Черное сияние пустыни

С самого утра Джамиля нервничала и почти не спала из-за волнения по поводу предстоящего завтрака в компании Сокджина, если, конечно, он будет присутствовать на нем. Вчерашняя ночь прошла более чем успешно, учитывая, что она сумела выбить, как минимум, несколько встреч с мужчиной, которые были ей необходимы для ненавязчивых бесед с ним. Дать ему прочувствовать свою душу — виделось Джами последним способом спасения. Сокджин являлся единственным из братьев, в чьем сердце еще чувствовались слабые отголоски тепла. Вытащить из него остаток этого тепла и заставить потратить его на нее… Джамилю обещали повезти на рынок для выбора необходимой одежды и средств ухода. Сокджин вежливо выслушал ее волнение по поводу критических дней, которые скоро должны были наступить. Девушка очень беспокоилась из-за отсутствия прокладок, но мужчина заверил, что это абсолютно не проблема и он обязательно позаботится об этом. Изначально Ким пообещал, что прикажет своему человеку купить все и сразу же доставить в особняк, однако после тихой, но настоятельной просьбы, позволить ей самой присутствовать при покупках, он несколько секунд задумчиво глядел на нее, затем согласно кивнул. Поэтому пока что, Джамиля набросила поверх белья, любезно предоставленного одной из служанок, абайю, которую ей привезли еще в тот день, когда они посещали мероприятие. Девушка с волнением ожидала увидеть Сокджина, когда спешно спускалась вниз по ступенькам, ведущим в столовую. Конечно, ее волнение не было обосновано тем, что ей не терпелось провести лишнее время с мужчиной, но это был единственный возможный шанс хотя бы зародить в своем сердце надежду. Надежду на свое будущее. Прямо на последней ступеньке Джамиля застыла каменным изваянием, когда за столом увидела совсем не того, кого ожидала. Во главе стола надменно восседал Ким Тэхён. Его поднятые глаза сумели на секунду застопорить девушку, а острый взгляд сковывал ее дальнейшие движения, заставляя почувствовать себя так, словно она вновь оказалась в доме младшего из братьев, под его абсолютным контролем, поэтому так и продолжала стоять на месте, будто ждала позволения сделать следующий шаг. Заметив замешательство бунтарки, Тэхён хмыкнул, после чего по-обыденному откусил от сэндвича и сделал глоток апельсинового сока. Мужчина поднял ладонь, приглашая девушку сесть за стол, но, как показалось самой Джамиле, разрешая сесть рядом. — Почему ты здесь? — Девушка облегченно вздохнула, стоило Киму отвернуться. Напряжение сменилось разочарованием, ведь Ким Тэхён не входил в ее планы на будущее. Более того, он вполне мог оказаться тем, кто собирался разрушить эти самые планы. — А где господин Сокджин? — Хм-м… — задумчиво протянул Тэхён, сосредотачивая свое внимание на закусках. — Мне вот интересно, каким образом ты делишь людей на «ты» и «вы»? Взгляд Джамили невольно зацепился за то, как смачно и заманчиво мужчина жевал то или иное блюдо. Он тщательно пережевывал, затем запивал соком и вновь по кругу. Губы его слегка блестели от соприкосновения с жидкостью, но вместо того, чтобы вытереть рот салфеткой, Тэхён перевел лукавый взгляд на девушку и облизался. Разумом Джамиля понимала, что пора осечь себя и перестать так откровенно глазеть на мужчину, тем более, когда он видел, с каким голодным интересом она наблюдала за ним, поэтому и продолжал довольно ухмыляться. Однако одного понимания было недостаточно, так как сердце требовательно просило еще чуть-чуть мужской эстетики, которая исходила от Кима. — Ты могла бы присоединиться ко мне. — Тэхён выжидающе выгнул бровь. Конечно, ему приносило немалое удовольствие наблюдать за блуждающим по нему взглядом бунтарки. — Или предпочитаешь поедать меня издалека? Джамиля, наконец, отмерла и несколько раз моргнула, окончательно избавляясь от сладкой пелены с глаз. Она сильно сжала перила, злясь на саму себя за столь постыдное разглядывание. Хотелось произнести что-то колкое, больно задеть своими словами, съязвить, да что угодно, лишь бы скрыть раздражение к самой себе, однако в голове не возникало ни единой режущей мысли, от того казалось, наброситься на мужчину с кулаками, лучшей идеей. — Я собираюсь получить ответы на заданные мной вопросы. — Тэхён сосредоточился на завтраке, позволяя Джами выйти из пучины своего взгляда. — Так что… присядь. Девушка заострила внимание на столе, который явно не страдал от отсутствия разнообразия еды, из-за чего живот так предательски заурчал, выдавая ее с потрохами. Она успела заметить, что блюда иностранцев значительно отличались от привычной для нее кухни, что вызывало в ней немалый интерес. Хотелось распробовать все, вкусить каждую закуску, десерт и прочие лакомства. Когда-то Джами не раз слышала неизвестные названия блюд от одного чужеземца, который любил описывать вкус каждого из них, сопоставляя с понятными для нее компонентами. Обещал как-нибудь обязательно принести с собой эти самые блюда, чтобы она могла попробовать, но