Удел

Лучики утреннего солнца пробивались сквозь алюминиевые жалюзи и стройными полосами падали на белоснежный чуть шероховатый стол. За столом сидел человек и безуспешно пытался согнать состояние полудрёмы. Вчера он перебрал в местном баре и теперь ему совершенно не хотелось работать. Он ненавидел понедельники и пыльные бумажки с маленькими чёрными буковками. На улице стояла невыносимая жара и человек от этого ужасно страдал. Он был тучен и довольно высок. Его светло-голубая рубашка уже успела покрыться потными пятнами. Форма была неудобной: помимо рубашки приходилось носить штаны, которые надо было закреплять подтяжками, которые, в свою очередь, ужасно терли плечи и никак не хотели уживаться с погонами. На ремне висела рация, а на нагрудном кармане -- нашивка, сообщающая о том, что человек, не любивший понедельники, являлся лейтенантом полиции. Перед лейтенантом стоял бумажный стаканчик с отвратительным горьким кофе и стопка бумаг, в отношении которых надо было что-то решать, чего делать категорически не хотелось. Хотелось, чтобы появилось дело, достойное его времени, за разгадку которого хотелось бы взяться и свалить бумажки на подчинённых, гордо заявив, что у начальника есть дела поважнее, чем пропажа дорожного знака с близлежащего шоссе и мелкий вандализм. Его размышления были наиболее наглым образом прерваны открывшейся без стука дверью, в которую вошёл, судя по погонам, младший сержант. Не успел тот открыть рот, как лейтенант заговорил, устало потирая лоб: -- Дорогой мой, ответьте мне на один вопрос: насколько крупными должны быть буквы, на табличке, гласящей "без стука не входить", чтобы их наконец начали замечать? Ладно, можете не отвечать, вопрос риторический. Однажды я просто напросто введу штраф. Так что же вы такое срочное хотели сообщить? -- Да, конечно, простите, -- он запнулся, сделал глубокий вдох и продолжил, -- Там есть человек с тяжёлыми травмами, говорит их нанесла некая женщина... Даже не человек, хотя нет, конечно человек, но подросток, совсем ещё мальчик... -- Почему это так срочно? Он составил заявление? Хотя знаете, это, пожалуй, интересно, -- тут лейтенант вспомнил о бумагах, -- приведите его ко мне. Младший сержант хотел что-то возразить, но решил, что лучше не связываться, и поспешно удалился выполнять поручение. Через пару минут в кабинет вошёл уже упомянутый молодой человек, повреждения которого и правда были довольно серьезны: половина головы была перемотана желтеющим медицинским бинтом, явно не новым, что указывало на нехватку у пострадавшего денежных средств. -- Ну рассказывайте, что с вами стряслось. Выглядите, конечно, посредственно. Давайте сначала о травме. -- Мне выкололи глаз. -- Даа, производит впечатление. Что вы имеете ввиду под "выкололи"? Обычно по глазам бьют или их выдавливают, "выкололи" совсем не похоже на самозащиту. Рассказывайте, как все было. -- Вы понимаете, я простой кассир, работаю на заправке. Тут подъезжает эта с... на дорогой машине, заходит, покупает сигареты, просит показать, где уборная. Я веду её, и тут она как с ума сошла! Сняла туфлю и как даст мне по глазу каблуком! Потом я, видимо, отключился, пол-то кафельный, а она убежала. -- Странно, очень странно. Но, безусловно, такое поведение надо карать. Опишите женщину, желательно в мельчайших подробностях. -- Высокая, тощая как линейка, на вид лет двадцать пять, причёска как у Жаклин Кеннеди, разве что волосы подлиннее и темно-рыжие. -- Ну, дорогой, волосы можно сменить в парикмахерских, а высоких и, как вы выразились, "тощих" у нас в городе хватает. Постарайтесь припомнить что-нибудь помимо этого. -- Да, у неё было довольно запоминающееся лицо: тонкий длинный нос, большие губы, а вот глаза я не рассмотрел, она была в солнцезащитных очках. Она, к тому же, была ужасно грубой. -- Последствия грубости, поверьте, на лицо. Как она была одета? И вообще, почему я должен из вас ответы вытягивать? Ради вашего же блага работаем. -- Одета она была как последняя... -- Постойте, вы находитесь в отделении полиции, будьте добры подбирать выражения! -- Ах, извините. Одета она была в чёрный лиф, джинсовые шорты, которые едва ли можно назвать шортами, соломенную шляпу и эти ужасные красные каблуки. -- А машина? -- Красный Шевроле без крыши. Видимо, очень дорогой. --Номера, родной, номера-то вы запомнили? -- Нет, из-за кассы не видно было... -- Всё с вами понятно, -- лейтенант тяжело вздохнул, данных было явно недостаточно, -- идите напишите заявление, будем разбираться. Ах да, уточните заодно когда это было и адрес вашей заправки. -- Было-то это позавчера и адрес я запишу вот на этой бумажке, но