Черное сияние пустыни

Сокджин не позволил своему человеку отвезти Джамилю до места проведения аукциона, решив сделать это самостоятельно. По дороге они лишь изредка переговаривались, в основном молчали. — Все в порядке? Вопрос ввел Джамилю в откровенный ступор. Она уставилась на Сокджина, словно он издевался над ней, после чего громко фыркнула вместо ответа. — Тебе сегодня предстоит тяжёлый день, — честно сказал мужчина, сосредоточенно глядя на дорогу, чтобы ненароком не сбить людей с уличными тележками для сбора мусора. — Аукцион проходит в два этапа. Обычно выставляется лот, и пятеро людей, готовых заплатить наиболее высокую цену, допускаются ко второму этапу. Борьба продолжится между ними и ставки, естественно, повышаются. В твоем случае… — Сокджин сделал недолгую паузу, хмурясь и сигналя старику, который только ругался, взмахивая руками и повернувшись в сторону машины. — …на втором этапе будет позволено смотреть ближе. Джамиля слушала внимательно, ведь до сих пор даже понятия не имела, как проходили подобные аукционы. Признаться, с каждым словом мужчины девушка все больше предчувствовала неизбежные унижения. Если сидя в машине Сокджина она ощущала себя разбитой, то каково ей будет под мерзкими взглядами, направленными на нее? — Не переживай. Трогать не позволю. Пока что ты еще под моим покровительством. Приставлю к тебе человека, чтобы следил за этим. Ким Сокджин выглядел безупречно в своем темно-синем костюме. На него хотелось смотреть и смотреть, любоваться его идеальными чертами. Слажен и статен. Но почему несмотря на все это, безразличие мужчины прожигало плоть Джамили? С каждой минутой внутри нее что-то безвозвратно разбивалось. Девушка всегда была готова принять свою учесть, постараться подстроиться и, если возникнет возможность, строить новые мечты, возлагать надежды, но теперь боялась, что больше подобного не сможет себе позволить. Вдруг ее погубят морально? — Теперь я абсолютно спокойна. Спасибо вам за щедрость, господин, — саркастично проговорила Джамиля и наигранно поклонилась, насколько это было возможно сделать в машине. — Не ёрничай! — строго осек ее кривляния Сокджин, чуть повысив голос. До сих пор он вполне терпеливо относился к ее колкостям и упрямству, но сегодня мужчина с утра находился в нервном состоянии и готов был пресечь любой, даже мелкий бунт девушки. — Простите, — без капли искренности в голосе извинилась Джамиля и принципиально отвернулась к окну, чтобы даже случайно не взглянуть на Сокджина и больше не оценивать его внешность. — От того, что я вел себя достаточно вежливо с тобой, я тебе не друг и не приятель. Так что придержи свой острый язычок для своего будущего, — не менее строго произнес он, заезжая на крытую парковку трёхэтажного здания из желтого кирпича. На автостоянке было темно, и жара ощущалась не так сильно из-за отсутствия солнца. Джамиля поняла, что они доехали, от того взволнованно заёрзала на своем месте. Момент истины становился неминуемо близко, а выхода все так же не находилось. Да и она уже не надеялась вовсе. — Мы уже приехали? — девушка задала волнующий ее вопрос, хотя ответ и не требовался. Кивнув, мужчина отстегнул свой ремень безопасности и приказал Джами сделать тоже самое. — Пойдем. — Напоследок Сокджин взглянул в свое отражение зеркала автомобиля и направился к металической двери, ведущей в здание. Внутреннее убранство помещения было довольно потрепанным временем: старые с облезлыми обоями стены, вместо люстр одинокие лампочки, свисающие с потолков, и двери со стертой краской. Джамиля ожидала увидеть совсем другое: богато-отделанное здание, пестрящее золотом. Она искренне удивилась такому «скромному», совсем не вяжущемуся с аукционом, на котором планировались выставляться дорогие предметы искусства. Или же организаторы таким образом маскировали свою «контору»? Проводив Джамилю в небольшую комнату, мужчина предупредил, что скоро за ней явится человек и, приказав готовиться, ушел. Пространства кругом совсем не было, из-за чего девушке казалось, что она задыхалась или же это просто нервы давали о себе знать. Страшно захотелось пить, но, посмотрев по сторонам, Джами не обнаружила даже намека на воду. Комната была заставлена позолоченными рамами для картин и высокими табуретками, от чего места для передвижения совсем не оставалось. И как ей предлагали привести себя в порядок в этой жалкой комнатушке? От удручающих мыслей Джамилю отвлекла открывшаяся дверь. Невысокий мужчина сорока лет закатил в комнату зеркало в полный рост, обрамленное массивной рамой с крупными узорами. Дорогой на вид предмет совершенно не сочетался с остальным «убранством» «кладовой». Дождавшись, пока мужчина выйдет, девушка подошла к зеркалу и принялась осматривать свое отражение. Стоило уже снять с себя чадру, под которой на ней был необходимый наряд для аукциона, однако она совсем не торопилась делать это. Как можно дольше оттягивала момент становления «товаром». — Ты еще не привела себя в порядок? — с порога раздался спокойный голос Сокджина. Позади него стоял охранник с несколькими бумажными пакетами. Кивком головы мужчина приказал ему поставить их рядом с Джамилей, после чего тот оставил их, плотно прикрыв за собой дверь. — Там всё необходимое для твоего образа. Не забудь, лицо обязательно должно быть закрыто. Оставим это на десерт. Думаю, так будет лучше. Он подошел к девушке и будто бы ободряюще улыбнулся, что на Джами подействовало не самым лучшим образом. Видя его умиротворенное настроение, более того воодушевленное предстоящими торгами, желание девушки расцарапать ему лицо становилось все непреодолимее. — Неужели нельзя было хотя бы комнату нормальную предоставить?! Даже окна нет! Я чуть не умерла! Труп бы мой тоже продали?! Раз уж я так важна для этого аукциона, могли бы постараться лучше! Ваши покупатели тоже будут похожи на эту кладовую?! — развернувшись и толкнув Сокджина, выпалила на одном дыхании Джамиля. — Не преувеличивай и не нагнетай. — Мужчина помотал головой и вновь встал прямо перед ней. — О-о! Конечно-о… — злобно протянула Джамиля, метая молнии в Сокджина. Его спокойствие выводило еще больше. — Девушка, которую скоро продадут словно товар на блошином рынке, преувеличивает и нагнетает! Волнение переливалось через края, поэтому Джамиля стала более громкой и эмоциональной. Надо было выплеснуть накопившееся отчаяние, поэтому она переводила его в злость и выливала на фактического виновника ее положения. — Перестань… — с присущим ему спокойствием проговорил Ким. Он сделал еще шаг ближе к девушке и, сняв платок и ткань с ее лица, бросил на стол рядом. — Крики не помогут тебе. — Мужчина посмотрел в ее горящие от злости глаза и осторожно погладил девичью щеку. Девушка тяжело дышала, рвано и прерывисто, но спокойно стояла, позволяя ему притрагиваться к себе. — Смирись. Последнее слово Сокджина заставило Джами очнуться и резко отвернуть голову вправо, сбрасывая его пальцы со своего лица. Волосы ее взметнулись и рассыпались по плечам. — Вы правы. Мне пора смириться, — произнесла она, контролируя собственный голос. — Я помогу тебе. — Сокджин взялся за ткань платья в районе девичьих бёдер и потянул его вверх. Думал, что упрется в преграду в виде ее рук, однако девушка подняла их над головой, позволяя ему беспрепятственно расправиться с вещью. Джамиля смотрела на абайю, валяющуюся на полу, а Сокджин смотрел на ее тело. Оно было действительно соблазнительным и привлекательным. Признаться, мужчина бы не прочь получить частичку страсти, кипящей в ней. А он точно знал, в девушке присутствовал огромный потенциал сводить с ума представителей сильной половины, поэтому прекрасно понимал Тэхёна, который слепо следовал за бунтарским огоньком, готовый сжигать всё кругом. — Знаешь… — тихо произнёс он, начав ходить вокруг нее и оценивающе рассматривать. Бежевые шаровары из дорогого полупрозрачного шифона с двумя разрезами по бокам, которые показывали всю прелесть девичьих ног почти до бедер, и кофта, словно кольчуга, сделанная из той же ткани, но обшитая золотистыми нитями в виде доспехов амазонки, придавали Джамиле еще больше воинственности, а горящие яростным пламенем глаза — закрепляли ее образ. — …тех денег, что за тебя предложат, определённо будет мало, — закончил мужчина свою мысль, удовлетворённо кивнув и встав перед девушкой. — Надеюсь, ваши слова останутся худшим комплиментом в моей жизни, — искренне пожелала себе Джамиля. Сокджин рассмеялся с ее слов и, склонившись, взял с пола пакет. Достав оттуда несколько необходимых предметов, он бросил его обратно. — Надень. Джамиля взглянула на протянутое им и сразу поняла, чего он от нее хотел. Завершения образа. Не дожидаясь повторной «просьбы», девушка взяла из его рук гутру и аккуратно надела ее на голову, оставляя волосы распущенными, чтобы они волнами спадали по оголенным плечам. Цвет платка отличался от обычных красно-белых или черно-белых оттенков. Вместо них он был бежево-белым, под цвет ее наряда. Сокджин так же не забыл принести икаля, который Джамиля повязала вокруг гутры. Что-то внутри не позволяло ей выглядеть некрасиво и тем самым попытаться досадить Сокджину. Хотя она понимала, что в таком случае мужчина сам лично возьмётся наряжать ее. Поэтому девушка со всей тщательностью поправляла свой наряд. Взяв последний элемент из рук наблюдающего за ее действиями Сокджина, она осторожно прикрыла им некоторую часть лица. Бурка скрыла от глаз Сокджина девичий