к сожалению… принес он по итогу только разочарование. — А ты еще долго будешь есть? — Джамиля, наконец, решила нарушить собственное молчание, желая поскорее избавиться от общества мужчины, чтобы можно было уже приняться за трапезу. Есть перед ним она не могла по многим причинам, одна из которых была самая очевидная — ткань, скрывающая ее лицо, а еще… в горле застревал противный ком, который явно мешал бы ей сделать хоть один глоток сока при Тэхёне. Каждое его движение рук, челюсти, губ и легкое шевеление скул, привлекало внимание Джами, поэтому она боялась засмотреться и вновь быть пойманной им. — Почему интересуешься? Хочешь пригласить меня прогуляться по особняку? — спросил Тэхён, поднося стакан с соком к губам и посмотрев на девушку. — Ты когда-то очень любила гулять по конюшне, помнишь эти чувства? Стоило услышать про приятную, но уже далекую для нее тему, в глазах Джамили проскользнул воодушевленный блеск, приправляемый тоской, поэтому она с запалом проговорила: — Разве такое можно забыть? Навин никому не позволял трогать своих лошадей, но эти прекрасные создания всегда влекли меня. Я очень скуч… — Джамиля резко замолчала, оборвав саму себя на полуслове и, подозрительно прищурившись, переступила через последнюю ступень, приближаясь к столу. Она посмотрела мужчине прямо в глаза, отчетливо проговаривая: — Откуда ты знаешь про конюшню? Джамиля никогда ни с кем не делилась о конечной цели своих мелких побегов из племени. Она всегда старалась возвращаться до того, как кто-то начал бы бить тревогу, да никто и не подумал бы искать ее там, ведь о любви Джами к лошадям не знала ни единая душа. — Садись, — с настойчивыми нотками велел Тэхён, кивнув на соседний стул. Девушка уже стояла рядом со столом, но не спешила садиться. Подобная медлительность или, быть может, нерешительность начинала немного подбешивать его. — Я и так собиралась это сделать. — Прибегать к безрассудному упрямству уже являлось чем-то привычным для Джами, пусть оно порой и бывало совсем нелепым, ведущим к неприятным последствиям. Ее характер всегда включал в себя такую черту, но почему-то именно рядом с Тэхёном все обострялось до опасных размеров. — Но есть при тебе не смогу, — честно призналась она, с нескрываемой тоской оглядывая стол и присаживаясь на стул. — Обращаешься на «вы», просишь сделать своей женщиной, клянчишь совместные трапезы… — перечислял Ким, несмотря на девушку и, взяв в руки столовые приборы, принялся разрезать на мелкие кусочки омлет с ветчиной. — Унижаешься перед господином Сокджином, как только можешь, но продолжаешь вздёргивать свой горделивый носик передо мной… — с каждым словом его действия становились резче, остеревнелее. Нож с противным звуком скрежетал о дно тарелки, из-за чего Джами невольно морщилась, но мужчина все не успокаивался. — Кстати… — Тэхён застыл на несколько секунд и, растянув губы в широкой, но холодной улыбке, посмотрел на девушку. — …долго пробыла вчера в спальне господина Сокджина? Джами очень быстро пожалела, что вообще решила сесть за стол. Почему она просто не поднялась обратно в комнату? Каким колдовством была ведома, когда прислушалась к секундной мольбе собственного сердца задержаться в столовой еще немного и провести время в компании Кима хотя бы несколько минут, которые из «нескольких» совсем незаметно перетекли в целых «двадцать». Теперь же ей хотелось спрятаться под столом, то ли от стыда, то ли от тяжелого мужского взгляда, хоть он и сопровождался улыбкой: неискренней, бездушной и направленной перевернуть все ее внутренности. — Подарила ему утешение после очередных ночных кошмаров, м-м? — Тэхён отправил в рот совсем маленький кусочек омлета, наколов его на вилку, при этом не лишая девушку пристального внимания. — Так и не научилась включать свет? Или… обстановка не предполагала подобного? — Голова Кима слегка дёрнулась на бок. Его нешуточно начинало выводить из себя противоречивое поведение бунтарки. Теперь ему хотелось плескаться в нее желчью, очернить, а после заставить ее взглянуть на собственное отражение в зеркале. Пусть умерит свой нрав и увидит себя настоящую: жалкую, никчемную и… ускользающую. Не позволит. Джамиля словно уловила каждое слово, которое не было им произнесено, от чего замялась еще больше, но уже от растерянности и страха. Возможно, Тэхён знал не только о ее ночном «уединении» с Сокджином, но и, скорее всего, владел сутью их разговора. Вопрос, каким образом он сумел прознать про это, отошел на второй план, ведь больше девушку заботило — не в курсе ли теперь младший из братьев о ее безграмотности? Может, от того и смотрел на нее сейчас, как на ничтожество? Если бы Джами привыкла к слезам, она бы обязательно разрыдалась от ощущения собственной никчёмности. Мужчина словно ступил на запретную территорию ее души, а теперь с улыбкой на устах и с нескрываемым наслаждением топтался на ней. — Не разрешил господин Сокджин применить то самое искусство любви, м-м? — Тэхён