Адъютант

Как-то раз, когда дел вдруг накопилось, несколько больше обычного, они засиделись за работой дольше обычного, так что у генерала даже несколько затекли плечи и шея. Он поводил головой из стороны в сторону, но это не сильно помогло. Жест, не ускользнувший, от внимания Мадьяри. — Вы позволите, генерал? — спросила она. Ей всё ещё приходилось спрашивать, а не сразу делать то, что хотелось. Иногда это её ужасно раздражало. Но она была терпелива и, конечно же, не показывала подобных эмоций генералу. Стоило признать, что с Брендолом было проще. И пальцы предательски не дрожали. Но и искра не пробегала по телу. С Брендолом было легко, даже если сложно. Но хотя бы понятно. Энрик Прайд всё ещё держал дистанцию. Может быть, дразнил в своей неподражаемой манере, но не подпускал настолько близко, насколько она этого хотела. Генерал позволил. И её пальцы коснулись его шеи, провели по полоске кожи, не спрятанной за тканью мундира. Уверенно и умело принялась она за дело, разминали плечи, массируя их. Мадьяри прикрыла на секунду глаза от наслаждения, заставляя дышать себя ровно. Прислушиваясь к ритму дыхания генерала: не сбилось ли? Но нет, генерал дышал ровно, кажется, ничуть не поддаваясь на ласку. Но и не деревенея. Долго этот сладкие мгновенья продолжаться не могли. Но генерал всё не приказывал ей останавливаться. Давая если не надежду, то намек на неё. Обычно после шеи она целовала генеральское ушко, посасывая мочку Брендола. Но Прайд в очередной раз напомнил ей о том, как сильно он отличается генерала Хакса. — Спасибо, это и в самом деле помогло, лейтенант, — бесстрастно проговорил он, давая женщине понять, что пора остановиться. Мадьяри поспешила убрать ладони с генеральских плеч, по тону голоса чувствуя, что продолжения он не потребует. А настаивать ещё слишком рискованно. После этого маленького перерыва они вернулись к работе. Прервал их дроид, принёсший в каюту ужин. Распорядок дня редко когда нарушался. И сегодня не было особых поводов для исключений. Разве что… — Составьте мне компанию, лейтенант, — бесстрастным тоном «попросил» генерал, прекрасно зная, что Мадьяри не только не имеет реального варианта ему отказать, но и не желает терять такую превосходную возможность. — Как прикажите, генерал, — с мягкой улыбкой согласилась она, забирая у дроида тележку. Накрывая на стол в глубине каюты. Отмечая, что сегодня ужин подан на двоих. Два блюда. Нерфовая отбивная для генерала и ризотто с морепродуктами для лейтенанта. Мадьяри сняла крышку со своего блюда, вдыхая его непередаваемо прекрасный аромат, только что побывшего на горячей сковородке. Настоящая роскошь, с которой и рядом не стояла еда из офицерской столовой, не говоря уже о том, чем питались простые смертные — солдаты. С лёгкой улыбкой на губах Прайд наблюдал за ней. Старый лис, конечно же, всё подстроил. Они принялись за трапезу. Мадьяри позволила себя расслабиться ещё чуточку больше, чем обычно. Первая вилка ризотто была восхитительна. Женщина закрыла глаза, чтобы сполна насладиться всеми оттенками вкуса, не отвлекаясь на прочие раздражители. В том числе на Энрика Прайда. Особенно на Энрика Прайда. — Вкусно? — спросил её генерал, когда Мадьяри открыла глаза. — Очень, — ответила она, принимаясь есть, пока блюдо не остыло. Некоторое время они ели молча. Брендол не баловал её в плане питания, если и, разделяя с ней ту или иную трапезу, то очень редко, под настроение (настроение появлялось после рюмочки другой кореллианского виски). И уж точно не подавал её любимые блюда. А тут такое роскошество. Порция к тому же оказалась несколько большей, чем обычно потребляла Мадьяри. Но было очень вкусно, и потому лейтенант рискнула и произвела этот опасный маневр — расстегнула ремень. Стало лучше. Но от предложенного генералом десерта (неизменной чашки горячего шоколада) пришлось отказаться. Возможно, если бы в меню было что-нибудь из алкоголя. Красное вино, например. Или на худой конец, белое. То тогда бы Мадьяри смогла осилить и десерт. Но в генеральской каюте не было ни капли спиртного. Это был ей доподлинно известно. Прайд не был фанатичным трезвенником. Алкоголь имелся в наличии в офицерской кают-компании, а у многих офицеров были и свои собственные «контрабандные» запасы горячительных жидкостей разной степени градуса. Никто, естественно не напивался до состояния пьяного таунтауна, но пропустить по стаканчику по случаю или вовсе просто так — пожалуйста, офицерам это не запрещено. Однако же Мадьяри ни разу за всё время её службы не заметила, чтобы генерал Прайд пил что-либо содержащее алкоголь. Даже по случаю дня Империи, в который устраивался небольшой банкет-фуршет в офицерской столовой, он ограничивался лишь тем, что после торжественной речи поднимал наполненный бокал, касался губами края бокала, но не пил. И так с нетронутым содержимым в бокале проводил весь вечер. Как-то при случае Иоланта всё же спросила генерала о причинах столь не сложившихся у него с алкоголем отношений. И он, как ни странно, ответил, а мог бы оставить в счастливом неведении или резко осадить, мол, это не ваше дело. — Вот именно, что не сложились, лейтенант, — без капли сожаления произнёс генерал. — У меня аллергия на алкоголь. Десять минут опьянения и сутки похмелья. Даже после принятия антипохмельных препаратов. Генерал превратил этот свой «недостаток» в преимущество. Сохраняя чистый разум, в то время, как другие травили себя алкоголем. Наблюдал и запоминал, узнавая много нового и полезного об окружающих. Поэтому вместо рюмочки коньяка на сон грядущий Энрик Прайд пил горячий шоколад. А Мадьяри, отказавшись от шоколада, предпочла чашечку чёрного чая, раз уж ничего горячее не предлагали. Они сидели друг напротив друга, каждый в кожаном кресле. Лейтенант и генерал. Такая знакомая для Иоланты ситуация. Хотя нет, Брендол предпочитал, чтобы она располагалась в одном с ним кресле, точнее усаживал её к себе на колени, когда он был особо нетерпелив, чтобы перебраться в постель. Впрочем, особых нежностей и галантного обхождения с собой со стороны Хакса-старшего ждать не приходилось. Но её всё устраивало. Почти даже нравилось. И, конечно же, сейчас Мадьяри ждала продолжения, выразительно смотря на генерала. Но тот никаких активных действий не предпринимал. Что потихоньку начинало её даже, кажется, злить. Но она держалась в рамках, принимая его игру, какие бы странные правила в ней были. Она знала про любовницу генерала на планете, но тут же выкинула все мысли о ней из головы. Иоланта пила свой чай и ждала. Интуиция подсказывала, что время для решительной и дерзкой атаки с её стороны не пришло. Она сделала очередной глоток, уже начавшего остывать чая, и глубоко вздохнула. Ей клонило в сон. Обильный ужин, давал о себе знать. — Вы верите в идеи Первого Ордена, Иоланта? — генерал нарушил молчание первым. Молчание, вовсе не тяготившее их. Он назвал её по имени, а это означало, что пришло время для честных ответов, правдивых. А не для чеканных «да, сэр», «нет, сэр». Время говорить откровенно. — Какие именно идеи вы имеете в виду, генерал? — уточнила женщина. Обращаясь к нему согласно рангу, но добавляя в голос гораздо больше теплоты и нежности. В слабой попытке не обольстить, но в очередной раз намекнуть Прайду на то, что она вовсе не против расширить спектр способов и вариантов их взаимодействия друг с другом. Скорее за. — Скажем, относительно рекрутинговой политики? — предложил генерал, ставя на маленький столик рядом со своим креслом, пустую чашку. Чтобы поставить туда же свою чашку, Мадьяри пришлось бы подняться и подойти к генералу. И в идеале, потом перебраться к нему на колени. Но пока это были только мечты. — Первый Орден во всём старается перещеголять Империю. Вот и штурмовиков натаскивают с детства, с целью, превратить детей в идеальных солдат, верных Порядку. В то время как Империя работала с куда более взрослым материалом. И у Империи были добровольцы. В то время, как Орден получает вместо этого дезертиров. При слове «дезертир» генерал недовольно нахмурился. Проблема, решить которую им так и не удалось. Идеальные солдаты на поверку оказывались не такими уж и идеальными. Верхушка об этом знала, но продолжала гнуть свою линию, ибо им требовались ресурсы. И быстро. — И что, по-вашему, можно с этим сделать? Мадьяри лишь пожала плечами. — Честно сказать, никогда об этом не задумывалась. Наверное, надо что-то менять в пропагандистких плакатах. Для начала. — Но вы были одной из тех, кто их рисовал. — Да, но не я придумывала лозунги и сюжеты. Я изображала только то, что от меня требовалось. Миф, но не реальность: к примеру, Фазму в сияющих доспехах. Одна из проблем Первого Ордена состоит в том, что наши с вами высокие начальники слишком сильно хотят походить на Империю. Забывая, что они — не Империя. И вместе с тем, обманывая себя иллюзией, что они лучше, сильнее, мудрее Империи. — А