Адъютант

Генерал Армитаж Хакс произносит пафосную речь, возвышаясь над стройными рядами солдат Первого Ордена. Капитан Фазма и капитан Кардинал стоят по обеим сторонам от него. Чуть дальше, в паре метров, офицерский состав Освободителя, всё в траурно чёрном. Впрочем, угольно-чёрный — цвет их повседневности. Хакс говорит о том, что уход Брендола Хакса — большая, невосполнимая потеря для Первого Ордена. И для него лично. А также для каждого солдата-штурмовика, для которых Брендол Хакс был вместо отца родного. Конечно же, не говоря о том, что отца своего Армитаж ненавидел. Пафосная, скорбная речь, насквозь пропитанная фальшью и ложью. Как и почти всё в Первом Ордене. Красивые плакаты с яркими лозунгами, зовущие в равенство, братство и лучшую, справедливую для всех в галактике, жизнь. Среди офицеров и лейтенант Мадьяри с непроницаемым выражением на лице — маской, такой же безликой, как шлемы штурмовиков. *** Она стоит на пороге каюты генерала Хакса, Армитажа Хакса, переехавшего в каюту отца сразу после смерти последнего. Нажимает на кнопку вызова. Дверь открывается, и её встречает протокольный дроид, проводит в глубину комнат, в кабинет. Хакс сидит за столом, с головой уйдя в изучение какого-то документа. — Лейтенант Мадьяри, генерал, сэр, — произносит дроид. Армитаж поднимает голову, отрываясь от своего занятия. — Что у вас, Мадьяри? — спрашивает Хакс, снова переводя взгляд на документ. Пробегая глазами по строчкам, кажется, нисколько не заинтересованный лейтенантом. — Пришла выразить вам свои соболезнования, генерал, сэр, — произносит женщина, привыкшая именно к такому стилю общения со стороны Хаксов. — Ты мне больше не потребуешься сегодня, — говорит генерал, обращаясь к дроиду. — Можешь идти. Дроид-секретарь уходит, Хакс ещё какое-то время продолжает как ни в чём не бывало изучать документ, а когда всё-таки выключает планшет и убирает его в один из ящиков стола, то Мадьяри уже перед ним нет. — Всё готово, генерал, — слышит он её голос из глубины теперь уже своей каюты. Слегка подогретая до оптимальной температуры бутылка набуанского красного из ещё Брендоловских запасов, таинственный полумрак каюты. Всё в лучших традициях суровой военной романтики. Парадный мундир — выбор Армитажа Хакса на все случаи жизни. — Генерал Хакс умер. Да здравствует генерал Хакс! — произносит женщина. Бокалы с тихим звоном встречаются и оба они: мужчина и женщина — отдают должное напитку, наслаждаясь прекрасным букетом вина. Набу за десятки парсеков отсюда. Зелёная планета, сполна напоённая тёплым солнечным светом. Планета-затворница в последние годы ставшая ещё более скрытной, чем раньше, в годы Империи. Тихая планета, свято хранящая свои тайны. У них один цвет глаз на двоих: два зеленоглазых монстра смотрят друг на друга. Один — рыжий, с гладко зачёсанными назад волосами. Педант и палач Первого Ордена, который в скором времени переплюнет самого Таркина по количеству уничтоженных за раз планет. Но это пока в будущем, а в настоящем: бутылка набуанского красного и мелких масштабов «демон» из его прошлого. Приспешник зла, а отнюдь не злой гений. Хакс ничего не говорит, смотря на женщину. Достаёт сигарету, закуривает. Она молча пьёт вино. Им есть о чём поговорить. Но оба молчат, смотря друг другу в глаза. Они знают друг друга достаточно долго и хорошо, чтобы затянувшаяся пауза не волновала и не доставляла неудобств. Бокалы пустеют, и Хакс наполняет их снова, отмечая про себя, что хоть в чём-то, а уж в хорошем алкоголе отец толк знал. Хотя, вот с выбором женщины дела обстояли не столь однозначно. — За свободу, — произнесла Мадьяри и бокалы их снова встретились. *** На Парнасе было очень-очень много песка. Было очень жарко днём и жутко холодно ночью, так что вся их маленькая компания сбивалась в маленькие кучки, прижимавшихся друг к другу людей, чтобы хоть чуточку согреться. Аборигены, три штурмовика. Мадьяри и Брендол Хакс, пристроившаяся к ним третьей женщина-воин по имени Фазма. Собственно, длинный путь через ад по бездорожью умирающей планеты, прошли до конца только эти трое. Маленькие золотистые жуки, живущие в песках и питающиеся всеми видами влаги, преимущественно кровью, но также и другими жидкостями человеческих и не только тел. К тому же, как оказалось, ядовитые. Одна маленькая царапина, онемение, постепенное распухание тела. А затем взрыв, превратившегося в жидкий шар, человека. Ошметки плоти и очень много тёмно-красной жидкости, оросившей пески, которую поглотили жуки