Тёплый снег

Из-за вчерашнего дневного (вечернего) сна Антон проснулся очень рано. Чувствовал он себя практически хорошо, не считая едва ощутимой слабости в мышцах. Действительно очень странным было то, что кроме температуры у него не было никаких других симптомов простуды. Наверное, стоило этому радоваться. Антон учился на своих ошибках, поэтому прежде чем пойти курить, тепло оделся. Выйдя на балкон, он быстро поджёг сигарету и закурил. Антон любил это место, было в нём что-то особенное, что-то романтичное... Да, романтизация — вещь так себе, но иногда благодаря ней становится легче, это Антон испытал на себе. Ему было относительно легко, пока мысли, по медленному течению которых он плыл, не принесли его к Арсению. В голове сразу появился большой клубок из чувств и эмоций, в который он снова упал весь целиком, без остатка. Антону, хоть убей, не давала покоя резкая смена поведения Арсения. Он не привык к заботе с его стороны, он не привык к нежности... А иначе что это было? Эти осторожные и мягкие прикосновения, при воспоминании которых у Антона внутри всё приятно сжималось. Но он не верил, не мог поверить в самое безумное своё предположение, хотя других объяснений просто не было. Однако следующая мысль поразила Антона своей очевидностью, и он горько усмехнулся своей наивности. Арсению было на руку, чтобы он не появлялся в школе, и тот сделал для этого максимум возможного. Осознание больно ударило куда-то под дых, что Антон даже закашлялся дымом. Он достал телефон, чтобы проверить время, часы показывали ровно пять с половиной часов утра. Надо было ещё за домашку сесть... Антон тяжело вздохнул, а телефон у него в руке вдруг завибрировал. На экране белыми буквами высветилось «Мама», и он, недолго думая, взял трубку. — Привет-привет, — на том конце провода послышался радостный женский голос. — Вот минутка свободная выдалась, решила позвонить, я надеялась, что не спишь. Кстати, звоню через «Телеграм», сейчас в Японии. — Привет. Офигеть, Япония... Ты не говорила! — Антону стало легче дышать от этого звонка. — Прости меня, Тоша, — она вздохнула, и на пару секунд повисло молчание. — Я очень виновата перед тобой. Тебе сейчас одиноко, я это вижу. Мне так хочется быть рядом, но из-за этой работы... Я тебе обещаю взять огромный отпуск, и мы проведём его как надо. — Мамочка, ты чего?.. — Антон не ожидал такого, поэтому все слова куда-то подевались, а к горлу подкатил ком, только плакать хотелось от любви к его прекрасной матери. Он отдавал себе отчёт в том, что иногда винил её, особенно когда оставался надолго дома один. Но здравый смысл быстро возвращался к нему, давая понять, что его всё равно любят и ценят, как никого другого. — Всё хорошо, ты ни в чём не виновата. Да, я безумно скучаю, но твоему сыну уже семнадцать. Я справляюсь. — Всё время забываю, какой ты у меня взрослый... — Мама! Прекращай разговаривать, как будто тебе за семьдесят! — Ха-ха, ладно, — она рассмеялась, и её смех был чересчур заразительным. — Как твои дела вообще? — Неплохо, — про температуру Антон решил не рассказывать. Он уже шёл на поправку, поэтому лишний раз кого-то тревожить ему не хотелось. — Мам, слушай, а можно... можно тебе секрет рассказать? — Конечно, — он буквально почувствовал улыбку в её голосе. — Ну, в общем... Это, скорее всего, прозвучит неожиданно, но... я гей, — не так Антон представлял себе каминг-аут: не по телефону, не с тлеющей сигаретой в пальцах... Но именно этот момент сейчас показался ему самым лучшим, вероятно, ни до, ни после ничего подобного не было и не будет. — Тоша... Я так рада, что ты рассказал об этом. — Погоди, ты не хочешь сказать, что..? — Я твоя мать, думаешь, я ничего не замечаю? — от такого заявления Антон окончательно опешил, теряя дар речи. — Тем более то, как ты говоришь об этом... Арсении. — Неужели всё так очевидно? — в ответ Антон получил лишь упоминание о жизни в одной квартире. — А вообще, ты... права. Насчёт Арсения. Он мне действительно нравится уже очень давно... — Эх... От ненависти до любви один шаг... — ...но всё так сложно, что я уже ничего не понимаю, — неприятные мысли опять заполонили черепную коробку. — Хочешь поговорить об этом? — в маминой интонации тут же послышались нотки волнения. — Наверное, нет. Хочу сам в этом разобраться, — Антон потушил сигарету и варварски выбросил окурок с балкона. — Но спасибо. Спасибо, что принимаешь меня... — Ты мой ребёнок, и я не могу тебя не принимать, потому что я люблю тебя. — Я тоже тебя очень сильно люблю, — Антон зажмурился, и одна солёная капля всё же скатилась вниз по его щеке, оставляя мокрую полосу. Они поговорили ещё немного, а после Антон решил-таки сесть за уроки, потому что до начала занятий времени оставалось ещё много.

