Удел

Домой Пэм вернулась около 5 утра. Прошлым вечером она ещё довольно долго пела в баре и успела перекинуться парочкой пустых слов как с Джино, так и с прекрасным незнакомцем, ставшим уже знакомым, Дерреком Расселом. Уже позже Пэм решила, что имеет полное право вознаградить себя парочкой коктейлей. Будучи в хорошем расположении духа, Йозеф смешал ей несколько напитков за счёт заведения. Причиной хорошего расположения духа у обоих послужила встреча с вышеупомянутым Дерреком. Пэм радовалась перспективам, а Йозеф встрече с человеком, который являлся сыном его старого знакомого. Результатом вечера стало то , что приехав домой, Пэм не нашла в себе сил ни постелить кровать, ни смыть косметику, ни даже раздеться. Она просто упала на кровать и проспала сном младенца до десяти утра. Около десяти утра Пэм начали сниться сны. В них она танцевала в "Уделе", а на неё смотрел Деррек, и ещё какой-то человек, лица которого она не могла разобрать, но, кажется, его называли Бернард Рассел. Может, это был знакомый Йозефа... Он что-то долго и упорно рассказывал сыну про лес. Лес? Что разговоры про лес могут делать в "Уделе"? Тут одна фраза прозвучала очень отчётливо: "Бернард Рассел предал часть акций своей дереводобывающей компании своему сыну, что сделало его одним из богатейших людей Америки. Переходим к новостям о погоде. В северном Лос Анджелесе ожидается жара, температура не опустится всю предстоящую неделю. " Пэм проснулась как по щелчку. Сводка из радио заставила её вспомнить, где она слышала фамилию "Рассел". Ещё через пару секунд она осознала, где могла видеть лицо Деррека. Газетные киоски были заставлены выпусками "Forbes", и хоть для Пэм это было слишком тяжелой литературой, к обложкам она всегда присматривалась. О Боже! Она вчера дала свой номер человеку с обложки "Forbes". Она сидела на кровати в вечернем платье, с тушью, давно уже размазавшейся по щекам, и не могла поверить в произошедшее. Размышления её прервал стук в дверь. Обычно Йозеф к ней не заходил, но сейчас у него видимо были какие-то новости. -- Проходи. -- Да, дорогуша, -- протянул Йозеф, -- выглядишь конечно не важно. Не могу сказать, что на тебе хорошо отразились вчерашние "Маргариты". -- Да я сейчас такое услышала, тут никакие "Маргариты" не спасут, -- Пэм растеряла все свое кокетство, и речь её была похожа на говор тринадцатилетней дочки фермера, которая только и знает, что воровать яблоки с соседнего ранчо. -- Ну что ты такого услышала, я, скажем, знать не могу, -- было понятно, что Йозеф не видит состояния девушки, -- Но у меня для тебя есть новости. Я решил купить ещё одну квартиру в доме неподалёку и теперь буду жить там. А свою комнату сдам Джино. Я крайне впечатлен его пением, мне кажется с ним "Удел" выйдет на совершенно новый уровень. Боюсь, правда, что арендную плату придётся поднять, ведь теперь я не плачу за воду, да и за газ тоже... Тут Йозеф наконец заметил отреченность девушки, точнее он заметил отсутствие реакции на сообщение об арендной плате, ведь в любой другой обстановке Пэм бы тут же подскочила и начала торговаться, но этого не произошло. -- Эй, дорогуша, ты меня вообще слышишь? -- А... что? Ах да, конечно... Все это было очень не похоже на Пэм, но Йозеф решил не спорить и просто тихо порадовался дополнительному доходу. Он пожал плечами и кошачей походкой выплыл из комнаты. До Пэм с крохотной скоростью начали доходить его слова. Повышенная аренда... но ведь если Йозеф повысит аренду, ей будет не на что жить, или хотя бы придётся пожертвовать нарядами и духами, а этого Пэм никак не могла допустить. Она могла пожертвовать едой, коктейлями, но никак не платьями. Хотя какие к черту жертвы? Её молодой человек -- один из богатейших людей Америки. Пэм совершенно не заботило то, что молодой человек совсем не её молодой человек, что видела она его один раз в жизни и что пока он ей даже не перезвонил. Её воображение уже нарисовало прекрасное радужное будущее: ночной Лос Анджелес, дорогие автомобили без крыши, шикарные бутики, хозяева которых относятся к ней с благоговением, и бархатные ложи театров, в которых официанты приносят ей шипучее шампанское