Пятерка в убитой панельке

– Может, хотя бы в этот раз приедешь на похороны? Из трубки мобильника слышится уставший женский голос. Где-то на фоне кудахтают куры, мычат коровы и ещё что-то, что можно услышать в деревне. Звук шумит, трещит, связь иногда прерывается. Так сразу и не поймёшь, что хотел донести до тебя оппонент. – Нет. Клубничный "Kiss" тлеет между пальцев. Очередная затяжка. Выдох. Он сдерживается, правда сдерживается. Не бросает трубку, не орет матом, не устраивает истерик. Сжимает зубы и покорно отвечает. Мысленно шипит, но не издает не звука в реальности. Сгорает изнутри. – Юрочка, ты все ещё обижен? Ну нельзя так! Вы же одна семья... Дальше слышится огромная лекция. Про уважение к старшим, к своему роду, к братьям. Очередной никотиновый вдох. Химическая сладость остаётся в горле. Всё-таки, кнопки в сигаретах - его слабость. Юра делает вид, что слушает. Не отключается, даже иногда утверждающе мычит. Как заведённый скидывает пепел с кончика, бегает глазами туда-сюда. Почти не шевелится. Разглядывает улицу, в надежде успокоиться. В их городе уже осенью начинается ебучий холод, что под куртку надо надевать ещё свитер и майку. А это ведь всего лишь сентябрь, черт возьми. Дальше - хуже. Прямо напротив кафешки, где они работают, стоят пятиэтажки. С голыми стенами, с надписями под окнами первого этажа. Куча объявлений около двери, наклеенные друг на друга. Какая-то женщина в окне готовит ужин. Позади неё по телевизору крутят какую-то русскую, сопливую мелодраму. Кот спит на подоконнике, прижав уши к макушке. Уютно, наверное. В другом окне сплошная, непроглядная чернота. Аж страшно становится. А как вообще люди могут жить без света? Он даже в темноте всегда находил замену ночнику. Будильник и его светящиеся цифры, фонарь под окном, отсутствие занавесок, светящийся браслет за 8 рублей из ларька. Ему тупо страшно. Детский страх всегда брал контроль над мозгом. – Ты меня понял?! Очухивается от собственных мыслей. Голос сочится горьким ядом. Это не злость на самого Юру, это желание выплеснуть куда-то весь свой стресс и эмоции. Но его терпение все же трещит по швам. Тихо, но ощутимо. В горле застывают слова. Клубки пара вылетают из покусанных, красных губ. Ноги начинает колоть невидимыми иголочками от холода, он бормочет что пора на работу, и что обязательно, обязательно перезвонит. Жалкая ложь. Последние гудки. Облегчение. Медленный вдох-выдох, стоит так пару минут, пока не слышит голос за спиной. – Все ещё не понимаю, почему ты поддерживаешь с ней связь. Вздрагивает скорее инстинктивно, чем от страха. Резко оборачивается, слыша хруст собственной шеи. Влад допивает горячий, почти безвкусный черный чай. Пальцы красные от холода, лохматые волосы торчат во все стороны. Значит, стоит он тут уже давно. Щеки как помидоры. Выкидывает белый пластиковый стаканчик в ближайшую мусорку, не отрывая взгляда. Упрямо, видимо, ожидая хоть какого-то ответа. – Что думаешь о Мише? Юра нелепо переводит тему, убирая телефон в карман. Поворачивается всем корпусом. Владик щурится. Молчит, смотрит, но думает явно не о новом соседе. Подходит к другу почти вплотную, разглядывая его лицо. Черные брови сдвинуты к переносице так, что можно пересчитать складки на переносице. От Владика волнами исходит недовольство. Юра отворачивается, выкидывая бычок и пряча лицо за рыжей челкой. – Общение с этой старой дурой точно тебя убьет. Ты нервный в последнее время до ужаса. Нервы в говно. Скулишь во сне. У тебя тики в руках, черт возьми! Блять, Юр, какого хуя?! Ты чё, хочешь подохнуть?! Хули ты опять перестал пить таблетки?! Денег не хватает? Ты же сука знаешь, мы найдем! Украдем как в прошлый раз. Просто ебаный ты в рот, мне страшно за твое здоровье! Влад шипит, сжимает руки до кровавых полумесяцев на ладонях. Он не понимает, пытается, не получается. Ему до Юриной добросовестности далеко. Мечется из угла в угол, пытаясь сообразить хоть что-то, но в ответ получает мягкое "со мной все хорошо". Нихуя не хорошо. И это знают все, в том числе и сам Юра. Влад привык идти по теням, красть или вымогать. По-другому в жизни быть не может, выживает сильнейший. Таково его ощущение мира. – Пожалуйста, давай не будем. – Нет, давай будем! Блять, ещё и Саша тебе мозги трахает! Опускается на корточки, рвет волосы на голове, шипит. Кусает губы, гоняя воздух сквозь нос туда-сюда. Выглядит как очень злой ворон. Влад конечно, любит Сашу, как и Юра. Вот только первый уж слишком вспыльчив и эмоционален, а второй с синдромом мамочки. Ебучее комбо. Рыжий не может удержаться, опускается на землю вслед и обнимает его крепко-крепко. Кладет голову на чужое плечо. В голосе как назло слышны эти ноты жалости и вины. Удушающий вины. Которая грызет тебя как дворняга кость. – Пошли домой.