лоб, нос и верхнюю губу. Мужчина был искренне доволен окончательным видом Джамили. Скрыта от чужих взоров под тканью, но в то же время открыта для них же, благодаря вырезам в одежде и ее прозрачности. Шелковистые волосы завлекающе свисали по ее плечам, а часть открытых ног заставляла желать увидеть и все остальное, включая живот, который почти полностью был скрыт под кофтой, кроме тонкой полоски кожи. Если бы Сокджин подумал раньше, он бы обязательно дал проколоть Джами пупок. Уверен, это придало бы ей особого шарма. В принципе… от девушки и так сложно было отвести взгляд. — Идеально, — на выдохе произнёс Сокджин, осмотрев ее с ног до головы. — Великолепно. — Тогда… — Джамиля сделала шаг по направлению к мужчине и призывно провела пальцем по его груди, опускаясь вниз по животу, прикрытому рубашкой, и остановилась на пряжке ремня. — Купите меня… — тихо прошептала она бархатистым голосом с нотками желания. — Девушка положила ладонь на мужскую шею и медленно вытянулась на цыпочках, прижимаясь всем своим телом к его. — Сейчас… я впервые заметила в вашем взгляде желание. Вы желаете сделать из меня женщину… — Целенаправленный выдох на кожу Сокджина, глаза которого уже откровенно поедали каждое ее движение. — А я желаю, чтобы вы сделали из меня женщину. Мужчина громко сглотнул и, не удержавшись, положил свою руку на бедро Джамили. Он не стал сжимать его или щипать, лишь совсем невесомо поводил ладонью вверх-вниз. Когда она в таком наряде сложно было не признать факт того, что он действительно хотел ее, но Ким знал свою выдержку и понимал, что это минутное желание, возникшее в следствии сексуальности Джами. — Ты права… — произнёс, наконец, Сокджин, чувствуя приятный аромат, исходящий от девичьих волос, который щекотал его нос. — Но я могу сдерживать свои желания, могу подавлять их и могу полностью избавляться от них. А самое главное… я умею правильно расставлять приоритеты. Джамиля резко отпрянула от мужчины и грозно взглянула на него, словно он был виноват в том, что она стала чувствовать себя еще более жалкой. Гордость не позволяла ей смириться с мужским отказом, тем более, когда она впервые так открыто предлагала себя. — Вы… — Девушка протяжно выдохнула через нос и сжала кулаки. — Я думала вы лучше своих братьев, но лучшим из вас оказался… Хосок. И я искренне сожалею самой себе, что заинтересованным во мне оказался не он. — Хосок? — Казалось, Сокджин искренне удивился словам Джамили, поэтому вопросительно вздёрнул бровь, ожидая пояснений. — М-м… — Он единственный, кто извинился передо мной за то, что ударил! Вы же… вы просто ужасны. Джамиля сама удивилась, когда Хосок вчерашним днем постучался к ней в комнату и, не дождавшись от нее ответа, стоя прямо за дверью, принялся без умолку говорить какие-то бессвязные предложения. — Знаешь, что, ты меня уж прости… я ударил тебя, но ты меня тогда довела. Помнишь свое безумное поведение? Но женщин бить нельзя, понятно? Я не должен был. Даже тебя… говорю «даже тебя», потому что ты больше дикарка, чем женщина, однако ты все-равно женщина, но дикая. Понимаешь? Так что, обязательно прости меня, ясно? И не смей упрямиться! Обязательно прости! — Ты снова права. Хосок лучший из нас, хоть и старается выглядеть худшим, — согласился Сокджин, не видя смысла спорить. — Однако… даже он не стал бы помогать тебе. — Я знаю. — Джамиля опустила голову. Господин Ким попал в точку, ведь в тот день она попросила Хосока помочь ей избежать печальной участи, но он лишь активно замотал головой, сказав, что против брата не пойдет, да и не его это дело. — Но он все равно лучше вас. Их диалог прервал, вошедший человек Сокджина. Мужчина остался стоять у порога и строго отчеканил: — Господин, все готово к первому этапу. — Мы уже идем, — ответил он ему, после чего мужчина удалился, и Сокджин обратился к Джамиле: — Я буду сидеть в зале… — О! Это меня успокоит. Надеюсь, будете хлопать громче всех, — съязвила девушка, скривившись в лице. Сокджин устало поджал губы и прошел к выходу. — Следуй за мной. Джамиля послушно посеменила за ним, стараясь не думать ни о чем. Когда-то Ким Намджун рассказывал ей о какой-то дыхательной технике, которая называлась медитацией. Говорил, что это помогает отвлечься от проблем и взять себя в руки, успокаивает и дарит покой. Как же она жалела, что не успела взять пару уроков по этому искусству у этого мерзавца… — Стойте! — резко выпалила она, заставляя Сокджина обернуться. — Ваш друг… Намджун. — Девушка замолчала, видя, как мужчина изменился в лице и не в лучшую сторону. — Он… он хотел изнасиловать меня. Он… набросился на меня. Я искренне доверяла ему. Открылась… и даже позволяла целовать себя. — Она сделала нескольких глубоких вдохов, лишь бы не позволить слезам потечь по щекам. — Но знаете, что ваш друг сделал? Он сказал за хорошее отношение надо платить и… — Но помощь подоспела вовремя и его убили? — Сокджин до боли сжал ручку двери, чувствуя как металл холодил кожу. — А потом Навин узнал, кого убил, и, не желая проблем со мной, просто безболезненно для себя избавился от тебя, отдав прямо в руки моему брату… — проговорил он, уже заранее известную правду. — Однако… Ким Намджун был моим другом и на этом точка. — Это точка.

***

Джамиля уже не помнила, сколько так простояла. Кажется, около двадцати минут или полчаса, однако каждая секунда тянулась безумно долго, а монотонная речь мужчины, принимавшего ставки, могла бы действовать вполне усыпляюще, но внутреннее волнение девушки заставляло ее внимательно следить за ходом аукциона. Она пыталась всмотреться в каждое лицо сидящего в зале, запомнить черты лица, выделить для себя недостатки или просто заранее настроить себя враждебно. И все же Джами не смогла ни за что уцепиться. Все собравшиеся мужчины выглядели не старше сорока лет и каждый был одет в строгий костюм. У кого-то под пиджаком рубашки, у кого-то футболки. Сокджин ей не соврал. Он действительно отобрал всех участников не только по возрасту, но и по внешним данным, судя по их привлекательности. Девушка не удержалась от взгляда в сторону Кима, сидящего в первом ряду, забросив ногу на ногу. Она фыркнула, а он лишь задумчиво потер подбородок. Все это время мужчина наблюдал, кто и сколько ставил. Изначально он даже не ожидал, что ставки будут настолько высоки. Стоило Джамиле появиться на деревянном подмостке, как собравшиеся в зале заёрзали на своих местах. Однозначно эффект от наряда и уверенного взгляда зеленых глаз бунтарки был потрясающим. Сокджин не сомневался, никто из участников не захочет избавляться от такого «приобретения» и уж точно будет лелеять, наслаждаться и ценить, как самую дорогую драгоценность. По крайней мере, он сделал все для этого. Выбрал тех, кто не слыл в их кругах мерзавцем, хотя, конечно же, Ким не мог быть уверен, какими они бывали в пределах своих домов и уж тем более спален. Кроха Лал сделал самую высокую ставку, подняв цену до баснословной суммы. Аукционист продолжал спрашивать, готов ли кто-то предложить больше, дабы пройти во второй этап, между словами не ленясь описывать красоту девушки, представшей перед ними и которую кому-то следовало раскрыть полностью. Сокджин сомневался, что кто-то предложит такую же цену и уж тем более перебьет ставку Крохи Лала. Он затылком чувствовал, как мужчины, сидящие позади него, взволнованно перешёптывались со своими людьми, советовались. Признаться, Ким не ожидал, что единственный наследник пакистанского монополиста по производству и экспорту хлопка будет таким упорным в своем желании заполучить Джамилю, и не ждал от него подобного пылкого рвения. Сокджин ставил совершенно на других, а малыш Лал был в этом списке даже не в пятерке. Сокджин перевел удивленный и немного напуганный взгляд на Джамилю, которая громко вздохнула и замотала головой из стороны в сторону, после чего дернулась по направлению к аукционисту. Ким на автомате приподнялся с места, но сел обратно и озадаченно захлопал глазами. Впрочем, как и все остальные в зале. Девушка грубо вырвала деревянный молоток из рук аукциониста и громко ударила им по поверхности трибуны, затем так же небрежно бросила его в ошарашенного мужчину. — Да продайте меня уже! Слышать вас более не могу! Бессердечные существа в человеческом обличье! — то ли с возмущением, то ли со злостью, выпалила она, отойдя от мужчины и встав на свое прежнее место. Не каждый присутствующий в зале мог понять, что именно сказала Джамиля, ведь язык знали лишь часть из них, остальные же вели свои дела с доверенными переводчиками. По залу прошелся смех и тихие смешки, включая и от Сокджина. Стоило ожидать чего-то подобного от Джами, не зря же Тэхён прозвал ее бунтаркой. Некоторые участники раздосадовано перешёптывались, жалея, что не смогли попасть во второй этап аукциона, другие же даже радовались, что восточная красавица не достанется-таки им, ведь они рассчитывали на более тихую и послушную девушку. — Что ж… — Аукционист взволнованно посмотрел на Сокджина, немо спрашивая, что должен делать дальше, и после его короткого кивка, продолжил более уверенным голосом: — Что ж, пятеро из вас, кто предложил самую высокую цену могут пройти во второй этап. Этот аукцион останется одним из самых удивительных в нашей практике и единственным исключением. — Мужчина специально сделал акцент на данном слове, чтобы всем стало ясно, что подобное не будет более практиковаться. Оставшиеся слова аукциониста Джамиля уже не слушала. Она была