый раз, когда мы остаемся наедине, — намотал на он на кончики пальцев обрамляющие женское лицо пряди. — Хочется притянуть тебя к себе, — просунул он проворно руку за ее спину, дернув на себя. Кожа к коже, но все еще облаченная в ткань. Не так хотелось бы, не так как успело привыкнуться, но тоже… очень хорошо. — Понимаешь? — Продолжай, — сглотнула она, наслаждаясь тем как теплая, такая знакомая рука привычно обводит каждый позвонок на ее спине, проверяя все ли на месте. Словно они могли куда-то убежать, в самом деле… — Ты же его для меня надела, да? — ухмыльнулся он, достигнув широкой ладонью выреза на платье, обжигая кожу своими нежными поглаживаниями. — С чего бы мне наряжаться для тебя, — фыркнула она. — Просто ткнула в первое попавшееся в каталоге платье и все. — Ну, конечно, — тихо насмехался он, продолжая выводить круги на ее бедре, плавно продвигаясь выше. — Ты должен извиняться, — напомнила она, дернув его за волосы, что уже успели оказаться каким-то образом у нее в руках. — Простите, уже извиняюсь, — погладил он ее через нижнее белье, с наслаждением отмечая как с каждым движением его руки, каждым верным нажатием, ее глаза все больше начинают гореть. — Морте, — выдохнула она ему в губы, прикрывая глаза. Шлепнув резко ее по попе, он был награжден ее протяжным стоном. — Joder. — Нравится? — прикусил он мочку ее уха, оттягивая параллельно свободной рукой ткань трусиков. — Какая неожиданность, — усмехнулся он в ее шею, за что тут же получил шлепок по голове. — Ты такой придурок. — Если это всегда будет делать тебя такой податливой, я готов оставаться им до конца своих дней. — Твой рот умеет молчать? — потянулась она к его рубашке, расстегивая одну за другой пуговицы, а те, на которые не оставалось терпения, попросту отрывая. — Ты хочешь, чтобы отсюда я вышел голым? — рассмеялся он, но ему стало совсем не до смеха, когда она стала покрывать его грудь маленькими поцелуями, очерчивая себе путь к пряжке ремня. — Joder, — прохрипел он в момент, когда она без предупреждения сжала его член своими пальчиками. Она знала как ему нравится. Она работала в идеальном ритме, подталкивая каждым движением руки к самому краю, его тело потряхивало от напряжения. Ему нужно было найти опору, иначе он может рухнуть прямо на пол. — Стой, — прервал он ее, схватившись рукой за ее. — В чем дело? — непонимающе подняла глаза она. — Если я с грохотом завалюсь на пол, сюда через несколько минут сбежится большая часть тех, кто тусуется там, и тогда мы с тобой точно окажемся на первой полосе печатных изданий. Если хочешь этого, продолжай. Ициар хитро улыбнулась, прикидывая в голове такой вариант развития события. — А это идея… — хмыкнула она, выпрямившись. Схватив ее на руки, Альваро огляделся в темноте и, отыскав нужный угол, что показался ему подходящим, направился туда. — Не смей рвать мои трусики, неандерталец, — пригрозила она ему пальчиком. — Это говорит мне та, что оставила на моей рубашке четыре несчастные пуговицы? — дьявольски улыбнулся он. — Ааааа, так это месть… — слыша как рвется кусок ткани, на который она потратила кругленькую сумму, заключила Ициар. — Нет, это просто… Да, это месть… — покрутив в руке красный элемент гардероба, ответил он. — Вообще-то они были новые, — избавляя его от рубашки, с совсем не сожалением, проговорила она. — Рубашка была тоже не старой вообще-то, — парировал он, освобождая грудь из плена платья, которое она выбирала совсем не для него, конечно же. — Пережи… — не успела закончить предложение она, поскольку он вторгся в нее без предупреждения. — De puta madre, — заглушил он свой сбивающийся с привычного ритма голос в основании ее шеи. Она пахла… раем. Аромат духов, смешанный с запахом их тел действовал на него словно афродизиак, а эти ноготки, расцарапывающие его спину, подстегивали его ускоряться. Судя по тому, как горела ее кожа под его губами, по капелькам пота, что стали вырываться через кожу из бьющихся в унисон тел, ей это нравилось настолько же сильно, как и ему. А сходить с ума… значительно интереснее. Послышался какой-то шум, Альваро остановился, прислушиваясь, закрывая рукой рот Ициар, пытаясь тем самым приглушить звуки, вырывающиеся из ее груди. Поняв, что что-то происходит, она удивленно покосилась на него, требуя объяснений. Он продолжал удерживать ее, пока в помещении снова не стало тихо. — Ты... ты не закрыл дверь? — прошептала она. — Закрытая дверь вызвала бы больше подозрений, — ответил он, напрягшись. На самом деле, он совсем забыл про эту дурацкую дверь. Он планировал просто поговорить с ней, просто выяснить все и уйти. Он не собирался заниматься с ней тут любовью. Он не планировал этого, но это случилось. Случилось потому, что он просто не может думать, когда она рядом. Их едва не поймали. Из-за него. Из-за того, что он не подумал, не просчитал все варианты, не довел до совершенства свой план. Он чуть не подставил их обоих. — Ты просто забыл ее закрыть, — просто улыбнулась Ициар, и тучи над его головой стали расходиться, как было всякий раз, когда он видел эту чудесную улыбку. «Серьезно? Ей смешно?» — Ты не злишься? — уточнил он на всякий случай. — Нет, но я буду злиться, если ты не доведешь начатое до конца…
