Эмпирический опыт

Свою Светку Диана знала давно. Знала при этом неплохо, а посему предположила, что от принудительного постельного режима супруга взвоет день на третий. Прогноз оказался оптимистичным. Пациент занудил ровно через сорок восемь часов. — Диана, ты меня в старухи записала? По-твоему, я выйду за калитку и тут же умру? А есть мы что будем? Сухую гречку и пиццу, — женщина встала в стойку, запустила сначала полотенце, приземлившееся аккурат в Диану, а потом шваркнула о стол глубоко замороженной пиццей, — сейчас возьму и уеду к маме! — Заяц, ну ты чего дерёшься? — Диана задумчиво почесала место удара, состроила обиженную рожицу и задумалась еще крепче. Ее никто не собирался жалеть — это раз. Что было прискорбно. Ее жена собралась к маме — это два! И вот это два было абсолютной катастрофой. — Свет, ты это, ты не горячись, мы что-нибудь придумаем, — для пущего эффекта Арбенина даже поцеловала супругу за ушком, помяла той плечи, но ответом был возмущённый взгляд и рык: — У меня с сердцем были проблемы, а не мозгами, а это совершенно разные системы организма! Не путайте, Диана Сергеевна. Это ты у нас на психушках специализируешься. Диана даже не поняла, когда подруга дней суровых успела выскочить из-за стола, накинуть пуховик и все же метнуться на столь желанную улицу. — Свет… — выскакивать во двор пришлось в одной футболке, шортах и тапочках-собаках, — хочешь, в пансионат поедем, тут недалеко, говорят хороший, и кормят там точно хорошо, и диету обеспечат, и врачи, и гуляй, сколько хочешь. Я… я же за тебя переживаю. Театральный экспромт Света слушала подчёркнуто молча, игнорировала острое желание запихнуть супругу — которая разве что не исходила паром на морозе — в тепло, отходить полотенцем для профилактики и дать затрещину, чтобы наверняка думала головой. Но сдержалась. Пансионат, если подумать, был не худшей идеей. Кормят — императоры обзавидуются, лечение — не будешь успевать бегать. Правда на обследование и экзекуции во благо долгой жизни Сурганова планировала запихнуть Диану — так удачно избегавшую диспансеризации уже два года. — Пансионат говоришь? — скрипачка выдержала положенную паузу и, обернувшись, прошлась по супруге с игривым прищуром. — Только ты учитывай: пансионат советский, стены тонкие, еда — только диетстолы и никакого кофе, лечение обязательное — все устраивает? — Диана попеременно прошла все стадии принятия: от возмущённо-красной до обречённо-фиолетовой — и кивнула: — Согласна, только пошли в дом, а, холодно же, — попереминалась с ноги на ногу, отдёрнула футболку и все же застучала зубами: «Невыносимо!» — Ты иди, а я ещё подышу. Уходить под такую обворожительную улыбку совершенно не хотелось. И Светка, кажется, абсолютно не грезила об уходе подруги, только стояла. С видом непоколебимого достоинства. Будто ее абсолютно не интересовали ни ноги, ни руки — ни вся Диана целиком! — Сраный генерал мороз, генерал грязь и генерал мышь, — в дом Арбенина влетела, тут же сунула руки под тёплую воду и принялась растираться, параллельно танцуя чечётку. — Ну ничего, массаж Светке точно будет не от миленькой брюнеточки или блондиночки. И все остальное тоже! — плотоядно облизнулась, представила томное, податливое тело под руками, тихие вздохи, россыпь родинок на лопатках… … — Согрелась? — и подскочила с громким: «Ой!» — Твоими молитвами, Светлана Яковлевна. — А теперь, марш в ванную, а то кадилом прибью ненароком, и скажу на небе, что так оно и было, — в руках почему-то снова появилось проклятое вафельное полотенце. Диана решила подчиниться. «Тем более ванная, вдруг чего…» — Слюни подбери, а то контрастный душ устрою, и пощады не будет.