можно как-нибудь побыстрее... -- Душа моя, к чему такая спешка? И к тому же, я не могу распутать дело сидя на стуле, поэтому ждите. -- Но вы же полиция! Ладно, я понимаю. Посетитель встал, поморщился, потом зачем-то скорчил ещё более неприятное лицо. И ушёл, почему-то похрамывая, оставив лейтенанта в недоумении. Лейтенант же окончательно стряхнул с себя сонливость и принялся размышлять. Образ рехнувшейся рыжей ему кого-то до боли напоминал, но он никак не мог понять кого. Какая-то мысль крутилась в его мозгу, но он никак не мог за неё ухватиться. Он покрутил в руках бумажку с написанным адресом. Позавчера... возможно, на заправке остались ещё какие-то следы произошедшего. На место преступления лейтенант решил направиться лично, а бумажную работу, в соответствии со своим планом свалить на подчинённых. Прохладнее на улице не стало, а полицейскую машину ужасно трясло на кочках. Дорога была не из приятных. Заправка совсем не производила впечатления места, где было совершено кровавое преступление. Было тихо, в небе летели какие-то черные птички. Лейтенант вышел из машины и направился ко входу, параллельно оглядывая окрестности. Ровным счётом ничего не привлекало внимания. Лейтенант зашёл внутрь. За прилавком сидела миловидная полненькая женщина лет тридцати и читала модный журнал. Когда лейтенант вошёл, она лениво подняла взгляд от рекламы губной помады и уставилась на посетителя. Казалось, что полицейская форма не произвела на неё ровным счётом никакого впечатления. Лейтенант подошёл к кассе и достал удостоверение и представился: -- Лейтенант Келли, Лос Анджелесское отделение полиции. Я приехал задать пару вопросов и осмотреть вашу заправку. До меня дошла жалоба о том, что позавчера в этом магазине сотруднику были нанесены тяжёлые увечья некой женщиной. Знаете ли вы что-нибудь об этом случае? Глаза женщины слегка расширились и она уставилась в одну точку, будто соотнося какие-то факты. Лейтенант Келли терпеливо ждал её ответа. Женщина наконец заговорила мягким сонным голосом: -- А я то думала откуда те пятна в туалете... а оказывается вот оно что... Нет, я ничего об этом не знала, мне никто ничего не говорил. -- Вы не могли бы показать мне пятна? Хоть какие-то улики должны же быть. Пока лейтенант и кассирша шли до уборной лейтенант прокручивал у себя в голове образ девушки, которую описал пострадавший, и не мог выкинуть из головы мысль, что она ему кого-то ужасно напоминает. Кого-то уже так описывали, но кого? Было какое-то мелкое бумажное незапоминающееся дельце... Надо по приезде в участок попросить подчинённых пошарить по документам. Напоминала она ему своим описанием ещё одного человека из далёкого прошлого, но вероятность того, что это предположение верно стремилась к нулю. Уборная не производила впечатления места ужасного преступления. -- Я протирала полы, возможно тут не все пятна остались, но ничего же страшного, да? -- Да нет, можете не переживать, дело довольно понятное, осталось выяснить только личность подозреваемой. Боюсь, это-то как раз и будет основной задачей. Дайте-ка я осмотрю внутренности уборной, это боюсь займёт некоторое время... -- Да, конечно, чувствуйте себя как дома . -- Если бы мой дом выглядел так, я бы уже давно переехал. Но кассирша уже ушла обратно за кассу, так как в магазине появились посетители. Посетители своим поведением и внешним видом напоминали молодожёнов. Молодожёны видимо решили запастись перекусом в дорогу и предпринимали безуспешные попытки понять, что из представленного в магазине являлось пригодным в пищу. Выбор их пал на довольно сомнительные сэндвичи, с которыми они и направилась к кассе. А лейтенант это время громко кряхтя ползал по уборной в поисках улик. Отпечатки пальцев снимать было бесполезно. Все имевшиеся поверхности протерли уже не раз и не два. Больше надеяться было толком не на что, разве что на удачу. Она как раз лейтенанту и помогла. За унитазом что то блеснуло, отразив свет его фонарика. Конкретно изогнувшись, лейтенант потянулся за блестящим предметом, попутно распугивая издаваемыми звуками находящихся в зале и без того редких посетителей. Из-за унитаза лейтенант удалось достать крохотный золотой кулон, который умещался у него на подушечки пальца. Если присмотреться, то можно было понять, что кулон откроется, если поддеть его ногтем. Тут молодая пара как раз заплатила за свои сэндвичи и вышла из магазина. Продавщица подошла к лейтенанту узнать как продвигается расследование. -- Как вы вовремя! Тут для вас как раз задачка. Покажите руки. О, отлично! Маникюр самый подходящий. Тут продавщица бросила непонимающий взгляд на