Тёплый снег

На утро Антон еле проснулся. Всё тело жутко ломило, а стоило ему только откинуть одеяло, кожа покрылась ознобом, который моментально сковал все конечности. С огромным усилием Антону удалось выползти из кровати, после чего он пошёл в душ, чтобы хоть как-то прийти в себя. От горячей воды стало немного легче, но неожиданно резко по голове как будто ударило чем-то тяжёлым, вызывая тупую сильную боль в висках. Просто блеск, заболеть в самый ответственный период — это ещё уметь надо. Антон прислонился спиной к дверям душевой кабины, запрокидывая голову вверх, в попытках справиться с накатившим приступом слабости. Было странно, что ни насморка, ни боли в горле не было. Наверное, это только пока. Антон закрыл глаза, что было опасно, учитывая четыре часа сна, но уставший мозг, пусть и медленно, всё же соображал. Пропускать школу не вариант, потому что сегодня намечалась важная работа по истории, без которой оценки за полугодие ему не видать, но на дополнительных он тоже должен быть, просто обязан, если быть точным. — Ладно. Надо померить температуру и выпить «Колдрекс», — Антон до жути не любил это лекарство, но порошочек, разведённый с водой, мог ненадолго сделать из него живого человека. Выйдя из душа, он поглядел на себя в зеркало, но почти сразу пожалел об этом: бледная кожа в сочетании с красными пятнами на щеках, уставший вид и болезненно блестящие глаза явно не добавляли ему баллов к привлекательности. Хотя через несколько секунд ему стало всё равно. Не на подиум же идёт, верно? Главной задачей сейчас было — воскреснуть. Градусник беспощадно показал 37,1. Антон обречённо вздохнул и открыл шкаф, чтобы найти заветную упаковку «Колдрекса». От каждого движения тело покрывалось неприятными мурашками, а от соприкосновения с одеждой кожа и вовсе саднила. Антон ненавидел болеть, делал это крайне редко, но стабильно плохо переносил любую температуру. Огонёк на чайнике погас, оповещая о кипении. Антон заварил себе лечебного «чая» с привкусом лимона и, выдохнув, практически залпом выпил горячую жидкость, которая обожгла горло. Он сильно поморщился, справляясь с приступом тошноты. Отвратительный вкус, просто отвратительный. До выхода оставалось совсем немного времени, поэтому завтрак составили лишь бутерброд с сыром и огурец. Антон сделал себе заметку в мыслях заглянуть сегодня в столовую пораньше. Решив хоть как-то обезопасить себя (лучше поздно, чем никогда), он достал самый тёплый шарф и обмотался им по самые глаза, потому что снег так и не перестал падать, а ртутный столбик термометра за окном опустился ещё ниже. Единственным плюсом было то, что до школы Антону идти двадцать минут, а если чуть-чуть поднажать, можно уложиться и в пятнадцать. Последний раз проверив, всё ли на месте, он повесил рюкзак на плечо и вышел из квартиры. — Привет! — Оксана кинулась на него с объятиями. Антон еле доплёлся до школы из-за сильной слабости и сейчас буквально упал на парту, положив голову на сложённые перед собой руки в попытках отдышаться. Надо было просто дождаться, когда подействует лекарство... — Антош, что случилось? Ты вчера на мои сообщения не отвечал. Я уже подумала, что что-то случилось... А ну давай, рассказывай! Антон через силу поднялся, простонав что-то на непонятном языке, и вздохнул. — Короче, весело вчера у меня дополнительные прошли, — и он рассказал ей о произошедшем. — Но я идиот, просто кромешный... Вчера я припёрся домой и курил на балконе в одной толстовке, хрен знает сколько времени. А сегодня у меня поднялась температура! Антон уронил голову в ладони. — Арсений — мудак. Не смей винить себя, он и так тебя тысячу лет уже изводит. А насчёт температуры, ты правда придурок. Сейчас как себя чувствуешь, может, домой пойдёшь? — Да не виню я себя... Просто, не знаю, ситуация, в целом, так себе, — Антон посмотрел на Оксану, а она приложила руку к его лбу, чтобы оценить всю трагичность положения. — Чувствую себя не