Черное сияние пустыни

Впервые Тэхён не отказал Хосоку, когда тот попросил выпроводить куда-нибудь ягуара из дома к его приезду, поэтому Чон уверенно вошел внутрь и, несмотря по сторонам, направился прямиком в гостиную. — Весь такой послушный стал, м-м… даже собачку свою отослал, лишь бы угодить мне. Буду молиться, чтобы ты почаще был зависим от моей информации, — довольно протянул Хосок, останавливаясь возле сидящего на кресле брата и бросая ему на колени тонкую папку с бумагами. — Тут все, что ты просил выяснить. Что собираешься делать? Тэхён взял папку и, достав оттуда бумаги, принялся бегать взглядом по именам и цифрам. — А где все те старые голодные ублюдки? Почему их нет в списке приглашенных? — Мужчина удивленно вскинул брови, проводя пальцем по строчкам и останавливаясь на одном из имен. — Даже он здесь?.. Хосок выглянул из-за плеча брата, любопытствуя, чье имя могло его заинтересовать. — Кроха Лал? Ничего удивительного. Он единственный наследник своего отца и унаследовал все приглашения, которые получал тот. Вот мозгов отца ему точно не хватает. — Он рассмеялся и, обойдя диван, присел на подлокотник. — Сокджин значительно подкорректировал список, оставив только молодых, но богатых глупцов. — Но зачем? Не пойму, зачем ему убирать из приглашенных привычный состав? Да и кто ему позволил сделать это? — В сознание Тэхёна закрались смутные догадки о причинах такого поступка брата, но думать он об этом совсем не хотел. — Сокджин умеет отлично подхалимничать, поэтому и списки такие. — Хосок хлопнул себя по карману пиджака, нащупывая пачку от сигарет. — Кажется, наш старший брат немного заинтересовался твоей бунтарочкой. Вот и идет ей навстречу всеми способами, но при этом старается не потерять в деньгах. — Он достал сигарету и, принявшись крутить ею, задумчиво произнес: — А я считаю, что он просто хочет ее, но не хочет трахать. Странный тип. — Хочет, но не хочет… — Тэхён сжал в руках бумаги и облокотился о спинку дивана, громко дыша через нос. — Хочет, но не хочет… — повторял он, все больше комкая листы. Сокджин всегда был сдержан в своих эмоциях, от того почти никогда не получалось проследить за его мыслями, планами или действиями. Теперь же Тэхён не понимал, что таилось в голове старшего, поэтому вся ситуация начинала заметно выводить его из себя, ведь проконтролировать брата казалось невозможным. — Если хочешь сделать то, о чем я думаю, лучше тебе поторопиться. Аукцион завтра днем, и Сокджин сам лично выбирает наряд для твоей дикой кошки, — посоветовал мужчина, по-странному задумчиво уставившись на сигарету, зажатую в своих пальцах и, бросив ее на столик, словно передумав курить, он скрестил руки на груди. — Какого черта аукцион так скоро? — Тэхён удивленно поднял голову, смотря снизу вверх на брата. — Хрен его знает. — Хосок пожал плечами и поспешно сменил тему: — Надеюсь, ты не забыл о моем условии за помощь тебе? — Нет, — коротко ответил младший, не желая вновь мусолить это. — Знай, это может произойти в любой момент, и я буду ждать немедленного решения этой проблемы. — Было видно, как Чон заволновался, из-за чего он принялся привычно нервно подергивать ногой. — Давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас ты полностью свободен, и мое вмешательство тебе ни к чему. Хосок недовольно поджал губы, но согласно кивнул. Тэхён был прав. Наступит момент, и он сполна спросит с него за свою помощь. — Ну и как твое свидание? — внезапно спросил Ким, выбрасывая из головы иные мысли, и ехидно улыбнулся брату. Заметив его замешательство, он пояснил: — Та девчонка с рынка. — Откуда ты знаешь, что я встречался с ней? — Хосок нахмурился и подозрительно глянул на Тэхёна. — Так как прошло свидание? — пропустив мимо ушей вопрос Чона, повторно поинтересовался младший. — Отлично. — Хосок провел ладонью по волосам и заулыбался, словно вспомнил что-то особенно приятное для себя. — Уже по уши влюбилась? — Тэхён повернулся корпусом к брату и шутливо хлопнул его по бедру. — Убежала. — Что? — игривость пропала с лица младшего, и он недоуменно уставился на Чона, не понимая, почему тот продолжал блаженно улыбаться. — Что-что? Убежала моя Айла говорю. Ноги унесла, когда я заявился на рынок. — Хосок сделал двумя пальцами показательное движение, имитируя бег. — А ты? Догнал? — Смеялся. Это было слишком смешно, — как само собой разумеющееся произнес мужчина, все больше вгоняя Тэхёна в состояние озадаченности. — А как же свидание? — Будет еще. Ничего страшного. Она мелкая, а я стараюсь быть терпеливым. Я крутой мужик. Чумазая не понимает своего счастья еще, — совершенно спокойно проговорил Чон, думая о своей вчерашней попытке увидеть Айлу. Девушка, как только увидела его, не раздумывая сбежала и даже не обернулась ни разу. Видимо, очень сильно боялась увидеть его бегущим за собой, чего, в принципе, он делать не собирался. — Ясно… свидание оказалось неплодотворным, — заключил Ким, удивляясь подобной снисходительности со стороны Хосока. — Наоборот. Теперь я знаю, где она живет. Эти люди готовы продать информацию за гроши. — Чон брезгливо поморщился и, поднявшись, принялся ходить по кругу. — В принципе, как и все мы. Различие заключается только в цене. — Подумай только. Они незнакомцу за пару бумажек сказали, где проживает такая малышка. Да и с радостью сообщили о ее семье и прочие детали. — Веселое настроение мужчины сменилось раздражением. — Скольким помимо меня эти ублюдины будут готовы продать девчонку? — Ого… — Тэхён повернул голову к Хосоку, ходящему из стороны в сторону, и присвистнул. — Твой собственный брат продает девушку, а ты цепляешься к голодным людишкам, которые хотят купить продуктов на неделю для своей семьи? В отличие от них, у Сокджина денег полно. Чувствуешь разницу? Ощущаешь собственное лицемерие? — с презрением выплюнул слова Ким, прожигая брата гневным взглядом. Хосок заметно поджал губы, раздосадованный подобным «замечанием» Тэхёна. Мужчина всегда старался не размышлять ни о чем, что могло доставить ему какой-то дискомфорт, и даже после слов брата не собирался задумываться или проводить параллель между действиями Сокджина и нищих людишек с рынка. — Все просто, малец. Девчонка с базарчика мне нравится и я не желаю, чтобы информацию о ней так просто сливали. Я просто не хочу опасности для нее. А за других… — Хосок сделал недолгую паузу, после чего невозмутимо продолжил: — Мне насрать на других. Почему я должен думать о ком-то, кто мне совершенно безразличен? — Ты прав, — искренне согласился Тэхён. Юркий и импульсивный брат казался ему вполне благоразумным в своей симпатии. Кима даже немного задело, что Хосоку не надо было думать и проворачивать какие-либо махинации, чтобы девушка стала его. Узнал адрес за несколько жалких бумажек и все путем? Когда как перед ним открывалась необходимость ломать голову, что делать дальше, с кем договориться и уж точно «парочкой» смятых бумажек дело не получило бы положительного результата. Чертова бунтарка… если бы просто сказала «да», но эта упрямая дурочка только и делала, что распаляла его и расшатывала нервы. Сложность для Тэхёна заключалась в нежелании самой Джамили, а не в Сокджине… — Ладно. Не буду тратить свое время на твой пиздатый задумчивый вид. Лучше поеду проведать чумазую. — Хосок радостно отсалютовал Тэхёну и, показывая белоснежный ряд зубов, направился к выходу. Мужчина прямо у порога остановился и, обернувшись к брату, задумчиво спросил: — Как думаешь, у нее дома воду надо экономить? Никак не могу понять, то ли она действительно такая грязнуля, то ли эта грязь просто въелась в нее уже. Тэхён гулко рассмеялся от отрешенного вида Чона. Подавив в себе смешинки, мужчина проговорил: — Для начала спроси, есть ли у нее вообще дом.