буквально за пару минут. Мадьяри тогда чуть не стошнило от столь мерзкого зрелища. Почти точно также умер и Брендол Хакс, с той только разницей, что генералу Хаксу не помогли все чудеса современной медицины. Он лопнул в бакта-камере и не достался жукам. Официально Брендол Хакс умер от неизвестной болезни, но Мадьяри знала, отчего он умер на самом деле. Точнее догадывалась, но держала свои догадки при себе, справедливо полагая, что нечто подобное рано или поздно должно было случиться с генералом. И тогда ей лучше оказаться как можно дальше от Брендола Хакса. И от его сына. *** Кому-нибудь было бы крайне интересно узнать о подробностях смерти Брендола Хакса и причастности к этому Армитажа Хакса. Но это была слишком опасная для неё игра. Лейтенант против генерала. Нет, это знание умрёт вместе с ней. Не сегодня и не завтра, а через много-много лет. Она умела хранить чужие секреты. Хакс знал, что она знает. Не могла не знать. И лучшим вариантом было избавиться от неё. Но вместе с тем смерть адъютанта может оказаться слишком заметной и подозрительной. Одна смерть — случайность, две — закономерность. Но прежде чем отослать её куда-нибудь подальше, стоило попробовать ещё кое-что. Поцелуй. Уже не юноши, но взрослого мужчины, уверенного в себе и привыкшего добиваться поставленных перед собой целей. Она позволяет себя целовать, отвечает, но как-то лениво, даже снисходительно. На секунду ему становится противно, и он уже было решает прекратить это бессмысленное действо, но из чистого упорства и врождённого упрямства, продолжает. Требовательнее, настойчивее, привлекая женщину к себе. Она сопротивляется, в ней просыпается ярость и злость. В ней просыпается страсть. Что только раззадоривает генерала ещё больше. Но она не уступает. Звонкая пощечина достаётся ему. На щеке проступают капельки крови — у мерзавки оказываются остро заточенные ногти в нарушение устава. Пощечина действует на него отрезвляюще. Он попусту тратит время с ней, сам толком не понимая, зачем всё это. Зачем второй поцелуй, когда первый не удался? Хакс оставляет в покое свою гостью, приводя себя в порядок, вытирая кровь, и досадую на то, что наверняка на лице на какое-то время останутся следы. Женщина продолжает пить вино, так, словно ничего не случалось. — Я не сказала твоему отцу о том поцелуе, — произносит она, догадываясь, что в памяти генерала вспыхнул тот эпизод, так же, как и в её собственной. — Кто если не ты? — с нескрываемой злостью спросил генерал. Остывшие было угольки ненависти, вспыхнули с новой силой. — Полагаю, это было и без того написано на твоём лице, а ты никогда не был хорошим актером. Или это просто Брендол умел очень хорошо читать не только по лицам, но и в душах. В самом деле, может быть, она была и права. Безусловно, отец очень хорошо его знал, знал, на какие рычаги надавить, чтобы сделать больно. Знал и то, что открылось самому Армитажу несколько позже. Может быть, Брендол Хакс видел в мальчишке самого себя, прежнего несмышлёныша, каким сам был когда-то в собственном детстве. Давным-давно. — И что же теперь не так? — спросил женщину Хакс, закуривая очередную сигарету. Очень хороший вопрос. Что же теперь не так? Хакс-старший украл её жизнь. Хакс-младший, видимо, в этом смысле решил последовать по стопам отца. Но Хаксов с неё более чем достаточно. — Полагаю, военная служба не была никогда моим призванием. Только способом выжить. А выживать мне надоело, мне хочется жить по-настоящему. — И что же такое в твоём понимании «настоящая» жизнь? — с усмешкой на губах спросил Хакс, выдыхая очередную струйку дыма. — Ещё один хороший вопрос, генерал, — она тяжело вздохнула. — Не знаю, что и ответить на это. — Как насчет, правды? — у них один цвет глаз на двоих. Он смотрит ей в глаза и словно бы видит собственные. Такие же пронзительно-зелёные. — Ты ведь знаешь, просто не хочешь мне говорить. Она пожимает плечами. Он прав, ему говорить она не хочет. Впрочем, как кому-либо ещё. Глубоко внутри храня свои секреты. Долгое время она жаждала лишь одного: чтобы все оставили её в покое. Но мир постоянно требовал от неё чего-то. Особенно Хакс-старший. Будь лучше Армитажа, стань сильнее, умнее, хитрее. Утри нос этому мальчишке. Стань хорошим солдатом Империи. Она просто устала соответствовать чужим ожиданиям, претворяя в жизнь амбициозные планы Хакса-старшего, по крайней мере, пытаясь. Но только вот достигнуть блестящих результатов, следуя велению не своего сердца, очень трудно, почти невозможно. Можно