Как готовиться к праздникам

К обеду созваниваются с Димой, собирают вещи для пары дней на даче и упаковывают подарки. Юля с самого начала хотела добавить что-то для Прокопенко, несмотря на заверения Игоря — да ну чего ты, Юль, не надо, всё уже есть, будет от нас. Тётя Лена любит сыр — значит, можно собрать корзину с разными видами, и ещё крохотные баночки с джемами, и пакет орешков, а от прилавка с мёдом Игорь отвлекает Юлю заверениями, что уж этого-то добра на даче — целая трёхлитровая банка, сосед-пасечник каждый год дарит. Фёдору Ивановичу чай — Юля смеётся, что с такими подчинёнными нужен успокаивающий, с мятой, ромашкой или мелиссой, а Игорь считает, что тогда уж для нужного эффекта проще эту самую траву просто так жевать, желательно целыми пучками. На дачу приезжают под вечер — пока собрались, пока заехали за продуктами в магазин, пока подхватили Диму, пока добрались по присыпанным внезапным первоянварским снегом дорогам. Их радостно встречают в уютном натопленном доме, пахнущем вкусной едой, рассматривают подарки, тётя Лена довольно охает при виде сыра, кладёт в холодильник бутылку вина — но это всё на завтра, наверное, сегодня и без того стол ломится от приготовленного. Восторгаются Диминой кружкой, вдвойне — когда узнают автора рисунка. Дима смущённо краснеет, но тут же с готовностью откликается на просьбу Фёдора Ивановича «а мотоцикл мой так сможешь?». — Вау, круто! А у вас здесь есть проигрыватель? — Дима увлечённо перебирает картонные конверты с пластинками. — Нет, Дим, только бобинный магнитофон. — Это который с круглыми кассетами? — Ну да. Ой, столько всего на них переписывали. Где-то даже есть запись, на которой некоторые отрывок из «Дяди Стёпы» читают, — тётя Лена с улыбкой смотрит на Игоря. — В первом классе ты был, помнишь? — А что? Сейчас найду, пыль стряхнём и послушаем, как Игорёк стихи рассказывает, — Фёдор Иванович отвлекается от любовного рассматривания новенького набора инструментов. — Да ну чего вы! Юля и Дима давятся хохотом, глядя на полыхающие уши Игоря.

***

Наедаются так, что ещё полчаса едва могут шевелиться — и лень, и так хорошо сидеть за столом, слушая новогодние воспоминания. — … а как мы ёлку тайком наряжали, помнишь, Федь? Это Игорю тогда года четыре было, что ли. Пока он спал, всё тихонько повесили — гирлянды, игрушки, ну чтоб ему утром сюрприз был, вроде как волшебство. Так он назавтра засаду на Деда Мороза устроил, фонарик из гаража взял, за диваном спрятался и ночь собирался не спать. Дима фыркает, бормочет, что некоторые вещи с годами не меняются. — Не помню такого, — улыбается Игорь. — И как, поймал? — Юля завороженно слушает, представляя четырёхлетнего Игоря — растрёпанные кудри, огромные глаза и серьёзно поджатые губы, Юля видела фотографии — в засаде. Такой маленький, а уже на оперативной работе. — Нет, уснул, — улыбается тётя Лена. — Костя с Федей диван двигали, чтобы Игоря вытащить, так даже не разбудили, представляешь. Теперь уже Юля думает, что ничего с годами не меняется — разбудить Игоря действительно непросто, особенно если ему не нужно на работу. Не то чтобы у Юли не было проверенных приёмов, конечно. Истории вспоминаются одна за другой, про детство, студенчество, про новогодние дежурства, и Дима рассказывает про вчерашнюю ворону, а потом показывает на телефоне фотографию Игоря с рожками — Прокопенко хохочут почти до слёз. Ближе к полуночи выходят на улицу с шампанским и бенгальскими огнями, припасёнными предусмотрительным Димой — ну и что, что новогодняя ночь была вчера, они празднуют сегодня. Огни весело шипят и рассыпаются колкими искрами, шампанское мимолётной пеной оседает на стенках бокалов и немного — через край, на пальцах. Юля смотрит на небо, запрокинув голову, и загадывает звёздам желание — пусть всегда будет так хорошо. После бокала шампанского Юлю внезапно и неудержимо клонит в сон, и она прислоняется к Игорю, пряча в его новом шарфе замёрзший нос. — В дом? — предлагает Фёдор Иванович, глядя на них. — Молодёжь уже носами клюёт. Молодёжь даже не спорит. Спальных мест в доме не очень много — Диме раскладывают кресло, а Юля с Игорем с трудом умещаются на диване в соседней комнате. Он раскладной, узкий и короткий — Игорю приходится поджимать ноги — места совсем мало, и они с Юлей тесно прижимаются друг к другу под тёплым одеялом. Ну, не то чтобы это было проблемой, конечно, скорее наоборот. Весь следующий день они очень стараются вести себя прилично — не одни же в доме! — но когда Фёдор Иванович с Димой идут к мотоциклу выбирать ракурс для рисунка на кружку, а тётю Лену зовёт к себе соседка, можно устроиться в обнимку на диване и потом старательно прятать следы поцелуев на шее, натягивая повыше воротники. Ещё можно уйти в гараж за шахматами, а вернуться через полчаса с зацелованными покрасневшими губами, хорошо ещё хоть шахматы всё-таки не забыли со стола прихватить. Юле немного стыдно и смешно — все эти прятки и объятия в каждом укромном уголке при любой возможности, как будто ни минуты нельзя подождать — но удержаться действительно сложно, почти невозможно.