***

Хосок сначала заехал на рынок, дабы проверить, не там ли Айла, но увидев на ее привычном месте болезненно худого юнца с впалыми щеками, сразу же направился к своему автомобилю. Спустя двадцать минут езды по неровным дорогам навигатор начал барахлить. Ненавязчивый тонкий голосок повторял «направо» снова и снова, хотя никакого «направо» уже и не было. Впереди показалась высокая стена, чуть левее которой виднелся совсем узкий проход. Машину явно придется оставить и искать дальнейший адрес по указателям, если таковые тут имелись. Мысленно выругавшись всеми известными ему матами, Хосок вышел из автомобиля и громко хлопнул дверью. Он прошел чуть дальше по узкой улочке и осмотрелся по сторонам, в поисках каких-либо табличек с названием улиц, но все тщетно. По краям расположились бездомные, которые завидев мужчину в солидном одеянии, принялись протягивать руки, а некоторые и вовсе повскакивали со своих мест, чтобы подбежать к нему и потрогать. Хосок достал из кармана пиджака бумажник и принялся раздавать деньги, но люди все никак не переставали касаться его, требуя еще и еще. Никогда прежде у него не возникало желания подавать деньги попрошайкам, но почему-то оказавшись почти, как он предполагал, у дома Айлы, у него появилась неожиданная потребность хоть как-то помочь им. Однако, решив, что так дело не пойдет, ведь эти бездомные казались ненасытным, а бумажник его был не бездонным, поэтому он убрал его обратно в карман и целенаправленно пробился сквозь толпу людей. Хоть их было и не так много, но все же они значительно замедляли передвижение по такой узкой улочке. Теперь же его минутная жалость к этим людям и такое же краткосрочное рвение облегчить их безденежное положение канули в пропасть, вместо этого появилась злость. Проклиная себя за проявление неприсущей ему слабости, Хосок завернул на другую улочку, напоследок оглянувшись и увидев, как несколько стариков бросились к его машине. — Блядство! — выругался он и сплюнул на землю. Мужчина поправил пиджак, который бездомные своими руками успели помять. Впереди все так же отсутствовали хоть какие-то указатели. Казалось, идти дальше, это как тыкать пальцем в небо. Достав телефон, он вбил адрес на карту, однако это абсолютно ничего не дало. Оставалось надеяться встретить кого-то адекватного и спросить дорогу. Неужели его надули на рынке и дали несуществующий адрес? Если так, Хосок совершенно точно вернется туда, оторвет яйца тому ублюдку и сделает это с превеликим удовольствием. Выйдя из-за поворота Хосок увидел хижины, совсем хилые и, должно быть, нежилые. Чон почти потерял надежду разыскать Айлу, да и уже начал задаваться вопросом «а нахуя он так яро старается из-за какой-то чумазой?». Его внимание заострилось на одной из хижин, рядом с которой на двух палках, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга, была протянута веревка, а на ней висели цветастые ткани. — Да быть этого не может… — Хосок неверяще уставился вдаль, приложив ладонь ко лбу, чтобы прикрыться от солнца, и прищурился. Надо было взять очки из машины, но чего уж сейчас думать об этом. — Тут кто-то живет?.. Судя по пестрым тканям, мужчина был на все сто процентов уверен, что помимо «кто-то» тут точно проживала Айла. — Теперь понятно, почему ты такая грязненькая… — без какого-либо намека на веселье произнёс он и прошел по направлению к хижинам. По мере его приближения, до слуха Хосока начали доходить голоса, а зрение улавливало движение позади «строений». Обойдя их, перед его взором предстало несколько женщин, о чем-то увлечённо о говорящих между собой. Мужчина уже хотел подойти к ним и поинтересоваться нужным ему адресом, но противный скрип привлек его внимание, из-за чего он обернулся. Деревянный порог с торчащими мелкими дощечками скрипел под ногами Айлы. Девушка плотно прижимала к правому боку ванночку, в которой лежала одежда для стирки. Она сразу же заметила иностранца, внимательно глядевшего на нее, словно старался разглядеть ее сквозь яркие лучи солнца. Сердце принялось испуганно отбивать неровные ритмы. Неужели он нашел ее и теперь собирался выкупить у родителей? Могла ли она быть уверена, что они будут непоколебимы и не примут предложение мужчины? Буквально сегодня утром мать слезно причитала, что уже не знает, что должна дать детям на завтрак, а отец все продолжал нарекать скорую голодную смерть. — Эй, Айла! — Хосок убедился в том, что зрение не подводило его и недалеко от него, застыв, стояла чумазая. — Иди ко мне. Я, вот, в гости нагрянул. — Он зазывающее помахал рукой и сам же зашагал в ее сторону. Его внезапный возглас привлек внимание женщин и они с голодным интересом принялись рассматривать богато одетого иностранца. — Что ты отступаешь? Я не собираюсь тебя есть. По крайней мере пока не вымоешься. — Чон постарался пошутить, хотя почему-то сильно волновался. А то, как девушка делала мелкие шажки назад, не вселяло в него уверенности. Только раздражение. — Вот так у вас гостей встречают? — Он остановился чуть поодаль от нее, недовольно нахмурившись. — Зачем вы пришли сюда? — голос Айлы дрожал от страха и волнения, а руки до боли сжимали края ванночки с одеждой, будто она готовилась в случае чего защищаться, бросив ее в мужчину. — Мои родители не нуждаются в деньгах и не согласятся на ваше предложение! — Я не собираюсь делать тебе предложение! Не торопи меня, девчонка! — неправильно расценив ее слова, с возмущением проговорил он. — Ну вот… теперь я чувствую давление. Ты, небось, уже имена детишкам дала? Или как у вас там, в ваших головушках этот процесс происходит. — Он небрежно взмахнул рукой, затем провел ее по лбу, зачёсывая влажную от пота челку. Женщины начали о чём-то перешёптываться и поспешили уйти, скорее всего, для того, чтобы поскорее распустить сплетни. Испугавшись, что сейчас вокруг них соберутся люди и тогда вероятность того, что Хосок доберётся до ее родителей, становилась в разы выше, Айла приложила указательный палец к губам, прося его быть тише. — Не кричите, прошу вас, — взмолилась она, осматриваясь по сторонам. Из хижины, возле которой стояла Айла, вышла тощая девочка шести лет, в одной обвязанной вокруг талии рваной ткани. В тонких руках малышки покоился голый младенец, сладко причмокивающий. Девочка непонимающе смотрела на Айлу, застыв на месте. — Заходи. Быстро. — Девушка бросила строгий взгляд на малышку, после чего с неким страхом взглянула на Хосока. Приблизившись к девочке, она насильно одной рукой развернула ее обратно, шепча, чтобы та зашла в хижину, затем спешно подошла к мужчине и просяще посмотрела ему в глаза. — Не могли бы вы прежде, чем делать свое предложение, позволить мне поговорить с вами? Прошу вас… Хосок уставился на то, как Айла отчаянно опустила голову, и пылко выпалил: — Ты действительно давишь на меня, чумазая! Я предлагаю для начала конфетно-букетный период, понимаешь? Я даже подарочек тебе