бесцельно тыкал вилкой в тарелку, а хотелось бы промеж глаз Сокджину: за отсутствие палочек в чертовом особняке и за что-то еще… Он скептически поджал губы и посмотрел на девушку. — Ты провела у него тридцать семь минут. Тридцать семь минут поздней ночью. Тридцать семь минут в уединении с Ким Сокджином. Тридцать семь минут с открытым лицом. Целых тридцать семь минут безумного гнева Тэхёна, готового слишком по-детски кричать о чертовой несправедливости! — Тридцать семь минут… — процедил он, кривя губы в усмешке. Несколько секунд Джамиля смеряла его тяжелым взглядом. Теперь ей не хотелось плакать. Только возникло желание исполосовать идеальное мужское лицо своими ногтями и стереть эту довольную ухмылку, но, сделав глубокий вдох, она громко произнесла: — Не будь я в таком ненадёжном положении и не столкни меня судьба с господином Сокджином при таких обстоятельствах, то я отдала бы ему должное и назвала бы его честным мужчиной! — Джамиля выпрямила спину, стараясь держать гордую осанку, и положила руки на стол, дабы не казаться напуганной. Тэхёну понадобилось меньше минуты, чтобы осознать сказанное девушкой, после чего он перестал судорожно орудовать вилкой и застыл на несколько секунд, размышляя над ее словами и неотрывно поглядывая на девичьи руки на столе. Единственная часть тела, кроме глаз, доступная его взгляду… а сколько же всего стало доступно взгляду Сокджина за эти чертовы тридцать семь минут? Наконец, отложив приборы на стол, он несдержанно прыснул в кулак. До сих пор Джамиле казалось, что смех является следствием веселья и почти всегда бывает заразительным, но Тэхён развеял этот глупый миф в один миг, когда начал безудержно смеяться, действуя на нее оглушающе. Если бы девушку спросили, как по ее мнению выглядят сумасшедшие люди, то она бы не задумываясь в этот момент указала на мужчину перед собой. Пугающе. Пугающий псих. Ким Тэхён совсем другой сегодня… неужели показал свое истинное лицо? Значит… она сделала правильные ставки. — Честный мужчина? Бунтарка, ты не перестаёшь удивлять меня. — Мужские плечи продолжали подрагивать от смеха, а в уголках его глаз появилась влага. — В тебе столько святой веры в… неужели он все эти тридцать семь минут показывал тебе свои белые крылья, так тщательно скрываемые от других людей? А может ты ему нимб начищала до блеска? А? — Низкий баритон Тэхёна зачаровывающе действовал на Джами, заставляя смотреть на него и вслушиваться в каждое произносимое им слово. Теперь он снова не псих Ким Тэхён. Спокойный и завораживающий. — А еще он обещал тебе рай на земле и уберечь от любого зла на этой чертовой планете? — Снова несдержанный мужской смех. Смотрел на нее, не скрывая, насколько глупой ее считал. Открыто и без утайки. Взглядом выписывал на ее лбу «идиотка Джамиля». — Мне не нравится, что ты смеёшься надо мной, — серьезно заключила девушка, еле сдерживая себя, чтобы не плеснуть в его лицо соком. — Мне не нравится, что ты так смеёшься. Страшно. Как же ей страшно… и как же не вовремя в голову пришли слова Хосока о ее горле, которое требовалось перерезать в случае чего. И почему она только сомневалась в том, что эти слова могли быть произнесены Ким Тэхёном? Могли. Страшно. Страшно. Страшно. И от Тэхёна не ускользнул этот девичий страх. Руки, которые она так смело и уверенно положила на стол, заметно подрагивали. Мужчина видел, как девушка еле сдерживала себя, чтобы не убрать их под стол. Наверное, хотела бы сжать собственные коленки и чувствовать при этом слабую поддержку от самой же себя. Не упрямая. Не бунтующая. Интересно, как она сейчас выглядела бы без этой тряпки на лице? Напуганная? Напуганная им? Интересно… как она вообще выглядит без этой чертовой тряпки на лице? Приподняв палец вверх, тем самым прося дать ему время, чтобы прийти в себя, Тэхён откашлялся и принял серьезное выражение лица. Пришло время перестать доводить ее своим смехом. Видимо, пугающим. — Как мне еще реагировать на столь абсурдное заявление? — спросил он, вытирая салфеткой влагу у глаз. На самом деле эти злосчастные тридцать семь минут интимного уединения голубков выжигали в нем бурное, нарастающее, почти неконтролируемое желание сделать бунтарке больно: агрессивно и безжалостно. Однако, чтобы заглушить подобные, влекущие не самые лицеприятные последствия для Джами эмоции, он всеми силами заострял внимание своего разума на таком по-глупому наивном утверждении о честности Сокджина, поэтому и подтрунивал над ней. Совсем чуть-чуть. — Мне очень интересно, каким именно образом ты слушал наш вчерашний разговор. Приложил ухо к двери? — Джамиля поморщилась и даже фыркнула, чтобы показать Тэхёну все свое омерзение к нему. Не упрямая. Не бунтующая. — Ну, у стен есть уши, — Тэхён беззаботно пожал плечами, парируя всеми известной крылатой фразой. — Это и пугает, — совсем тихо произнесла Джамиля, опустив взгляд и, наконец, решившись убрать руки со стола. Хотелось вытереть их о ткань, ведь они ужасно сильно