Тёплый снег

— Пойдём! — Антон уже минут пять уговаривал Арсения. — Но я же не умею. Ты иди, а я тут постою, посмотрю. — Так, Арсений, прекращай выпендриваться, я тоже когда-то не умел кататься. Ничего, упал пару раз и научился. Всё, давай, я пошёл коньки брать, — Арсению возразить было действительно нечего, и он, смирившись со своей участью, поплёлся вслед за Антоном. Написав с утра классному руководителю, они поехали на каток в Новую Голландию. Людей было немного — не выходной. Так что и билет Антон с Арсением купили быстро и за коньками напрокат в очереди почти не стояли. Переодев обувь под недовольное ворчание Арсения, они двинулись к катку. — Тихо ты! Мы ещё до льда не дошли, а ты уже с ног валишься, — Антон схватил Арса за локоть, когда тот резко дёрнулся, чудом сохранив равновесие. — А я говорил, что идея плохая, — он весь превратился в сосредоточенность, чтобы хотя бы дойти до катка. Антон в ответ закатил глаза, но локтя Арсения из рук не выпустил. — Вчера ты был другого мнения, — на это Арсений лишь невнятно хмыкнул и первым из двоих аккуратно ступил на лёд. Антон отпустил его руку, и он тут же судорожно схватился за бортик. — Теперь ты так и будешь здесь стоять? — Отстань от меня уже, не видишь, я в стрессе! — в ответ Антон лишь рассмеялся и уверенно поехал вперёд, разрезая каток лезвиями коньков. Как же давно он не катался! Его ноги заныли от предвкушения, когда он, разгоняясь, стремительно развернулся, вспоминая, как это, вращаться, словно юла. Голова с непривычки немного кружилась, но Антон был, так чертовски рад оказаться здесь снова. Ненадолго забыв об Арсении, он с наслаждением лавировал между редкими людьми, иногда разворачиваясь спиной и вспоминая какие-то давно забытые элементы. — Теперь я ещё и в шоке, — когда Антон вернулся к Арсению, тот смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Только не говори, что ты ещё и фигурист. — Не, — Антон прислонился к бортику рядом. — Вернее, уже нет. Я до двенадцати очень активно этим занимался. Но в большой спорт желания идти не было, мне просто нравится кататься для себя. Плюс из-за роста у меня начались проблемы со спиной. Сейчас их уже почти нет, но сильную нагрузку мне нельзя. А лёд я обожаю всем сердцем до сих пор. Не знаю... За последние два года я редко на катке бывал, но это до сих пор похоже на некий антистресс, наверное. Было бы времени побольше, хотелось бы ходить почаще и на закрытые, желательно. — Вот это да... Сколько ещё открытий о тебе мне предстоит сделать? — Арсений рассмеялся, и Антон тоже заулыбался, глядя на него. — Нет, серьёзно, передо мной сейчас стоит бывший фигурист? — Ха-ха, не веришь? Хочешь, аксель прыгну? — и Антон быстро отъехал в сторону, наблюдая за реакцией Арсения. — Ты там осторожнее! — а в ответ лишь беззлобная ухмылочка и озорной взгляд. Антон выбрал пустой участок катка, стал набирать скорость. Ему было до чёртиков интересно, получится ли сразу, он знал, что надежда маленькая, но внутри зародился азарт, который гнал вперёд. Антон разогнался достаточно и с силой оттолкнулся, быстро закручиваясь в воздухе. Всё могло бы получиться, но с приземлением вышла лажа: Антон не удержался на ногах и грохнулся боком прямо на лёд. Поднимаясь и потирая ушибленное бедро, он заметил, что к нему пытается ехать Арсений. Ключевое слово — пытается. — Да верю я, верю. Хватит там падать! Говорил же, аккуратнее, — когда Антон подкатил к Арсению, тот оставил попытки двигать и просто встал недалеко от бортика, найдя равновесие. — М-да... Рано мне ещё прыжки прыгать. Ладно, давай тебя поучим, — и он обхватил Арсения со спины чуть выше поясницы. — Больно ударился-то? — он посмотрел на Антона, их лица оказались достаточно близко, настолько, чтобы на пару секунд выпасть