занята наблюдением за высоким мужчиной, который не отводил от нее своего взгляда, словно оценивал свое приобретение, хотя впереди еще был и второй этап. Если ранее девушка не находила внешних недостатков в присутствующих, то сейчас в господине Лале, как его назвал аукционист, она видела их сполна. Глаза его казались ей порочными, нос слишком широким, а тело несуразно огромным. Сам факт того, что он стал тем самым, кто «приобрел» ее, заставлял Джами видеть в нем один сплошной изъян. Она перевела взгляд на Сокджина, будто одними глазами спрашивая у него «доволен?». По помещению прошелся шум отодвигаемых стульев и гул, создаваемый негромкими разговорами участников. Все спешили пойти по делам до следующего этапа, который должен был состояться этим же вечером, но позже. — Волновалась? — Сокджин подошел к Джамиле и подал ей руку, чтобы помочь спуститься с помоста. — Почему вы всегда задаете столь глупые и неуместные вопросы? — Девушка уже даже не возмущалась, а отвечала совсем тихо и немного устало, крепко сжав протянутую мужскую ладонь: — Кто этот господин Лал? Джамиле было необходимо узнать чуть получше того, кто лидировал в ставках. Ее терзало смутное предчувствие, что именно он станет тем самым «счастливчиком», поэтому ей хотелось узнать о нем побольше. Девушка придирчиво оценила его внешность, хотя должна была признать, мужчина выглядел вполне опрятным, серьезным и ухоженным. Не помешало бы узнать хоть что-то о его характере и, может быть, жизни в целом, ведь она не знала, увидит ли Сокджина еще после второго этапа. Была высока вероятность того, что Ким не станет передавать ее из рук в руки новому владельцу. — Кроха Лал — так его называют в наших кругах. Голос Сокджина вывел Джамилю из собственных размышлений и заставил ее поднять вопросительный взгляд. — Кроха? Он же… огромный. — Она обернулась, стараясь еще раз взглянуть на господина Лала и точно убедиться, что они говорили об одном и том же мужчине. — Так и есть. — Сокджин негромко рассмеялся, ведя девушку к выходу из зала. — Именно поэтому так и прозвали. Плюс, скажу из личного наблюдения, у него крохотный мозг. Он совершенно бездарен в бизнесе, но отец старается пропихивать его повсюду. Как никак, единственный наследник. И еще… — Он улыбнулся чуть шире, чем обычно, и посмотрел на Джами сверху вниз, ловя ее растерянный взгляд. — Хосок говорит, что и половой орган у него крохотный. — Мужчина наглядно продемонстрировал размер, своим указательным и большим пальцем, оставляя между ними совсем маленькое расстояние. Джамиля удивлённо приложила ладонь ко рту, смутившись подобным откровенным подробностям. Она собиралась еще раз обернуться, но Сокджин уже вывел ее за дверь. — Удивлена? — спросил Ким, продолжая улыбаться. — Скорее… смущена! И откуда ваш брат знает такую… хм-м… личную информацию? — После неловкости данный вопрос действительно интересовал ее. Неужели в их кругах и такие интимные нюансы были известны? — Честно? — спросил Сокджин и, не дожидаясь ответа, пожал плечами. — Не знаю. Хосок любит болтать, приукрасить, преувеличить и… — Преуменьшить… — резко перебила его Джамиля и, поняв, что сказала, густо покраснела. Она повернула голову в другую от Сокджина сторону, чтобы он не заметил румянца на ее лице. — Если бы ты имела терпение дослушать меня, то и к этому я бы пришел. Постепенно. — Плечи Сокджина подрагивали от беззвучного смеха. В который раз он уже делал ей замечание по поводу ее нетерпеливого характера. Мужчина выпустил девичью ладонь, открыл перед Джамилей дверь в ту комнатушку, которую ей выделили ранее и, пропустив ее вперед, прошел следом. — Сейчас принесут покушать. Голодна? — спросил Сокджин, усаживаясь на стул. — Если господин Лал глуп, как вы говорите… значит ли это, что с ним будет просто? — задумчиво протянула девушка и села напротив Кима, приложив палец к губам. Мужчина сразу же уловил ход мыслей Джамили. Сейчас она проявляла то качество, которое так сильно не любил в женщинах сам Сокджин. Манипуляция во всей красе. Бунтарка планировала управлять глупым и простым крохой Лалом. Что ж… примерно это он и ожидал и, признаться, даже надеялся, что девушка прибегнет к женским чарам, ради своего спокойного существования. — Не всегда глупые люди просты в управлении. В случае Лала глупость может быть сродни человеческому идиотизму, эгоизму и неумению ценить прекрасное. Глупые люди опасны в своем безрассудстве. А ты… если будешь так пренебрежительно относиться к отсутствию мозгов у людей, можешь неприятно удивиться последствиям, — Сокджин постарался предостеречь Джамилю от неправильных действий. — Тебе следует выждать, глянуть на него в других условиях и быть более рассудительной. — Этот господин живет здесь? — девушка задала свой следующий вопрос, не отвлекаясь на мужчину, который закатил столик на колесиках с несколькими блюдами и поставил его перед Джамилей. — Пока он налаживает дела отца здесь, но скоро вернётся в Пакистан. И ты, полагаю, вместе с ним. — Сокджин отпустил мужчину и, встав, принялся снимать металлические крышки с тарелок. — Если, конечно же, в итоге он станет владельцем. — Вы действительно думаете, что мне кусок в горло полезет? — Джамиля отодвинула от себя столик с едой, с отвращением поморщившись. — Мне не нужны голодные обмороки. Так что, будь паинькой, поешь, — тоном, не терпящим возражений, строго отчеканил Сокджин. — Боитесь, что в таком случае заплатят меньше? — сардонически произнесла девушка, поджав губы. — Нет. — Мужчина приблизился к ней вплотную и, смотря сверху вниз, осторожно снял с ее лица бурку и отложил на столик. — Боюсь, что и вовсе не заплатят. Ешь. Джамиля бросила взгляд на мужские ладони, которыми он принялся поправлять пряди ее волос, после чего посмотрела на сосредоточенное лицо Кима. — Что вы будете делать дальше? — Джамиля в принципе не особо представляла, чем именно занимался Сокджин. Знала, что имеет дело с оружием и на этом ее познания заканчивались. Однако он представлялся ей вполне интересной личностью. Наверное, именно из-за своей холодной и расчётливой натуры. — Как только закончится аукцион? — уточнил Сокджин, убирая руки от ее волос и вновь садясь на стул. — Нет. В общем. — Скоро я буду в Сеуле. Женюсь. — Будете налаживать связи и влияние? Позаботитесь о наследниках? — Джами вспомнила о его словах, сказанных в одном их разговоре. Ее сердце неприятно кольнуло от того, что у кого-то жизнь шла запланированной чередой событий. Ей же приходилось глазами выискивать в зале того, кто ставил на нее больше. — Наследники у меня имеются. — Мужчина потер ладонью заднюю часть своей шеи. — Однако жениться все-равно следует. Я не молодею день ото дня. Скоро тридцать шесть. Не думаешь, что пора остепениться? — Он хмыкнул, смотря на девушку так, словно действительно ждал ответа на свой вопрос. — Мне кажется, вы и так остепенились. Для этого не обязательно жениться. — Джамиля глянула на тарелки с блюдами и таки решила приняться за еду. — У вас правда есть дети? — Она накрутила на вилку спагетти и ожидающе посмотрела на Сокджина. — Никогда бы не подумала, что у вас имеется ребёнок, к тому же не один. Разве в вашем сердце не должно быть больше места для сострадания? — Максимум моего сострадания хватает на то, чтобы не позволить дочери избивать брата. — Мужчина говорил настолько серьезно, что Джамиле показалось будто речь шла не о его детях вовсе. — Сколько им лет? — Джамиля машинально проглатывала еду, не ощущая никакого вкуса и не чувствуя аппетита. Все ее внимание было сосредоточено на Киме. Это позволяло отвлечься от предстоящего этапа аукциона, который должен оказаться решающим. — Почти пятнадцать… кажется. — Сокджин задумался, ведь совсем не помнил о днях рождения своих детей. — Или почти четырнадцать, — добавил он после нескольких секунд размышлений. Джамиля удивлённо уставилась на мужчину, застыв с вилкой во рту. — Не знаете сколько им лет? — спросила она, отложив столовый прибор. — Как видишь, нам не часто доводится видеться. — Сокджин развел руками, слегка улыбнувшись. — Рады, что скоро увидитесь с ними? — Джамиля ожидала от мужчины чуть больше эмоций, так как тема затрагивала, по ее мнению, его родную кровь, но вопреки всему имя Ким Намджуна у него вызывало больше чувств, нежели собственные дети. — Я недолго пробуду в Сеуле, а они учатся в закрытых школах. Вряд ли буду отрывать их от учебы и уж тем более отвлекать, — совершенно безразличным тоном ответил Сокджин. Мужчина видел, что его ответы вводили Джамилю в ступор, но он был вполне честен. — А как же их мать? Девушка вместо того, чтобы молча есть, продолжала ковыряться в его жизни, а он позволял ей это. В принципе, ему нечего было скрывать о своих детях, тем более от нее. — Она умерла при родах, — спокойно произнёс Сокджин и встал со своего места. — Получается, вы вдовец? — Девушка не знала, должна ли произнести слова соболезнования или промолчать. Ким слишком бесчувственно держался, поэтому Джами совершенно запуталась. — Нет. Я не был женат. — Мужчина взял вилку и принялся накручивать на нее лапшу, после чего протянул прибор девушке. — У тебя не так много времени. Доешь и готовься. Я пришлю за тобой. Сокджин вышел из комнатушки, оставляя Джамилю с вопросами, крутившимися на языке, но которые явно останутся без ответов. Да и важно ли, как зовут его детей? Или почему он не был женат на их матери? Сейчас имелись проблемы и поважнее личной жизни Кима. Например, ее собственная жизнь?