свои аккуратные красные ноготочки. -- Откройте, пожалуйста, эту подвесочку. -- А, за этим вам нужно было знать, какой у меня маникюр, -- продавщица явно не отличалась выдающимся интеллектом, -- Да, конечно, секундочку, сейчас все вам сделаем... Она поддела ногтем замочек на кулоне и тот с тихим приятным щелчком отворился. -- Дайте-ка его теперь мне, изучим его внутренности. -- А вы его в дамской комнате нашли, да? Выглядит не очень дорого, неудивительно, что та женщина за ним не вернулась, хотя может она и вовсе не заметила пропажи... А что на это скажете вы, лейтенант? Но лейтенант не отвечал. Он не отрывал взгляда от кулона. Складывалось такое ощущение, что он окаменел. На кулон были мелко выгравированны две буквы: "Д" и "Б". Оцепенение прошло и лейтенант тут же забыл про продавщицу. -- Спасибо вам за ваш бесценный вклад в это дело, вы очень помогли, я узнал все то, что хотел узнать. До новых встреч! -- Но я ведь только... -- Говорю же, до новых встреч! Лейтенант, забыв про свою тучность, чуть ле не бегом направился к своей машине, запрыгнул в неё и направился обратно в отделение полиции Лос Анджелеса. Его сонливость пропала бесследно, но взамен ему предоставилась уникальная возможность, такая возможность, которая бывает раз в жизни. Это была возможность отомстить, при этом отомстить так, что человек которому он мстит уже никогда не забудет ни его, ни его мести. Лейтенант ворвался в участок, громко хлопнув дверью, и по лестнице добежал до своего отдела. Он чувствовал, что завтра поплатится за подобные упражнения болью во всем теле, но это его не заботило. Он так эффектно зашёл в комнату, что каждый сотрудник, находившийся в ней вскочил и повернулся к дверям. Самый услужливый тут же подлетел к лейтенанту с вопросом в духе "все ли в порядке". -- Нет, Лоуренс, очевидно не все в порядке. Вы хоть когда-нибудь видели меня бегающим? Так вот, слушайте меня все внимательно! У нас намечается крупное дело, которое надо раскрыть как можно быстрее! Бросьте все, чем вы занимаетесь, и приступите к поискам некой Донны Бэквелл. Отличительные черты: рыжая, да, записывайте, записывайте, так вот, рыжая, каре-зеленые глаза, высокая, худая как жердь, двадцати пяти лет отроду. Передвигается либо на красном Шевроле, либо на красных шпильках: одно из двух. Тому кто найдёт выдам премию и отпущу в оплачиваемый отпуск. Все всё поняли? Да? Ну и что тогда сидим? За работу! Ах да, забыл упомянуть: со всеми вопросами по делу Донны сразу ко мне, никаких посредников. Чтобы все архивы прошерстили! Вперёд! С этими словами лейтенант самолично взял папку с полки на которой красовалось броское название "ПРЕСТУПЛЕНИЯ СРЕДНЕЙ ТЯЖЕСТИ", а снизу была приписка "данные Лос Анджелесского департамента полиции (ЛАПД) за 1961 год ". С этой папкой он и ушёл в свой кабинет. Ещё никогда он не копался в бумагах с таким нескрываемым энтузиазмом. Через пару часов к нему зашёл тот самый Лоуренс и победоносно положил на его стол бумагу. Лейтенант взял бумагу и начал читать: "Личное дело Донны Бэквелл. 1937 год рождения. Внешняя характеристика: Рост: 175 сантиметров. Вес: 53 килограмма. Тонкие черты лица, большие губы, большие, слегка раскосые глаза. Цвет: каре-зеленый. Осуждена за кражу денежных знаков на сумму 500 американских долларов. Присуждена к тюремнуму сроку продолжительностью восемь месяцев." Рядом красовалась фотография осуждённой в профиль и в анфас, девушка держала табличку со своим именем. Далее шла приписка: "Приговоренной удалось избежать наказания присужденного судом способом сокрытия личности и сменой места жительства. Дело остается открытым до пятнадцатого апреля 1962 года." На дворе стоял конец мая, значит дело уже закрыли. Но это была она. Это были её фотографии, её имя, её рост и вес. -- Так, Лоуренс, вы, конечно, большой молодец, но теперь нам надо во что бы то ни стало эту женщину найти и допросить. Шансы того, что она так и не успокоилась крайне высоки и в нашем новом деле она является главной подозреваемой. Возможно, она не ограничивать пятьюста долларами. Такие, как она всю жизнь наживаются на чужих кошельках, живут засчет шантажа и ещё одного места, хотя что я вам объясняю, вы же не ребёнок, сами всё понимаете. Я не знаю, каким образом, но нам надо отследить её и устроить ей отпуск в местах не столь отдалённых. Передайте это остальным сотрудникам и заморозте пока все остальные дела. Лоуренс покорно кивнул и унесся исполнять приказ. Лейтенант же решил, что настало самое время для обеденного перерыва и достал свою коробочку с ланчем, состоящим из пары сэндвичей с ветчиной и огурцами. Он был крайне доволен собой.