из реальности. — Ерунда, думаю, маленький синячок будет, не больше, — Антон не стал отводить глаза и улыбнулся, борясь с желанием поцеловать человека напротив. — Смотри, здесь нет ничего трудного. Чуть согни колени, спину вперёд... Не так сильно! Да, нормально. Не волнуйся, я тебя подстрахую, если что. — Да не волнуюсь я... — но ручки у Арсения слегка дрожали, и он уже не понимал из-за чего. — Ага, верю, конечно, — Антон усмехнулся. — А теперь мысленно нарисуй перед собой ёлочку, и коньки должны идти каждый раз немного в сторону. Понятно? Арсений кивнул и медленно попробовал сделать так, как объяснил Антон. Получилось не сразу, но получилось. Они катались несколько часов напролёт, забыв о времени и людях вокруг, Арсений падал, тянул за собой Антона, и они смеялись долго и много. Казалось, ничего лучше уже не будет... — У меня идея! — Антон ехал спиной, наблюдая за результатами своих педагогических трудов. Арсений оступился, но не упал. Он не хотел падать, потому что едва затянувшийся порез на руке снова начал саднить, а из-за отсутствия бинтов, ранка грозила опять закровоточить. Но этого не случилось. — Валяй, — Арсений, не отрываясь, смотрел то вперёд, то под ноги, старательно сохраняя равновесие. А Антон вдруг загородил ему дорогу и схватил за руки. — Эй! Ты что творишь? И Арсения потянули вперёд, кажется, со скоростью ветра. — Вперёд наклонись, а то назад упадёшь, — Антон кивнул. — И ещё, смотри, чтоб я на людей не наехал, а то у меня глаз на затылке нет. Они рассекали каток, не сбавляя скорости на поворотах, и, к удивлению, даже ни разу не упали. Антон тянул Арсения за собой, а тот улыбался во все тридцать два, про себя уже мечтая научиться кататься также хорошо, он иногда смотрел на Антона и думал, что выглядит ну очень влюблённо. А у того тоже в глазах поминутно зажигались сердечки. И, наверное, на катке не было людей более счастливых, чем эти двое. — Пойдём скорее, я сейчас хлопнусь в голодный обморок, — Арсений, смеясь, тащил Антона за собой. — Да погоди ты, можно хоть чуть-чуть помедленнее? Я умираю от усталости... — он вздохнул, продолжая покорно следовать за Арсением, который решил отвести их в какую-то кофейню. В Питере вообще было очень много различных маленьких кофеен и пекарен, а ещё книжных, хотя что ещё делать в таком депрессивном, но красивом городе, кроме как читать и пить кофе с булочкой? — Давай-давай. А, собственно, мы уже пришли, — они оказались внутри небольшого, но очень уютного помещения, а пахло там просто восхитительно. — Тут миленько, я сюда раньше как-то не заходил, — Антон с интересом оглядывался по сторонам, рассматривая стены, выполненные под кирпич. Они встали в очередь и принялись рассматривать меню. — Что тебе взять? — Арсений посмотрел на Антона, который хотел что-то сказать, но был опережён. — Даже не смей говорить мне что-то о деньгах. Сегодня плачу я. — Да я... вообще хотел сказать, что это всё больше похоже на свидание, но ладно, — Антон проговорил это чуть тише обычного, наклонившись к уху Арсения и пуская у него рои мурашек от еле ощутимого дыхания в шею. — А ты хочешь, чтобы это было оно? — Арсений повернул голову в сторону Антона, а тот уже немного отодвинулся, снова приковывая взгляд к меню. Он сделал вид, что не услышал вопроса Арсения, но чувствовал, как его пронизывают глазами, от чего на губах заиграла озорная улыбка, а лицо опалило едва заметным румянцем. — Арс, я пойду искать нам столик, возьми мне капучино и что-нибудь на твой вкус, — в ответ Арсений кивнул, подходя к кассе, так как их очередь уже настала, а Антон побрёл вдоль мест, пытаясь найти идеальное. Наконец, в самом дальнем углу нашёлся столик на двоих, он один из немногих находился в нише, поэтому их было бы не видно. А в придачу