в бокалах из тонкого хрусталя на серебряных, отполированных до состояния зеркал, подносах. И везде её сопровождает статный молодой человек, знакомый с самыми авторитетными людьми Америки, лицо которого знакомо всем. Ей казалось, что наступил её час блистать. Совсем немного и она окажется на обложке "Forbes" в качестве спутницы Рассела младшего. Нельзя винить Пэм за подобные мысли. Люди склонны мечтать. Порой, наше воображение уносит нас в неведомые дали за считанные секунды и делает это настолько хорошо, что наши фантазии кажутся уже реальностью. Однако мечты сообразны лёгким наркотикам: стоит слегка забыться и живой мир уходит из под ног, остаётся только мир фантазий, который порой радикально отличается от мира реального. Зачастую именно из-за этого возвращение в мир настоящий бывает столь болезненным, и люди продолжают себя тешить мечтами и надеждами и тешат себя ими вплоть до самой смерти. Пэм открыла глаза и её взору предстали не хрустальные бокалы, а старое замызганное зеркало, в котором отражалась она сама. Йозеф был прав: видок не из лучших. Красные глаза с чёрной окантовкой из туши, помятое платье и кошмарное выражение лица. Девушка ощутила резкий голод. Дойдя до холодильника, Пэм поняла что тот абсолютно пуст. Только на средней полке красовался просроченный пакет молока да червивое яблоко. Оптимальным решением стало привести себя в относительный порядок и направиться в ближайший супермаркет. Денег у неё оставалось совсем немного: последнюю зарплату Йозеф ещё не выдал, а предыдущая уже ушла на платье и полушубок. Пэм прекрасно осознавала, что продавщица не даст ей в долг ни грамма колбасы и, судя по всему, ближайшее время придётся радовать хлебу и консервам. В магазине она положила в корзину нарезку чёрного хлеба и пару банок с томатным супом, с чем и направилась к кассе, попутно прислушиваясь к говору окружающих и ловя свежие сплетни. Ничего любопытного не происходило: какой-то мальчик выпрашивал у мамы шоколадку, старушка жаловалась подруге на цены, мужчина фермерской внешности обсуждал с сыном-подростком погоду. И только диалог на кассе зацепил её внимание. Девушка лет двадцати на вид пыталась купить сигареты, а продавщица, будучи в плохом настроении, никак не хотела их отпускать. -- Вы мне льстите! У меня уже два года как не спрашивают документы! У меня тут неподалёку стоит машина, неужто я хоть отдалённо напоминаю человека, который не может, согласно закону, купить сигареты? -- У нас есть чёткое указание: проверять возраст при покупке табачных и спиртных изделий. Неужели это так сложно, показать паспорт? Да и раз вы на машине, значит у вас точно есть хотя бы права! Не задерживайте очередь, все спешат! Цвет лица девушки начал напоминать цвет банок с томатным супом, то ли от смущения, то ли от злобы. -- Права в машине, паспорт дома! Никогда бы не подумала что их попросят. -- Вот тогда сходите за правами а потом возвращайтесь за вашими треклятыми "Мальборо"! Курильщики уже совсем голову потеряли! -- Подвела итог кассирша. Покупательница зло вздохнула, закатила глаза и, постукивая каблуками, вышла из магазина. На кассе Пэм наскребла мелочи и оплатила счёт за суп. Это были её последние деньги. Выйдя из магазина она увидела невезучую покупательницу, сидящую на капоте своей красной машины и докуривающую остаток пачки. Пэм поспешила домой, но тут её окликнули: -- Эй, милейшая! Я вижу, вы местная. Не могли бы вы подсказать парочку вещей? Говорила незнакомка со своего капота. Пэм надеялась на звонок от Деррека, поэтому крайне не хотела вступать в длительные разговоры, но незнакомая девушка производила такое впечатление, что казалось, что если не ответить, то будет хуже, поэтому Пэм подошла к её машине. В автомобилях Пэм не разбирались, но этот выглядел дорого, и это вселяло некоторую надежду. --Да, чем могу помочь? --Мне надо снять жилье, желательно недалеко отсюда и как можно дешевле. Непонятно как, но на этой фразе в голове у Пэм зародился план. Это было ей не свойственно, но перед её взором возникла картина пустого кошелька, а в ушах ещё звучали слова Йозефа о повышенной арендной плате. -- Знаете... мне кажется, у меня