прикупил. Давай постепенно идти ко всему? Да мы даже не целовались еще! — Господин! Я всего-лишь прошу об одном разговоре… — Куда пойдем? Только в ту сторону меня не тащи. — Хосок указал в сторону улочки, которую он преодолевал через бездомных. — И так думаю, как бы мне тихонечко проскользнуть через твою родню по нищете. — Пойдёмте за мной. К колодцам. — Айла торопливо прошла вперед, разок обернувшись, дабы проверить, последовал ли за ней мужчина. — Я мог бы тебе помочь… ну, с этим. — Он кивнул на таз, который она продолжала прижимать к своему боку. — Тебе не тяжело? Ты ведь совсем девчонка, чтобы таскать такую огромную штуку. Глянь еще, какая худющая. Точно доберёшься и не согнёшься? — Хосок продолжал без умолку болтать, сам понимая, что таким образом подавлял свое волнение. — Мне не сложно… — только и проговорила девушка, даже не взглянув на Хосока. — А вот Тэхёнова бунтарка бы заставила меня на голове эту штуковину протащить. Эгоистичное создание в черной чадре! Надеюсь, ее выкупит какой-нибудь приверженец рабовладельческого строя и заставит вкалывать под палящим солнцем, — Чон с неким довольством произносил каждое слово, тягуче и с наслаждением представляя в голове образ ворчащей Джамили, работающей не покладая рук. — Интересно, а в ваших краях есть плантации? Там бы ей самое место. — Я… не понимаю, о чем вы говорите… — неуверенно и тихо произнесла Айла. Хосок сам не заметил, как перешел на корейский. Воодушевление действовало на него подобным образом. Чон плелся позади, наблюдая за тем, как с каждым шагом маленькие ступни Айлы углублялись в песок. Не удержавшись, он ускорился и, положив руку на девичье плечо, заставил ее остановиться. — Куда ты так торопишься? — Мне надо выстирать это все. — Девушка показательно приподняла ванночку, затем чуть тише добавила: — Если бы мы не отошли от дома, то там собралось бы очень много людей. — Она стыдливо опустила взгляд и, развернувшись, вновь прошла вперед. — Дома? Ты называешь эту хибарку домом? — Хосок поморщился, оборачиваясь назад, где издалека все еще виднелись хижины. — Пиздец. Получается, что я твой принц на белом коне? Только… не слишком ли много ответственности на меня взвалилось за столь короткое время? Айла молча шла вперед, пока на горизонте не показалось несколько колодцев, вокруг которых не было ни единой души. Только деревянные предметы с грубой резьбой. Обычно в такое время женщины не приходили стирать вещи, так как увеличивалась вероятность пострадать от солнца. Даже для жителей самой пустыни порой подобная жара бывала пагубной. Айла же выбирала именно это время, чтобы поскорее управиться, без очередей к колодцам и без шумных женских переговоров и склоков. Поставив ванночку на огромную бетонную плиту, лежащую в пару метрах от колодцев, девушка осмотрелась в поисках наиболее прочной деревянной дощечки. — Сколько вы хотите заплатить моим родителям? — внезапно спросила она, принимаясь доставать вещи и класть их на плиту, после чего прошла к колодцу и спустила ведро, дабы достать воду. — Зачем мне платить твоим родителям? — Хосоку казалось, что они говорили на разных языках или совершенно не понимали друг друга. После слов мужчины, Айла застыла, сжимая ладонями веревку. Неужели он собирался просто выкрасть ее? С недавним появлением иностранца в ее жизни, она несколько ночей подряд думала о своем будущем. До сих пор девушка никогда не задумывалась, что это такое — будущее? С чем оно связано и что несет в себе? Ее семья, да и все соседи жили лишь одним днем, стараясь выжить и не умереть с голоду к следующей ночи, поэтому дальнейшая судьба оставалась для них неизведанной, смутной и совсем необдуманной. — Если вы хотели выкрасть меня, зачем же появились у моего дома? — Айла задала, как ей казалось, логичный вопрос. Она продолжала стоять, не доставая из колодца ведро и смотря на мужчину. — Какого хуя мне тебя красть? Платить… Да что ты меня вообще путаешь? — Хосок начинал заметно злиться из-за того, что разговор получался не совсем понятным для него. Он подошел к Айле и, слегка отодвинул ее в сторону, затем взял из девичьих рук веревку и принялся поднимать ведро. — Не хрупких рук это дело. Говорю же, сломаешься так… — Мужчина вытащил ведро и поставил его на песок, после чего выпрямился и внимательно осмотрел удивленную девушку. С каких пор его волновало самочувствие и здоровье других людей? Однако Хосок словно был ведом внутренней потребностью помочь именно Айле, ведь она выглядела очень хрупкой в легкой тунике до колен, на этот раз ярко-желтого цвета, под которой виднелись узкие штаны того же оттенка, а на плече висела ткань, доходящая почти до земли. — А это что такое? — Хосок потянулся к волосам Айлы и взялся за ее косу, внутри которой красовалась ленточка красного цвета. — Мне нравится… — Это… — Девушка сделала совсем маленький шаг назад, но взгляд отводить не стала, смотря прямо в мужские глаза. — Это от сглаза. От чего-то Айле стало стыдно за то, что посчитала себя настолько привлекательной, чтобы страдать от сглаза, но в последние дни она постоянно вспоминала о внимании Хосока и не смогла преодолеть тягу вплести в косу красную ленточку. Вдруг это помогло бы ей справиться с изучающим взглядом мужчины и избавиться от опасности, которую сулило каждое его появление? — …так почему ты боишься меня? — Кажется, Хосок повторил этот вопрос во второй раз, ловя пустой взгляд девушки. Ему определённо не нравилась отрешённость в ее глазах. — В нашу первую встречу ты была очень активной, шумной и настойчивой. Что изменилось? Ты бы и сейчас могла проявить упорство и попытать втюрить мне те жалкие ткани. — Мужчина говорил беззаботно и без какого-либо желания задеть или обидеть Айлу, но она все-равно расстроилась. — Вам совершенно не пойдут те жалкие ткани. Вы явно можете себе позволить что-то получше… — девушка попыталась звучать уверенно и убедительно. Она подошла ближе к Хосоку и, склонившись, взялась за ведро, чтобы перетащить его к бетонной плите. — Да что я не так делаю? Я груб? — Мужчина перехватил ее локоть, из-за чего вода плеснула за бортики ведра, а после он и вовсе взял из ее руки тяжесть. — Туда? — уточнил Чон дальнейшее направление, повернув голову в сторону одежды и, дождавшись положительного девичьего кивка, прошел вперед. — Господин… скажите, что вам нужно от меня? Если не собираетесь покупать у родителей или красть… — В голове Айлы крутился беспорядочный поток бессвязных мыслей и вопросов, ответы на которые явно были на поверхности, но ей требовалось время, чтобы все обдумать и прийти хоть к чему-то. — Слушай, чумазая… — Хосок не видел, как девушка поморщилась при этом слове. Поставив ведро, куда она и планировала, мужчина обернулся к ней и притянул ее за руку к себе. Как бы он ни старался не быть грубым, но прикосновение все-равно получилось таковым, поэтому Чон выпустил ее ладонь. — Ты мне нравишься. Не спрашивай