***

Хосок старался не особо отвлекаться от дороги, но получалось это совсем плохо, ведь Айла сидела рядом и восторженно изучала панель его машины. — А это светится без электричества? Ну, для этого не нужен ток и все такое? — Девушка широко улыбалась и с любопытством проводила ладонью по светящемуся экрану сенсорной панели. — Как-нибудь покажу тебе движок автомобиля и постараюсь объяснить что к чему. Хочешь? — воодушевленно предложил Хосок, искренне желая удовлетворить любопытство малышки, даже самое глупое и смешное. — Движок? Что это значит? — Внутренности машины. — Только можно сначала увидеть джакузи, как вы и обещали? — Айла не хотела лишаться такой уникальной возможности, как горячая ванна и, конечно же, вкусная еда. Все остальное было второстепенным. — Я не собираюсь лишать тебя возможности поплескаться. Надоело пользоваться деревянной ванночкой, чтобы мыться? — Хосок спрашивал вполне серьезно, без какого-либо намека на издевку. — Вообще-то Ладу мне помогает купаться. — Айла, наконец, перестала ёрзать на месте, мешая тем самым Чону следить за дорогой. — Нет, я все-таки должен увидеть этого Ладу. Кто он вообще такой? — Хосок заметно нахмурился, сильнее сжимая руки на руле. Слишком часто это имя проскальзывало в разговоре с чумазой, а он до сих пор не проверил, что это за фрукт такой. Почему-то у него не было никакого доверия к окружению Айлы, а его желание огородить ее ото всех бед выливалось в твердую потребность. — Мой друг, — сразу же ответила девушка. — Хотя Ладу так не считает. — А как он считает? — процедил сквозь плотно сжатые зубы Хосок. — Говорит, что мы должны быть вместе. Да и все так считают. — Ладно. — Мужчина мысленно успокаивал самого себя, считая, что не имело смысла думать о каком-то местном оборванце. Уж слишком много чести для мальчишки. — Тогда мне интересно, каким образом он помогает тебе купаться? По салону машины прошелся звонкий девчачий смех. Айла провела пальцами по круглому вороту своей туники и хитро посмотрела на Чона. Мужчине нравилось, что на этот раз она не вела себя слишком скованно и молчаливо. Это помогало ему расслабиться и спокойно вести разговор, не боясь вновь уткнуться в преграду их жизненных различий. — Он откуда-то притащил длинные деревянные доски и соорудил из них подобие кабинки, какие видел на картинках в универмагах. — И что это дало? Перенесла тазик с водой в кабинку? — скептически спросил Хосок, хотя не собирался иронизировать или придавать ее слова сомнению, но участие во всем этом какого-то Ладу заставляло его прибегать к подобному тону. — Нет. Я становилась в кабинке, а Ладу поливал сверху, находясь за ее пределами. Это настолько понравилось остальным, что они тоже стали пользоваться тем же методом. — Голос Айлы от радостного стал грустным, с легкой примесью недовольства. — Почему твое настроение изменилось? — прямо поинтересовался Хосок, бросив быстрый взгляд на девушку. — Я хотела быть единственной обладательницей кабинки, но в итоге… — опечалено выдохнула она. — Ты будешь единственной обладательницей всех удобств! Так сойдет? — Хосоку хотелось видеть на лице малышки только улыбку, поэтому был готов кричать во всеуслышание в ее нищем районе о том, что Айла не нуждается в чертовой имитации душевой кабинки, ведь теперь у нее была возможность пользоваться шикарно оборудованной ванной комнатой. — Я даже рассказать никому об этом не смогу, — тихо прошептала девушка, опустив голову. Принять предложение мужчины поехать к нему домой было изначально рискованно, однако ей хотелось попытать судьбу. Сама не могла объяснить свое внутреннее волнение при виде этого господина, но сердце просило довериться ему, что она и сделала. — Потому что будут шептаться за спиной? — И не только. — Айла громко вздохнула и уставилась в окно. Они ехали уже около пятнадцати минут. Девушка начала переживать об обратной дороге. Господин Хосок ведь отвезет ее обратно? Иначе дорогу она не найдет. — У вас часто продают собственных детей… а проведенное время с мужчиной порицается? — Хосок отказывался понимать логику этих людей. Впереди показался отель, в котором располагались апартаменты Чона. Десятиэтажное здание было отделано белым кирпичом. По обе стороны от входа стояли высокие колоны, а стены обрамляли цветочные узоры. — Вы здесь живете? — Айла восторженно ахнула, подаваясь вперед и вглядываясь в лобовое окно. — Временно, — коротко ответил Хосок, останавливая машину возле парковщика. Взглянув на девушку, которая сидела с раскрытым ртом, Чон улыбнулся. Ему нравилось наблюдать за Айлой. Все связанное с ней казалось ему важным. Если для нее все кругом виделось необычным и невиданным ранее, то для него же она сама являлась неизведанным чудом. Своим ярким восприятием таких мелочей из обыденной жизни Хосока девушка заставляла его взглянуть на все другими глазами. Глазами совсем юной малышки. Глазами голодной босячки. Глазами милой Айлы… — Поверить не могу… — прошептала девушка после того, как Хосок вышел из машины, и последовала его примеру. Пока мужчина передавал ключи парковщику, Айла быстро взглянула на свое отражение в окне автомобиля. Хотелось выглядеть более-менее презентабельно в таком красивом месте. Теперь она жалела, что надела столь яркий наряд, но он казался лучшим из имеющихся, поэтому выбор и пал на синюю тунику и того же цвета брюки. Немного пригладив волосы, девушка поспешила опустить руку, пока Хосок не заметил этого, однако мужчина видел ее мысленные метания и снисходительно улыбнулся. Он махнул ладонью, призывая ее подойти, и, как только она оказалась рядом, положил свою руку на девичью талию. Данным жестом Чон желал успокоить Айлу, показать свою поддержку и дать понять, что он рядом, однако она лишь засмущалась и сомнения по поводу правильности своего решения поехать к мужчине вновь заполнили ее голову. — Еще чуть-чуть и ты начнешь дрожать. — Хосок убрал ладонь с девичьей талии, заметив, как изменилось ее настроение. Списав все на одно только смущение, мужчина решил не спешить с прикосновениями. — Ты бы ведь не приняла мое приглашение, если бы не доверяла мне, правда? Ему уж очень сильно хотелось, чтобы девушка желала не только насладиться новшествами, которыми он завлек ее, но и была ведома желанием провести с ним время. Хотя… сильно сомневался во втором. В принципе, он и не собирался пока претендовать на что-то большее. — Я… — Айла запнулась, так как вопрос заставил ее задуматься над ответом. Доверия в ней к почти незнакомому мужчине не могло быть априори, но она легко смогла подавить в себе всякие сомнения и страх перед риском, заменяя его на огромное желание увидеть воочию удобства богачей. Когда еще могла представиться такая возможность? Наверное, после и умирать было бы не страшно. — Я доверяю вам, — соврала девушка и улыбнулась. Обрадованный ответом, Хосок широко заулыбался, смотря по сторонам с довольным видом, и ускорил свой шаг, чтобы побыстрее оказаться с девушкой в номере. Уж очень ему не терпелось осчастливить ее теми мелочами, которые являлись частью его обыденной жизни. Электронным ключом мужчина открыл дверь в свой номер и отошёл в сторону, пропуская Айлу вперед. Как только она зашла внутрь, он поспешно закрыл дверь и прошел вперед, чтобы не пропустить реакцию девушки на роскошный номер. В принципе, отели в этих землях не отличались особым богатством по сравнению с отелями более развитых стран, однако и этой пышности хватало, чтобы чумазая могла от удивления раскрыть рот, словно увидела невозможное великолепие перед собой. — Это просто… — Айла, приложив ладонь ко рту, стояла на месте и хлопала глазами. Девушка боялась пошевелиться и пройти дальше, переживая, что могла испачкать что-то или, еще хуже, ненароком сломать. — Как же красиво! — воскликнула она и, наконец, сделала шаг в сторону огромной кровати со светло-зеленым балдахином. В номере все было отделано в зеленых оттенках, поэтому девушка задала логичный вопрос: — Вы любите этот цвет? — Зеленый? — Хосок осмотрелся по сторонам, будто бы заново оценивая собственный уровень жизни. Когда-то, в далеком детстве, для него тоже могли показаться удивительными и нереальными подобные возможности, но с возрастом он начал воспринимать деньги как нечто должное и к тридцати четырём годам настолько привык к купюрам, что его почти ничего не могло удивить. Айла заставляла его вновь вернуться в прошлое, где он точно так же с раскрытым ртом рассматривал особняк, в который его впервые привел отец, забрав у матери. — Нет. Я просто забронировал номер и как-то особо не обращал внимание на цвета и прочее. — Мужчина пожал плечами и подошел к девушке, становясь рядом с ней. — Мне главное, чтобы было комфортно, и обязательное условие — жесткий матрас. Не могу спать на мягком. — Он поморщился, словно это было действительно нечто ужасное. — Мы спим на соломенной постели. Наверное, вы бы были довольны. — Айла неуверенно пошутила и так же неуверенно подошла к кровати, после чего посмотрела на Хосока, взглядом прося позволения потрогать. После его кивка, она осторожно коснулась застеленной постели, ощущая приятную прохладу и гладкость атласа. Из-за возникших мыслей, грусть отразилась в девичьих глазах. Уж очень хотелось прилечь на кровать, зарыться в таких чистых простынях и не обращать на весь мир никакого внимания. — Вам уж точно никогда не хотелось умирать. Потерять все это… — Она обвела взглядом комнату. — …ужасно. Хосок около минуты наблюдал, как Айла осматривала номер, почти невесомо касалась поверхности мебели и, дойдя до ванной комнаты, вновь вопросительно посмотрела на мужчину. Девушка никогда не отличалась хорошими манерами, но сейчас ей не хотелось выглядеть неотесанной невеждой больше, чем она уже являлась. — Делай, что хочешь. Не спрашивай моего разрешения. Для этого я тебя и пригласил, чумазая, — нежнее, чем он планировал, проговорил Хосок. — Ты… — Он замолчал и, почему-то чувствуя неловкость, продолжил: — Может, ты хочешь остаться сегодня здесь? Прежде чем ты в своей голове надумаешь всякого, предупреждаю, я не собираюсь домогаться! — Мужчина поднял руки вверх. — Только по обоюдному желанию. — Остаться? — Айла выглядела искренне напуганной. Она продолжала держать ручку двери и не могла отвести взгляда от Хосока. — Я не могу! Мне надо до захода солнца быть дома… — Я не настаиваю. Успокойся. До захода отвезу тебя. Договорились? — Хосок встал и подошел к девушке. Он старался звучать твердо, чтобы у нее не возникло сомнений, что он может сделать иначе. — Да… спасибо. — Айла закусила нижнюю губу, привлекая этим внимание Чона еще больше. Взгляд мужчины застыл на ее искусанных и немного сухих губах, но он быстро отвел глаза и, открыв дверь в ванную, поспешил отвлечься от внезапно возникшего острого желания поцеловать чумазую. — Заходи. — Он включил свет и продолжил стоять у порога, пока Айла медленно приближалась к раковине. Хосок заметил, как громко она сглотнула. — Я ведь обещал джакузи… Хочешь, покажу тебе как пользоваться всякими штучками вроде пенки, соли и прочей лабуды? Хосок волновался, как никогда прежде. У него в номере обычно не имелось подобных принадлежностей, лишь то, что предоставлял сам отель. Ему этого хватало для комфортного принятия ванны. Однако тот день, как он предложил Айле провести время у него и заметил загоревшийся огонек в девичьих глазах, он сразу же решил приобрести всё, что могло показаться девушке необычным и крутым. Именно поэтому на его полках в ванной красовались различные пенки, соли и ароматизированные свечи. — Пена? — Айле не терпелось все опробовать, но и сдерживать свои порывы она старалась изо всех сил, хотя с каждой последующей минутой получалось это все сложнее. — У вас все-все имеется? Вы мне наполните тут воду, словно в бассейне? — Она пальцем указала на джакузи и смотрела на Хосока, ожидая ответа. — Бассейн? Хочешь поплескаться в бассейне? — Чон ловил каждое слово девушки и делал в голове заметки. Ему предстояло многое показать чумазой и словить еще не одну ее улыбку. — Не говорите, что и это… — Айла неверяще помотала головой, но твердый взгляд Хосока подтверждал ее догадки. — Неужели и бассейн у вас есть? Мужчина заливисто рассмеялся и приблизился к девушке впритык. — Я готов снова и снова повторять, что ты очень милая. — Хосок не стал подавлять в себе желание обнять Айлу. Смех сменился нежной улыбкой, а взгляд выражал тепло. Почувствовав, как девичье тело вздрогнуло, он окольцевал ее талию сильнее, стараясь унять дрожь чумазой. — Бассейна у меня нет. Но я знаю местечко, где он имеется. — Мужчина задорно подмигнул и, видя, что Айла не знала, куда деть свои руки, взял ее ладони и положил их к себе на плечи. — Мне просто захотелось обнять тебя. Я ведь не должен просить за это прощения? По сравнению с другими женщинами в жизни Хосока, Айла была такой… мелкой? Маленькой? Худой? Он явственно ощущал выпирающие кости девушки, от чего его сердце так и рвалось наружу от жалости и желания откормить ее. Мужчина побоялся сильнее сжать девичью талию. Рассыпется еще… Айла смущенно опустила глаза и вперилась взглядом в мужскую грудь, стараясь совсем невесомо держать ладони на мужских плечах. От него так приятно пахло, что девушке вновь хотелось отпрянуть и отойти подальше. Она никогда не пользовалась не только парфюмом, но и ароматизированным мылом, поэтому боялась, что запах ее тела неприятным контрастом мог ударить в ноздри Чона. — Ладно, ты сейчас вообще переспелой клубничкой станешь. — Хосок усмехнулся и, с еле сдерживаемым нежеланием, выпустил девушку из объятий. Приложив кулак ко рту, мужчина покашлял несколько раз, прочищая горло, после чего добавил: — Я помогу тебе набрать ванну. Хосок сам не особо разбирался, что и сколько должен добавить в воду, чтобы пены не оказалось мало или, наоборот, не перестараться. Но, включив весь запас своей интуиции и следуя старинному понятию «на глаз», таки справился с поставленной «непосильной» задачей. Оставив Айлу одну, Хосок принялся расхаживать по комнате. Он уже успел выложить на кровать наряд, который тоже не забыл прикупить для девушки. Мужчина сам лично ходил по торговому центру, выбирая подходящую одежду. В голове крутились все яркие образы Айлы, к которым она прибегала в своем «стиле», поэтому Чон приобрел светло оранжевую тунику из дорогой ткани и такого же цвета шаровары. Конечно же он не обошел стороной и украшения. Не желая подвергать ее опасности в том нищем районе, Хосок взял лишь бижутерию, после чего мысленно поклялся, что когда-нибудь обязательно нарядит чумазую в драгоценности. От размышлений его отвлек девичий неуверенный голос, донёсшийся из ванной: — Могу ли я воспользоваться полотенцем, которое висит тут? Хосок мысленно чертыхнулся, вспомнив, что забыл предоставить ей ванные принадлежности. Подойдя ближе к двери, он громко проговорил: — Если не побрезгуешь, бери мое. Мне начхать. Но если хочешь другое, тогда достань из шкафчика рядом с раковиной. Приятные мурашки пошли по коже, стоило подумать о том, как Айла будет обтираться полотенцем, которым он пользовался буквально утром, прежде чем покинуть номер. Если бы девчонка не была такой пугливой, Хосок бы обязательно попробовал завернуть ее в махровую белую ткань, после чего притянул бы и обнял. Сладкий аромат геля и пенки доходил до ноздрей мужчины, так как он стоял совсем близко к двери и почти приложился к ней носом, а слух улавливал тихое копошение по ту сторону. Воображение занесло его дальше простых объятий и теперь в голове крутились картинки, как он целует Айлу, проводит ладонями по влажным волосам и губами прикасается к девичьему лбу. Дверь открылась, из-за чего Хосок чуть не упал, но вовремя взял себя в руки и удержал равновесие. — Простите… — Айла сделала шаг назад, словно должна была спросить, прежде чем открывать дверь. Хосок посмотрел на девушку, которая надела его синий банный халат и теперь плотно придерживала ткань, боясь, что мужскому взору могли открыться лишние участки ее тела. Длинные влажные волосы прядями спадали по плечам. — Я… — Она посмотрела вниз, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я не спросила у вас, простите. Но мне не хотелось сразу надевать свою одежду… Айла посмотрела в сторону своей туники и брюк, висящих на крючке рядом с его полотенцем. Ей так сильно хотелось сохранить подольше приятную свежесть после принятия джакузи. Никогда прежде она не чувствовала себя такой счастливой и удовлетворенной. Мужчина даже свечи зажег для нее. Кажется, ничто не сможет переплюнуть этот день. — Перестань так краснеть, смущаться и извиняться. Это заставляет меня чувствовать себя хреново. — Хосок нахмурился и, взяв девушку за запястье, вывел из ванной. — Вот… — Он выпустил ее руку из хватки и постарался как можно небрежнее указать ладонью на одежду, лежащую на кровати. Мужчина чувствовал, что лицо горело, и готов был поспорить, что оно стало пунцовым. Просил Айлу не смущаться, однако себя удержать от этого не получалось. — Это я тебе купил. Ну, чтобы порадовать. — Он неуверенно почесал затылок и отвернул голову. — М-мне? — Айла в который раз за день удивленно хлопала глазами, не веря своему везению и счастью. Могло ли быть все так просто? Ведь за все надо платить, но какую плату попросит господин? — Это… как же я буду ходить в этом по рынку?! — Девушка ахнула, переводя взгляд от наряда к Хосоку. Почему-то ее пугала мысль, что она будет столь сильно выделяться среди своих соседей и других людей, в кругу которых она обычно ходила. Да и что сказать родителям? Они наверняка посчитали бы ее обманщицей, получившей щедрую плату за ткани. Обвинили бы в эгоистичных и необдуманных тратах. А если Айла решится сказать правду и отец узнает-таки о господине Чоне, то он точно постарается получить от него побольше денег. — Ходи тогда передо мной. — Пожав плечами, мужчина подошел к небольшому холодильнику и достал бутылку холодной воды. — Можешь переодеться или ходить в моем халате. Я заказал еду. Скоро доставят. — Хосок старался не задерживать взгляд на Айле, ведь тогда точно осуществил бы в реальность все, что играло в его воображение чуть ранее. — Любишь стейк? Чон прикусил язык, поняв, что спросил глупость. Конечно же стейками жизнь Айлу не баловала. — Я заказал куриные отбивные, рыбу, овощи… — Хосок начала перечислять все то, что выбрал из меню, но прервался, услышав, как дверь запиликала, оповещая о госте. На пороге показалась Хэна, которая сначала измученно улыбнулась Хосоку, здороваясь, но улыбка моментально исчезла с ее лица, как только взгляд зацепился за Айлу. — Вот как… — Женщина глазами обвела девичью фигуру и криво усмехнулась. — Кажется, я очень даже не вовремя. — Все нормально. Это ведь я дал тебе ключ от номера. Так что… — Хосок прокашлялся в кулак, неловко переводя взгляд с Айлы на Хэну, и замялся, не зная, должен ли представлять их друг другу. Когда предлагал Пэк в любое время приходить к нему, мужчина не думал, что будет после жалеть об этом. Теперь же, когда в его жизни так неожиданно появилась чумазая, ему не хотелось непрошенных «вторжений». Тем более, он планировал и дальше приглашать девушку к себе. — Не представишь? — Хэна вопросительно выгнула бровь, скептически смотря на Хосока. Подойдя к растерявшейся девчонке, она растянула губы в легкой улыбке, стараясь вложить в нее теплоту, чтобы не напугать малышку. Как бы сильно сердце неприятно не кольнуло, она понимала, что гостья Чона совсем юная и явно была готова сбежать, судя по тому, как она пятилась назад. — Кажется, Хосок застыл надолго. — Женщина бросила укоризненный взгляд на упомянутого, после чего мягко посмотрела на Айлу. — Я Пэк Хэна. Подруга… подруга детства этого истукана. — Она легонько тронула мужчину ладонью, выводя его из транса. — Да-да, чего это я. — Хосок негромко рассмеялся, словно очнувшись встал рядом с чумазой и положил руку на ее спину, не позволяя