вспотели. Тэхён улыбнулся и немного склонился на бок, чтобы убедиться, что Джами сжимала собственные коленки этими тонкими пальчиками и удовлетворенно сверкнул глазами, удостоверившись. Грех скрывать такие красивые запястья, нежные руки и аккуратные пальцы под широкими рукавами платьев. Кажется, Тэхёну приходилось учиться наслаждаться теми частями, что так благородно показывала ему Джамиля. Бросала как кость собаке. Мужчина поморщился от своего мысленного сравнения. Потерпит. У всего есть начало и конец, и его терпение не исключение из правил. Тэхён взял вилку и принялся внимательно изучать острие зубчиков, надавливая ими на подушечки пальцев. — Меня бы на твоем месте больше пугал тот мужчина, который не рвётся к тебе под платье. Не считаешь, что у такого может быть припрятан более грязный трюк? — Тэхён по-страшному скривил губы, словно представил в голове самый ужасный греховный человеческий недостаток. — А может, этот мужчина просто добропорядочный, когда дело касается женщин? — Джамиля понимала, что ляпнула глупость, учитывая всю ее ситуацию, но от чего-то хотелось вступить в разговорную полемику с Кимом. Конечно же, добропорядочность человека, раздевшего ее прилюдно и почти отдавшего на растерзание своей охране, была сомнительной. Нет, не сомнительной. Ее просто не имелось. — И поэтому он собирается выставлять тебя на аукционе? — Тэхён усмехнулся, продолжая играться с вилкой. Всеми силами старался не смотреть на бунтарку, иначе была большая вероятность, что не сдержиться от ее пылкого желания защитить «честь» Сокджина. — Неужели тебе все надо говорить прямо? Домыслы точно не по твоей части… Опять насмешка в его голосе. Джамиля сильнее сжала ткань платья в области коленок. — Да, прошлой ночью господин Сокджин вскользь упомянул о своих планах, — как ни в чем не бывало ответила Джамиля, стараясь не заострять внимание на том, как гневно начала подрагивать верхняя губа Тэхёна. — Совсем размывчато, конечно, но дал понять, что… — Удивительно… — спокойным голосом перебил ее Ким. — За эти тридцать семь минут вы успели очень многое. Оперативно однако. Тэхён сжал вилку до побеления костяшек пальцев. Ночь, господин Сокджин, разговоры, они одни… в голове сумбурно закрутились мысли, непременно приводящие его к тому, что старший ни в коем случае не стал бы трахать девственницу, которую готовил к аукциону и уже успел разрекламировать перед потенциальными ебучими покупателями. Сокджин, в принципе, не являлся тем, кто мог бы заставить девушку спать с ним без явного на то согласия с ее стороны. Хоть в чем-то Джамиля была права. Старший в этом плане человек честных правил. А если он получил согласие? Если никакой девственности вовсе не было? С чего он вообще решил, что Джами невинная? Все дело в чертовой чадре и в ее мнимых защитных реакциях? Разве не бунтарка сама как-то сказала, что не девственница, а он посчитал это бредом, невозможной чушью, ведь слишком сильно пририсовал образ нетронутой девушки к Джамиле и вот теперь… получай. Джамиля видела, как мужчина о чём-то напряженно думал, абсолютно не контролируя свое выражение лица, которое сменяло одну эмоцию на другую. Его напряжение с лёгкостью передавалось и ей. Девушка наконец захотела покинуть столовую и закрыться у себя в комнате. Кажется, это было даже не желание остаться одной или избавиться от общества Тэхёна, а необходимость. Судя по его судорожным «играм» с вилкой, оставаться с ним дольше было сродни самоубийству, поэтому Джамиля встала из-за стола и… — Сидеть! Резкий мужской выпад вперед, безумный блеск в глазах и вилка, проткнутая в тыльную сторону ладони Ким Тэхёна. — Я сказал сидеть. Уже более спокойно и даже с улыбкой. С подобием улыбки. — Ты… — Джамиля-таки сдалала шаг назад, не скрывая своего страха. Капельки крови показались на мужской ладони. Алая жидкость сочилась из ранок, несмотря на то, что Тэхён до сих пор не вытащил вилку. Человек, который мог причинить боль самому себе, точно способен перерезать горло ничего незначащей… ей. Эта мысль заставила Джамилю тяжело сглотнуть и перевести взгляд от мужской руки к его глазам. Все еще безумным, но уже с проблеском боли, которую он явственно игнорировал. И она была права. Тэхён считал, что не должен отвлекаться на такой мелочный фактор, как боль, мешающую смирять бунтарку взглядом, вкушать ее страх и наслаждаться девичьем фиаско в виде спавшего упрямства. Определённо, это того стоило… — Я… — Джамиля набрала побольше воздуха в легкие и постаралась выдавить из себя продолжение: — Я бы постаралась оказать тебе помощь… чтобы… кровь. Она замолчала, сама не понимая, зачем предлагала ему помощь, но это было именно то, что казалось таким правильным в данный момент, даже несмотря на страх от ненормального поступка мужчины. Тэхён на секунду растерялся и посмотрел на собственную руку, словно полное осознание пришло к нему только сейчас. — Залатай меня этой тряпкой. — Он кивнул на ее лицо, давая понять, о какой именно «тряпке» говорил. — Какого хуя вы тут вообще творите? — громкий голос Хосока разрезал тихое пространство между Тэхёном и Джами. Ким сжал челюсти от негодования, словно вот-вот должно было произойти долгожданное… что-то… а болтливый Хосок сумел разрушить все одним лишь своим бесполезным появлением. Сукин сын! — Неужели она и на тебя набросилась? Вот же сучка неугомонная… — Чон обошел стол, осматривая ладонь брата и без особых раздумий резко вытащил вилку, от чего Тэхён сильнее сжал челюсть и несколько раз взмахнул рукой в воздухе, словно это могло помочь избавиться от боли. — Это пиздецки хуево! — Он бросил вилку на стол, поморщившись, затем осуждающе взглянул на Джамилю. — Это не я… — попыталась защититься девушка. Лишние недоразумения с Чоном ей были совершенно ни к чему. — А кто тогда?! Домработница Сокджина решила зубки показать?! — Успокойся. Она тут не причём. — Тэхён взял матерчатую салфетку со стола и принялся перевязывать ею рану на руке. Схватив зубами один из краев ткани, он туго перетянул угол, решив, что обработает рану позже. — Что у вас за дичь тут происходила вообще? — Хосок переводил непонимающий взгляд с Тэхёна на Джами, ожидая объяснения, однако в ответ получил лишь молчаливые переглядки обоих. — Так-с, мне насрать, но я здесь, чтобы твою бунтарку повезти за покупками, — мужчина постарался передразнить девичий голос. Здоровой рукой Тэхён устало потёр переносицу, но тут же довольно усмехнулся, услышав «твоя бунтарка». Киму определённо нравилось, когда Джами приписывали ему. Так было правильно. — Ты так пойдешь? — обратился Хосок к девушке. — Или поднимешься к себе и приведешь себя в порядок? Может водичкой плеснешь по лицу или что там восточные девки делают, чтобы успокоиться? — Мужчина небрежно взмахнул ладонью перед своим лицом, после чего указал в сторону лестницы. — У тебя пять минут. Больно взгляд у тебя испуганный. Неправильно приписывать Джами хоть что-то в доме Сокджина. Неправильные слова «к себе». Тут ничего не должно относиться к ней. Все временно. — Что за покупки? — поинтересовался Тэхён, обходя стол. В какой-то момент ему стало не наплевать на все, что хоть как-то связано с бунтаркой. — Приданое будем собирать. — Хосок заливисто рассмеялся, из-за чего в уголках его глаз показались мелкие морщинки. — Господин Сокджин согласился приобрести все необходимое для моего комфортного проживания в этом доме, — встряла Джамиля, ведомая острой необходимостью пресечь никчёмные шутки мужчины, и злостно глянула на Чона. — Слишком много привилегий для той, кто по факту является всего-лишь предметом, который скоро пойдет по рукам, — с присущим ему цинизмом произнёс Хосок, махнув рукой в сторону девушки, словно она была просто надоедливой мушкой, не требующей особого внимания. Тэхён натянул на лицо холодную улыбку и, взяв в руки стакан с недопитым соком, сделал один большой глоток. Он смотрел на Джами, будто говоря взглядом «я ведь говорил». — Хорошей поездки. — С громким стуком поставив стакан на стол, он вытер губы тыльной стороной перевязанной руки от остатка жидкости и большими шагами направился к выходу. По пути к машине Тэхён искал в контактах нужный номер. — Чёрт! Нервы были натянуты до предела. Больше всего раздражало свое собственное беспокойство по поводу того, что он оставлял в особняке Сокджина бунтарку. С какого момента его жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов? Ким Тэхён — любитель денег, оружия, пустыни и ягуара, сам того не понимая, пополнял этот список. А еще… зачастил в дом старшего брата, черт его дери! Это могло в какой-то момент сделать его зависимым от братских уз, о которых так любил напоминать Сокджин. — Тэхён?.. — в трубке послышался удивленный голос Хэны. — Он самый, — ответил мужчина, открывая дверь машины и садясь в нее. — Я, конечно, рада, что ты соизволил позвонить, но, признаюсь честно, меня пугает этот внезапный звонок. — По ту сторону телефона послышался нервный смешок. — Я знаю, что обычно передаю все сообщения через Хосока, но… — Тэхён замолчал и скривился от боли в руке, когда, забыв о ранении, неосторожно сильно сжал руль. — Ты должна жить у Сокджина вплоть до своего отъезда обратно в Сеул. В трубке повисла тишина, лишь тяжелое дыхание говорило о том, что Хэна была еще на линии. Тэхён точно знал, что женщину насторожил его приказной тон и она обдумывала, чем подкреплена подобная твердость в его голосе. — Я не могу и ты это прекрасно знаешь, — наконец, заговорила она, недолго все обдумав. — Сокджин никогда не откажет тебе в гостеприимстве и это единственное, что я знаю в этой ситуации. Мне плевать, какие у вас там напряженные отношения, мне начхать, что между вами не взаимная симпатия и на твое нежелание разрушать тот шаткий мост в вашем общении — мне тоже насрать, — Тэхён выпалил слова на одном дыхании, заводя машину и оборачиваясь назад, чтобы аккуратно выехать с внешнего двора особняка. - И если тебя это успокоит, то по-моему скромному