Империя была лучше? — Это вы мне скажите, генерал. Вы знаете, какой Империя была на самом деле. — Империя принесла в галактику Новый Порядок. Взамен хаоса войн клонов и разлагающегося трупа Республики. Империи принесла жестокость, возвысив человеческую расу. Империя принесла стабильность, боролась с контрабандистами, ворами и преступниками. — Он замолчал, а потом всё же продолжил. — Империя была сильной, перспективной. Но продержалась каких-то жалких по историческим меркам двадцать с небольшим… Развалившись на кусочки после смерти Императора. — А мы с вами вообще сидим в резерве, пока Хакс и компания безуспешно пытаются покончить с Сопротивлением. Прайд никак не прокомментировал эту фразу Мадьяри. Генерал считал, что они напрасно прячутся в Неизведанных регионах. Но таков приказ Сноука и с этим ничего не поделаешь. — Строим Стракиллер, в то время, как опыт целых двух Звёзд Смерти показал катастрофически низкую эффективность столь затратных проектов, — продолжила Мадьяри, особо ответив про себя фразу про Императора. Это подтверждало её некоторые догадки относительно того, чем занимался в Неизведанных регионах Энрик Прайд. В свободное от основных должностных обязанностей время. И было хорошим знаком: столь неоднозначное, смелое утверждение говорило о том, что Прайд ей доверяет. Не на все сто процентов, но уже гораздо больше, чем раньше. Вечер явно сворачивал куда-то не туда. Точнее, в то русло реки, в которое Мадьяри так или иначе всё равно необходимо было попасть. Проблемы эффективности использования ресурсов в Первом Ордене вообще, и проблемы власти, которая этим распределением занимается, в частности. — Вы не верите в успех Старкиллера, лейтенант? — спросил генерал. И стали в его голосе не было. Ни стали, ни льда. Хотя, теоретически, должны были появиться. — Скажем так, у меня очень плохое предчувствие на этот счет. Учитывая, кто будет руководить базой по завершении строительства. Генерал Хакс. — Генерал Хакс… вечно в парадной форме, по поводу и без, — она не отводила взгляда от Прайда, тщательно следя за реакцией генерала. Зная, что тот от него не в восторге. Как и многие из старой гвардии. Не только здесь, протирающие брюки-галифе в резерве, но и там, на передовой. — Он не справится, как и все они. Молодые да ранние. Прайд усмехнулся. Одна молодая да ранняя сидела сейчас перед ним, выдавая свои «премудрые» сентенции так, словно сама была старше Хакса. Хотя на самом деле была младше его. — Старкиллером должен командовать кто-нибудь более опытный, нежели Хакс. Кто-нибудь вроде вас, генерал. — Верховный лидер считает иначе, — констатировал неприятный для себя факт Прайд. — Возможно, это должно измениться, — осторожно произнесла женщина. — Возможно, вы делаете, слишком рисковые предположения, лейтенант, — вот теперь в голосе генерала появилось что-то похожее на угрозу. — Только если вы так считаете, генерал. Взгляд льдисто-голубых глаз, казалось, пронзал Иоланту насквозь. Проникал под кожу, намереваясь отыскать её самую суть. Понять, что она есть такое. И чего она хочет. Своё мнение относительно этого вопроса генерал решил оставить при себе. Пока ещё. На некоторое время. Его манипуляции по укреплению собственной власти и влиянию были начаты генералом задолго до появления в его жизни Иоланты Мадьяри. И даже будучи его адъютантом, она знала далеко не всё о его делах. Но, судя по всему, догадывалась.  — Вам никогда не приходила в голову мысль о дезертирстве, Иоланта? — спросил генерал, обманчиво мягко. В явном намерении сместить акцент на степень её верности режиму. Женщина коротко хохотнула. — Право же, генерал! Я, может быть, и не стану никогда генералом, но не я настолько глупа и наивна, чтобы уподобиться дурачкам в белой броне, вдруг ощутившим, что их обманули и заставили заниматься чем-то неправильным… Видите ли, у дезертира есть три основных пути. Первое, убежать далеко-далеко и заняться каким-нибудь исключительно мирным делом. Но для этого нужны либо деньги, либо очень хорошие друзья по ту сторону — и это, обычно, из области фантастики. Второе, прибиться к Сопротивлению. Это уже ближе к реальности. Но опять-таки, их ещё надо найти. С чем у Первого Ордена, давайте взглянем правде в глаза, большие проблемы. Третий вариант: стать наёмником. Но тут ещё большие проблемы. Если дезертир не может убивать по приказу своего офицера, то как же он будет охотиться за деньги? С такой-то вдруг проснувшейся