отходить назад. Он отлично знал, что Айла не поняла сказанного Хэной, так как не владела иностранным языком, поэтому поспешил перевести ей, затем повернулся к подруге и добавил: — Айла. Мою гостью зовут Айла. — Приятно п-познакомиться. — Первоначальный испуг девушки сменился облегчением. Самое главное, что эта красивая женщина не была женой господина, иначе она провалилась бы сквозь землю от стыда. Айла не знала, что должна говорить или делать. Может стоило протянуть ладонь, чтобы женщина могла пожать ее? Или поклониться? Обняться? Почему-то рядом с такими… видными людьми хотелось выглядеть достойно, дабы ненароком не показаться варваркой. Хотя это недалеко от истины. Она уж точно не являлась ровней для этих людей. — Я приехала поговорить. — Хэна старалась игнорировать ужасную горечь на кончике языка и звучать спокойно. В принципе, у нее идеально это получалось. Как и всегда… — Но вижу ты занят. Не к спеху. Поэтому приеду позже, предварительно позвонив. — Мы можем поговорить. Она все-равно не знает корейского. Что случилось? — Мужчина немного обеспокоился приходом Хэны. До этих пор она не приезжала без предупреждения. — Ты с ней спишь? — Женщина словно и не слушала Хосока. Она не могла перестать смотреть на Айлу, которая неуверенно переминалась с ноги на ногу, плотнее запахивая халат. — Сколько ей вообще лет? Она ведь совсем… — Да, она совсем малышка. И, да, я не знаю сколько ей. Может быть двадцать. — Хосок раздраженно развел руками. Мужчина сам думал о слишком юном возрасте Айлы, но предпочитал отгонять эти мысли от себя. Однако Хэна умудрилась ткнуть Чона в то, что его и так беспокоило. — О-о, Хосок… — весело протянула Пэк, с хитрым прищуром глядя на мужчину. — Ей дашь не больше шестнадцати или семнадцати. Не стоит успокаивать себя, добавляя эти жалкие пару лет. — Простите… — Айла не собиралась вмешиваться в беседу этих двух, считая, что не имела на это права, ведь являлась какой-то нищей девчонкой, которую Хосок подобрал с улицы и пожалел. Однако незнание языка сильно давило на нее. Тем более, она чувствовала, что речь шла о ней, судя по их взглядам в ее сторону. — Господин, я переоденусь… в ванной. — Девушка не стала дожидаться ответа. Сразу же взяв разложенную на кровати одежду, она поспешила оставить их наедине и мысленно корила себя за то, что так неаккуратно схватила такой дорогой наряд. — Блять! — выругался Хосок, чувствуя злость из-за того, что день был испорчен. Планировал он совсем другое. Ему и так сложно давалось находить общий язык с Айлой, теперь она точно испугается и закроется от него. — Нахуя тебе сдался ее возраст? Может быть, ей всего восемнадцать, но разве не срать? Мне она нравится. — Ты с ней спишь? — повторила свой вопрос Хэна, полностью забыв из-за чего приходила. Она не планировала смущать девчонку. Ее юный возраст заставлял женщину чувствовать себя виноватой перед ней. Застань Пэк в номере Хосока зрелую любовницу, она бы позволила себе сполна поиздеваться и отыграться, но малышка выглядела такой хрупкой и болезненно-худой, что вызывала лишь жалость. Жизнь девчонку, видать, и так не особо баловала, поэтому делать хуже не хотелось. Конечно, от этого ревность Хэны не приуменьшалась, а после слов Чона о симпатии — усугублялась. — Нет, — коротко отрезал дальнейшие расспросы Хосок. Раздалась мелодия звонка двери. Уверенный, что теперь-то это точно доставка обеда, мужчина без раздумий открыл, впуская внутрь работника отеля с передвижным столом. Закончив со своей миссией, парень удалился из номера. — Что случилось? — Хосок прошел к небольшому столу в центре комнаты и сел на стул. — Голодна? — Кивнув на стол с едой, спросил он. Ему хотелось поскорее покончить с Хэной и провести остаток времени с Айлой, которая явно не собиралась выходить из ванной, пока Пэк здесь. — Сыта по горло. — Женщина не скрывала насмешки. — Тем более… кормить ты собирался явно не меня. — Что случилось? — Чон твердо повторил свой вопрос. Как бы сильно ему не хотелось остаться с Айлой, он должен был признать, что Хэна его беспокоила. — У тебя что-то произошло? — С чего ты взял? — Вижу. — Произошло. — Хэна скрестила руки на груди и выразительно посмотрела на Хосока. — Случился Тэхён. — Недотрах? — Мужчина не удержался от шутки и даже немного успокоился, услышав имя брата. — Если бы. Но нет… Тэхён решил устроить мне дотрах. Только вот… — Женщина тяжело вздохнула и, почувствовав ставшую в последние дни привычной усталость, села на стул рядом с Чоном. — Я должна немедленно вернуться в Сеул. — Зачем? — Тэхён звонил моему отцу. Он знает, где я. — Какого хуя Тэхён сделал это?! — Хосок разозлился не на шутку и вскочил на ноги, принявшись ходить по комнате. — Что происходит?! Зачем ему это? — Я не знаю. Но это и неважно уже. Сокджин собирается в Сеул на следующей неделе. Я же составлю ему компанию. — Хэна горько усмехнулась и провела пальцами сквозь свои волосы. — Ты собираешься выйти за этого старого ублюдка? Да, блять! Все знают, что он насильник и наркоман! Я молчу про его старый вялый хрен! — О-о, Хосок, ты умеешь успокаивать. — Женщина впервые искренне за этот день рассмеялась. Ей были приятны переживания Чона о ней, так же, как и забота Сокджина. Тэхён тоже был одним из тех, кого она ценила, однако… нет. За одну его подлость, она не собиралась умалять все, что младший делал для нее в прошлом. Просто надо быть более снисходительной к влюбленному мерзавцу, который впервые столкнулся с такими чувствами и не понимал их сути. — Только этот старый и вялый хрен вполне себе дееспособный. К сожалению. Хосок не мог перестать ходить кругами. Ему хотелось кричать о ублюдстве Тэхёна, однако он не желал пугать Айлу. Она явно нервничала и волновалась за дверью ванной. Может даже ее воображение рисовало ей ужасные картины, где она попала в ловушку или просто безвыходную ситуацию, откуда не могла выбраться. Теперь-то чумазая точно начала сомневаться в том, для чего он ее пригласил к себе. Наверняка думает, что он с Хэной договаривается о цене за нее. Почему-то эта мысль насмешила Хосока, но мужчина сдержал улыбку, посчитав ее неуместной. — Ты реально намерена идти на поводу своего идиота отца, для которого ты всего-лишь разменная монета? — Хосок остановился лицом к женщине, ожидая ответа. — А что я могу поделать? Я надеялась провести здесь неопределённое время, пока все не решат, что я исчезла. Хотя… если бы отец всерьёз взялся за поиски, ему не составило бы труда найти меня, но, спасибо Тэхёну, он ускорил этот процесс. — Хэна поморщила лицо, но затем фыркнула. Даже так она не злилась на Кима. — Я отрежу яйца мальцу! — выпалил Хосок, но тут же притих, бросив встревоженный взгляд в сторону ванной, откуда раздался звук, будто бы что-то разбилось. — Не стоит. Яйца Тэхёну сейчас нужны, как никогда прежде. Он нашел им вполне сентиментальное применение. — Хэна проигнорировала шум, задумавшись. — Что ж… — Она встала и ударила пальцами по поверхности стола. — Я, пожалуй, поеду. Не буду портить остаток твоего вечера. — Женщина подошла к Хосоку и с некой грустью в глазах положила свою ладонь на мужскую щеку. — Она действительно малышка. Не делай ей больно и… не используй. Видно, ей и так худо приходится. — Хэна запечатлела осторожный поцелуй в уголке его губ, не задерживаясь на этом касании и отстранившись, добавила: — Ты сострадательнее своих братьев. Наверное, твое детство оставило свой отпечаток… — Мы что-нибудь придумаем… — Хосок не желал страданий подруге, хоть и знал, что она сильна характером и смело примет любые невзгоды. — Нет. Вы и так всегда со мной… позволь на этот раз быть без вас. — Женщина сдержанно улыбнулась и, бросив задумчивый взгляд в сторону ванной, вышла. — Вот же… — Хосок проглотил окончание ругательства, заметив показавшуюся Айлу. — Вау… Девушка выглядела прекрасно в новой одежде. Влажные волосы были заплетены в косу, которая аккуратно спускалась вниз по плечу. — Спасибо вам, господин. У меня нет слов, чтобы выразить насколько я счастлива. Заметив заинтересованный взгляд мужчины, Айла смущенно опустила глаза и закусила губу. Наверное, ей следовало отказаться от такого подарка и вообще… от приглашения. Однако она чувствовала себя слишком… человеком. Ощущать исходящий от своей кожи аромат пенки для ванны оказалось нереально приятным. Выжидая по ту сторону двери, пока женщина не уйдет, девушка выбросила удручающие мысли о том, что их разговор мог быть о ней. Она полностью отдалась изучению собственного отражения, словно в ней должно было все кардинально поменяться. Хотя внешность оставалась той же. Просто она чувствовала себя чистой и свежей, будто заново родилась. А примерив наряд, Айла несколько минут ходила туда-сюда, проверяя собственные ощущения. Улыбка сама собой появлялась на ее лице и она даже радостно захлопала в ладони, от чего неосторожно задела локтем духи на полке и разбила их. — Давай договоримся. Зови меня Хосоком. — Рядом с Айлой вся уверенность Чона пряталась где-то в углу и отказывалась подключаться в нужный момент. — Мне хочется обращаться к вам более почтительно. — Девушка упрямо замотала головой, категорически отказываясь обращаться к нему по имени. Если мужчина действительно являлся таким хорошим человеком, которым она теперь его считала, то он единственный человек в ее жизни, сделавший для нее подобные невообразимые вещи. Айла никогда прежде и мечтать не могла, что сможет даже легонько дотронуться до столь прекрасной одежды. Приблизившись к Айле, мужчина по-особенному нежно взглянул на нее, задерживая взгляд на девичьих губах, которые порозовели из-за духоты в ванной. Почему он не может просто поцеловать ее, если таково его желание на данный момент? Каким образом чумазая заставляла его задумываться о собственных действиях, прежде чем что-то сделать? Хосок всегда был ведом эмоциями и импульсивностью. Говорил — не жалел. Говорил — жалел. Никогда не отличался особым терпением, однако сейчас так