мнению, Сокджин абсолютно не питает к тебе чувство на букву «л», а лишь считает тебя прекрасной избранницей для своего будущего. — Ты не мог бы мне все спокойно объяснить? Я не понимаю, к чему это. Зачем мне гостить у Сокджина? Чего ты хочешь этим добиться? — Голос Хэны оставался совершенно спокойным, хотя Тэхён был уверен, что она нервничала, но держалась молодцом. Знала, что мужчина поглотит ее за одну секунду, стоит учуять страх. — Твои вопросы останутся без ответов. Давай так, Пэк… — Тэхён устало вдохнул воздух и затем нетерпеливо продолжил: — Я ускорю процесс сбора твоих шмоток и переезда к Сокджину. Я тут задумался, почему ты не спешишь обратно в Сеул? Ясное дело, Хосок. У него бизнес и здесь, и там. Разъезды привычны для него. Плюс тут его братья. Он может себе позволить хоть месяц, хоть два проводить на ненавистных ему землях. Другое дело в его желании… — Тэхён усмехнулся, ощущая напряженное молчание на той стороне трубки. Хэна ожидала продолжения и явно не ожидала от этого разговора ничего хорошего. — Но вот ты, Пэк… не слишком ли задержалась здесь? Не торопишься обратно… дело явно не в твоей бессменной симпатии к Чону и уж точно не в сексе со мной. Тем более, единичного. Я, конечно, готов петь дифирамбы о своих постельных геройствах, но ты намного благоразумнее, чтобы желание потрахаться не взяло вверх над твоей жизнью. А значит… — Ты слишком затянул свой весомый аргумент к моему положительному ответу, — резко прервала его Хэна. — Просто закончи текст так, чтобы я не захотела отрезать тебе яйца и назвать самым большим ублюдком в моей жизни! — Уж точно не буду большим ублюдком, чем твой папаша и его старый дружок, правда, Пэк? — Тэхён растянул губы в хищной улыбке, отлично понимая, что переступал через запретную территорию Хэны. — Взрослая девочка, но все еще вынуждена плясать под дудку еще более взрослых дядек? Бросаешь вызов, борешься? Ким Тэхён всегда готов идти по головам и совсем неважно, чьи это головы… есть только он и его желания, которые должны непременно привести к их достижению. А бунтарка в чужом доме совсем не доставляет ему комфорта… она не на своем месте. Эгоист? Неважно. Прости, Пэк Хэна, но ему плевать и на тебя. — Когда я должна переехать к нему? — разочарованный выдох женщины не ускользнул от чуткого слуха Тэхёна. Она бежала от нависшей над ней угрозы, пусть кому-то это показалось бы не таким серьезным, но приняла иную угрозу от того, от кого этого совсем не ожидала. — Я всегда считал тебя мудрой, — с восхищёнными нотками произнёс Тэхён, останавливая машину на красный свет. — Немедленно. Ты должна переехать сию же секунду. — У меня даже пропало всякое желание спрашивать, к чему весь этот фарс, — немного обреченно проговорила она в трубку. — Вот и умничка. — И еще, Ким Тэхён… — произнесла Хэна, прежде чем отключиться. — Ты самый большой ублюдок в моей жизни. И даже больше, чем мой папаша и его старый дружок, — совершенно серьезно заключила она. — И еще, Пэк Хэна… — Ким скопировал интонацию женщины и, улыбнувшись, продолжил: — Каждый завтрак, обед, ужин и во время любых приемов пищи, в моменты которых Сокджин будет дома, ты должна составлять ему компанию. Вот теперь Тэхёну даже дышалось легче…

***

— Почему ты привел меня сюда? — Джамиля демонстративно морщила нос и впервые жалела, что мужчина не видел этого жеста. — Так тебе же какое-то шмотье и всякие всячины необходимы. Сокджин велел сопровождать тебя лично. Чем ты недовольна? — Хосок неосознанно, в который уже раз, трогал пластырь на своей шее и рефлекторно ожидал нападения со стороны Джамили, ведь ни на секунду не поверил о ее непричастности к торчащей из ладони Тэхёна вилке. От этого исчадия ада можно было ожидать чего угодно и лучше быть готовым к ее дьявольским выходкам. — Мое шмотье и всякие всячины мы здесь уж точно не найдем. Это рынок нищих! — Джами возмущенно смотрела по сторонам и с нескрываемой брезгливостью старалась ненароком не задеть людей кругом. — Откуда в тебе столько высокомерия? Неужели ты действительно восточная принцесса, а не шлюха, обученная шлюхскому искусству у себя там в племени? — Ее поведение вызывало у Хосока желание устроить ей встряску и привести в чувства, спустить с небес на землю и заставить принять реальность, в которой она находилась. Даже для него реакции Джами были слишком… неправильными. — Почему вы опускаетесь до подобных низменных оскорблений?! — Джамиля секунду смотрела на мужской профиль, продолжая быструю ходьбу по узкой улочке и отвернулась от него лишь для того, чтобы бросить полный презрения взгляд на бедолагу, посмевшего приблизиться к ней со своим товаром. — Потому что твой низменный взгляд только подобных слов и заслуживает, — спокойно ответил Хосок, но сразу же, возмущённо добавил: — Какого черта ты посмела переплюнуть меня в своем ужасном характере?! — Я всего-лишь не хочу выбирать необходимое для себя там, куда моя нога доселе даже не ступала! Мы держались подальше от подобных