***

— Как ты себя чувствуешь? — они с Оксаной сидели на подоконнике. Их класс равномерно растёкся по коридору, первый урок должен был начаться только через двадцать пять минут. Антон только пришёл и, отыскав глазами подругу, сразу подсел к ней. Но к тому же он непроизвольно искал среди людей ещё одного человека, потому что, о чём бы Антон ни думал, он опасался реакции Арсения на своё появление. — Смотрю, живой. — Это ещё как сказать, я тебе сейчас такое расскажу, ты, главное, сиди, — и Антон в красках описал произошедшее вчера. Сказать, что Оксана была в шоке — всё равно, что промолчать. — О-хре-неть... Я б тебя обматерила, конечно, потому что с жаром на допы попёрся, но, божечки... Это ж буквально сюжет для фанфика! — Оксана спрыгнула с подоконника и чуть ли не запрыгала от радости, казалось, эмоций у неё было больше, чем у самого Антона. — Так, всё, я буду подружкой невесты на вашей свадьбе. Ой... ну, то есть подружкой жениха. — Тише, Оксан... Оксана! Слушай, я думаю, что тут нет ничего такого... — Антон устало ссутулился — слабость ещё давала о себе знать — и поймал на себе внимательный взгляд. — Арсению удобно, чтобы я на дополнительных не появлялся. Мне кажется, он просто сделал всё возможное, чтобы оставить меня дома. — Антош, — она взяла его за плечи и посмотрела прямо в душу своими горящими глазами. — Между вами буквально электричество. Если всё было именно так, как ты мне рассказал, то, прошу тебя, выкинь всю эту дурь про «удобно» и «сделал всё возможное» из своей головы, пожалуйста. Арсений, конечно, та ещё гадина, но он вряд ли бы повёл себя так. — А откуда ты знаешь, как он может себя вести? — Ну, как минимум, я учусь с ним больше! — Ладно, — Антон вздохнул, падая в Оксанины объятия. — Но это же Арсений... И мне не верится, что я могу ему нравиться. Вернее, нет, могу. Просто переход от оскорблений к заботе был слишком резким. И поэтому я не знаю, что думать. — Надо подождать немного. Мне кажется, извержение вулкана близко, — Оксана подмигнула ему, отстранившись. — У нас расписание поменялось, первым химию поставили! — весь одиннадцатый класс обернулся на голос Стаса, который замер у лестницы, оповещая всех об изменениях. Антон с Оксаной, переглянувшись, пожали плечами и двинулись на этаж ниже. До звонка оставалось пятнадцать минут. Когда они уже подходили к кабинету, локоть Антона неожиданно сильно сжали, а рядом раздался раздражённый голос: — Позволь, на пару слов, — у Антона всё внутри опустилось. Арсений говорил достаточно громко, так, что даже Оксана обернулась, а заметив его, коварно усмехнулась и чуть ускорила шаг. Антон почувствовал, как его куда-то тянут, бросил умоляющий взгляд в сторону подруги, но было уже поздно. Как только Арсений убедился, что Антон идёт за ним, выпустил его руку из своих цепких пальцев. Он шёл быстро, а куда конкретно, предположить было сложно. Они молчали всю дорогу, пока Арсений не остановился у какого-то кабинета в конце коридора, который — о чудо! — оказался пустым. Они также молча зашли внутрь, и эта тишина между ними почему-то заставляла Антона злиться. Какого чёрта? Что он хочет показать этой демонстративностью? — И почему ты здесь? — Арсений с Антоном стояли друг напротив друга. Антон, так как первый вошёл в кабинет, был чуть ближе к учительскому столу, на который нагло уселся, заранее бросив рюкзак на первую парту среднего ряда. — Очень глупый вопрос, знаешь ли, — тактика номер один: играем в дурака. — Я о другом, — Арсений деланно улыбнулся, из чего Антон заключил, что тот сейчас еле сдерживается, чтобы... что? — Ты вчера с температурой валялся. — Я чувствую себя просто прекрасно. И вообще, какое тебе дело? Ты чего за мной бегаешь? — атмосфера стремительно накалялась. Антону была приятно внимание со стороны Арсения, но откровенные претензии начинали изрядно раздражать. — Или это был твой хитроумный план, как бы оставить меня на больничный и в одиночку ходить на все дополнительные. Я знаю, ты так и ждёшь, чтобы я где-нибудь прокололся. Антон буквально выплюнул это, неосознанно проговорив самую тревожащую его мысль. А Арсений выглядел так, будто получил смачную пощёчину, его плечи медленно поникли, а голос стал тихим и даже немного хриплым: — Ты настолько плохо думаешь обо мне? — маска треснула, и Антон на пару секунд увидел потерянность и... мимолётную грусть в глазах Арсения — они стояли совсем не далеко друг от друга. Сожаление о своих словах больно кольнуло где-то внутри, но Антон всё-таки спросил: — А что тогда было вчера? Как ты это объяснишь? — он тоже говорил тише и с меньшим запалом. Антон отвёл взгляд, посмотрел на свои руки, лежащие на коленях, поэтому не увидел резкого движения в свою сторону, но в ту же секунду почувствовал на своих губах чужие, они были очень горячими. Прикосновение длилось пару мгновений, после чего Арсений отстранился, а Антон в шоке уставился на него. Между ними всё ещё оставалось едва ли больше пяти сантиметров, и Антон понял, что если сейчас упустит момент, то никогда не простит себе этого. Он обхватывает руками лицо Арсения, не давая отстраниться окончательно, и снова целует, касаясь языком сначала верхней, а потом нижней губы. Он зарывается руками в тёмные волосы, взлохмачивая их всё сильнее и сильнее, пытается быть ближе, обвивая ногами бёдра Арсения. И тот отвечает также жарко и влажно, прикусывая губы Антона до красноты, не рассчитав, сильно сжимает талию и тянет, тянет к себе. — Погоди... У меня сейчас рёбра треснут... — Антон на секунду отрывается. Они оба задыхаются и плавятся от прикосновений друг друга. — Прости, пожалуйста, — но Арсений опять тянется к губам Антона, немного ослабив хватку. Он проводит ладонями по спине, вызывая табуны мурашек по всему телу. На этот раз поцелуй более нежный, тягучий, но такой же едва ли не обжигающий, словно... горячий шоколад. А от столкновения языков внизу живота всё сильнее затягивается и без того тугой узел, требуя продолжения. В ушах шумит кровь, щёки горят ярким румянцем, а губы блестят от слюны. Но всё резко обрывается, когда звенит звонок на урок. Антону показалось, что он оглох от пронзительного звука. А их с Арсением как будто отбросило друг от друга, на несколько секунд они просто замерли, пытаясь отдышаться и осознать то, что случилось. Арсений очнулся первым и, схватив упавший портфель, пошёл к выходу из кабинета, попутно пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. — Скажи, что я немного опоздаю, — успел бросить Антон, не особенно надеясь быть услышанным. Он медленно, как во сне, сполз со стола на пол, также медленно взял с парты рюкзак и пошёл в туалет. Вода приятно охладила разгоряченную кожу, но сердце так и норовило выскочить из груди. Антон закрыл кран и прижал всё ещё мокрые руки к лицу. Они поцеловались. И Арсений первым поцеловал его. Арсений Попов, тот, с кем они цапались не первый год... В голове не