боялся спугнуть девчонку, что от этого даже бросало в дрожь. — Казалось бы, ты такая совсем малышка, но какого хера постоянно думаю о тебе? — Один из многочисленных вопросов сорвался с его уст, только Айла не поняла, так как, забывшись, он перешел на корейских язык. Девушка вопросительно смотрела на Хосока, ожидая, что вот-вот он переведет ей сказанное, однако мужчина только молча смотрел на нее. — Что ж теперь, мне тебя чумазой не называть? — по-доброму усмехнулся он и дернул Айлу за косу, чем заставил девушку удивленно ойкнуть и покраснеть еще сильнее, хотя ему казалось, что дальше некуда. Несмотря на свою смуглую кожу, она умудрялась становиться пунцовой и это выглядело очень мило. Да, мило — слово, которое ему снова и снова хотелось повторять, смотря на девушку. — Но… — Айла принялась разглаживать ткань туники, которая и так была гладкой. Лишь бы не смотреть Хосоку в глаза, ведь тогда точно не сможет сказать то, что собиралась произнести. — Мне нравится, когда вы называете меня так! — на одном дыхании выпалила она и, не удержавшись, все-таки взглянула на мужчину. Теперь ей почему-то хотелось, чтобы он оказался еще ближе и смог уловить сладкий аромат, исходящий от нее. Интересно, запах ее тела для Хосока казался таким же манящим сейчас, как его для нее? Не успела девушка ничего ответить на собственный вопрос, возникший в голове, как Хосок, поддавшись резкому порыву, прильнул к ее рту. Мужчина склонился над Айлой, ненапористо сминая ее губы, но спустя несколько секунд позволил себе углубить поцелуй, подключив язык, кончик которого огладил девичий рот. Девушка не пыталась оттолкнуть от себя Чона, что придало ему уверенности. Он смело положил одну ладонь ей на шею, а второй прикоснулся к теплой щеке. Почувствовав на своей талии руку Айлы, Хосока словно с цепи сорвало. Он принялся сильнее прижиматься к ее телу, делая наступательные движения бедрами, из-за чего малышка пятилась назад, однако и не думала останавливать его, сжимая пальцами ткань мужской рубашки. — Я напугал тебя? — еле заставив себя оторваться от Айлы, хриплым от желания голосом спросил Хосок. Ему жизненно было необходимо посмотреть на ее лицо, оценить степень смущения и снова, совсем тихо произнести: — Мило. Вместо ответа девушка помотала головой, потерянно смотря ему в глаза. Могла ли она ему признаться, что это был самый прекрасный поцелуй в ее жизни? Пусть и знала-то она их совсем немного и те все только с Ладу. С другом ей не хотелось просить еще, а когда он сам пытался урвать себе немного ласки, то Айла только раздражалась. Все было совсем по-другому… сухо, условно и совсем не трепетно. Не так. А с Хосоком с губ готова была сорваться просьба продолжить, не прерываться. Хотелось вернуть волнующие и чувственные ощущения. Снова почувствовать непрошенный, но такой приятный мужской натиск. — Сколько тебе лет? — Хосок уверял себя, что его не волнует юный возраст Айлы, однако после слов Хэны его нутро почему-то неприятно ныло. Чон Хосок, занимающийся незаконной торговлей оружия, имеющий за спиной многочисленные нарушения закона и причастный к ведению нелегального бизнеса, вдруг начал беспокоиться о том, что девушке могло быть меньше восемнадцати. От этих мыслей ему захотелось громко рассмеяться. Однако это был порог, который мужчине очень не хотелось переступать. — Восемнадцать. Тихий ответ Айлы вызвал облегчённый выдох у Хосока и легкую улыбку на его устах. — Пиздецки хорошо… — Чон притянул девушку к себе и заключил в объятия. Положив свой подбородок на девичью макушку, он принялся поглаживать спину. — А знаешь сколько мне? — Много, — уверенно ответила она. Айла ломала голову над тем, стоит ли ей обнять мужчину в ответ? Умом понимала, что не должна, ведь это неправильно. Но девушка была твердо настроена насладиться единственным ярким вечером в своей жизни, поэтому обвила руками мужскую талию. — Кажется, я лишился девственности через год после того, как ты родилась. — Хосок усмехнулся и уткнулся носом во все еще влажные волосы Айлы. Если задуматься, пятнадцать лет слишком большая разница, чтобы решиться что-либо продолжать между ними. Айла наслаждалась теплыми объятиями и не хотела портить момент, однако удивленно подняла голову после его слов. Ее не пугал возраст Хосока. В принципе, она об этом совсем не задумывалась, потому что пару дней назад даже представить не могла, что будет вот так вот откровенно упиваться его вниманием. Теперь же… — Сколько вам? — решила она все-таки удостовериться в том, что мужчина был намного старше нее. — Между нами целых пятнадцать лет. — Хосок взглянул на ее обеспокоенное лицо. Почувствовав, как девичьи ладони ослаблено спустились немного вниз по его спине, он заметно напрягся и нахмурился. — Тебя пугает это? Если да, то говори сразу. Я ведь не просто так сказал, что ты мне нравишься. Так что… дружить не планирую, — строго предупредил мужчина и с неким раздражением добавил: — Да блять! Какая дружба?! Мне, что, тринадцать?! Хосок точно знал природу своей злости. Он бесился из-за того, что возраст мог стать еще одной преградой его общения с чумазой. Слишком много препятствий! Если Айла решит, что от него надо держаться подальше, он вряд ли с лёгкостью примет это. — Но я ничего не говорила… — Айла смотрела на него снизу вверх. В ее взгляде виделись отголоски доверия, которого всего пару часов назад почти и не было. — Вы ведь не собираетесь ничего плохого мне делать, правда? — в последний раз уточнила она, наивно хлопая глазами. Опять… милая. Хосок удивлялся невинной глупости Айлы. Неужели она думала, что он честно признается, если задумал нечто плохое по отношению к ней? Верила в честных злодеев? Снова… милая. — Нет… — сжалился Хосок над девушкой и постарался вложить весь запас своей нежности в голос. — Нет, — повторил он, убеждая в этом и самого себя тоже. На этот раз Айла сама прильнула к нему и уткнулась щекой в мужскую грудь. Значит он звучал вполне убедительно… — Ладу младше меня на год. Ему семнадцать, — тихо заговорила девушка. — Но он просил меня считать, что ему двадцать. Плечи Хосока начали подрагивать от тихого смеха. Какого черта он вообще позволил себе ревновать чумазую к этому молокососу? Айла вопросительно посмотрела на него, немного отодвинувшись. — Прыщавый мальчуган. Вот же хуйня! Во что я вообще вляпался? — Смех стал громче. — Надеюсь, мне не придётся шлепать его по заднице из-за того, что он дрочит на тебя? Недовольные складки появились на девичьем лбу. — Господин! — с упрёком произнесла Айла. — Почему вы собираетесь бить Ладу? Хосоку пришлась по душе, появившаяся смелость во взгляде Айлы, однако тот факт, что ее храбрость касалась какого-то пубертатного мальчишки, сильно задевало его мужское эго. — А вдруг ему захочется стать мужчиной с тобой? Видно, вы неразлучны… — Эта мысль неприятно била по вискам Чона. Если бы еще месяц назад ему сказали, что он будет конкурировать с семнадцатилетним пацаном, единственным его ответом на это было бы одно короткое, но содержательное слово «отсоси». — Что вы имеете ввиду?.. — Айла отодвинулась от него и принялась внимательно слушать. — Ну, у него гормоны бушуют, тело и организм требует секса, а ты всегда рядом… — Но… — Девушка потупила взгляд и опустила голову, отходя еще на шаг назад. Сердце Хосока взволнованно забилось. Он с подозрительным прищуром смотрел на нее и, наконец, решился спросить: — Уже? — молчание Айлы послужило положительным ответом для него, поэтому он несколько секунд мялся на месте, после чего присвистнул. — Ого! Оперативно. А Ладу шустрый, да? Чертов мальчишка! Будь он неладен! Девушка чувствовала, как в уголках глаз накапливалась влага. Неужели теперь она выглядела перед ним не только грязной внешне, но и внутренне? Айла никогда не смотрела на свою связь с другом, как на что-то плохое или требующее тщательных раздумий. Однако теперь, когда взгляд господина в одно мгновение погас, ей казалось, что надо было лучше присматривать за чистотой своего тела и не стоило так легко поддаваться уговорам Ладу «попробовать». — Вы осуждаете меня? — голос девушки заметно дрогнул, а по щеке скатилась слеза, которая не укрылась от глаз Хосока. — Да ты чего влажность развела? Совсем не ту, которую надо! — Мужчина нахмурился пуще прежнего и еле сдерживал желание ругаться на Айлу. Ругаться не из-за того, что имела полноценные отношения со своим другом, а за то, что посмела подумать, будто он может за это косо на нее смотреть. Быстро сократив расстояние между ними, пока она не расплакалась сильнее, он сжал девичье лицо в ладонях и большими пальцами стер слезы. Как и всегда, действие получилось грубее, чем планировал Чон. На самом деле ему хотелось показать всю нежность, которая непривычными тисками захлестывала его, стоило просто взглянуть на нее. Только почему-то волю эта нежность получала через резкую ласку, от чего мужчина начинал только раздражаться. Не умел по-другому, но желал, от того и бесился. — Это мне-то кого-то осуждать за подобное? Знаешь, сколько у меня женщин было? Это же хуева туча! Я не хвастаюсь, и все же… и вообще, твоего дружка можно понять. Будь я на его месте… Хосок вовремя прикусил язык, не позволяя окончанию фразы сорваться. Вряд ли Айла успокоилась бы, услышав от него о том, что он с удовольствием затащил бы ее в постель. Ну, или на солому. Или где они там спят? — Вы не будете на его месте. — Взгляд Айлы стал уверенным и она твердо смотрела ему в глаза. Положив свои ладони поверх его, девушка повернула голову вбок и губами коснулась его руки. Если от слов девушки по телу Хосока прошелся холодок, то от легкого поцелуя он весь загорелся, готовый взорваться. Каким образом, едва ли коснувшись его губами, она сумела вызвать в нем такую страшную бурю? — Ладу мне не хотелось целовать. А вас… я даже не хочу, чтобы вы убирали свои руки от моего лица. Совсем малышка, но заставила его расплыться в лучезарной улыбке… И все же… такая милая.