почему. Как там говорят? Вопреки? Так вот, нравишься вопреки. Если подумать, ну, или присмотреться, то ты точно не в моем вкусе. — Айла вновь расстроилась и попыталась скрыть свои грустные глаза, отведя их в сторону, но Хосок заметил изменения в ее лице и поспешил исправиться: — Нет, послушай, я не хочу тебя обижать. «Не в моем вкусе» не означает, что ты не красивая или… просто ты немного грязненькая, но сегодня я убедился, что и в этом нет твоей вины. Жил бы я в таком месте, весь обосранный ходил бы. — Он усмехнулся. Стараясь разрядить обстановку и сделать их «разговор» проще, мужчина все больше глупил, а волнение нарастающим эффектом возрастало. Айла сначала смотрела на него удивлённо или как на несмышленого взрослого ребенка, но затем ее губы растянулись в лёгкой улыбке. Иностранец выглядел таким взволнованным, что совсем не вязалось с тем образом, который у нее плотно засел в голове после первой встречи. — Ты смеёшься надо мной? Я смешон? — раздраженно спросил он. Кажется, ему пора уже начать вести себя привычно: резко, импульсивно и безразлично. — Нет-нет. — Айла активно замотала головой в подтверждении своих слов. — Просто вы такой… — Она смущенно прикусила губу, мило краснея. — Вы очень странный. Чистый. Но уделяете мне внимание не для того, чтобы купить? Нежная нега растеклась по телу Хосока, от чего хотелось мурлыкать, словно довольный и сытый кот, или просто лечь прямо в песок и помечтать. Конечно, делать этого он не станет. Не только потому, что это выглядело бы довольно-таки глупо, но палящее солнце явно не заменило бы ему звездное небо для той сентиментальной романтики, которая крутилась в его голове. Резко, импульсивно и безразлично. Только не с Айлой. — Чистый, это правда, — довольно протянул мужчина, скрещивая руки на груди. — Но и ты такой можешь быть, если позволишь пригласить себя ко мне. — Но я тоже чистая, господин, — без обиды в голосе констатировала она факт, словно не услышав остальную часть его слов и взглянула вниз, на свою одежду. — Просто пятна не отстирываются. Да и у нас хороших средств нет для тщательной стирки. — Ей было стыдно признаваться в этом, но Айла давно для себя решила, что это не то, чего она должна стыдиться. — Хм-м, примерно так я и подумал. — Хосок сделал шаг к ней и с радостью отметил, что она не отодвинулась назад. Кажется, это можно было назвать маленькой победой. — Так ты согласна поехать ко мне? Теперь же Айла отступила совсем чуть-чуть и разочарованно подняла взгляд на мужчину. Всего на несколько минут она позволила допустить себе, что господин не тот, за кого она его принимала изначально, но… — Воу-воу! Предупреждаю, не собираюсь тебя домогаться и прочее. Я, конечно, не против секса. Наоборот! Я только «за» всеми руками, ногами и другими выпирающими частями, но Чон Хосок не насильник. — Ему было обидно от того, что так сложно давался этот разговор и приходилось объяснять каждое свое слово. Такого запаса терпения у него явно не имелось. — Вы просто хотите воспользоваться моей слабостью? — девушка проговорила следующее предположение. — Я просто собирался плотно накормить тебя и позволить тебе воспользоваться джакузи. Тебя не обрадовало бы это больше, чем если я купил бы тебе какую-нибудь дорогую цацку? — Вы правда могли бы это сделать для меня? — наивно спросила она, несколько раз моргнув. — Конечно. — Хосок расплылся в довольной улыбке, словно вновь обрел уверенность в себе и теперь представлял, как будет показывать ей все непривычные для нее вещи и получать в ответ благодарные и радостные девичьи возгласы. — Но что скажут люди? — совсем тихо спросила Айла, оглянувшись по сторонам, будто кто-то мог услышать их разговор. Радость девушки сменилась грустью, стоило подумать о пересудах. Несмотря на всю нищету и те поступки, на которые их толкал голод, люди очень любили посплетничать, додумать, приплести, преувеличить и показать пальцем, тем самым делая жизнь еще хуже. — А что они должны сказать? — Хосок тоже осмотрелся по сторонам. — У вас осуждается старания сделать кому-то приятно? — Но… — Стоп, — мужчина поспешно перебил Айлу и неожиданно для себя нежно взял ее за руку. Осторожно оглаживая большим пальцем лицевую сторону девичьей ладони, он удивился грубости ее кожи. Однако даже в таком случае девушка ему казалась особенно хрупкой и желание защитить становилось в разы невыносимее. — Я мог бы купить тебе золото, серебро или просто безделушки, подобны тем, что уже дарил несколько дней назад… — Мужчина пальцем провел до ее запястья, окольцовывая его и будто убеждаясь в тонкости. — Признаюсь, у меня в кармане припрятаны еще браслеты для тебя, на этот раз однотонные. Но будешь ли ты в безопасности, если нацепишь на себя драгоценность? Боюсь, дальше того страшного закоулка ты и не пройдешь… — обеспокоенно продолжил он, хмурясь. — Я… вы правы, господин. Я даже не знаю, где можно продать драгоценности. — Айла виновато улыбнулась, уже привычно опуская голову и внимательно смотря на длинные пальцы иностранца, которые продолжали так ласково гладить ее грубую кожу. Она знавала и раньше мужские касания, но никогда еще ее сердце не реагировало подобным образом, а тело и вовсе не покрывалась мурашками. — Продать? — Хосок немного удивленно уставился на девушку, а после несдержанно громко рассмеялся. — Ты все расцениваешь, как денежное вложение? Значит, я правильно сделал, что выбрал для тебя дешевую хреновину, которую ты и продать-то не сможешь. — Я… — Айла покраснела и поспешила вырвать свою руку из мужской. Почему он считал смешным ее желание получить выгоду от непрактичного для нее предмета? — Когда в желудке пусто, от какой-то драгоценности никакого толка, — обиженно проговорила она, взяв ведро и поставив его на бетонную плиту, принялась перебирать одежду. Чон несколько секунд стоял на месте, глядя в спину девушки. Чем дольше они разговаривали, чем отчётливее он ощущал преграду между ними, в виде различий между их мирами. Однако ему не хотелось, чтобы их диалоги всегда сводились к финансам и лишениям, ведь он был готов тратиться, не жалея средств. Почему бы и нет, если у него имелись деньги на счету и он мог себе позволить расщедриться на совсем не вычурные потребности чумазой? Хосок никогда не был скуп, делая дорогие подарки своим любовницам, хотя ни одна из них до сих пор не вызывала в нем что-либо, кроме желания хорошо провести время. Мужчина не собирался обманывать самого себя и уже на третий день признался себе, что Айла однозначно нравилась ему больше, чем все те женщины, с которыми ему доводилось иметь недолгие отношения в прошлом. — Будешь остро реагировать на любые мои слова? Давай я облегчу задачу и просто дам тебе деньги, которые потратил бы на покупку какой-нибудь драгоценности? — Хосоку казалось, это предложение логичным и если он хотел, чтобы их разговоры не приходили в тупик под названием «деньги», то он готов для начала