ко всему, из окна открывался симпатичный вид на одну из улиц Петербурга. Кра-со-та. Антон не спеша разделся и повесил куртку на вешалку неподалёку, он сел за столик и, достав телефон, стал просматривать пришедшие уведомления. Внезапно его взгляд упал на время. Мама должна была уже скоро вернуться, а значит нужно объяснить ей сложившуюся ситуацию с Арсением. Он минуты две набирает длинное сообщение и отправляет его, надеясь в скором времени получить ответ. Как только Антон свернул мессенджер и выключил телефон, экран снова загорелся, оповещая о входящем звонке. Это была Оксана. У Антона где-то внутри кольнула совесть, потому что он не предупредил её, ничего не написал даже и будто вообще исчез. Антон сделал вдох и нажал зелёную кнопку на экране. — Не прошло и миллиона лет, как он соизволил взять трубку, — гнев Оксаны был страшным. — Прости-прости-прости, я сейчас всё объясню, — Антон заговорил быстро, не давая подруге злиться на него. В эту же секунду к нему подошёл Арс с подносом в руках. Он недоумённо посмотрел на Антона, но говорить ничего не стал, молча раздевшись. — Я сейчас — не поверишь с кем, — с Арсением. — Обалдеть... Черти, да где вас носит?! — услышав её громкое восклицание, Арсений сдавленно прыснул от смеха, глядя на Антона, который прикусил кожу на костяшках одной руки. — Как... что... почему? У тебя там за ночь какие-то драмы случаются, потом ты пропадаешь, и ни единой строчки своей любимой подруге. Ох... не знаю, конечно, как ты вину свою будешь искупать... — тон последней фразы был явно шутливым, но Антон правда чувствовал себя немного виноватым перед Оксаной. — Приходи сегодня вечером ко мне ёлку наряжать. Ещё будет мама и Арсений, он, кстати, теперь у нас живёт, а сейчас тебе привет передаёт, вот, сидит тут напротив меня, — они встречаются взглядами и едва не смеются. — Обещаю, клянусь, всё расскажу при встрече! — Антон, я просто в ауте, — Оксана вздохнула, но больше не злилась. — Целовались хоть уже? У Арсения, которому на таком близком расстоянии прекрасно слышно весь диалог, взлетели брови, а Антон от неожиданность чуть не подавился воздухом. — Оксан, ты... — Да ладно-ладно. Наслаждайтесь, — она хихикнула. — Арсению тоже привет, кстати. Давай тогда, до встречи вечером, не буду мешать. — Давай, пока-пока. Антон впервые с момента прихода Арсения бросил взгляд на принесённый поднос. На нём были два больших дымящихся стакана капучино, от которых вкусно пахло, и две булочки с корицей. — Я долго думал, что брать, но, как ты просил, взял на свой вкус, — Арсений почесал затылок, испытывая небольшую неловкость. — Всё хорошо, я обожаю корицу, — успокоил его Антон и принялся уплетать перекус. — Значит, отлично, — Арсений тоже приступил к еде. — Что-то мне подсказывает, что Оксана в курсе нашей... ситуации. Антон на мгновение замер и посмотрел на Арса, который всеми силами (безуспешно) пытался скрыть ухмылку. — Ну-у, как ты слышал, о вчерашнем я ей расскажу сегодня, — он сделал глоток кофе. — А так она знает о поцелуе и... короче, знает о поцелуе. — Договаривай, — Арсений внимательно смотрит на Антона, откусывая маленький кусочек булки. А Антон теряется. Он знал, что этот разговор рано или поздно выплывет на поверхность, и отмалчиваться, всё равно, что игнорировать пятно от кетчупа на белой скатерти. Но мысли Антона будто разбежались в разные стороны, не давая сконцентрироваться и подобрать нужные слова. — Это... в общем... о чувствах. Знаешь, я думаю, нам с тобой надо поговорить... — Антон глубоко вдыхает, набираясь смелости. Почему-то внутри всё заволновалось, но скорее от предвкушения и лёгкого смущения. — Можно я начну тогда? — Арсений внимательно смотрит на него, а Антон лишь кивает, глядя ему прямо в глаза. — Антон, я... влюбился