В сердце бури
29 декабря 2021 г., 16:56
Кабрал внимательно рассматривала сидящую перед ней девушку, будто видя её впервые. Те же рыжие пряди, непослушно выбивающиеся из тугой косы, мягкие черты лица и неизменно притягивающее взгляд зелёное пятно на нижней челюсти, но вот глаза…
На адмирала смотрели совсем не те наивно горящие и широко распахнутые синие очи, что при прошлых встречах. Сейчас к ней был обращён жёсткий взгляд, сквозящий льдом и силой, и Кабрал приходилось признать, что она сильно недооценила леди де Сарде, обманувшись её молодостью, и была крайне поражена, когда накануне переворота рыжеволосая девчонка заявилась к ней с обвинениями в сговоре и предложением выпутаться из этой истории в случае полного содействия в поимке генерала Торстена.
— Как мы и договаривались, участие навтов в попытке переворота будет скрыто, что поможет вашей гильдии сохранить репутацию в глазах наших союзников. Естественно, в обмен вы предоставите Содружеству оговорённые нами ранее привилегии, — в голосе эмиссара слышалось плохо скрытое злорадство победителя. — Однако хочу напомнить, адмирал, что документы, доказывающие вашу причастность к несостоявшемуся покушению на наместников, останутся у нас, как гарантия, что впредь навты не посмеют предпринимать агрессивных действий против нашего государства!
Кабрал с силой сжала под столом кулаки. Она не привыкла быть той, кому диктуют условия, пусть и достаточно мягкие для сложившейся ситуации, а уж тем более угрожают.
— И, полагаю, как рычаг давления на нас, ради получения всё большей выгоды? — холодно процедила она в ответ.
Де Сарде задумчиво посмотрела в окно, через которое в кабинет пробивались яркие солнечные лучи.
— Возможно, именно так и следовало бы поступить после всех ваших попыток манипулировать мной, адмирал, но я понимаю, как сильно благополучие Новой Серены зависит от крепких взаимоотношений с навтами, и пока бумаги находятся у меня в руках, я обещаю, что они не будут использоваться для шантажа, — серьёзно заявила девушка.
— Вы уже обещали мне, что никто из моих людей не пострадает, — зло прорычала Кабрал.
Эмиссар в ответ метнула на неё осуждающий взгляд в момент сузившихся глаз.
— Надеюсь, вы не пытаетесь обвинить в этой трагедии меня, адмирал? — говорила де Сарде негромко, но голос её был наполнен такой злобой, что Кабрал невольно вздрогнула от пробежавшего по коже холодка. — Его смерть — это полностью ваша вина! Последствие ваших неразумных действий, на которые я соглашаюсь закрыть глаза.
В этот момент в дверь кабинета громко постучали и, получив разрешение войти, порог нерешительно переступила Флавия. Глаза девушки были заметно припухшими и покрасневшими, но лицо оставалось безжизненно спокойным.
— Адмирал, всё готово. Мы ждём только вас. — сухо сообщила Флавия и поспешно исчезла, даже не взглянув на де Сарде, проводившую её сочувствующим взглядом.
— Если это всё, что вы хотели мне сообщить, миледи, то мне нужно идти, — заявила Кабрал, резко вставая, демонстрируя, что ответ эмиссара ей безразличен и разговор уже окончен.
— Адмирал, — де Сарде посмела преградить ей путь, вызывая у Кабрал дикое желание грубо оттолкнуть наглую девчонку. — Мне искренне жаль, что он погиб, я… — девушка вдруг запнулась, а её голос утратил прежнюю жесткость. — Он мне нравился, и, если бы вы позволили, я хотела бы поприсутствовать…
— Даже не смейте считать, что знали его! — зло прошипела ей в лицо Кабрал. — На похоронах будет присутствовать только его семья.
Де Сарде лишь коротко кивнула, молча отступая в сторону и позволяя Кабрал покинуть кабинет со стремительностью тайфуна.
Кораблю не пришлось далеко отходить от берега, остров омывался глубокими водами с достаточно сильным течением.
Стоя над телом, накрытым белой простынёй, которую безжалостно трепал солёный ветер, Кабрал чувствовала ожидающие взгляды окружающих её моряков, но в горле словно встал горький ком. Сколько раз она уже произносила эти слова? Давались они всегда неизменно тяжело, но сегодня кроме горя адмирала душила ещё и вина. Она ощущала всю тяжесть ответственности за смерть молодого навта, и обещала себе, что никогда не забудет цену своих ошибок и не простит этого ни Монетной страже, ни Содружеству, ни де Сарде.