мест, где только и думают, как украсть у тебя деньги. — Джамиля сложила руки на груди, все еще с опасением поглядывая по сторонам. В принципе, она редко выбиралась за покупками, но когда такие дни наставали, это обычно происходило в одном из немногочисленных торговых центрах, в комфортных условиях, а не как сейчас, опасаясь за собственную сохранность. — Можешь не переживать. У тебя все равно нет собственных денег, пожизненная иждивенка, — Хосок сардонически бросил слова в лицо девушки и пока она не открыла рот, чтобы съязвить в ответ, схватил ее за локоть, заставляя свернуть в параллельный переулок: — Пойдем сюда. У меня тут старая знакомая торгует, поздороваемся хоть. — Мужчина широко заулыбался, вспомнив плаксивую босячку, которую уж очень хотелось поддразнить. В принципе, именно за этим он сюда и явился, хотя Сокджин не давал четких указаний по поводу места. — Я не хочу здесь ни с кем говорить. Поедем в другое место или просто вернемся домой, — Джамиля не замечала собственного капризного тона, поэтому продолжала противится своему нахождению на этом рынке. Она резко выдернула локоть из мужской хватки, недовольно воззрившись на Хосока из-за столь нежеланного прикосновения. — Начнем с того, что дома у тебя нет, и закончим разговор тем, что я тут решаю, куда нам идти и когда сворачивать нашу «прогулку». — Хосок был непреклонен и уверенно шел в сторону тканевой лавки, глазами выискиваю тонкую фигуру девчонки. — Вы так рады снова и снова сообщать мне о моем положении… — пробурчала Джамиля, смиренно следуя за быстрыми шагами Чона. — Думаете, я не знаю, что у меня нет ни дома, ни своей воли, ни выбора, но желания у меня все еще имеются, и я не оставляю попыток следовать им! Хосок остановился недалеко от цели и обернулся к Джамиле. — Но мне нет дела до твоих хотелок и желаний. — В глазах его сверкала насмешка, а в тоне проскальзывало абсолютное безразличие к ее обиде. Для пущего эффекта он равнодушно пожал плечами и, заприметив свою новую «знакомую», широко улыбнулся, следуя к прилавку. — Я знаю, — только и проговорила Джамиля, вновь последовав за ним. — Доброго дня, чумазая, — Хосок поздоровался, продолжая светиться веселыми искорками в глазах. Он внимательно осмотрел девчонку снизу вверх, отмечая ее шаровары цвета фукси, которые слишком сильно бросались в глаза. — Выглядишь довольно-таки дешево, но мне нравится. — Мужчина одобрительно закивал головой. — По крайней мере не пугаешь видом летучей мыши. — Обернувшись с этими словами к Джами, мужчина громко фыркнул. — Вы?.. — Девушка удивленно уставилась на Хосока, не понимая, зачем он преследовал ее уже второй день подряд. После вчерашнего она еле пришла в себя, вплоть до следующего утра ожидая, что вот-вот кто-то постучится в дверь их хижины и чужеземец заявится к его родителям со своим мерзким предложением. Только с первыми лучами девушка смогла облегченно выдохнуть и даже слегка улыбнуться, посчитав, что зря накручивала себя. — Что вам от меня нужно? — Мы пришли поздороваться. Разве это не широкий жест истинного джентльмена? — Хосок начинал раздражаться от того, что девчонка снова испуганно смотрела по сторонам, словно ища поддержки от кого-то, тогда как он совершенно ничего не сделал ей и даже не успел что-либо сказать. — Как тебя вообще зовут или мне называть тебя чумазой? — решил он, наконец, спросить имя, хотя знал, что в любом случае будет продолжать звать ее по прозвищу. Уж слишком сильно оно ей подходило. Девушка после его твердого «мы» бросила беглый взгляд на Джамилю, стоящую позади него. Присутствие в компании Хосока девушки в чадре заметно успокоило чумазую, судя по немного смягчившимся чертам лица. — Айла. Меня зовут Айла, — проговорила она, опуская глаза и ожидая дальнейших действий со стороны мужчины. Он явно не собирался так просто уходить. — Айла? — переспросил Хосок, хоть и расслышал прекрасно. — Слишком женственное и ласковое имя у такой грязнульки. — Смех Чона прервала Джамиля, которая закатила глаза от очередного мужского невежества. — Айла означает «луна», — произнесла она, даже не смотря в сторону девчонки. — Наверное, она родилась при лунном свете, — сделала Джами свой вывод, вспомнив, что люди пустыни любили нарекать своих детей именами, связанными с их рождением. — Луна? М-м… — задумчиво протянул Хосок, принявшись более внимательно осматривать девушку, словно искал какие-либо сходства с этим небесным телом. — Вы не ответите, зачем пришли? Джамилю удивил подобный вопрос, учитывая, что они находились на рынке, куда заявлялся любой человек. Но мимо ее внимания не прошел загнанный взгляд девчонки, стоило им подойти к прилавку, поэтому она логически решила, что Хосок умудрился показать себя во всей красе еще до этой встречи. — Отвечу. Почему нет? Я вот решил спросить, где здесь можно приобрести ваши женские… прокладки, тампоны или чем вы там еще пользуетесь в особо раздражительные дни? — протараторил мужчина, щелкая пальцами перед Айлой. — Или