очень, выпил «Колдрекс», домой не собираюсь. Сегодня ещё английский с обществом после уроков... — Да уж, выглядишь хреновенько, а по ощущениям у тебя явно около тридцати семи, — Оксана, убрав руку, поджала губы и покачала головой, осуждающе глядя на него. — Хорошо хоть, что выпить что-то догадался. Но если я замечу, как подыхаешь, живо домой полетишь. — Да, моя госпожа, — Антон, насколько это было возможно, сымитировал поклон, на что подруга лишь улыбнулась, нежно взлохматив его волосы. Раздалась громкая трель звонка, заставившая поморщиться каждого сидящего в классе. Первым уроком была история (вторым, к слову, была она же), Сергей Борисович поднялся со своего места и стал ждать, пока звонок закончится, чтобы начать урок. Но как только настала тишина, дверь резко открылась, а на пороге показался запыхавшийся... Арсений? — Прошу... прощения... Можно войти? — Антон удивлённо уставился на (недо)опоздавшего. Арсений-идеальный-староста-Попов пришёл позже звонка? Антон нервно хихикнул, похоже, вчерашний день выдался тяжёлым не только для него. С момента появления гранда всё пошло вверх дном, перепуталось и потеряло свои привычные места. А Арсений, после кивка учителя, который никогда особенно сильно не обращал внимания на опоздания, пошёл к своему месту. Антон, забывшись, неотрывно наблюдал за ним и заметил это, только когда Арсений резко посмотрел на него. Антон чуть воздухом не поперхнулся, но взгляд не отвёл — в голубых глазах застыло нечитаемое выражение. Он не мог понять, что увидел в них: злость, равнодушие или... интерес. «Арсений, кто ты такой вообще?» — выло сознание Антона. Мгновение закончилось. Арсений сел за парту и посмотрел на учителя, готовый слушать. — Итак, ребята, как вы помните, у нас сегодня важная практическая работа... — пора было приходить в себя. Обо всём Антон подумает позже. Ко второму уроку Антону и правда стало легче, они с Оксаной даже дошли до столовой. Оксана — за компанию, Антон — наконец нормально позавтракать. — Я не знаю... — он вздохнул, доедая сырники со сметаной. — Может, признаться, в конце концов? Просто не могу уже, честно. Скажу — и будь что будет. Что думаешь, а? — Не попробуешь — не попробуешь, — Оксана пожала плечами и задумчиво отвела взгляд в сторону. — Знаешь, я ведь тебе говорила об этом, ещё как ты мне только рассказал всё. Мне кажется, лучше всё испортить, чем не попробовать. Хотя... вопрос в том, что будет потом? — Ха-ха, в худшем случае, он меня просто прикончит, — они засмеялись, а Антон задумался. Головой он прекрасно понимал, что всё будет весьма печально, но эти эмоции и гормоны не давали ему просто спокойно существовать. — А если серьёзно, то сейчас происходит что-то странное... Как будто всё накаляется. Раньше такого не было, и я не понимаю, почему это обострилось именно сейчас. — О, кстати, у меня как раз мысль по этому поводу была, — Оксана даже немного наклонилась вперёд (они сидели напротив друг друга). — Между вами всегда было негласное соревнование, а теперь оно стало главным. Вот и всё отличие. — Оксана — гений мысли, — в ответ девушка лишь закатила глаза, но всё-таки улыбнулась. — Ладно, спасибо тебе. — Да не за что. Пойдём, скоро звонок уже. — Ага, секунда. Основной учебный день прошёл гораздо лучше, чем Антон рассчитывал. Из неприятных симптомов после действия «Колдрекса» у него остались только слабость и озноб, и Антон готов был уже ликовать, что этот день болезнь у него не отберёт, но радоваться было рано, потому что к концу седьмого урока голова снова начала болеть, а перед глазами всё поплыло от усилившейся слабости. Вглядевшись на себя в экран телефона, Антон снова увидел красные пятна на щеках, прямо как утром, а через какое-то время ему едва удавалось сдерживать дрожь — было до ужаса холодно. — Эй, ты чего? Может, не стоит на дополнительные оставаться? — Оксана смотрела на него очень обеспокоенно, когда Антон провожал её. — Всё