есть для вас предложение. Выйдет до крайности дёшево, но, возможно, не очень комфортно. -- Не томите, давайте к делу, -- прервала Пэм незнакомка. -- Я могу предложить вам снимать квартиру вместе со мной, а платить пополам. Это буквально квартал отсюда, все удобства и замечательный лэндлорд. Пэм прекрасно понимала, что даже половину арендной платы она не потянет, но она и не собиралась платить половину. Она собиралась платить лишь четверть аренды, а те три четверти которые должна была платить её сожительница называть половиной, ведь та бы никогда не узнала настоящей цены за комнату. -- В квартале отсюда, говоришь? Пойдёт. Поехали, покажешь место. Спорить Пэм не стала и покорно забралась на переднее сиденье. По приезде Пэм ждал сюрприз. Квартира выглядела гораздо более обитаемый, чем когда Пэм уезжала, а с кухни доносился какой-то незамысловатый мотивчик, исполняемый знакомым голосом. -- Так, а это ещё кто? -- поинтересовалась гостья. -- Тот же вопрос. Хотя подожди, у меня, кажется, есть догадка. Джино! -- крикнула Пэм. С кухни донеслось бодрое приветствие. -- Доброе утро, певичка! Я надеюсь, ты не возражаешь, что я так внезапно подселился к тебе? Пэм возражала, но ничего сделать не могла. Хоть её и не привлекала перспектива жизни с двумя незнакомцами, других вариантов у неё все равно не было, и поэтому приходилось довольствоваться чем Бог послал. -- Это мой коллега, -- объяснила она гостье, -- Познакомилась вчера, и вот, уже живём вместе. -- Жить в одной квартире с незнакомым мужчиной? Теперь я понимаю, почему такие крохотные цены за аренду, видимо компенсация за риск и моральный ущерб. Не успела Пэм парировать этот выпад, как в проёме появился Джино. -- Пэм, ты не говорила, что вернёшься в компании прекрасной дамы. Позвольте представиться: Джиани Джентиле, но для вас просто Джино. -- Поспорить нельзя, и правда Gentile, -- с присущей ей колкостью ответила гостья, -- простите моё отсутствие такта, но я, мне кажется, совершенно забыла представиться. Я, -- тут она на секунду задумалась, -- Я Леона. Фамилия моя совершенно не принципиальна. И, судя по всему, теперь я живу с вами. -- Какая приятная неожиданность. Вы же знаете, что арендная плата составляет всего... Тут Пэм сделала такое страшное лицо, что Джино тут же замолчал. -- Я уже все рассказала про аренду, можешь не утруждаться, -- заявила Пэм и мило улыбнулась. -- Ах, ну как скажешь. Позвольте показать вам наше скромное жилье. И они удалились на кухню. Пэм дошла до комнаты и, обессиленная, упала на кровать Сегодняшнее утро выдалось перегруженным. Только когда девушка решила вздремнуть, на туалетном столике затрещал телефон. Дрёму как рукой сняло. Пэм схватила трубку и уже приготовилась вновь услышать голос Деррека. Из трубки донеслось бодрое: "Доброе утро! В вашей прачечной скидки! Два килограмма белья по цене одного!". Пэм озлобленно швырнула трубку и плюхнулась обратно на кровать. Дверь в её комнату без стука открылась. Вошла Леона. -- Что за спешка, когда подходишь к телефону? Нельзя так торопиться, когда берёшь трубку, а то на другом конце провода подумают, что ты только тем и занята, что сидишь у аппарата и ждёшь звонка. -- Это вообще была прачечная. Да и с каких пор ты записалась ко мне в гувернантки? -- Может быть, я просто искренне хочу помочь. А так я пришла с совершенно другим вопросом. Тут есть местечко, где можно восстановить паспорт? А то так сложилось, что я потеряла свой. -- Никаких таких мест я не знаю, разве что какое-нибудь официальное учреждение... -- Что-то мне подсказывает, что в каком-нибудь официальном учреждении мне будут либо слишком рады, либо вовсе не поймут. Джино! Есть к тебе один вопросик. Джино, как ни странно, знал, что сделать паспорт можно совсем не далеко у одного китайского иммигранта. Более того, Джино не стал спрашивать при каких обстоятельствах Леона потеряла свой паспорт, и , как выяснилось позже, водительские права. Леона же в благодарность не стала спрашивать об источнике таких обширных знаний. Двое просто понимающе кивнули друг другу. Пэм абсолютно ничего не понимала в происходящем, да в целом и не хотела понимать. Это были какие-то