разобраться с этой проблемой, а затем уже приняться за более интересную для него часть — узнавание Айлы ближе и лучше. — Я не это имела ввиду! — резко выпалила девушка. Теперь ей не хотелось выглядеть такой алчной и меркантильной в глазах солидного господина, хотя предложение показалось ей уж очень заманчивым в силу нужды. Одно дело желать продать товар на рынке иностранцам, будучи уверенной, что точно больше никогда не увидится с ними даже случайно и совсем другое выглядеть жалкой перед тем, кто явно собирался еще навещать ее. Хосок тяжело выдохнул и, приблизившись к Айле со спины, коснулся ее плеч. Ему хотелось хоть как-то показать ей, что не был опасен для нее, ведь чувствовал девичье недоверие. Заставив девушку положить одежду обратно в ванночку с водой, он развернул ее к себе лицом и снова взял за ладонь, приподнимая вверх. Свободной рукой Чон достал браслеты красного цвета, о которых говорил чуть ранее, и неспешно надел их на девичье запястье, тихо проговаривая: — Надеюсь, эти ты будешь носить. Мне будет приятно. А еще… — Хосок мягко улыбнулся и подушечками пальцем коснулся ее щек, словно хотел огладить появившийся на них милый румянец. — Мне будет приятно проводить с тобой время и узнавать тебя по чуть-чуть. Ты очень особенная, необычная и интересная для меня. Знаешь это? — Он выдержал недолгую паузу, ожидая хоть какого-то ответа от нее, но получив лишь округлившиеся девичьи глаза, полные непонимания, продолжил: — Мне пиздецки непривычно произносить столько слезливых слов, и я буду искренне рад, если об этом никто не узнает, особенно братья. Хотя… с другой стороны абсолютно насрать, и все же… это может подмочить мою репутацию крутого парня, понимаешь? — Хосок не удержался от смешка. На удивление Айла кивнула головой, в знак того, что понимала, о чем он говорил, поэтому мужчина более воодушевленно добавил: — Но все эти слова очень вкусные. Мне нравится чувствовать себя по-новому. Супер ощущения! — Я… — Айла улыбнулась, впервые почувствовав себя неожиданно приятно-взволнованной. И, как ни странно, причиной этому послужила не еда, а всего-лишь слова. — Я люблю бананы… — закончила она фразу. — Бананы? — Хосок вопросительно изогнул бровь. — Вы сказали, что хотели бы узнать меня. Я люблю бананы. Это такой фрукт… — Девушка принялась руками показывать удлинённую форму банана, но Хосок перебил ее, пока она не начала описывать его вкус. — Я знаю, что это такое. Ты так любишь бананы? — почему-то он был очень рад узнать даже такую малость, а еще Хосоку доставило немалое удовольствие, что чумазая старалась пойти ему навстречу. — Да. В одном из районов проходит ярмарка каждый третий месяц года. И мы с Ладу всегда идем туда, чтобы прикупить немного еды. В один из таких дней у меня получилось попробовать банан. Я… — Девушка опустила взгляд, то ли виновато, то ли стыдливо. Она не стала признаваться, что фрукт не был куплен за деньги. Они с другом в дни ярмарок воровали еду, но девушка боялась говорить это вслух, ведь тогда господин мог бы подумать, что она обязательно постарается обокрасть и его. — Я даже не стала нести его домой, ведь тогда не смогла бы скушать. Он был очень и очень вкусным… — Я знаю много сортов бананов! — воскликнул Чон, по-доброму подшучивая над девчонкой. Его удивляло то, каким достижением подобное считала Айла, словно это не являлось чем-то обычным и обыденным. — Но… я ела только один. Он был длинным, желтым и безумно вкусным! Кажется, я до сих пор помню этот вкус… — произнесла мечтательно Айла, прикасаясь пальцами к нижней губе и совершенно не понимая юморной интонации Хосока. — Ну, желтый так желтый… — Мужчина не стал более издеваться над чумазой, тем более она бы точно не поняла его пошлых шуток, которые так и рвались слететь с языка. В голове Чон Хосока прорисовалась яркая картина, как Айла счастливо улыбается всем новым возможностям, которые он обязательно предоставит ей. Настроение поднялось выше небес и если бы у него имелись крылья, мужчина обязательно взлетел бы. Пусть такие розовые мысли задевали его мужское достоинство, ведь он до сих пор считал себя выше этого, но отказываться от эмоций он не собирался. Улыбка чумазой определенно была особенной для Чон Хосока…

***

Тэхён сидел на корточках перед кроватью, на которой спала Джамиля, совершенно не догадывающаяся о том, что кто-то позади дышал ей в спину. Мужчина не мог ничего различить сквозь непроглядную тьму. Только белая сорочка бунтарки выделялась из-за светлого оттенка. Если бы он раздвинул шторы, то благодаря уличному освещению, смог бы более четко разглядеть девичьи изгибы и насладиться ими сполна. Однако о том, чтобы обойти кровать и взглянуть на лицо спящей, Ким даже не думал. Принципиальность можно было назвать его вторым именем. Джами сама откроется перед ним и тогда он сполна полакомится ею. — Я чувствую тебя… Тихий голос Джамили, нарушивший тишину, заставил Тэхёна вздрогнуть от неожиданности. — Не спала? — Он прищурил взгляд, сосредотачиваясь в темноте. — Спала. Но ваш запах разбудил меня. — Ее голос отдавался легкой хрипотцой после сна. — Запах? Какой же у меня запах? — Я не знаю. Наверное, с этим ароматом у меня ассоциируется что-то… — Джамиля замолчала и напряглась всем телом. Благо, мужчина не мог заметить этого, да и она не позволила себе даже шелохнуться. — Продолжи… — Тэхён напомнил ей о себе спустя полминуты молчания. Когда беспрепятственно входил в комнату Джамили, он и не ожидал, что девушка проснется. Сам же будить ее не планировал. Только подавить желание хотя бы мельком взглянуть или просто оказаться в одном маленьком пространстве с бунтаркой не смог. — С чем ассоциируется? — С мужчиной, — коротко сказала девушка, считая свой ответ исчерпывающим, однако Тэхёна это не удовлетворило. — Мой запах ассоциируется с мужчиной? Может, потому что я и есть мужчина? — иронично поинтересовался он, потянувшись ладонью к спине бунтарки и поиграв пальцами в воздухе, опустил руку на кровать. — От вас пахнет чем-то диким… — Дикой кошкой? — уточнил он со смешком. Вместо ответа девушка приняла сидячее положение, опустив ноги на пол и положив ладони на край кровати. Тэхён мог уловить, как ее тяжелое дыхание разрывало воцарившуюся тишину. Тэхён встал с корточек и принялся разминать затекшие ноги, проводя по ним руками. Мужчина встал на кровать и медленно продвинувшись на коленях к Джамиле, дышал ей в шею. Надеясь ограничиться лишь ее запахом и не прибегнуть к откровенным касаниям, он делал глубокие вдохи, втягивая аромат сладкой ванили и кислого цитруса одновременно. — Ты сегодня ужинала одна в обществе Сокджина? — Мужчина рвано выдыхал, опаляя теплым воздухом оголенную кожу Джами. Если бы в комнате было чуточку светлее, ему не составило бы труда увидеть, как девичьи ладони сильнее сжали края кровати. Это доставило бы Киму особое удовольствие, ведь любое воздействие на бунтарку заводило его не на