в тебя очень давно, больше года назад наверное, хотя тогда ещё вообще не осознавал этого. И я совершеннейший придурок, потому что... Прости меня за все те ужасные и обидные слова, пожалуйста. Я пытался сам в них поверить, чтобы избавиться от этой влюблённости. Наверное, это из-за родителей... Было сложно, вообще, принять свою бисексуальность, но сейчас с этим, благо, всё в порядке. Антон, мне с тобой очень хорошо, я давно не испытывал чего-то подобного. Но теперь, когда всё так повернулось, я чувствую себя безумно виноватым перед тобой. Маски разбиваются вдребезги, открывая их настоящих друг перед другом. У Антона перехватывает дыхание, он видел, чувствовал, знал, что его собственная влюблённость взаимна, но именно слыша признание, внутри всё замирает, а потом пускается в дикие пляски. Антон, не удержавшись, накрывает ладонью руку Арсения, лежащую на столе. — Арс... Ты... Я тоже влюблён в тебя на протяжении кучи месяцев. Наверное, также скоро год будет. И ты ни в чём не виноват, это просто обстоятельства, в которые мы попали. Я тоже был идиотом, но предлагаю оставить всё в прошлом, — Арсений кивает и так солнечно улыбается, переплетая их пальцы. — И... ещё кое-что. Ты хочешь со мной встречаться? Антон тоже улыбается и чувствует, что сейчас просто взлетит от радости и ощущения тепла где-то в груди. — Хочу, — а у Арсения внутри разноцветные фейерверки от едва сдерживаемых эмоций. — Прямо сейчас бы встал и поцеловал тебя... А Антон берёт и просто исполняет его желание: приподнимается со стула, перегибается через весь стол и оставляет на губах Арсения лёгкое прикосновение. А Арсу кажется, что он спит, но рука и поцелуй весьма ощутимые, и эта реальность нравится ему больше всех сновидений. — Продолжим вечером? — Антон хитренько улыбается, вернувшись на своё место. — Это предложение звучит лучше без вопросительной интонации, — Арсений медленно делает глоток слегка остывшего кофе. — Продолжим вечером.

***

— Чёрт, я волнуюсь, — Арсений взял Антона за руку, останавливая перед дверью в квартиру. — Твоя мама... она не против? — Да ты чего, конечно нет, — Антон притянул Арсения к себе и поцеловал в висок. — Я ей написал, ещё когда мы в кафе были, она сказала, что всё понимает. Думаю, ты ей понравишься. Арсений улыбнулся, но всё равно немного нервничал. Они зашли в квартиру, здесь, по сравнению с улицей, было очень тепло. — Привет, мам! Мы пришли, — Антон повысил голос, потому что на кухне, где, очевидно, была мама, что-то шумело. Через несколько секунд в коридоре появилась симпатичная женщина, она показалась Арсению очень приветливой, поэтому беспокойство немного утихло. — Привет, Тоша, — она обняла Антона, оставив на его щеке невесомый поцелуй. — Представишь? — Конечно, это Арсений, — Антон мягко подтолкнул того вперёд со спины, а Арс тепло улыбнулся и протянул руку. Они уже разделись, но всё ещё стояли в коридоре. — И ещё, кстати, он... Мы встречаемся теперь. В общем, да... Такие новости. Арсений опешил. Вот прямо так... сразу? Буквально с порога? Он бросил на Антона недоумённый взгляд с ноткой паники, а в ответ получил ободряющую улыбку. — Да? — мама Антона просияла. — Раз такое дело, тем более, иди сюда... Она протянула руки и заключила Арсения в короткие, но такие нежные объятия, что в внутри у того всё растаяло. — Антон много рассказывал о тебе, что мне аж самой захотелось познакомиться. Как говорится, мысли материальны. — Ну мама! — они пошли на кухню, а Антон и смущался, и посмеивался от того, насколько ситуация была клишированной. — Как ты вообще? Как небо нынче? — Ой, знаешь, ничего, — мама усадила их с Арсением за стол, а сама стала разливать чай по кружкам. — Сегодня всё как-то особенно не напряжно, самолёт почти пустой. А вот, когда