нормально, я... я, честно, отпрошусь, если станет совсем плохо, — никуда он, конечно же, отпрашиваться не собирался, ему было стыдно врать Оксане, но если дана упёртость, то с этим уже ничего не поделаешь. Он справится. Наверное. Первым дополнительным было обществознание. Когда Антон зашёл в класс, Арсений уже сидел за своей партой, только теперь прямо у окна, Антон про себя улыбнулся этой попытке увеличить дистанцию между ними. Куда уж больше-то? Пока Антон брёл к своему месту, не прозвучало ни одного слова, да и когда он, сев за парту, уронил голову прямо на столешницу, в кабинете всё также было тихо. Но вот раздался звонок и в классе появился учитель. — Привет-привет, да, виделись уже сегодня, — Сергей Борисович улыбнулся, но стоило ему заметить Антона, сразу же нахмурился. — Шастун, с тобой всё в порядке? Плохо себя чувствуешь, что ли? — А?.. Нет... нет, всё хорошо, — он нехотя поднял налитую свинцом голову и поморщился от кажущегося теперь таким ярким света. — Смотри мне, если что — сразу говори, — Антон кивнул и буквально почувствовал цепкий взгляд слева, но сам ни разу взгляд в ту сторону не бросил. Урок шёл как обычно, они что-то записывали с презентации и иногда задавали вопросы: тема была новой. Антону даже показалось, что он сможет дожить до звонка, но... не тут-то было. — У меня есть одна старая книжка, в ней схема очень хорошая, наглядная, — Сергей Борисович листал какое-то действительно ветхое пособие. — Простите, не успел вчера в презентацию её вставить, но она мне прямо понравилась. Я дам вам её списать. Антон, пересядь ненадолго к Арсению, хочу, чтобы она у вас была в тетрадях. В целом, всё было хорошо. Ничего же не случится, если они сядут рядом, правда же? Антону, например, очень хотелось в это верить. Он встал и аккуратно пересел к Арсению. Действительно, ничего не произошло, земля не разверзлась, взрывов не было, и это уже радовало. Только сердце в ушах колотилось, как полоумное, хотя, может быть, у Антона просто температура стала ещё больше. Учитель, найдя нужную страницу, положил книжку им на парту, а сам отвлёкся на свой телефон: он вибрировал, а значит Сергею Борисовичу кто-то звонил. — Вы перерисовывайте, я сейчас поговорю и вернусь, — и он вышел из класса, забыв закрыть за собой дверь. Антон уставился на сложную схему, которую должен был перенести в тетрадь, краем глаза заметив, что Арсений уже вовсю что-то пишет. В голове пульсировало, а перед глазами всё вдруг стало расплываться и начали появляться странные цветные круги. Антон зажмурился в надежде, что это хоть немного поможет, но это было ошибкой, его повело в сторону, и, честное слово, он бы свалился на пол, если бы не что-то мягкое, так удачно оказавшееся под щекой. Но блаженство продлилось недолго: его взяли за плечи и резко развернули на стуле, и это заставило Антона открыть глаза. — Шастун! Эй, Антон, приём! — первое, что он увидел, это большие глаза Арсения, в которых читалось беспокойство. — Да... да, всё отлично, я в порядке, — голос выдал Антона с головой: язык заплетался, и говорил он совсем тихо. — Какое отлично? Ты тут со стульев падаешь... — руки Арсения переместились с его плечей на щёки, слегка наклонили голову Антона вниз, а после он почувствовал прикосновение холодных губ к горящему лбу. Это событие заторможенный мозг сумел воспринять, и Антон окончательно выпал в осадок. Он глазами-блюдцами смотрел на успевшего отстраниться Арсения, а в голове огромными красными буквами замигал единственный вопрос: «Что это, мать твою, было?!». — Ты что... как вообще..? — Придурошный, у тебя жар! Сергей Борисович!.. — как раз в этот момент в кабинет вернулся учитель. — Сергей Борисович, у Антона температура, он чуть сознание не потерял сейчас. Можно, мы пойдём, я помогу ему до дома добраться? — Боже мой, — Сергей Борисович сорвался с места и подбежал к ним. У Антона уже все смешалось перед глазами, он снова почувствовал что-то на своём лбу, на этот раз