шутку, а ее волнение могло сказать ему о многом. Например о том, что она реагировала на него неоднозначно и дело было не только в ее страхе. — Прощальное совместное времяпровождение? — Я не смогла пересилить себя и нормально поесть. Думаешь, легко сохранять спокойствие, когда тебя наряжают, словно женщину легкого поведения для аукциона? Твой брат лично выбирал для меня наряд для завтрашнего сброда! — привычный возмущенный тон вернулся к ней, и она даже взмахнула правой рукой в воздухе, но сразу же опустила вниз. — Разве тебя и так не готовили в подарок для мужчины? — вкрадчиво поинтересовался Тэхён и, не удержавшись, огладил тело бунтарки, при этом сохраняя минимальное расстояние между своими руками и тканью ее сорочки. — Почему ты столь по-разному реагируешь на одни те же вещи? — Потому что в племени меня никогда не заставляли крутиться перед кем-то, тем более будучи почти голой! — выпалила Джамиля громко и резко дернула головой вбок, из-за чего волосы взметнулись и ударили Тэхёна по лицу. Мужчина будто изголодавшееся животное повел носом, стараясь четче уловить запах ее шампуня. Как же было бы прекрасно зарыться в девичью шевелюру и несдержанно дышать ею. — Но сейчас ты почти голая передо мной. Не смущает? Я думал, вы, мусульманки, более чувствительны к подобному. Да и ты столько говорила о чести… — Тэхён не закончил предложение и замолчал, отстранившись от Джамили и нахмурившись. Смех девушки звучал звонко, из-за чего казалось, что даже за пределами комнаты его могли прекрасно расслышать. — Насколько сильно ты удивишься, если скажу, что я не мусульманка? — спросила она сквозь смех, который уже почти сошел на «нет». — Но ты ведь… — Все дело в чадре? — грубо перебила его девушка. — Мое детство прошло в другой среде, хоть я почти ничего не помню. Никто в племени не старался сделать из меня верующую, да и в племени не все мусульмане. Разные народы. Просто я росла в их обществе и прильнула к их традициям, нравам и менталитету. Навин никогда не говорил со мной о вере и даже не интересовался этим. Естественно для меня имеет немалое значение честь и достоинство, к которому вы относитесь настолько легко и просто. Долгие и осознанные годы жизни среди определенных людей не могут пройти бесследно. И… мне нравится быть такой… — слова так и лились из нее сплошным потоком, будто она только и ждала возможности с кем-то поговорить о своей жизни. Обстановка и случайно затронутая тема располагала к откровениям, поэтому Джамиля сама не заметила, как легко делилась информацией о себе. Делилась с ним… хотя надо было с Сокджином, ведь именно так он мог проникнуться к ней, однако старший оставался непоколебим и холоден. — Красиво быть женщиной, которая таит в себе что-то помимо напускной сексуальности. Уверена, ты согласен со мной, иначе… не уделял бы такое пристальное внимание. Тэхён сжимал кулаки, чтобы не сорваться и не ударить себя по голове за собственное рвение бесконечно слушать Джамилю, особенно когда она начинала говорить о своем прошлом. Ему казалось, что тогда он становился ближе к ней. Невидимая нить, которая крепко связывала его с девушкой, накалялась до предела от морального перевозбуждения Тэхёна. Наверное, скоро бунтарка уже окончательно осознает, что держит его на незримом поводке и обязательно научится правильно пользоваться этим. Однако… разве он против? Ведь запросто сможет натянуть поводок с такой силой и дернуть, что Джамиля моментально окажется в его объятиях и под его тяжелым телом. — Я пришел, потому что злился на тебя, но еще больше на брата… — осипшим голосом начал Тэхён и лег спиной на кровать, положив руку под голову. — Да-да, я негласный свидетель вашего сегодняшнего ужина, - предугадал он дальнейший вопрос. - Мне хотелось заставить его нормально отвечать тебе, ведь ты так нелепо старалась завести с ним разговор. Я чувствовал твое смущение и настроение, которое продолжало падать вниз из-за реакции Сокджина. Удивительно, не видел тебя, но с лёгкостью мог определить эмоции своей бунтарки. — Ким хмыкнул и бросил взгляд на неподвижную тонкую спину. — А тебя… ты заслуживаешь жестокого наказания за свои жалкие попытки вызвать в моем брате сочувствие. Джамиля поежилась от слов Тэхёна, но возразить ничего не могла, так как он был полностью прав. Как бы больно ей не делалось от откровенной правды, очевидного отрицать не имело смысла. Во время сегодняшнего ужина радости Джамили действительно не было предела, стоило ей узнать, что уверенная женщина, гостившая в особняке, уехала по делам и не собиралась присутствовать при трапезе. Конечно, счастье продлилось недолго, ведь хозяин дома даже и не думал идти на контакт с ней, а она неловко начинала разговор, но получала лишь односложные ответы. Кажется, мужчина не желал быть участливым к ее положению и в течение двадцати минут тщетных попыток Джамиля просто молча игралась с едой. Вскоре Сокджин вежливо попрощался с ней и уехал по делам, а она осталась наедине с собственными мыслями и окончательно приняла неизбежность своей судьбы. Остаток дня прошел в комнате, где девушка думала о беспокоивших ее вещах, которых становилось все больше и больше. Как бы сильно она не старалась выбросить из мыслей Ким Тэхёна, но он настойчиво продолжал вбираться в ее голову. Сейчас же мужчина нагло занял ее кровать, вызывая в ней настоящую бурю различных эмоций. Чтобы ненароком не поддаваться им, Джами встала с кровати. Ее абайя лежала на стуле. Подойдя к нему, она надела широкое платье поверх пеньюара и так же неторопливо завязала платок на голову, затем и лицо скрыла под тканью. Если единственное, чего девушка могла лишить Тэхёна, было ее собственное лицо, то она непременно воспользуется этой возможностью и не доставит ему подобного удовольствия, тем более, если это зависело от нее. Или точнее… он давал ей право решать это самой. — А я-то думал, что сегодня удача на моей стороне, и ты не будешь столь упряма, но нет… ошибался. Опять скрыла личико, — наигранно-разочарованно проговорил он, наблюдая за девичьим силуэтом в темноте. Когда девушка набрасывала через голову платье, почему-то он представил, как она тоже самое делала с пеньюаром, только на голое тело. От одного воображения Тэхёну захотелось оттянуть ткань брюк в паховой области. Черт! — Никогда не покажу тебе лицо на добровольной основе! — твердо проговорила Джамиля и подошла к кровати. — Не зарекайся, бунтарка. Кто знает, с чем тебе предстоит столкнуться в будущем? Прибежишь еще, а я совсем не гордый — приму. — Тэхёну действительно было тесно в брюках, поэтому он постарался хотя бы ослабить пояс, потянувшись к ремню. Джамиля тихо охнула, стоило ему звякнуть пряжкой. Встав одним коленом на постель, она приложила обе ладони к мужской ноге и бедру и постаралась столкнуть его с кровати. Тэхён лишь громко рассмеялся смешным потугам бунтарки и даже поддался ей, чтобы не сильно ее расстраивать. — Ты