хитрые вещи которые её совершенно не интересовали, и ей казалось что потерять паспорт, а потом восстановить его -- совершенно рядовая проблема. Тут телефон затрещал во второй раз. Пэм снова подскочила и понеслась к трубке. Уже у самой трубке её руку перехватила рука Леоны: -- Кому говорят, а? Сначала подожди, потом отвечай. Не делай из себя дешёвку! -- Как-то прожила двадцать лет без твоих советов! Пэм выдернула руку. Леона только тяжело вздохнула. Подобрав свой самый слащавый голос Пэм протянула в трубку "Алло". Стоит отметить, что трубки в те времена не отличались хорошими динамиками, и окружающие вполне могли слышать обе части диалога. -- Добрый день, говорит Рассел, - на этой фразе глаза Леоны расширились до размера двадцатицентовой монеты, -- Позвольте уточнить, я разговариваю с Пэм? -- Да, вы совершенно правы, с вами говорит Пэм. -- Я бы хотел уточнить, вы сегодня будете выступать в "Уделе"? Если да, я был бы рад после вашего выступления сводить вас в какой-нибудь ресторан, если вы, конечно, не возражаете. -- О, нет-нет, что вы! Вы оказываете мне большую честь! -- Тогда я с нетерпением жду нашей встречи сегодня вечером. И положил трубку. Леона наконец обрела дар речи. -- Как я понимаю, ты говорила с Расселом? С тем самым Расселом? Которого с утра по радио упоминали? -- Ну да, совсем молодой мужчина, брюнет, поговаривают ещё и очень состоятелен. Если не ошибаюсь, по радио сказали, что отец передал ему акции какой-то компании, -- прикинулась Пэм дурочкой. Ей совсем не хотелось, чтобы Леона взялась за её миллионера. На лице Леоны появился новый оттенок. Лицо её больше всего напоминало лицо Сфинкса: оно что-то выражало, но никак нельзя было понять что. -- Я иду с тобой в твою забегаловку, -- резко заговорила она, -- Может, мне там понравится и я устроюсь офицанткой. Кажется, у вас там можно неплохо подзаработать. -- Да нет, хозяин -- Йозеф -- платит копейки... -- Да на кой черт мне твой хозяин, чувствую там есть работодатели покрупнее, --Джино бесшумно вздрогнул от языка, который использовала Леона, -- хотя, конечно, прийти посмотреть, как ты выступаешь, а потом отвести тебя в какой-нибудь ресторанчик звучит не очень обнадеживающие, но ты говорила, что мои советы тебе не сдались, поэтому буду молчать. А сейчас, прости родная. Есть дела поважнее. Встретимся в твоём этом... как говоришь? Именно, в "Уделе". На этих словах она вышла из комнаты и направилась к китайцу за новым паспортом. По китайцу было видно, что он профессионал и сделает документ так, что даже в паспортном столе его от настоящего не отличат. -- Добрый день, -- обратилась к нему Леона, -- Вы не могли бы изготовить мне паспорт и права на машину? -- За соответствующую плату все будет в лучшем виде. Вам надо лишь сказать данные. --Имя -- Леона, фамилия -- Хэйз, да, пожалуй пусть будет Хэйз. Год рождения -- тысяча девятьсот тридцать девятый. -- Семейное положение? "Не замужем", я полагаю? -- А знаете, давайте будет "Не замужем", -- усмехнулась Леона, -- и на правах напишите, пожалуйста, все то же самое. Давайте запишу описание автомобиля. Когда она закончила писать, ей в голову пришла ещё одна блистательная идея. -- Извините, а может, у вас найдётся что-то вроде "Браунинга"?, -- на этой фразе Леона даже слегка засмущалась, -- Сами понимаете, ходить домой одной такой юной девушке по страшному ночному Лос Анджелесу так страшно... И Леоне, и китайцу как день было ясно что "Браунинг" скорее всего сгодится не для защиты от внезапных нападений, а для более серьёзных целей, но было принято молчаливое решение этого не обсуждать. После покупки "Браунинга" и паспорта Леона направилась в уже упомянутый магазин за своими злосчастными сигаретами. Продавщица зло посмотрела на Леону, пробубнила что-то на тему того, что дорога до машины за паспортом заняла немало времени, очень тщательно осмотрела документ и, наконец, отпустила пачку "Мальборо". В свой новый дом Леона шла в приподнятом настроении. У неё созрела парочка нехитрых планов и она в любой момент была готова привести их в исполнение. Дома Леону встретил вкусный обед, сготовленный Джино Бог знает из чего. Как оказалось, у