Эмпирический опыт

Диана поправила одеяло, чмокнула жену в щеку и, поплотнее закутавшись в халат, решила проветрить голову на балконе. Погода располагала. Иссиня-чёрное небо с россыпью звёзд, полная луна и озеро, ещё скованное льдом. Идти на каток в ближайшее время не грозило обеим. Хотя… на секунду Диана задумалась: «А не пойти бы и не вспомнить ли молодость?» — «я люблю тебя, Светка», например, написать. Правда в голове тут же закашляла недовольная Сурганова с лекцией по поводу активных физических нагрузок во время восстановления после травмы. «Полученной по собственной глупости, между прочим!» И… потом Светка будет переживать, качать головой, а вечером, спрятавшись под одеялом, тихонько всхлипывать: «А если бы заболела?» — и старательно вытирать слёзы — все лишь бы Диана не заметила, не разволновалась. Арбениной такой сценарий был известен. И настолько же недопустим. Ее девочка и так стала слишком ответственной, хватается за все, не допускает даже мысли, что любому человеку нужен отдых, а потом… От воспоминаний до сих пор бросало в дрожь. Спокойный, пофигистический голос Валерки, Жукова, отбривающая журналистов ещё на подлёте, и вой сирен. Он преследовал в самолете, звенел в ушах всю дорогу до Нижнего и даже в больнице не исчез — сменился на тихий писк монитора. И сейчас ещё жужжал, теперь уже мухой. Обычной серой и с лапками, внезапно выпавшей из спячки. — Динь? — дверь закрылась со скрежетом. Диана тут же вздрогнула, мигом выкинула дотлевающую сигарету и нахмурилась: — Тебе спать положено, а не по морозу шастать и, — разогнала облако рукой, — этим дымом дышать, — подхватила все ещё бледную жену под локоток и прытко впихнула обратно в тепло: — Вот теперь гораздо лучше. И не спорь мне! Света тут же устроилась полулежа, укуталась в одеяло и вздохнула. Кто же знал, что все выйдет вот так. Раньше она выдерживала и перелёты, и концерты подряд… а тут, такая мелочь — всего ночь без нормального сна. И даже с приличной компенсацией. Проспала до самого чека, поела, как человек — и все равно… — Я стала старой развалиной. — Чего? — Арбенина, уже готовая примоститься рядом, подскочила, округлила глаза и смешно затрясла головой, как ребёнок. — Это кто тебе такое сказал? Давай-давай, говори, Светка, пойду этому умному человеку рожу начищу. — Никто, Динечка, я же тоже думать умею… Не выдерживаю уже, — она виновато потупилась и прильнула ближе. — Тогда будем думать — как бы нам это все разрулить, а пока спи и восстанавливайся, — Диана придвинулась ещё ближе, устроила подругу в объятиях. Та, кажется, стала ещё тоньше и прозрачнее. Совершенный растрёпанный воробушек. Дождавшись, пока Сурганова окончательно вырубится, Диана аккуратно выползла из постели, подложила в руки скрипачки уже потрёпанного Гравицапу и чмокнула в висок. — Ленка, дело есть, — на том конце ответили заспанным матом, — Ленок, я и так в курсе, что пизда и прощения мне нет, ща другое. Ты можешь по-тихому март у Светки перенести? Ну, так чтобы от этого вашего агентства? Сама же видишь, что опять будет ездить и скакать, а потом скорые. Ленка, как друга прошу, — для верности Диана скорчила умилительную рожицу. — Поняла тебя, попробую организовать. А ты там доведи до этой гиперответственной, что надо долечиваться, лады? — Лады, — Диана облегченно выдохнула. «Хотя бы так… А с остальным справимся».