До звезд перед глазами

Культура вечно худеющих не была чем-то новым или необычным. Каждую вторую девочку в школе волновала ее фигура, которую она пыталась довести до идеала, отказываясь от еды. «Надо меньше жрать» — убеждение въелось в сознание настолько крепко, что казалось единственным верным. Первое, что приходит Картману в голову — поискать в интернете. Странное мерзкое чувство заставляет стиснуть зубы, пока он вбивает в поисковой строке «диета». Экран заполняют фотографии изящных женских талий и стройных ног, текст поверх которых гласит «день 1 — 700 калорий», и все в таком духе. Эрик рассматривает только те картинки, с которых на него не смотрят истощенные лица и не тянутся иссохшие кисти рук, слишком уж это было неуютным. Пара кликов мыши, и уже с десяток изображений лежат в специально созданной папке. Картман не дурак, у него хватает мозгов прочитать пару коротких статей на тему быстрого похудения. «Выпадение волос, крошение зубов, сыпь, возможное отсутствие эрекции», последний пункт заставляет усмехнуться. Если у Картмана не будет вставать каждый раз, как этот чертов еврей попадётся на глаза, то Эрик готов не жрать вечность. Но все эти последствия не коснутся его, конечно, он ведь не собирается умирать от истощения. Да и любая проблема покажется второстепенной ерундой, когда все будут смотреть на него, не видя уже прежнего урода, в теле которого Картман жил. Мысли только добавляют воодушевления, в голове уже представлена реакция Стена, Кенни, всех идиотов-одноклассников. И Кайл, конечно же. Безусловно, он заметит первым, некого больше будет называть «жирным уродом». Картман обещает себе, что в таком случае ни слова больше не скажет о его еврейской натуре. В животе урчит, когда Эрик уже встаёт из-за стола, чтобы проделать привычный путь от спальни до кухни, в голове щёлкает. Он на чёртовой диете. Картман опускается обратно на компьютерный стул, чувствуя неприятное тянущее чувство в животе. Первый способ отвлечься, который приходит в голову — игры. Они помогают выпасть из реальности, и пара-тройка часов за компьютером наверняка заставит забыться. Нет. Боль в животе становиться сильной настолько, что ее заглушить не выходит даже у «КонтрСтрайка». «Может, да ну это все к черту» — слабая, но такая сладкая мысль поселяется в голове.  — В конце концов, я собирался начать только завтра, — оправдание идеально, ограничения сняты, и Картман идет на кухню. Ступени лесницы скрипят и прогибаются под торопливыми шагами. Окна незашторены, на улице стоит синяя темнота еще с четырёх часов. Зимой темнеет слишком рано. Белый свет лампочки холодильника бликует на большом прямоугольном зеркале в прихожей. Эрик тянется за тарелкой, и он вполне может сказать, что ему не стыдно. Миски, закрытые пищевой плёнкой теснятся на столе, разбирать, что и где находится совсем нет желания. «Сегодня съем то, что захочу, а завтра все измениться, я сам все изменю, » — рука тянется подвинуть ближе тарелку с жареным картофелем. Получается прийти в себя, когда стол уже на две трети пуст. Внутренние речи помогают успокоиться и внушить, что все под контролем. Ненадолго. Пальцы в жире и масле, и Картман плетётся в ванную, чтобы вымыть руки. Стоя перед зеркалом, Эрик по привычке приподнимает свитер. Его главная ошибка. Живот надулся и начинает обвисать, отвратительно. «Отвратительно» — мысль мечется в голове, и, кажется, в ней что-то разбивается. Белый шум перед глазами делает все тело медленным и тяжелым. «Если подобный приступ обжорства повториться ещё хоть раз, то пеняй на себя» — Картман возвращается в комнату, даже не убирая остатки еды в холодильник. Он забирается под одеяло не раздевшись, сразу же становиться душно и жарко. Приходится стянуть свитер, однако Эрик сразу же признает, что это была не лучшая идея. Привычка засыпать лежа на боку и поджав ноги, играет с ним злую шутку. Когда колени касаются обвислого живота, больше не сдерживаемого тканью кофты, Картману хочется блевануть. За секунду до того, как он окончательно засыпает, хмуря брови, в голове проносится уничижительное «отвратительно». * ** Открыв глаза с утра, Эрик еще несколько минут без движения лежит под одеялом, рассматривая потолок. Воспоминания о вчерашнем дне пусть приходят не сразу, но вместе с ними возвращается и липкое чувство стыда. Вставать не хочется, но бледный зимний рассвет напоминает о том, что нужно начать собираться прямо сейчас, или автобус уедет без него, и до школы придётся идти пешком. Рывком садясь на постели, Картман тянется за носками, за ночь скинутыми на пол. Достать их удаётся с трудом, мешает живот, отекший после вчерашней обжираловки. Сейчас злость на себя и стыд в полной мере завладевают им, хочется отмотать время назад и убедить себя, да хоть заставить силой, но не есть. Картман одевается и скидывает учебники в портфель. Вчера он так и не сел за уроки, было не до того. Когда Эрик спускается на первый этаж и проходит в прихожую, то краем глаза замечает, что на кухне все также неприбрано, гора грязной посуды навалена в раковине и на столе. Картман решает сделать вид, что ничего не заметил. Он ни разу не бросает взгляд на настенные часы, в привычном темпе поправляя липучки на кроссовках, застегивая куртку и натягивая капюшон. Эрик ведь уже не ребенок, чтобы носить дурацкую шапку с помпоном. Картман выходит на улицу и запирает