ходишь на грани, Джами… — Мужчина перевернулся спиной к ней, все еще ощущая на себе девичьи ладони. Как же сильно ему хотелось почувствовать их на своей голой коже, но даже такое касание его возбуждало не на шутку. Член словно горел от сдерживаемой страсти. Кажется, просто ослабить ремень будет недостаточно. Расстегнуть ширинку и спустить брюки — вот лучшее решение. — Уходи из моей комнаты! — выпалила девушка и вновь принялась сталкивать его с кровати, на этот раз полностью забравшись на нее. — Тут тебе не рады! — Признайся лучше, что просто нашла повод облапать меня. — Тэхён напрягся, не позволяя ей сбросить себя на пол. Так хотелось схватить эти тонкие запястья и потянуть бунтарку на себя, но… конечно он не станет этого делать. Даже защищаться не будет, если это требует касаний с его стороны. — Я не желаю тебя трогать, но мне необходимо столкнуть тебя! Ты такой наглец… — Джамиля остановилась, чтобы перевести дыхание и с новыми силами начать снова. — Лег на мою кровать и еще издеваешься! Мне и так непросто, а ты делаешь только хуже. Исчезни, Ким Тэхён! — запальчиво произнесла она каждое слово, рассерженно взмахивая руками. Если бы девушка в этот момент снова не приступила к своим грубым манипуляциям, то Тэхён бы точно заставил ее тысячу раз повторить его имя. Звонкий, но в то же время, приятный голосок Джамили будто был создан для того, чтобы она звала его по имени, пусть и с возмущением, гневом и запалом. Легкое рычание бунтарки так идеально вписалось бы в идеальный быт Ким Тэхёна. Он, она и Багира. Прекрасное дополнение к его жизни… еще один предмет искусства… важный предмет искусства. — Ты улыбаешься? — Джамиля застыла, убрала от него руки и немного склонилась к мужскому лицу, стараясь разглядеть мимику. — Улыбаешься! — заключила она еще более возмущенно и даже слегка обиженно. Следующие усердные попытки девушки продолжить начатое увенчались неловким провалом. Тэхён перевернулся на другой бок, задевая ноги Джами, из-за чего она ничком упала на него и сдавленно простонала. — Прекрасный вид! И какое блядское упущение, что свет выключен! — досада в голосе мужчины была абсолютно искренней. Девичьи ягодицы, хоть и прикрытые тканью платья, находились совсем близко к его лицу, так как лежали они крест на крест. Какое несчастье, что он не мог перебороть свое тупое упрямство и дотронуться до нее… просунуть ладонь под платье, медленно водить ею по округлым бедрам Джами и стараться не взорваться от перевозбуждения. — Мерзавец! Ты специально сделал это! — Девушка опиралась руками о постель и ими же оттолкнулась, собираясь выпрямиться, но не успела сделать этого. Тэхён резко подался вверх и схватил зубами ткань, которая свисала с её лица. Для этого ему хватило буквально того короткого мгновения, во время которого Джамиля так необдуманно нависла над ним, когда перебиралась через его тело. Тонкая преграда с девичьего лица оказалась выплюнута в сторону, а на лице мужчины появился довольный оскал. Пойманная врасплох, девушка рефлекторно подняла к лицу руки, лишаясь опоры. В итоге она оказалась лежащей на Тэхёне с зажатыми между их телами ладонями, а губы ее прикасались к мужским. В голове Джамили было совершенно пусто, лишь когда чужие губы совсем осторожно зашевелились, она открыла крепко зажмуренные глаза. Понимала, что должна была слезть с Тэхёна, убежать или просто заставить уйти его, но почему-то понимание «правильного» не сходилось с ее секундным неправильным желанием вновь закрыть глаза и перебрать мысли о том, какими были мужские губы: немного сухими, явно покусанными, от того и шершавыми. Руки Кима лежали на кровати, хотя хотелось ими сжать бока бунтарки или просто положить одну на девичий затылок, чтобы даже не думала отстраняться, пока она не насладится столь случайно вырваным поцелуем. Как же сильно было его желание открыть глаза и взглянуть в лицо Джами, несмотря на то, что в темноте он все-равно почти ничего не увидел бы. Однако еще больше Тэхёну хотелось полностью уйти в мир воображения, где он не только сминал мягкие, сладкие и очень нежные девичьи губы своими, но и дал волю рукам. Закрытыми глазами и под крышесносный легкий поцелуй легче представлялось, как бы он задрал платье бунтарки и стянул бы с нее трусики, после чего… после чего его действия перестали бы быть сдержанными и он бы повалил ее на спину, а сам взял бы бразды в свои руки. Затем… — Как ты посмел?! — Тяжело и рвано дыша, Джамиля, что есть мочи ударила Тэхёна кулаком в плечо и поспешно слезла с кровати, поправляя смятое платье. Если бы не горячий и мокрый кончик мужского языка, коснувшийся ее нижней губы, сколько еще она планировала так беспечно и легкомысленно позволять брать эмоциям верх? Как она вообще могла допустить подобное и как могла желать задержать этот момент дольше? …затем бунтарка безжалостно вырвала бы его из мира фантазий, и он вновь очутился бы в темной комнате, где только что почти целомудренно поцеловал Джами. Но самым приятным было осознание того факта, что она не сразу слезла с него и в одну десятую секунду даже пошевелила губами в ответ. — Просто ты это специально все подстроила, чтобы случайно оказаться на мне. Затейливая бунтарка однако, — насмешливо проговорил Тэхён, по-доброму улыбаясь и еле сдерживая бушующие в душе волны приятных эмоций. Огладив пальцами собственные губы, мужчина причмокнул ими, стараясь еще хотя бы чуть-чуть сохранить на них девичий вкус. Мужчина по-хозяйски растянулся на кровати, вызывая у Джамили злой рык. От безнадёжности собственного положения она топнула ногой и отвернула голову в другую сторону, не желая смотреть на Тэхёна. Как же сильно он ее злил, но в то же время… он сумел заставить ее забыть о предстоящем аукционе, пусть и не самым приятным способом. Не приятным ли? Девушка уже сомневалась в этом, ведь точно чувствовала собственное желание прижаться к мужчине еще сильнее и, может быть, переубедить себя в неправильно составленном о нем мнении, обелить его, а еще… Господи! Она хотела, чтобы Тэхён углубил тот поцелуй и силой заставил ее ответить ему! — Я украл твой первый поцелуй? Бесчестно сорвал его? Бесцеремонно осквернил твои девственно-чистые губы? — Голос Тэхёна отдавался грубым басом в тихой комнате, хотя планировал он звучать вкрадчиво и полушёпотом. Мужчина искренне верил в то, что говорил, поэтому был крайне доволен, словно заполучил самый важный трофей в своей жизни и готовился отдать ему особое место в своем сердце. — Так ты думаешь, верно? Винишь меня, хочешь драться, царапаться и ругаться? Но… просто признай, что ты этого хотела, а тот, которого тебе хочется обругать с ног до головы даже пальцем тебя не тронул и уж точно не принуждал. — Это ужасная случайность! Так получилось! — Джамиля почти сорвалась на крик, эмоционально взмахнув рукой, затем и вовсе отвернувшись к окну. — Мужчина забрался к тебе в комнату посреди ночи, наблюдал за тем, как