***

— Сыр! — вспоминает тётя Лена, и Юля идёт на кухню, потянув за собой Игоря — с него мёд. Слышит, Фёдор Иванович смеётся, расставляя шахматные фигурки на доске: — Ты как мышка с этим сыром, Лен. Что, и Юлёк тоже? — Это чё такое? — на кухне Игорь достаёт из корзины и рассматривает яркие стеклянные баночки. — Клюквенный джем? И лимонный? А тут… лепестки роз, что ли? — Это к сыру, дай, я открою. А ты мёд обещал, и орехи надо поколоть. — Так они чищенные же. — Не, надо совсем на мелкие кусочки разбить и в мёд насыпать, знаешь как вкусно будет с сыром. — Пчёлка очень любит мёд, — на мотив песенки Винни-Пуха бормочет Игорь и быстро целует Юлю. — Ну какая из тебя мышка, серьёзно. Первую партию играют Дима с Фёдором Ивановичем, пока Игорь наблюдает, комментирует и тайком тягает сыр с Юлиной тарелки. В какой-то момент Юля подсовывает ему залитый мёдом с орехами кусочек, и Игорь аккуратно ловит губами кончики её пальцев, легко и влажно пробегает языком, улыбается: — И правда вкусно. Щёки заливает горячим румянцем, и Юля радуется, что внимание остальных сосредоточено на шахматной доске и никто на них не смотрит. Следующую партию выигравший Фёдор Иванович играет с Игорем, пока Дима сначала смущённо и неуверенно, а потом всё увлечённее делится с тётей Леной мечтой нарисовать комикс. Юля с Игорем уже давно знают — и каждый по-своему убеждает его в том, что это отличная идея — правда, Игорь пока не подозревает, кто будет главным героем истории, зато Юля считает, что прототип выбран очень удачно. Юля удобно устраивается в кресле, слушая знакомые Димкины рассуждения про графику, в которые изредка вплетался негромкое постукивание фигурок по дереву и голоса Игоря и Фёдора Ивановича, и на минутку прикрывает глаза. Как сквозь вату Юля слышит шёпот тёти Лены «ну тише, тише, шахматисты, раскричались, Юленьку разбудите» и хочет вскинуться, ответить, что она не спит, совсем не спит, но слова не складываются, не получается даже открыть глаза. Последнее, что она помнит перед тем, как провалиться в мягкую темноту — её укрывают пледом и заботливо подтыкают его со всех сторон. Юля просыпается, когда Игорь берёт её на руки, шепчет «тише-тише, спи», переносит на диван, помогает снять свитер и ложится рядом. Под тяжёлым одеялом Юля прижимается теснее, подсовывает руку Игорю под футболку, гладит по пояснице. Он смешливо бормочет ей на ухо: — Юль, ну не дразнись. — Ладно, — шепчет она в ответ и не может удержаться, всё-таки ведёт ногтями вдоль позвоночника, быстро и легко. У Игоря перехватывает дыхание. — Юль… — Ммм? Игорь ловко разворачивает её спиной к себе — диван даже не скрипит. Прижимает ближе, накрывает её ладони рукой, переплетает пальцы — поймал. Юля улыбается и закрывает глаза.