совестью. Ни один из трёх вариантов мне не подходит, генерал. — Теоретически, вы могли бы связаться со своими родственниками. Хотя бы, с матерью. Она, если не ошибаюсь, работает в научной ветви Порядка, — за словами «если не ошибаюсь» явственно прозвучало «а я не ошибаюсь». — Ведь в отличие от солдат, вы знаете свою семью. Сколько вам было лет, когда вы оказались на попечении Брендола Хакса? — Восемь. Но… можно сказать, что у меня нет семьи. — А как же Первый Орден? «Первый Орден — ваша семья!» — процитировал Прайд один из основополагающих лозунгов «образовательной» программы. Иоланта снова засмеялась. Генерал нехотя признал, что ему нравится её смех. Самоуверенный, раскованный. Рискованный. — Прошу вас, генерал, только не надо этих лозунгов. Они скрипят у меня на зубах. Этот вечный шепот перед сном. Гипноз и внушение. Эффективный метод, но на некоторых он не работает. — Например, на вас. — Я не верю в Первый Орден, генерал, — смело заявила она. Провоцируя его. Атакуя. — Не верю в эти сказки о равенстве и братстве. Эту наживку проглатывают сироты, найденные на просторах галактики. Накормленные и напоенные Первым Оредном. Но не те, кто жил нормальной жизнью до встречи с Порядком. — Восемь лет против остальной, большей половины жизни, — заметил генерал. — Личность ребёнка формируется до пяти лет, генерал, — выразила она экспертное мнение, вычитанное в одной из работ, посвященных этой теме. — Всё остальное, лишь приспособление к окружающему миру в попытке выжить. — Во что же вы верите тогда, Иоланта, если не в Первый Орден? — Прежде всего, я не верю в пропаганду, генерал, — она подчеркнуто выделила отрицательную частицу «не». — Ибо сама принимала участие в составление агитматериалов. Я верю в силу, я верю во власть человека, личности. Верю, что имеющий власть, хочет приумножить своё могущество и влияние. А уж потом, может быть, дойдёт дело и до всеобщего блага. — Интересное убеждение для человека в ранге лейтенанта, — произнёс Прайд. — Вы не верите в Первый Орден, Мадьяри, но почему-то вы всё ещё здесь. Адъютант генерала к тому же. Хотя, это выглядит логично. Вы близки к власти, но не имеете её сами. — Так распорядилась судьба, генерал. И потом, мне самой власть не нужна. — Человек, не жаждущий власти… Удивительная вы женщина, всё-таки, Иоланта. Что если бы у вас был выбор? Кем бы вы тогда стали, если не военным? — Художницей, — с теплотой в голосе ответила женщина. — Ах, да, плакаты. — Плакаты — лишь малая часть моего, с позволения сказать, творчества. — Что ж, давайте посмотрим на то, чего нет на плакатах, — произнёс генерал. — Давайте, посмотрим, — согласилась Мадьяри. Выбираясь из кресла, заодно ставя пустую чашку на столик, уходя и возвращаясь через полминуты с планшетом в руках. — Начнём с чего-нибудь весёленького? — Как скажите, Иоланта. Это вы у нас художница. На первой картинке была изображена весьма занимательная сценка: Кайло Рен при помощи Силы душил генерала Хакса, к тому же подняв беднягу куда-то высоко под потолок. Генерал Прайд, всегда хмурый по определению, нахмурился ещё больше. Это было непозволительно. Возмутительно. Непростительно. Но он всё же улыбнулся, обманчиво неодобрительно цыкнул и едва удержался, чтобы не шлёпнуть Иоланту, стоящую сейчас рядом с ним, по заднице. Мерзавка явно рассчитывала, что так он и поступит. Но провокация не удалась. — Надеюсь, вы ничего в этом же стиле со мной не изображаете? — спросил генерал, терзаясь сомнениями. Шлепнуть или не шлёпнуть? — Нет, как можно! Вы располагает к исключительно другим мотивам. Листайте дальше. Генерал коснулся пальцем экрана. Изображение сменилось. Прайд увидел себя. Портрет. Нисколько не приукрашенная версия, скорее напротив, тщательно прорисованы все морщинки и маленькие тёмные пятнышки — предвестники надвигающейся старости. Седина в волосах. Пронзительный взгляд голубых глаз, глубоко утонувших под нависшими, нахмуренными бровями. Чёрная ткань мундира, добавляющая ещё больше резкости и строгости образу. Словом, действительно, никаких шуток. Видно, что на работу потратили большое количество времени и сил. — Весьма кропотливая работа, лейтенант, — проговорил генерал. — Обычно такие рисуют с натуры. — Вы правы, генерал. Но у меня хорошая память, — ответила женщина, улыбаясь. На этом, собственно говоря, вечер и закончился, так и не приведя ни к чему большему. Мадьяри приблизилась к генералу, но пока ещё не достаточно близко.