ты спишь, лег на твою кровать, говорил о своих желаниях… — спокойно перечислял Тэхён, загибая пальцы правой руки. — Ты же, бунтарка, взяла и залезла на кровать, принялась касаться этого мужчины, толкать его, заводить и возбуждать… — Он прибег к пальцам другой руки. — Хочешь сказать, не знала, какое воздействие возымеют твои «случайные» действия на мужчину? На мужчину, который сгорает от того, насколько сильно хочет тебя раздеть? — Просто уходи, — спокойно произнесла девушка, громко выдыхая. Ей уж точно не хотелось копаться в своем подсознание, ведь тогда Тэхён вполне мог оказаться прав. — Мне все равно уже пора. — Тэхён не хотел уходить, покидать комнату, которая пахла ею. Он готов был провести так всю ночь и последующие тоже, всматриваясь в почти неразличимый силуэт своей бунтарки, однако несмотря на то, что за окнами была почти полночь, у него имелись еще дела. — Я ведь знаю, что ты хочешь меня. Наверное, не нравлюсь тебе, но хочешь и боишься. Чертовски возбуждающая смесь эмоций. — Мужчина слез с кровати и подошел почти впритык к Джамиле, которая и не думала поворачивать голову в его сторону. Наоборот, отвернулась еще старательнее. — Буду ждать следующей нашей встречи. Кто знает, может, она станет решающей? Моя или ничья, помнишь? Не дожидаясь ответа от девушки и с трудом отвлекаясь от ее громких вдохов-выдохов, при которых девичья грудь так отчётливо вздымалась, Тэхён развернулся и направился к выходу. Только когда дверь за ним закрылась, Джамиля ударила кулаком о стену, от злости не ощущая даже боли, и гневно прошептала: — Мой первый поцелуй украл вовсе не ты, подлец! Лучше бы она сказала это в его присутствии! Может быть тогда довольства в голосе мерзавца стало бы чуть меньше? На кого она злилась больше? На Тэхёна, который вызывал в ней противоречивые и доселе неведомые ей эмоции, увлекающие за собой именно из-за подобной неизведанности? Или на саму себя, которая не могла справиться с приятным жаром во всем теле, возникающим только при одном взгляде на этого мужчину? Нет. Она злилась на всё и сразу. С частично удовлетворенным выражением лица, Тэхён почти прошел длинный коридор, когда внезапно остановился возле одной из комнат. Криво усмехнувшись, он несколько раз постучал в дверь и хотел было прибегнуть к более настойчивым стукам, однако перед его взором показалась Хэна. Удивленная женщина с немым вопросом в глазах, смотрела на Тэхёна. Она слабо запахнула ночной халат, наброшенный на тонкую сорочку. Даже внезапно разбуженная посреди глубокой ночи, Пэк умудрялась выглядеть собранной и готовой в любой момент поехать хоть на самый шикарный светский раут. Волосы были взлохмачены, но женщина одним легким движением аккуратно пригладила их. — Что ты тут делаешь? — Хэна слегка нахмурилась и отошла в сторону, пропуская мужчину внутрь. — Надеюсь, ты не думаешь, что мы будем заниматься сексом в доме Сокджина? — А что, безмерное уважение к моему брату не позволяет тебе трахаться с другим мужчиной под крышей его особняка? — Тэхён вальяжной походкой прошел вперед, без особого интереса трогая предметы мебели. — Ты полностью прав, Тэхён. Я бы себе никогда не позволила отнестись с таким пренебрежением к гостеприимству Сокджина. — Хэна говорила честно и без обиняков. Каким бы сильным не было порой ее влечение к младшему из братьев, она бы не стала осквернять симпатию старшего Кима. — Я ненадолго и не за сексом, — без какого-либо желания успокоить женщину, проговорил Тэхён, останавливаясь возле кровати и разворачиваясь к Хэне. — Хотя, надо признать, сексуальная разгрузка мне бы сейчас не помешала, но… не с тобой. — Зачем ты пришел? — Хэна провела рукой по своему лицу, стараясь окончательно избавиться от остатка сна. — Неужели что-то настолько срочное? — Она прошла к кровати и присела, закинув ногу на ногу. — Я сказал тебе присутствовать на каждом завтраке, обеде и ужине. — Мужчина принялся медленно ходить по комнате, сложив руки за спиной. — Но ты сегодня поехала к Хосоку… — Во-первых, считаешь меня собачкой? Я обязана слушаться тебя беспрекословно? Честно, не думала, что это указание подлежит столь строгому соблюдению, — искренне ответила она, наблюдая за хождением Тэхёна. Почему-то интуиция ей подсказывала, что мужчина в следующую минуту выдаст что-то не шибко приятное и лестное. — А во-вторых… — Мне совершенно неинтересно до скольки ты умеешь считать, Пэк, — Тэхён перебил женщину, останавливаясь возле нее и смотря в лицо. — Мне даже жаль, что ты решила поехать к Хосоку, вместо того, чтобы перетерпеть пару дней в этом доме и выполнить сказанное мною… мне действительно жаль. — К чему ты клонишь? — Волнение снежным комом начинало расти в душе Хэны. — Тебя ждет сюрприз. — Мужчина широко улыбнулся, вкладывая в эту улыбку всю обманчивую искренность, на которую только был способен. — Слишком много сюрпризов от тебя в последнее время. Не думаешь, что переходишь черту? — Голос Хэны звучал ровно и без намека на дрожь. — Нет, — коротко ответил Тэхён, пожав плечами и прошел к выходу. — В какой момент между нами прошелся такой холодок, Тэхён? Что происходит? Слова Хэны заставили мужчину застыть. — Если в твоем сердце нашла место Джамиля, я даже рада за тебя, честно. Рада, что ты нашел в себе желание чувствовать и привязаться… — Женщина подошла к нему и, поцеловав в плечо, обняла со спины. — Я привыкла к каждому из вас. Вы те, у кого я находила приют в сложные для себя времена… — Она сильнее окольцевала мужскую талию. — Не бросай меня под поезд, пожалуйста. Пэк Хэна не старалась манипулировать Тэхёном, вызывая в нем жалость. Нет. Ее просьба звучала, как последняя попытка сохранить свое собственное положительное отношение к младшему Киму. — Поздно… — Тэхён вырвался из женских объятий и громко хлопнул дверью. Объятия не те и женщина не та. Всё не то. Спускаясь вниз по лестнице, Ким четко видел мужскую фигуру, сидящую в кресле в гостиной. Сокджин включил лишь настольную лампу и сосредоточенно читал книгу, повернув голову чуть вбок. Тэхён не собирался с ним заговаривать и хотел пройти мимо, совершенно не беспокоясь о том, что находился в его доме поздней ночью без предупреждения и приглашения. В принципе, это не впервой. — Ты, что же, совсем за дурака меня принимаешь? — спокойно спросил Сокджин, перелистнув страницу. — А за кого еще мне тебя принимать? — Тэхён остановился и посмотрел на брата, который и не думал поднимать на него взгляд. — Зная о крысе среди своих людей, ты, вместо того, чтобы избавиться от всего персонала и охраны, сидишь и читаешь? Ты и есть идиот, Сокджин. — А вдруг я на шаг впереди тебя? — голос старшего оставался непоколебимым, не позволяя Тэхёну насладиться его истеричными эмоциями. — Кто-то сливает тебе информацию о передвижениях моих гостей в моем доме, кто-то впускает тебя в мой особняк, не предупредив при этом меня… неужели думаешь, что я слеп? — Да мне абсолютно плевать.