дверь своим ключом. Морозный воздух шиплет щеки, снег приятно хрустит под резиновой подошвой ботинок. Пусть Эрик совсем не торопился, но на остановку он приходит первым. Со скучающим видом вглядываясь в дорогу сквозь туман утра, Картман думает, почему, а затем понимает — просто он не стал тратить время на то, чтобы поесть. Осознание неожиданно приятно греет даже на морозе в минус десять. Мысль о том, что начало «новой жизни Эрика Картмана», только успевает появиться, как из-за угла на тротуар выбегают Кайл со Стэном. Оба хохочут, Марш старается угнаться за другом и тянет к нему руки, состроив показательно-свирепое лицо. Их голоса раздаются на всю улицу, но Картман был слишком погружён в себя, чтобы услышать их. От вида, как Стэн безнаказанно и просто касается Кайла, дергает его за руку, и оба бесформеной кучей валятся друг на друга прямо в сугроб, сводит челюсти. Зависть заставляет сжать кулаки, но Эрик отворачивается, демонстрируя показное безразличие. Всю эту комедию прерывает Кенни, подошедший к остановке ровно в тот момент, как подъехал автобус. Маккормик в своей привычной оранжевой парке, сжимает в руках мятый выцветший журнал. Картману приходится наклонить голову, чтобы прочитать название, но этого можно было и не делать. С обложки порно-журнала на Эрика томным взглядом смотрит пышногрудая модель. Картман понимает, что так привлекает Маккормика в подобных дамах, но не может оценить их по достоинству. Если у него и стояло на таких кукол, то только в прошлой жизни. Автобус останавливается у ворот школы, и все спешат поскорее выйти. Эрик оказывается у входа раньше, чем кто-либо из их компании, но Стэн как всегда норовит пролезть вперёд:  — Да ты своими боками весь проход закрываешь, Картман! — выкрикивает он, и откуда-то сзади слышится пара согласных возгласов. Среди них не слышно голоса Кайла, и Эрик благодарен этому. Сегодня он обещает себе быть чуть менее нацистом. * ** Приближение большой перемены на ланч, которую Картман обычно ждал с нетерпением, сейчас только раздражает. Звенит звонок с урока, и все торопливо собирают книги с парт, спеша в столовую. Эрик, проводив их завистливым взглядом, идет к входным дверям школы и выходит на улицу. Проход к местной курилке, скрытой под лестницей завален сугробами, что делает ее почти незаметной. Там тесно и пахнет смолью от сигарет, а терпкий дым давно въелся в кирпичные стены. Картман опускается на короткую узкую скамью, несколько лет назад притащеную старшеклассниками, занимая сразу половину места. Сидеть без дела невероятно скучно, и Эрик достаёт учебники. Можно было бы прочитать заданную на сегодня главу по истории, но гораздо более интересным занятием оказывается разрисовывать страницы похабными картинками. Картман полностью сосредоточен на пририсовывании огромного члена к фотографии аболициониста Джона Брауна, когда его прерывает Баттерс. Хруста снега под его ногами не было слышно, поэтому появление Стотча слишком внезапное. Он высовывается из-за угла, несколько секунд всматриваясь в полутёмный проем, а заметив Картмана, облегчённо выдыхает и выкрикивает:  — Вот ты где, Эрик! Мы все думали, что-то случилось, и поэтому я пошел тебя искать, — Баттерс садиться рядом на край скамьи, морщась от стойкого запаха дыма. — Почему ты не пошел на ланч?  — Не хочу есть. А ты почему не обедаешь со всеми? — Картман убирает изрисованный учебник в портфель и поворачивается к Стотчу. Тот только отводит глаза и пожимает плечами. И без всяких слов ясно, что деньги на еду у него отобрали хулиганы, опять. Эрик встаёт, берет сумку и запускает руку в боковой карман. Оттуда он вытягивает мятую зелёную купюру в пять долларов и пару серебряных даймов. Картман пихает деньги Баттерсу в ладонь и шагает к выходу из курилки, добавляя только:  — Вот. И скажи парням, что я не приду. — пока немного ошарашеный Стотч, замерев, смотрит ему вслед, Эрик поднимается по лестнице и скрывается в школе. Перемена длится, кажется, вечность. Картман умирает от скуки, без дела шатаясь по этажам. Со стен осуждающе смотрят портреты бывших директоров, и долго выносить их нарисованные взгляды нет сил, поэтому Эрик решает возвратиться в класс. Толпу у дверей видно с другого конца коридора, одни голоса перекрывают другие, создавая непрерывный шум, действующий на нервы. Все как обычно, и это раздражает. Картману плевать на всех, и то, что никто не заметил его отсутствия, совсем не играет для него роли. Но Эрик соврет, если скажет, что не надеялся на то, что Кайл обратит внимание на место напротив себя, сегодня пустующее. Раздосадованный Картман заходит в класс под звук школьного звонка и опускается на свое место. Мистер Маки начинает урок, пока Эрик скучающе листает учебник литературы, иногда бросая взгляд на часы. Недоуменные переглядывания Кенни и Стэна, их шепот и взгляды, устремленные в спину остаются незамеченными. Картман видит только Кайла, подперевшего голову рукой и отстранённо глядящего в окно. Внезапный порыв злости, на себя, на Брофловски, на Стэна с его раздражающий беспечностью, заставляет осознать свою беспомощность. Мысль «сейчас вам всем плевать только потому, что вы не знаете, на что я готов пойти» приходит Картману в голову, пока он пытается успокоиться. Он твёрдо в своём желании измениться и не остановиться, по крайней мере, не сейчас. Потому что Кайл. На него. Не смотрит.