Диск «D» > Артур Колесников

1-2 января 2014 года.

      На улице свистят, хлопают, гремят салюты, визжат дети, смеются взрослые. Экран тихо балаболящего телевизора отбрасывает на стену цветные блики. Артур лежит на диване и смотрит в белый потолок. Абсолютно трезвый, абсолютно пустой. Нет ни радости от праздника, ни тяги к спиртному, ни голода — нет ничего. Так же, как нет желания продолжать попытки превратить своё жалкое существование в жизнь. Засыпает он только под утро, просыпается только под вечер. Лицо отёкшее от практически беспрерывных рыданий. Неимоверно болит спина, а вместе с ней досаждает завывающий желудок. Еды дома нет — всё забрало семейство, смывшееся отмечать праздник к друзьям, а Артур так и не купил себе ничего, кроме бутылки водки. Сил встать с дивана нет. Крышка от стеклянной бутылки летит в другой конец комнаты. В нос ударяет резкий запах дешёвого спиртного, вызывая лёгкий приступ тошноты. Спирт жжётся в тонких, едва заметных трещинах на губах. Артур невольно морщится, прикусывает губы по очереди, делая только хуже. Больно, блять, противно. В голове проносятся мысли о собственной беспомощности, ненужности, и Колесников сотрясается в сухих и беззвучных рыданиях, сжимая до побеления костяшек горлышко бутылки. Лежащий рядом с ним на диване смартфон начинает звонко вибрировать, а следом включается экран, демонстрируя номер и имя звонящего. — Привет! — здоровается Антон. — Почему с ночи трубку не брал? — Я спал, — бессовестно врёт Колесников. — Я приеду? — предлагает Малюгин. — Нет. Я хочу побыть один. — У тебя всё хорошо? — Какая нахуй разница?! — срывается Артур. — Просто отстаньте от меня все, я никого не хочу видеть! Колесников сбрасывает трубку, окидывает телефон на кресло, стоящее в другом конце зала, судорожно вздыхает и закрывает лицо обеими руками, опустив бутылку на пол. Шмыгает носом, трёт пальцами красные глаза. Смотрит в окно: темно. Дома по-прежнему только он. «Нужно хотя бы умыться». Ноги ватные, и голова идёт кругом, да так, что звенит в ушах. Собрав плечами все дверные косяки, Артур добредает до ванной и опирается на раковину. Смотрит в зеркало и испытывает почти животную ненависть к своей персоне. Переступая через себя, Колесников умывается, небрежно зачёсывает волосы назад мокрой пятернёй и выходит в прихожую. Наклоняется, чтобы обуться, завязывает шнурки на зимних ботинках и едва не падает, когда выпрямляется — в глазах темнеет. Жмурится, сопит, дожидаясь, пока пропадёт давление в висках, а после надевает куртку. Тут же вспоминает про телефон в зале и проходит за ним прямо в обуви. Вернувшись в прихожую, снимает с крючка на стене ключи от гаража и покидает квартиру. Под ногами хрустит никем ещё, кроме него, не тронутый снег. С неба летят огромные белые хлопья, ложатся на землю и закрывают собой только что оставленные Артуром следы. На улице пусто, зато почти все окна в домах горят: второе января, все ещё отмечают. Машины тоже не ездят, и Колесников даже не оглядывается, пока идёт по дороге во дворе, игнорируя существование тротуара. Замерзший замок поддаётся с трудом, но попасть внутрь Артуру удаётся. Захлопнув за собой скрипучую ржавую дверь и оставшись в темноте, Колесников наощупь находит капот «Волги» и опирается на него руками. Вдыхает привычный запах бензина, окислившихся инструментов и старого сырого дивана. На душе становится немного спокойнее. Справившись с очередной атакой «вертолётиков», Артур дотягивается до выключателя. Под потолком зажигается тусклая лампочка. Брошенная почти на три недели машина жалобно «смотрит» на Колесникова мутными фарами. — Давно думал у тебя под капотом поколупаться, — обращается Колесников к «Волге». — Вот сейчас этим и займусь. Отвлекусь заодно. Через десяток минут бурной умственной деятельности, направленной на попытки вспомнить, что ещё нужно доделать в машине, Артур слышит, как к гаражу с какими-то нездоровыми звуками подъезжает другой автомобиль. Раздаётся знакомый грохот двери: как будто два железных тазика со всей дури бьют друг о друга. Сразу ясно, чья машина — Антона. Подтверждая мысль Колесникова, Малюгин с некой опаской просачивается в гараж. Артур вопросительно кивает другу. — Я знал, что ты будешь здесь. — Я же сказал, что хочу побыть один, — беззлобно говорит Колесников. — Да ну тебя, я ж переживаю. Артур вздыхает, задумчиво смотрит на пол, разминая ладонью затёкшую шею, а потом согласно кивает. — Наверное, я погорячился. Компания мне всё-таки нужна.