укладывалось, Антон ему... нравился? Он облокотился на белую раковинну, опуская голову вниз. Его губы слегка опухли и приятно саднили, а стоило Антону хоть на миг закрыть глаза, он снова оказывался в том пустом классе вместе с Арсением. Ну почему же его угораздило влюбиться именно в этого человека? — Ералаш, — Антон достал телефон и глянул на время, заметив несколько сообщений от Оксаны, в которых было очень много вопросительных и восклицательных знаков. Если он поторопится, опоздает всего на десять минут. Ещё раз придирчиво оценив своё отражение, Антон удостоверился, что румянец немного спал, и отправился на химию. — Я требую объяснений, — Оксана сказала это шёпотом, когда учительница пыталась разобраться с электронной доской. — Сначала вы вместе куда-то уходите, потом оба опаздываете на урок, а после звонка в класс врывается запыхавшийся Арсений со взъерошенными волосами и начинает оправдывать твою, Антон, задержку. Как это называется? — Первая ассоциация, пришедшая тебе в голову, самая верная, — глаза Оксаны расширились, а рот приоткрылся от немого шока. А у Антона ни с того ни с сего внутри стала расти паника, пальцы начали слегка дрожать. Он кивнул. — Да. Мы целовались. — Ты серьёзно?! Вот так... так просто? — Ну ты же говорила про скорое извержение вулкана, — Антон нервно хихикнул, а внутри у него бушевало что-то невообразимое. — Так, вторая парта! Прошу потише, — Оксане с Антоном пришлось сразу же замолкнуть. Оставшиеся пять уроков прошли без происшествий. Арсений и Антон делали вид, что не существуют друг для друга, а Оксана услышала историю, которая случилась всего лишь за какие-то пятнадцать минут до начала химии, но заставила её друга провести день в очень растерянном состоянии. — Я с ним поговорю, — они сидели в общей зоне. У Оксаны через сорок минут должна была быть философия, а у Антона — английский. — Весьма мудрое решение, — Оксана медленно пила кофе, принесённый Антоном, быстро пробегаясь глазами по конспекту прошлого занятия. — Сейчас как раз перерыв, он где-то тут ходит, скорее всего. — Прямо сейчас? — Антон недоумённо посмотрел на неё. — Нет, блин, через тыщу лет, — она оторвалась от чтения. — Давай, дуй к своему Ромео, а то бегаете друг от друга, как я не знаю, кто. Не могу. — А ты что, злишься на меня? — Антон преувеличенно возмутился, тыкнув в Оксану пальцем. — Нет, совсем не злюсь! Просто эта фурия меня с потрохами съест и не подавится, если я ей зачёт по античной философии не сдам. — Ладно, всё, прости-прости, — Антон поднял руки в капитулирующем жесте. — Исчезаю. И он пошёл бродить по школе. Тот материал, который они должны были проходить на английском, Антон знал прекрасно, поэтому сейчас у него появилось полчаса свободного времени. И его он собирался потратить с пользой. Разговор с Арсением откладывать было действительно нельзя, иначе эта ситуация рисковала замяться с помощью обычного игнорирования. Только, где его искать? Позвонить? Может, вот он, тот самый «всякий» случай? Антон на ходу достал телефон, хотел был уже набрать номер, но внезапно, завернув за угол, наткнулся в пустом коридоре на знакомую спину. Да уж, судьба сама ему намекала... Арсений стоял, глядя в окно, и разговаривал с кем-то по телефону. Антон остался незамеченным и успел услышать лишь пару фраз: — ...