***

Юра гладит по голове Кита, пока тут с удовольствием поедает корм. На кухне холодно, в этой комнате почему-то никогда нету нормального отопления. Отчего даже в голубом свитере холодно, до мурашек на спине. На подоконнике забытая Лерина пачка орбита без сахара. На стенах пятна, коричневые и красные. Стиральная машинка гремит рядом с раковиной, а на ней сверху хихикает Саша. Из гостиной слышны тихие разговоры двух парней. Спокойно. За окнами темно, на будильнике почти час ночи, календарь над обеденным столом показывает понедельник. Мише через шесть часов на первую пару, а тот не особо торопится ложиться спать. "Не выспится, дурачок." Юра вздыхает, поворачивается к Саше. Глаза в глаза. Повисший вопрос в воздухе накаляет обстановку. Оба делают вид, что все хорошо, но все блять нихуя не хорошо. Все отвратительно. Страшно спрашивать, страшно получить подтверждение своих самых страшных мыслей. С одной стороны хочется уже разобраться, с другой... С другой не хочется поднимать эту тему вообще. – Ты бы ещё громче думал. – Что? Юра растерянно моргает, совсем не понимая, как на это реагировать. – Хочешь что-то сказать, чирикай уже. Улыбка пропадает. Саша щурится, спрыгивает и кажется готов обороняться до конца. – Ты опять думаешь, что это твое дело? Плюется ядом. Лучшая защита - нападение. Не дай возможность спросить у собеседника, стреляй в лоб и ему и себе. – Ты употреблял. Не вопрос, утверждение. Саша щурится как от физической боли, показывая кривые клыки и выбитый передний зуб. Но даже так остаётся нежным, мягким ангелом. Падшим ангелом. – Мамочка, тебе стоит перестать переживать на мой счет. Вокруг парней напряжение. Даже кот перестал есть, застыв и поглядывая на хозяев. Атмосфера тяжёлая, не дающая сделать нормальный глоток воздуха. Не шевелятся, словно от этого зависит их жизнь. Глаза в глаза. Маленькая игра на слабость, кто не выдержит и сбежит первым. Сверкнёт пятками и закончит этот странный диалог, насыщенный взаимной упрямостью. Саша не выдерживает первый. Вылетает из кухни, а потом из квартиры вовсе. Судя по исчезнувшей со стола пачки сигарет и зажигалки, он пошел остыть в подъезд, покурить, подумать. В одной рубашке и штанах. "Заболеет же, дурак." Юра вздыхает, прижавшись головой к окну. Все это слишком сложно. Тревожно до ужаса, до съеденных в кровь заусенцев, до царапин на шее от ногтей, от непрекращающейся чесотки. Долбанные нервы. Долбанный город. Долбанная квартира и обдолбанный Саша. Машинка пищит, оповещая о конце стирки. Кит уже дрыхнет где-то под табуреткой, свернувшись калачиком. Казалось бы, на кухне все так же. Все та же раковина, все те же голубые свечи на столе, пепельница, оранжевые тапочки на ногах. Только послевкусие неприятного разговора остаётся на кончике языка. Хочется плюнуть, чтобы вместе со слюней исчезло и это тошнотворное чувство. – Вижу, нормально вы так побазарили. Влад стоит в проходе, смотря стеклянными глазами. За ним выглядывает Миша, ниже на целую голову. Оба смотрят на Юру, вот только один с явным пониманием ситуации, второй - наоборот. Растерянность плавает в зелёных глазах. Юра не хочет грузить их этой темой, пусть просто все идёт так же, как шло. Течет как вода, а там он уже посмотрит, к какому берегу их выбросят. – Ложитесь спать, мои мальчики. Мише кажется на секунду, всего на секунду, что их невесомо поцеловала солнце. Согрело, обняло напоследок, а потом кинуло в темноту, чтобы опять согревать завтра с утра. Ночью Мише кажется, что кто-то укрыл его пледом и потрепал по волосам. Влада же заботливо переносят с пола на кровать. Утром ребята встречают отсутствие Юры, и пачку вафель на столе.