туда летели... О-о, веселье в чистом виде. Один мужлан вопил так, что думали идти на посадку. Отвратительный хам, вот из-за таких и начинаешь ненавидеть полёты... А, в целом, привезла тебе кучу фотографий! Кстати, Арсений, ты бывал когда-нибудь в Японии? Я просто как раз туда в командировку летала. — Да, но только один раз. Спасибо, — поблагодарил он, когда перед ним появился горячий напиток. — Мне тогда было около десяти, что ли... Поэтому я не особо помню. Мне больше в Италии понравилось... И разговор полился очень естественно, а через пятнадцать минут неловкость окончательно испарилась. Антон был на седьмом небе от счастья, что эти два человека нашли общий язык, и он просто слушал, о чём они говорят, лишь иногда вставляя свои реплики. — Кстати, мама, ты прости, но ничего страшного, если скоро Оксана к нам придёт? Мы как раз вчетвером ёлку нарядим? — Господи, конечно, пусть приходит, вместе веселее, — она улыбнулась, потрепала сына по голове и, встав со стула, направилась к двери. — Вы посидите тут пока, а я пойду в комнату. И она ушла в гостиную, оставив Антона с Арсением наедине. Они одновременно, как по команде, встают и сначала смеются, а потом подходят друг к другу ближе. Арсений шумно выдыхает, обнимая Антона за талию, а тот гладит его по волосам. — Ну вот видишь, а ты переживал, — Антон говорит тихо, почти шепчет, а Арсений вместо ответа отстраняется и находит его губы. Целует медленно, почти лениво, касаясь языком то верхней, то нижней губы. А у Антона даже от этого звёздочки перед глазами, он плывёт и плавится, становясь похожим на мягкий пластилин. Арсений проходится руками по пояснице, рёбрам и лопаткам, выводя пальцами одному ему известные узоры. А Антон трепетно сжимает одной рукой шею Арса, разнося по телу разряды электричества. — Чай вкусный, ты меня тогда каким-то другим поил, этот мне больше понравился, — Антон сначала удивлённо смотрит на Арсения, а потом смеётся, утыкаясь лбом тому в плечо. — Попов, ты в курсе, что сказал сейчас настолько неуместное, что оно даже в тему? — и они сыпятся оба, стоя в объятиях друг друга в полутёмной кухне, пока их не прерывает звонок в дверь.

***

— Можно, прежде чем я умилюсь вашей сладкой парочке, я сначала втащу, а потом обниму его? — они сидели втроём на ковре в гостиной. Свет был выключен, и мигающая гирлянда на ёлке делала их лица то красными, то синими, то зелёными. Антон только, правда, не сидел, а лежал на коленях Арсения, и сейчас он едва закончил свой занимательный рассказ о вчерашнем вечере. — Не, бить не надо, он мне ещё пригодится, — Антон рывком принял вертикальное положение. — А, понятно, моё мнение тут вообще не учитывается, — Арсений хихикнул, а Оксана, быстро подвинувшись ближе, всё-таки повисла у него на шее. — Тише ты... Задушишь... — Арсюша, ты, чёрт возьми, почему никогда ни о чём не рассказывал? Это же ужас... — Оксана отстранилась и сочувственно посмотрела на него. — Не знаю, мне казалось, что эти проблемы вообще не проблемы. Из-за вечной гонки за результатами я, наверное, перестал ценить общение с людьми. Отстранился ото всех... А сейчас, видимо, накипело. — М-да. Жуть. Ну, а с этих пор, я буду твоим другом, хотя, собственно, у тебя нет выбора, — она улыбнулась Арсению и подмигнула. — Ха-ха, да я в любом случае был бы рад. А Антон положил голову Арсению на плечо и думал о том, что всё стремительно налаживалось. Ему хотелось верить, что это не иллюзия, что это не испариться через несколько дней, оставляя после себя зияющую пустоту. Антону хотелось навечно застрять в сегодняшнем дне, повторять раз за разом все события, при этом помня их до мельчайших подробностей. Но обо всём плохом он просто не имел права думать сейчас, потому что в настоящем ему было хо-ро-шо.