уже приехали, да? — молчание. Видимо, на том конце Арсению что-то говорили. — Ага, хорошо. Да, понял. После школы задерживаться не собираюсь, да. Пока. Когда Арсений повесил трубку, Антон ещё несколько секунд не решался выйти из безопасной зоны, но, набрав в грудь побольше воздуха, всё же покинул «укрытие». — Давай поговорим, — Арсений вздрогнул от неожиданности и резко обернулся на звук. Они стояли довольно далеко друг от друга, но Антон в две секунды сократил расстояние между ними до метра. — По-моему, мы утром очень ёмко поговорили, — Арсений прекрасно понимает, что обсудить их поцелуй надо, но он так не хотел этого делать сейчас, потому что собственные перепутанные чувства смешались с отвратительным настроением из-за возвращения родителей. Арсения разрывало изнутри. С одной стороны, он был готов хоть сейчас прижать Антона к себе и целовать до потери пульса, а с другой — кто-то в его голове вопил во всю глотку «нельзя-нельзя-нельзя». До утра всё было проще, даже вчера всё ещё находилось под контролем, но сегодня как будто окончательно сорвало крышу. Арсений не помнил, как решился поцеловать Антона, его так задели слова, брошенные в пылу очередной ссоры, что захотелось сделать что-то... просто что-то. Неожиданное, шокирующее, из ряда вон, что перевернуло бы всё вверх дном. И оно перевернуло. Растормошило и в конец запутало. — Хватит язвить, я серьёзно, — а Антон смотрел на него сейчас такими глазами... Цепкими, требовательными. А Арсений просто не знал, что ему делать. — А что говорить? То, что случилось, ничего не значит. Просто... такой момент, — блестящее объяснение, можно было давать премию. У Арсения аж зубы свело от своих же идиотских слов. — Да неужели? — Антон усмехнулся и сложил руки на груди. Арсений отвёл взгляд в сторону, а тот всё смотрел и смотрел, будто сознательно прожигая в нём дыру. — Арсений. — Зря мы это сделали... — он не смог сдержаться и сбивчиво заговорил. — Зря я полез первым. Это неправильно, в плане, неправильно, что это было именно с тобой, вернее, твою мать... Мы просто не должны были, мы же конкуренты, тем более, в совершенно разном положении и... Боже мой, как же это сложно. Он запустил пальцы в волосы и, опустив руки, тяжело выдохнул. — Арсений, Арс... — Антон подошёл ближе и опустил руки ему на плечи. Арсений хотел было отстраниться, но из хватки выбраться было не так просто, и он просто уставился в большие зелёные глаза, которые смотрели с таким вниманием. — Всё хорошо. Плевать на всё, если... — Нет, — Арсений резко отвернул голову к окну, чтобы его окончательно и бесповоротно не затянуло в омут под названием «Антон Шастун». Он смотрел в окно и старался концентрироваться на белых крышах за ним, а не на тепле от чужих рук, которое чувствовалось даже сквозь пиджак. — Мы не можем встречаться. — Но как же... Почему нет? — в груди закололо, когда Арсений услышал голос Антона, на последнем слове он едва не сорвался. — Просто нет. Это всё усложнит и испортит, — Арсений ненавидел себя. Ненавидел за то, что делал больно человеку, который стоял перед ним эмоционально голым. Антон, в отличие от Арсения, не боролся со своими чувствами, а принял их, и он не боялся трудностей, которых не видел разве что слепой. Руки пропали с его плеч, оставляя после себя холод, и только когда Антон сделал шаг назад, Арсений решился снова на него посмотреть. — Что ж, наверное, ты прав, — Антон горько усмехнулся. — Оставим всё, как оно есть. Пускай правила и дальше будут предопределять нашу жизнь. И он снова ушёл первым, оставляя Арсения наедине с собой и собственными тараканами.