***

      Снова приходится менять школу. В прошлой всё устраивало: платили нормально, относились с уважением, по крайней мере, коллеги. Дети не все были в адеквате. Причин только две: цены на проезд в автобусе и кондукторша этого самого автобуса. Очень тяжело было каждое утро смотреть Юле в глаза после того, что между ними произошло. Особенно учитывая то, с какой ненавистью она не него косилась со своего места рядом с водителем. В этот раз Артур, совсем отчаявшись, не заморачивается и идёт к директору школы, в которой учился он сам. Леопольд Гирич молча смотрит на него, стоящего в дверях с папкой бумажек в руках, удивлёнными глазами. Очень медленно моргает, а потом указывает ладонью на стул напротив себя, приглашая Колесникова сесть. Артур делает именно это, пододвигает директору упакованную стопку документов. — Неожиданно ты, — рассуждает Леопольд Гирич. — Кем к нам пожаловал? — Учителем истории и обществознания. — О как! — восклицает директор, звонко щёлкая замком на папке и доставая оттуда внушительную стопку грамот, лежащую на дипломе. — Ты, я погляжу, уже с опытом. — Да... Да, три уже сменил. Вот, в четвертую пришёл. — А что ж ты так? — интересуется Леопольд Гирич, перебирая многочисленные награды. — Из Смоленска я переехал обратно сюда. Год в деревне поработал, далеко ездить. Вот, решил поближе к дому. — Понятненько. Ну, что тебе сказать, ты принят! Всегда рад видеть бывших учеников в рядах учителей!

9 октября 2014 года.

— Вот это хуета! — Артур показывает Антону квитанцию, где написана его зарплата за первый рабочий месяц. — Девять тысяч, ебаный насрал! — Мда, — коротко заключает Малюгин, которого эта сумма вообще, если честно, не удивила. — Что?! — Колесников произносит это слово так, будто в нём три заглавных буквы. — Что, блять, я должен на них купить? Это уже даже не смешно, это страшно. — А говорят, самая лучшая школа города! Самая новая и тыры-пыры. — Пи-зда-бо-лы! — возмущается Артур. — Работать надо где-то на Севере. Вот там да! Там заплатят. — Но ты же не поедешь туда? — с опаской, зная тараканов в голове друга, спрашивает Антон. — Не, ты что? Я вот подумываю на завод пойти в подработку. В ночь. Антон вопросительно смотрит на Колесникова исподлобья. — Я где только не работал: и в магазине, и в автосервисе, и в библиотеке, и на почте. Ты думаешь, завод меня напугает? — Тебя — нет. Здоровье — да. Как ты себе это представляешь? Пошёл днём на работу в школу, оттуда в ночь на завод, а потом с завода опять в школу до четырёх часов? Спать когда? — Ну через раз в ночь ходить. По твоей схеме: школа, завод, школа, спать, а потом встал утром и далее по кругу. — Ты... Ну... Дурак?

***

      Артур протягивает полтинник кондуктору и поворачивает голову, чтобы взглянуть в заднее окно автобуса. Смотрит на то, как отдаляется остановка, магазин около неё, другие машины... Отворачивается. Забирает сдачу и билет. Как отвести семь уроков и не вырубиться посреди коридора после ночной смены?