ты еще не доросла до такого зрелого возраста? В отличие от Джамили, которая в открытую могла говорить о женском цикле, считая это естественным процессом и не видя в этом ничего зазорного, Айла же моментально смутилась и неосознанно приложила ладони к горящим щекам. Заметив этот жест, Хосок заулыбался еще шире, посчитав ее довольно милой, пусть и неухоженной. В голове закрутился образ этой малышки, после того, как ее тщательно отмыть, разодеть, накормить и может облюбить. Вполне ничего так… ему нравилось. — Для этого есть специальные аптеки и женские магазины. Но здесь вы их явно не найдете! — снова вмешалась в разговор Джамиля. Теперь пришла очередь Хосока закатывать глаза. Хотелось приложить руку к лицу Джами и оттолкнуть ее подальше от прилавка, чтобы не встревала в его «беседу» с Айлой. — А что, у вас и месячные на «богатых» и «нищих» делятся? — пошутил он, не удержавшись. — Но господин… — Айла заговорила, решив, что если мужчина найдет, что искал, то была вероятность, что поскорее уйдет. — Она права… подобные предметы продаются в специальных женских магазинах или в лекарственных будках. — Короче, забей. — Хосоком овладело раздражение. На самом деле он спрашивал об этом не всерьез, но восточные девушки напрочь были лишены чувства юмора или абсолютно являлись невосприимчивыми к подкатам. Ну, или ему просто пора признать, что подкаты у него совершенно дерьмовые. Мужчина развернулся к Джамиле и разочарованно сказал: — Поехали в торговый центр. Дышать тут уже нечем. Джамиля обрадовалась и согласно закивала, сразу же направляясь в сторону, откуда они пришли, но Хосок застопорился на месте, словно спешно размышлял над чем-то и по итогу быстрым шагом обошел прилавок, заставляя Айлу испуганно попятиться назад, пока спиной не уперлась о деревянную балку. — Возьми. — Он достал из кармана брюк несколько цветных браслетов и, взяв ничего непонимающую девушку за руку, надел ей их на запястье, после чего оценивающе глянул на свой подарок. — Они тебе идут. Такие же безвкусно цветастые, как и твоя одежда. Но мне нравится. Очень. — Но… — рвано дыша, девушка вытянула свою руку из его и принялась потирать место, к которому прикоснулись браслеты. Кожа словно готова была покрыться волдырями, настолько сильно ей казалось, что она горела. — Мне не нравится, — соврала она, готовая сорвать подарок с руки, но Хосок вовремя перехватил ее ладонь. — Мне нравится, но раз уж тебе нет и ты не хочешь потакать моим вкусам… — мужчина на секунду замолчал, затем несдержанно чертыхнулся: — Черт! Это не мой вкус тоже! Но на тебе мне нравится, однако я куплю тебе другие, если эти оскорбляют твое тонкое чувство стиля. — Хорошо, — согласилась Айла, опуская голову от смущения и неловкости. Девушка не знала, как вести себя в подобной ситуации и вообще… неужели это была плата за ее тело? — Я еще вернусь, хорошо? Нашу следующую встречу я не собираюсь имитировать случайно. Это будет свидание. Ты мне нравишься и я думаю, что хочу чаще видеть тебя. Все просто. Поняла? — проговорил он прямо, без лишних утаек. Хосок действительно думал о чумазой продавщице с рынка и стоило Сокджину позвонить с утра и заявить, чтобы он сам лично сопровождал Джамилю за покупками, впервые у него не возникло желания воспротивиться, разве что по привычке пару раз огрызнулся старшему. Айлу напугала такая настойчивость незнакомца, но бороться с ним она была не в силах, а слово «свидание» немного успокоило ее, будто это говорило об отсутствия риска быть безвести пропавшей. Девушка не удержалась от взгляда в сторону спутницы мужчины, словно искала поддержки в ее глазах, может, молчаливого успокоения и тихих слов «он грубый, но хороший мужчина. Не стоит его бояться», однако девушка в чадре даже не смотрела в ее сторону, нетерпеливо ожидая, когда мужчина закончит свой разговор и она сможет покинуть рынок. — А как… вас зовут? — неуверенно спросила Айла, немного отходя вбок. Слишком близко находился мужчина, а она явно не была готова к такому. — Хосок. — Господин Хосок! — напомнила о своем существовании Джамиля и это в очередной раз подействовало на мужчину раздражающе. Пыхтя и злясь на бунтарку, он развернулся к ней, напоследок бросая Айле: — В следующую встречу расскажешь мне о тонкостях ведения своего бизнеса? — Усмехнулся он, не удержавшись от мелкого подкола в сторону девчонки и, чуть погодя, громко, чтобы она наверняка расслышала, добавил: — Плакса. А в душе бушевало странное тепло и желание улыбаться. Почему-то даже недовольно ворчащая Джамиля не могла испортить его хорошее настроение. Хотелось не обращать внимание на ее присутствие рядом, а лишь думать о, казалось бы, почти невесомом касании к руке Айлы… то, как девчонка при этом вздрогнула… он точно будет снова и снова перекручивать это у себя в голове. Интересно, насколько сильно она вздрогнет, если касания будут более откровенными? Айла? Луна? Нет, совершенно точно не луна. А просто чумазая плаксивая девчонка с рынка.