долго держаться и играть роль, теряя себя с каждым прожитым годом всё больше. Превращаясь в кого-то другого, кем ты не являешься на самом деле. Она долго хотела лишь одного: чтобы все оставили её в покое. Даже забыв, что когда-то хотела рисовать… и вот теперь, кажется, почти получила желаемое. Хозяина больше нет, больше нет господина, отдающего приказы. И она понятие не имеет, что теперь делать с собственной жизнью. Разве что только, найти нового хозяина, нового господина, который снова укажет ей путь. — Полагаю, мне подойдёт роль адъютанта, — произносит, наконец, она. Предполагая, что вырваться из лап Первого Порядка всё равно не получится. Она слишком много знает, чтобы вот так просто отпустить её на волю, а дерзкий побег — это совершенно не в её стиле. — В самом деле, — презрительно отвечает генерал, стряхивая пепел с кончика сигареты. Так скучно и так предсказуемо. Столь мелко, столь жалко. — Кто-то конкретный? — Может быть, кто-то из резерва, — произносит она. Не горя желанием оказаться на передовой. А точнее, рассчитывая убраться подальше от Хакса. Можно, было, конечно, остаться и с ним, трофеем перейдя от отца к сыну. Но призрак Брендола Хакса всегда будет стоять между ними. Будет смеяться, и дёргать за ниточки даже после собственной смерти. — Например, генерал Прайд. — Это можно устроить, — задумчиво вертя в руках сигарету, отвечает Хакс. Он мог бы оставить её себе, но реальной пользы в том он не видел. Более того, не испытывал желания оставить её себе. — Так вот значит, кто… Ещё один представитель старой гвардии. Пережиток прошлого, которое должно умереть. Новое время требует новых героев. Будущее за ним, Армитажем Хаксом. А если ей так нравится, то пусть ищет в прошлом. То, чего там нет. Генерал Прайд. Надменный и алчущий власти. Но он не получит ничего, так и оставшись на вторых ролях. По крайней мере, так виделось генералу Хаксу. Он исполнит её это желание. Вовсе не в приступе не свойственной ему доброты и вовсе не в память о старых днях детства, которые не были добрыми и светлыми в его памяти. Но с целью посмеяться над Иолантой Мадьяри, когда она встретится со своим героем и выпьет до дна горькую чашу разочарования от несоответствия образа, существующего в её воображении Прайда, с Прайдом реальным. Пусть встретиться с Энриком Прайдом. Даже может быть займёт желаемую должность, хотя всегда существует вероятность проиграть в сравнении с другими кандидатами. И пусть узнает, что не все начальники расположены к неуставным отношениям со своими подчинёнными. Вино допито, пора уходить. Она поднимается, немного покачиваясь, и с явным усилием удерживая равновесие. Прозвучало предложение остаться, но было решительно и бесповоротно отвергнуто, она хорошо знала, что следует за этим, кажется совершенно ни к чему не обязывающим, почти заботливым «останьтесь». Ничего, что она хотела бы разделить вместе с Армитажем Хаксом. Поэтому вместо продолжения затянувшегося вечера воспоминаний — чашка крепкого, чёрного кафа без сахара. Лейтенант Мадьяри выходит из каюты генерала Хакса и добирается до собственной без приключений. Несколько дней спустя она уже ступает на палубу Непреклонного, и надолго исчезает из мыслей Армитажа. Она будет молчать, это он знает наверняка. Ибо ей есть чем заняться, дабы обеспечить себе будущее. Мысль о том, что она когда-нибудь вспомнит об этой истории с Брендолом Хаксом, почти не тревожит его. Но он хорошо знает Иоланту Мадьяри, девочку, девушку, женщину, что предпочитает молчать. Позже правильность его выбора подтверждается. С обвинениями Фазмы в убийстве старого Хакса к Хаску молодому приходит Кардинал, бывший телохранитель Брендола. Приходит без улик и каких-либо вещественных доказательств. Приходит с историей, точнее короткими тезисами о том, что случилось когда-то на Парнасе. Приходит, с целью разоблачить Фазму. Кардинал верит в священную миссию Первого Ордена. Верит во все лозунги и обещания. Дурак. Кардинал исчезает. Внезапно и странно. Остается лишь вопрос, от кого капитан узнал правду. Неужели Армитаж просчитался, и Мадьяри поведала штурмовику в красной броне о приключении на Парнасе? Нет. Ей самой была выгодна смерть Брендола Хакса. Хотя она и рисковала после остаться без покровителя. Рисковала, быть может, в некоторой степени даже больше, чем сам Армитаж. У него были союзники, связи, Фазма, нужные ниточки в руках. Он был будущим Первого Ордена. А Иоланта Мадьяри — всего лишь винтиком, одной из многих. Её так легко было заменить.