***

Ко второму этапу аукциона были подготовлены специальные комнатушки, в центре которых стояло одно кресло и маленький стол. Джамиле следовало посетить каждого из пятерых мужчин и покрутиться перед ними, показывая себя со всех сторон, чтобы они могли рассмотреть вблизи. Но на этот раз ей следовало снять с лица бурку. Сокджин уверил девушку, что трогать ее потенциальным покупателям не позволительно и, если им вздумается нарушить данное правило, то она может просто позвать охранника, который обязательно будет караулить у двери. Это, конечно же, немного успокаивало бунтарку. Мужчина не соврал. Джамиля уже побывала в комнатах трех мужчин. Каждый из них с любопытством рассматривал ее, а кое-кто даже пытался вывести на разговор, однако она твердо делала вид, что немая. Ей были противны их взгляды, да и они сами. Несмотря на то, что внешность их не казалась отталкивающей, но сам факт того, что они участвовали в данном цирке, уже являлся до чертиков мерзким. Подходя к четвертой комнате, Джамиля нарочно сняла с головы гутру и растрепала волосы, на что сопровождающий ее охранник оценивающе проговорил: — Так вам больше идет. Звучало совершенно беззлобно, однако девушка испепелила его своим гневным взглядом и, упрямо смотря ему в глаза, обратно завязала вокруг головы платок. На кресле с высокой спинкой сидел мужчина сорока лет. У него были довольно тонкие губы и широкий нос. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, представляя взору волосы на его груди. Джамилю передернуло от одного вида. Она не стала контролировать мимику своего лица, поэтому поморщилась и отвернула голову. Заметив ее отвращение, незнакомец фыркнул и, встав с места, торопливо подошел к девушке. — Что ж тебя так отвернуло от меня? Джамиля не понимала, что он говорил, так как мужчина разговаривал на иностранном языке. Она вновь взглянула на него, чтобы иметь возможность по выражению лица понять его настроение. Незнакомец оказался одного с ней роста. Это придало девушке больше уверенности, поэтому она вернула своему взгляду дерзость и с вызовом посмотрела на него. — Говорят, в тебе заинтересован Ким Тэхён? Услышав знакомое имя, Джамиля едва заметно вздрогнула. Теперь ей действительно стало интересно, о чем говорил мужчина. Раздражение от того, что он говорил на неизвестном ей языке, явственно отразилась на девичьем лице. Изменения в ее настроение не остались незамеченными, поэтому, решив, что попал в точку, покупатель принялся внимательно осматривать девушку с ног до головы, противно облизывая свои губы и не единожды хмыкая. — Уж не дурят ли нас о твоей невинности? — Мужчина недоверчиво прищурился. — Я должен поверить, что этот паршивец Ким не попользовался тобой? — Его рука потянулась к девичьим бедрам, желая потрогать, но Джамиля отшатнулась от него и не позволила. — Расслабься. Я бы все-равно не коснулся. Правила нарушать не намерен. Мужчина хотел еще что-то сказать, однако дверь открылась и охранник указал Джами на выход. С каждым из покупателей девушка проводила не больше пяти минут, что несомненно радовало ее. Чуть больше времени с ними наедине могло привести к ее нервному срыву и она обязательно постаралась бы вцепиться ногтями в их похотливые глаза. Спешно следуя за охранником, Джамиля пыталась выбросить из головы последний взгляд незнакомца. Липкий и горящий. Неприятная дрожь прошлась по ее телу. Мужчина словно обещал добраться до нее. Не говорил этого, но она почувствовала немое послание. Человек Сокджина остановился возле последней комнаты. Девушка знала, что там ее должен ждать господин Лал. Признаться, после «встречи» лицом к лицу с остальными покупателями, ей показалось, что высокий мужчина являлся меньшим из зол. — Просьба господина Лала… Джамиля повернулась к парню, вопросительно уставившись. Охранник снял со своей шеи галстук и под ее непонимающим и немного испуганным взглядом, принялся завязывать девушке глаза. — Зачем?.. — страх окутал девичье тело. Она не хотела чувствовать себя еще более уязвимее, чем уже ощущала. Открыв перед ней дверь, охранник почти невесомо коснулся пальцами ее спины, подталкивая внутрь. Джамиля еле сдерживала себя от желания сорвать с лица чужой предмет одежды и вернуть хотя бы капельку былой уверенности. Вытянув руки перед собой, дабы ненароком не удариться о что-нибудь, она сделала два медленных шага вперёд. Игры господина Лала пугали ее. Зачем ему завязывать ей глаза? Собирался ли он сделать нечто плохое? С чего она вообще решила, что правила аукциона никто не попытается нарушить? Законы ведь не все соблюдали, а в аукционе принимали участие не самые добропорядочные люди. Однако если человек Сокджина сам лично завязал ей глаза, разве это не значило, что все под контролем и ее точно не тронут? По крайней мере сейчас… да и руки у нее свободны. В случае чего, Джами могла закричать, позвать охранника. Джамиля напряженно ждала, что вот-вот в комнате раздастся мужской голос, но гнетущую тишину никто не нарушал. Это заставляло усомниться в том, что здесь находился кто-то еще, помимо нее. Она слышала лишь свое тяжелое дыхание и шуршание ткани одежды от каждого своего шага. Тишина уже начинала заметно пугать Джамилю, поэтому она потянулась рукой, чтобы освободить свои глаза, однако испуганно замерла. Ее слух уловил секундный звук расправляемого складного ножа, а после она почувствовала на своей шее холодное острие. Девушка даже не решалась сглотнуть, боясь, что тогда она точно могла пострадать. Из-за того, что Джамиля была временно лишена зрения, она старалась напрягать слух, чтобы уловить каждое движение позади себя. Острие ножа опускалось вниз по плечу до локтя, затем вновь поднималось к основанию шеи. Теплое дыхание, которое она внезапно ощутила на своей щеке, резко контрастировало с холодными дорожками, оставляемыми металлом. Тело Джами так сильно напряглось, что она могла бы превратиться в сплошной комок нервов. Девушка действительно боялась шевельнуться и спровоцировать какие-то негативные действия от палача сзади. Всем своим существом Джамиля ощущала на себе пожирающий взгляд. Чувствовала, что чужие глаза вытворяют с ее телом невообразимые вещи. Раздевают, терзают и грубо берут. Она словно могла прочитать мысли того, кто так безжалостно вводил острием по ее коже. И эти мысли явно не содержали в себе ничего, кроме необузданного дикого желания… Джамиле не надо было услышать слова, чтобы понять… в данный момент ее по-собственнически оприходывали одним лишь взглядом. Это и пугало, и будоражило одновременно… Когда чуть ниже ее спины уперлось что-то очень твердое, что-то очень сильно напоминающее мужскую эрекцию, Джами дернулась, желая отойти и сбросить с себя невидимые чары, которые секундой назад сумели окутать ее в свой плен. Однако сильная мужская рука надавила ножом на ее шею, от чего девушка закусила губу от внезапной боли и осталась послушно стоять на месте. Он дал понять, что не намеревался шутить с ней, наглядно показывал всю серьезность своего настроя. Доходчиво. Теплая кровь стекала вниз по ее коже. Джамиле хотелось вытереть жидкость и зажать рану рукой, но боялась даже поднять ладонь. Ей и не пришлось. Мокрый язык оказался на ее шее, неспешно собирая алую жидкость, успевшую спуститься вниз. Джамиля задрожала от волнения, когда услышала звуки причмокивания губами. Смаковал ее вкус крови. Воистину страшный человек! Почти невесомое, до мурашек на коже легкое касание чужих губ на подбородке Джамили, заставили ее на мгновение забыть о боли и подумать о тугом узле внизу живота, который так мучительно требовал, чтобы его развязали. Резким движением стянув с глаз галстук, вместе с которым сорвала и гутру, Джамиля обернулась назад, но там уже было пусто. Хватило нескольких секунд, чтобы он исчез. Джамиля зажала ладонью рану, вновь ощущая боль. Порез не был маленьким и она знала, что понадобится наложить швы. Первое в ее жизни ранение и от него… — Я выучила твой запах наизусть… — крикнула она, не удержавшись. В голосе Джамили проскользнули нотки облегчения, раздражения, досады и… страха. Ким Тэхён не оставил места для сомнений, что он совершенно точно просил Чон Хосока перерезать ей горло. Либо моя, либо ничья. Тогда почему она до сих пор жива?..