это была рука. — Да уж, он и правда горит весь. Идите, конечно. Напиши мне, Арсений, как будете дома. Может, вам такси вызвать? Я провожу вас до гардероба. — Напишу. Нет, спасибо, я сам вызову. И можете не провожать, — Арсений поднялся на ноги, взяв под локоть Антона, и потянул его за собой. — Шастун, встать сам можешь? — Послушай, мало ли что с вами случится, я должен проследить, чтобы всё было хорошо. — Сергей Борисович, я староста, и помогать ученикам в таких ситуациях — моя прямая обязанность. Всё нормально, я справлюсь, и... так будет лучше, — для кого лучше? Сказать было сложно, но Сергей Борисович перестал спорить. На самом деле, Арсению хотелось, очень сильно хотелось помочь Антону самому. Ему казалось, что причиной этого жара он тоже был в какой-то степени. — Всё-таки, как ты можешь идти? — он повторил вопрос, глядя на Антона, который, казалось, сейчас потечёт со стула. Но несмотря на всё, он кивнул, поднялся и стал собирать вещи, благо, нужно было только бросить тетрадь с ручкой в рюкзак. Антон повесил сумку на одно плечо, и они медленно вышли из кабинета. — Погоди... — Антон, тяжело дыша, привалился к стене в попытках хоть немного восстановить силы. — Цепляйся за меня, надо поскорее домой ехать, давай, — Арсений требовательно посмотрел на него, а Антону ничего не оставалось, как взять его под локоть, сильно сжав мягкую ткань пиджака. А Арсению было уже всё равно, внутри у него всё жутко скручивалось от волнения. Он понимал, что это, скорее всего, обычная простуда, что страшного в этом ничего нет, но, помимо волнения, в груди скреблось чувство вины. Оно появилось ещё вчера, но сегодня, когда он увидел, в каком Антон состоянии, это чувство сильно выросло. А ещё сердце сжималось каждый раз, когда Антон чуть сильнее наваливался на него, пытаясь удержать равновесие. В какой-то момент Арсений просто обхватил его одной рукой вокруг пояса, а другой взял за локоть. — Задрал падать, сейчас, если грохнешься где-нибудь, поднимать не буду, не надейся. Антон промычал что-то невнятное в ответ, но абсолютно не сопротивлялся. — Посиди пока здесь, я тебе сейчас одежду принесу. Ещё адрес скажи мне свой, — Арсений, усадив Антона на диванчик рядом с гардеробом, легко потряс его за плечо, заставляя сфокусировать на себе внимание. — Да тут идти двадцать минут всего... — Адрес, Шастун, — Арсений начинал раздражаться, и Антон, почувствовав это, решил не будить демонов окончательно и всё же сказал свои улицу и дом. — Отлично, умница, всегда бы так. Арсений быстро сходил за одеждой, попутно вызывая такси, и натянул пальто. Антон тоже оделся, а буквально через пять минут, Арсения известили о том, что машина на месте. Доехали спокойно и без происшествий. Антону из-за тумана в глазах показалось даже, что они телепортировались в мгновение ока. Единственное, о чём он мог сейчас думать — это кровать, которую утром так и не хватило сил заправить. Хотелось упасть на неё и забыться часов, эдак, на двенадцать... Когда они вошли в квартиру, Антон едва стоял на ногах, он как мог быстро стянул с себя верхнюю одежду и поплёлся в свою комнату. Он не помнил, как переоделся в домашнее, но когда заворачивался в одеяло, пытаясь хоть немного согреться, то уже был в белой футболке и любимых серых штанах. — Антон, где у тебя градусник? Вообще, есть лекарства? Может быть, что-то жаропонижающее? — Арсений внимательно смотрел, как дрожат полуопущенные ресницы Антона, и ему до чёртиков хотелось хоть как-то облегчить его состояние. Арсений тоже успел раздеться и сейчас присел на корточки перед кроватью. — На кухне, там... над микроволновкой есть полка, посмотри в синем контейнере... — Антон всё-таки открыл глаза и посмотрел на Арсения. Так близко, словно это был сон... Или температурный бред. А Арсений, не мешкая, стал действовать по данной Антоном инструкции. Он смог найти и градусник, и даже несколько видов жаропонижающего. Решив остановиться на таблетке, Арсений