молодого человека были склонности к кулинарии, что крайне порадовало обеих девушек, ведь Пэм уже начинала настораживать её так называемая "диета". Из-за отсутствия денег и времени девушка питалась консервами, состав которых было страшно читать, и супом в банках. Она понимала, что ещё немного и от её великолепной фигуры останется ровным счётом ничего. Но с появлением в её жизни Джино, который в данный момент стоял на кухне в её розовом непонятно с какой целью купленном фартучке она поняла, что угроза её фигуре временно отступила. После заботливо приготовленного обеда вся троица начала собираться в "Удел". Пэм пребывала в замечательном настроении и собиралась как на праздник. Леона пребывала не столько в замечательном сколько в боевом настроении и собиралась задумчиво и сосредоточенно. И только Джино не понимал всего ажиотажа и собирался, как будто это было наиболее обыденным днем. -- Дорогая, я, наверное, подойду попозже, -- обратилась Леона к Пэм, -- Я же все-таки не певичка, а статусный посетитель. Откуда у Леоны вдруг появился статус никто не знал, но и спорить не хотел. Все решили, то проще согласиться с данным высказыванием. Через пару часов, когда Пэм и Джино уже давным-давно выступали, но "Удел" ещё не был наполнен посетителями, в бар вошла Леона. Её наряд выглядел несколько строже, чем обычно. Чёрное платье с вырезом будто под мужскую рубашку и юбкой-карандашом дополняло довольно массивное жемчужное колье. В её тёмно-рыжих волосах виднелось несколько жемчужных шпилек. На руках перчатки из чёрной плотной ткани и, конечно же, перстни. Йозеф, тщательно протиравший стаканы, увидев такую гостью даже привстал, но тут же сел обратно на стул, вспомнив, что дамы моложе сорока, как бы дорого они ни выглядели, навряд ли оставят хорошие чаевые. Леона же бросила взгляд на сцену, где Пэм тянула что-то скучное и точное, на ещё пустовавший зал и, наконец, на Йозефа с одной простой целью: попросить виски с содовой. Йозеф, конечно, удивился, но заказ выполнил. Леона залпом выпила напиток и тут же поняла, что многоуважаемый бармен нещадно разбавляет виски водой, но ничего не сказала и ссутулилась в ожидании посетителя, который крайне интересовал минимум двоих людей в этом зале. Леона знала, что больше пить не стоит и поэтому со скуки начала вслушиваться в пение Пэм. Тут она заметила, что Джино успел в какой-то момент разучить с Пэм дуэтик, который они сейчас и исполняли, не скрывая некоторой гордости за свои сомнительные таланты. На строчке "You said to meet me up there tomorrow, but tomorrow never came" дверь в бар в очередной раз отворилась и вошла пара. Один из этих двоих точно был Рассел-младший, а при виде второго Йозеф в очередной раз подпрыгнул на своей барной табуретке. Это был никто иной, как Рассел-старший, старинный товарищ Йозефа. Они мгновенно узнали друг друга, и Рассел-старший тут же поудобнее устроился за барной стойкой, потребовал "Отвёртку" себе и сыну и принялся делиться новостями последних 15ти лет. Деррек стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Было очевидно, что ему крайне некомфортно в присутствии отца. В этот момент Леона увидела свой шанс. Она, как и Пэм, умела подбирать выражение лица и интонацию под конкретную ситуацию, и сейчас ей надо было лицо девушки ещё совсем не понимающей то, как работает этот мир, но не обделенной умом и харизмой. -- Извините, ради Бога, за беспокойство, -- обратилась она к Дерреку, -- Но я только что видела, как вы заказывали "Отвёртку". Вы не бы подсказать, что это за коктейль, а то бармен по-моему немножко занят. -- О да, конечно. Это просто водка с апельсиновым соком. Не могу сказать, что местному бармену этот напиток удаётся особенно хорошо, но пить можно, а это ведь главное, не так ли? -- Нет-нет, я боюсь, что водка для меня это слишком крепко. Я слышала, что её пьют в далёкой холодной России. Русские -- страшные люди. -- Ну, обобщать не стоит, они как-никак победили фашизм в далёком сорок пятом году. -- Ах, это было так давно... хотя, я, пожалуй, возьму "Маргариту", -- сменила тему Леона и демонстративно потянулась к Йозефу. -- Стойте, я никак не могу