Моё польское солнышко

Неспеша одевшись, Торис проверил, всё ли взял, и оба парня вышли из дома. Дождавшись нужный автобус, приехали на самый вокзал. -Красота...- завороженно прошептал Феликс, уставившись своими зелёными по-детски наивными глазищами на утреннее зарево и слегка припорошенную снегом платформу. Переведя взгляд на стоящую, готовую к отправлению электричку, произнёс: -Я видел, как морозным зимним утром открывает свои фары-глазки первая электричка, и, громко свиснув, двигается вперёд. Лоринайтис опешил. -Э-э... Фелек... -Что? Разве не красиво сказал? Иногда я бываю очень даже романтичным. -И правда, красиво. К огорчению поляка, на эту электричку никто не опоздал. -Ничего, - парень не расстроился,- пойдём посмотрим, когда ближайший рейс. Оба двинулись к залу ожидания.В расписании было указано,что ближайшая электричка через 40 минут. -Отлично. -улыбнулся Торис.- Ты вроде хотел скупиться. Пойдём, ещё успеем. -мягко взял Феликса за руку. Она была холодной. -Феликс, руки холодные. Возьми мои перчатки. Лукашевич послушно одел их на руки. Перчатки литовца были великовата ему, но блондин не жаловался, ибо ещё чуть-чуть, и он бы реально отморозил руки. -Спасибо, - обнял Лоринайтиса, который был выше и крепче его. Торис нежно прижал польское тельце к себе. Феликс, по сравнению с прибалтом, обладал хрупкой, почти девичьей фигурой, с ножками-спичками и бледной кожей, сквозь которую местами просматриваются тонкие синие паутинки вен. Торис же выше и шире в плечах, смугловатой кожей и ясными голубыми глазами. По правде говоря, литовцу нравится, когда Феликс его обнимает. Хочется прижимать к себе этого слабого худенького паренька, защищая от всего зла, что творится в мире. -Фелек... Скажи, -вдруг начал Лоринайтис, -что с тобой не так? Ты болезненный, хрупкий и слабый, а стал выглядеть ещё хуже. Поляк молчал, уткнувшись холодным носом в плечо друга. -Ты боишься, что я кому-то скажу? Нет милый, нет. Это останется между нами. Доверься мне. -Ничего особенного, просто последнее время как-то работы стало многовато, то, сё, учёба. Тотально не успеваю даже поесть. Отсюда худоба и слабость. -Ещё я заметил, что у тебя постоянно синие губы. Феликс, родной,ну скажи мне. Вдруг серьёзное что-то? Мы вместе справимся, вылечим тебя. Я не хочу, чтобы моё солнышко медленно угасало на моих глазах. Лукашевич крепче обхватил литовца и начал тихонько плакать, а сердце его забилось быстрее. -Т-торис... Я... я... Но договорить парнишка так и не смог. Он начал задыхаться, ноги стали ватными, потемнело в глазах. Феликс потерял сознание. -Фелек, нет! - прибалт подхватил друга, такого лёгкого и действительно хрупкого, прежде чем тот успел упасть в сугроб. Пальцы, предательски дрожа, набирали номер скорой. Из голубых глаз брызнули слёзы.