набрал стакан воды, взял лекарство с градусником и вернулся обратно в комнату. — На, выпей это. И вот ещё, держи, — Антон послушно проглотил таблетку и стал мерить температуру. Следующие десять минут прошли в молчании, раздавались только шаги Арсения, который ходил туда-сюда по комнате, не в силах успокоиться. — Сколько там? — Антон протянул градусник, сам даже не посмотрев. — Тридцать восемь и четыре. Тебя как вообще угораздило? — Арсений снова опустился перед кроватью, заглядывая Антону в лицо. — Ой, всё, — тот нахмурился, а потом вдруг застонал, сжав голову руками. — Твою ж ма-а-ать... Арсения начало потряхивать от ощущения беспомощности, он резко встал и хотел было уже снова начать ходить из угла в угол, но внезапно услышал тихое: — Прекрати мельтешить, ляг со мной, пожалуйста, мне очень плохо... — Антон глотнул ртом воздух, как будто ему его не хватало. Он действительно очень тяжело переносил температуру, в особенности высокую. — Третий ящик комода, там должна быть чистые футболка и штаны. Арсений сначала застыл, словно изваяние, и только спустя пару секунд пошёл за сменной одеждой. В ящике и правда оказалось всё то, о чём говорил Антон, и пока Арсений доставал одежду, тот перевернулся на другой бок и подвинулся к самой стенке, оставляя пространство для ещё одного человека. Арсений поспешно переоделся, одежда оказалась ему как раз, только забавные тёмно-синие штаны в красную клетку оказались самую малость длинноваты. Стараясь не касаться Антона, Арсений аккуратно лёг рядом на одеяло. — Неудобно, можешь лечь под него, — они накрылись одним одеялом, и из-за того, что Арсений с Антоном лежали довольно далеко друг от друга, оно натягивалось, но так было значительно удобнее. Однако в какой-то момент Арсений понял, что что-то не так: Антон никак не мог лежать спокойно, то поджимал под себя ноги, то снова распрямлялся, а приглядевшись, Арсений заметил, что его колотит. — Тебе холодно? — он внимательно смотрел на Антона, но из-за того, что тот лежал к нему спиной, не видел лица. — Да... Согреться не могу, — Антон просто сказал это, не ожидая ничего, но внезапно для себя почувствовал тёплую руку у себя на животе, а потом эта рука медленно потянула его назад. Арсений обнял Антона со спины, обволакивая, точно согревающий плед, и почувствовал под ладонью, которую с живота переместил на грудь, дико колотящееся сердце. Он закрыл глаза, пытаясь запечатать этот момент в своей памяти, ведь вряд ли он когда-нибудь ещё повторится... — Шастун, ты дыши хоть, а то с трупом я возиться сейчас вообще не в настроении, — а у Антона полудохлые бабочки в животе плясали от прикосновений и этого низкого шёпота. Он, наверное, совсем бредил, потому что происходящее просто не могло быть реальностью. Но оно было. И неожиданно, даже для него самого, Антон позволил себе чуть больше. Он накрыл руку Арсения своей и переплёл их пальцы, а потом ещё теснее прижался спиной к такой тёплой груди. Надо признать, бабочки танцевали не только внутри у Антона. У Арсения сбилось дыхание, а сердце тоже как будто каталось на сумасшедших американских горках. Нужно было успокоиться и как можно скорее. Счёт до десяти помогал очень плохо, Арсений сбивался где-то на шести и тщетно начинал заново. Вдруг Антон выпутался из объятий и... сделал самую ошибочную вещь, которую только мог: повернулся лицом к Арсению. Они не говорили ни слова, просто глядя друг на друга, оба — с барабанами в груди, оба — с нехваткой свежего воздуха, они абсолютно ничего не понимали, но между ними сейчас была лишь химия-химия-химия. Воздух искрился, будто наэлектризованный, а эти несколько секунд показались очень длинными, пока Антон не придвинулся ближе и не уткнулся носом Арсению в шею. А тот, хоть и пребывал ещё в немом оцепенении, положил руку Антону на поясницу, осторожно притягивая его к себе. Незаметно для себя они так и уснули на несколько часов, а очнулись, когда за окном, по