позволить такой красавице самой платить за коктейли, -- с выражением абсолютно рыцарским заявил Деррек и сам нагнулся к Йозефу, доставая кошелек и ищя в нем бумажку подходящего номинала. -- Быть не может, это же бумажник "Burberry" из их осенней коллекции! -- воскликнула Леона, показывая тонким пальчиком на кошелек молодого человека, -- Вы не возражаете, если я рассмотрю его поближе? -- Конечно же нет, -- улыбнулся Деррек и протянул Леоне бумажник. Тут к стойке как нельзя вовремя подлетела Пэм. Она какое-то время разглядывала Деррека со сцены и составила некоторое представление о его внешности. Он был крайне худ, были видны его скулы и вены на руках. Тёмные волнистые волосы ярко оттеняли ненормально светлые серые глаза, глубоко запавшие в глазницы. В его несколько мутной взгляде ощущалось что-то тревожные, его движения были скованы, и только кисти рук, казалось, никогда не находились в состоянии покоя. Он постоянно что-то делал: постукивал пальцами по столу, что-то рассказывал при этом обильно жестикулируя, просто щелкал пальцами. Все это Пэм успела рассмотреть, но её это не затрагивало. Её несколько настораживало лишь то, что Деррек, кажется был вовлечен в разговор с Леоной. Она решила, что пора брать перерыв и идти выяснять обстановку. Леона же в свою очередь наблюдала за Пэм, и увидев, что та уходит со сцены попросила у Деррека кошелек. И пока Деррек приставал, чтобы поприветствовать Пэм, а та курлыкала что-то про погоду, Леона с завидной сноровкой пересчитала бумажки и чеки в кошельке. Бумажки были в основном мелкие, а чеков было несколько крупных, и два из них тут же, не издавая ни малейшего звука оказались у Леоны в декольте. После этого маневра, она сочла нужным самым наглым образом прервать диалог Деррека и Пэм. -- Этот бумажник и правда очень искусная работа, спасибо большое, что позволили мне глянуть! Деррек рассеяно посмотрел на девушку, кивнул и сунул бумажник в задний карман брюк. Леоне и не нужны были особые знаки внимания, как и сам Деррек: она убедилась в том, что деньги у него есть, и в том, что он явно не самый влиятельный в своей семье. Метить надо было выше. Пэм же, с другой стороны, находилась в безумном восторге от Деррека, что-то трещала без умолку и пила купленные для неё коктейли. В этот момент Йозеф и его старинный друг наконец закончили обсуждать события последних пятнадцати лет и отец Деррека развернулся лицом к молодёжи. Деррек заметил это и решил, что вежливым будет представить Пэм отцу, хотя у него изначально и не было подобных планов. -- Позволь представить тебе мою новую знакомую -- Пэм. Очень милая и приятная девушка, с которой интересно проводить время. Буквально на один миг, на одну сотую долю секунды в глазах Рассела-старшего мелькнула искорка, но он тут же её потушил. -- Очень приятно, я Майкл Рассел, отец этого несчастья, -- и он кинул взгляд на сына. В ответном взгляде Деррека читалось отчетливое "ну пап". Пэм же в ответ порозовела, как июльская роза и не сказала ничего. Она пристально разглядывала этого нового Майкла Рассела, и вот что она заметила: дорогой костюм, явно пошитый на заказ, солидные крупные часы, лакированные до блеска ботинки, напомаженые, начинающие седеть волосы. Но потрясло её не это, а его лицо, и то, как он себя держал. В его глазах чувствовались нотки металла, в каждом движение ощущалась надменность и чувство превосходства. В сравнении с ним все казалось крохотным и каким-то игрушечным. На Пэм он подействовал как флейта на кобру: несколько секунд она не могла оторвать взгляда от его лица, и он это подметил, но ничего не сказал. Спустя пару секунд она вышла из оцепенения и снова повернулась к Дерреку. Он ей показался каким-то блеклым и слегка выцветшим, но в целом её это не смутило. Она начала болтать про что-то совсем не важное: про свои песни, про то, какой Джино потрясающий исполнитель и про то, как ей помогает Йозеф. За барной стойкой блики софитов играли в догонялки на пузатых бутылках, Йозеф что то мурлыкал, а со сцены доносился высокий бархатный голос Джино. Казалось, что весь Лос Анджелес погрузился в душную атмосферу лени, тепла, запаха пряностей и дружелюбия.