ощущениям, была уже ночь. Вернее, проснулся один Антон, открыв глаза и наткнувшись взглядом на светлую стену. За время сна он, видимо, опять перевернулся. Антон чувствовал себя значительно лучше: лекарство подействовало, да и сон сыграл свою роль. Головная боль, как и жуткий озноб исчезли, а вот тепло сзади и рука поперёк живота никуда не делись. Антон едва не подавился воздухом, за секунды осознав произошедшее за последнюю половину дня, во время жара соображалось отвратительно, но сейчас... Его щёки непроизвольно вспыхнули, но уже не от температуры. Арсений был... настолько другим. Антон никогда раньше не видел его таким обеспокоенным и внимательным, а ещё он не мог объяснить всю эту заботу, но внутри всё щемило от осознания, что всё это делал именно Арсений. Антон с готовностью признался бы, что хотел остаться в сегодняшнем вечере на очень-очень долгое время. Он прислушался: Арсений спал, его дыхание было размеренным и глубоким. Может, стоит разбудить? Шестое чувство подсказывало Антону, что идея была плохой, но сделать что-то нужно было обязательно, это он знал наверняка, потому и рискнул повернуться. Арсений выглядел очень умиротворённо, волосы слегка растрепались, а одна прядь, выбившись из основной копны, упала на глаза. Не удержавшись, Антон заправил её назад, чуть касаясь бледной кожи уха. Брови Арсения дрогнули от прикосновения, и Антон поспешил убрать руку, боясь разбудить. А потом он просто рассматривал так полюбившиеся ему черты, пытаясь впитать в себя каждую. Антон не был художником, но с радостью взял бы сейчас в руки бумагу и карандаш. Очнулся он, когда понял, что организм требует восполнения энергетических ресурсов, потому что ел Антон в последний раз где-то после пятого урока, а сейчас, скорее всего, было уже далеко за девять. Аккуратно выпутавшись из объятий, Антон сполз с кровати, накрыл Арсения, прихватил с собой градусник и пошёл на кухню. Чувствовал он себя вправду лучше, и, померив температуру, Антон окончательно убедился в этом: градусник показывал такие желанные 36,6. — Ну вот и отлично, — он решил не заморачиваться, поставив чайник кипятиться и достав с полки две кружки. К чаю у него что-то должно было быть обязательно, порывшись, Антон действительно нашёл рулет, печенье, вскрытую шоколадку и несколько конфет. Когда он уже разливал кипяток, со стороны двери послышалось: — Живой? — Антон аж вздрогнул от неожиданности, но, к удивлению, не пролил ни капли. — Как видишь, — вернув чайник на место, он повернул голову на голос и увидел Арсения, застывшего в дверном проёме. Антон не смог сдержать улыбку: заспанный Арсений ему определённо нравился, сильно нравился. — Садись, сейчас чаю попьём. Я тебя разбудил? — Спасибо, — Арсений кивнул и сел за стол. — Ага, грохочешь здесь, как слон в посудной лавке. То, что он проснулся из-за пустоты и отсутствия тепла рядом, Антону знать было не нужно. — Ха-ха, ну извиняйте, — Антон поставил перед ним кружку с каким-то душистым чаем и придвинул ближе вазочки со сладостями. — Ешь. За следующие полчаса они едва ли перебросились парой фраз: каждый пытался переварить случившее. Попив чай, Арсений переоделся и сказал, что ему уже пора, потому что времени и правда было уже больше десяти. — Завтра в школе скажу, что ты заболел. — Я завтра приду, — Антон в недоумении уставился на Арсения, который надевал пальто. — Нет, не придёшь, — Арсений кинул на него один из своих пронзительных взглядов, и Антон спорить не стал, однако прекрасно знал, что сделает всё в точности наоборот. — И ещё, я тебе в Директ свой номер отправлю, запиши его. На всякий случай, — Антон кивнул. Он смотрел, как Арсений вызывает такси, а внутри всё так и порывалось обнять его и не отпускать до самого утра. Но Антон продолжал неподвижно стоять, прислонившись к стене. Он вряд ли когда-нибудь позвонит, и Арсений тоже это знает. Но они почему-то оба надеятся, что этот «всякий» случай рано или поздно настанет.