— Пусть волны укроют, брат наш, тебя, а море подарит вечный покой, — справившись, наконец, с чувствами, громко произнесла адмирал. — Однажды, за краем вечных штормов разделим с тобою мы палубу вновь.
— Однажды разделим мы палубу вновь! — вторил ей многоголосый хор команды.
Затем адмирал отошла в сторону, уступая возможность проводить своего матроса в последний путь капитану корабля.
— Прощай, Джонас, — еле слышно прошептал капитан Васко, сбрасывая тело юнги в воду.
Васко уже не первый час сверлил взглядом потолок своей каюты — как ни пытался капитан, сон так и не шёл. Стоило закрыть глаза, как он снова видел широко распахнутые от ужаса глаза Джонаса, жадно хватающего ртом воздух, что безжалостно покидал его грудь через пробитую пулей дыру.
Все опасения Васко за свою команду в тот роковой день рассеялись, стоило капитану добраться до порта, ведь сменившая сторону Кабрал не позволила отряду Торстена застать навтов на «Морском коньке» врасплох.
Ошарашенный всем происходящим и сбитый с толку бушующими в груди чувствами, капитан даже не заметил притаившегося за спинами товарищей Джонаса, ожидающих в засаде на случай, если генералу всё же удастся ускользнуть из казарм. Неопытному парню было не место в той заварухе, что завязалась на пристани во время отчаянной попытки побега Торстена и его лейтенантов. Всё происходило так быстро, что Васко запомнил бой лишь урывками: лязг стали, мелькание алых кирас, перекошенное в зверином оскале лицо загнанного в угол генерала и стальной голос де Сарде, требующей сложить оружие. А затем раздался выстрел…
Кому предназначалась та злосчастная пуля из пистолета обезумевшего от страха и злости смуглого лейтенанта, так и осталось неизвестно — бесстрашно бросившийся на него Джонас остановил её своим телом. Всё дальнейшее отпечаталось в памяти капитана до мельчайших подробностей, терзающих его уже не первую ночь.
В голову лезла настойчивая мысль взяться за бутылку и упиться до беспамятства, но сейчас он не мог позволить себе такой роскоши, ведь уже через несколько часов начнётся погрузка корабля, и капитан обязан был быть в трезвом уме. Стены маленького помещения всё сильнее давили, заставляя чувствовать нехватку воздуха, и, не выдержав, навт с недовольным рыком подорвался и отправился на палубу, на ходу набрасывая на плечи бушлат.
Снаружи властвовал утренний туман, тут же окутавший капитана промозглой свежестью. Призрачная серая дымка жадно проглотила верхушки всех мачт и надёжно скрывала от взора всё за пределами бортов корабля. Васко подумалось, что именно об этом он сейчас так мечтает: чтобы воспоминания о последних месяцах укрыло непроглядным туманом, отрезав его от всех чувств и оставив в голове лишь привычную суровую действительность, заполненную морем, навигацией и тяжёлым трудом.
Вот только даже в молочно-белом мареве ему продолжал видеться её силуэт, а скрип канатов сливался в хлёсткие фразы де Сарде.
— Нет, Курт! — жёстко остановила Алисия телохранителя, когда тот уже готов был спустить курок. — Он не должен пострадать, — на этой фразе Васко показалось, что он, наконец, заметил знакомый огонёк, мелькнувший в синеве её глаз, но девушка тут же холодно добавила, — Я обещала Кабрал.
— После того, что он сейчас чуть не сделал? К чёрту твои обещания! — раздался у навта за спиной разъярённый рёв солдата.
— Курт! Сейчас же опусти пистолет! — рявкнула де Сарде с такой властностью, что даже застывший бесчувственной статуей Васко вздрогнул.
Сзади послышался сдавленный рык и, когда Васко уже подумал, что послушный пёс наконец-то решился ослушаться приказа, раздался выстрел, заполнивший небольшой кабинет горькими клубами дыма и звоном разлетевшейся на осколки вазы.
— Полегчало? — коротко осведомилась Алисия, даже не взглянув на пострадавший элемент декора.
— Не особо! — ответил сквозь зубы Курт. — Надо идти. Зиглинда уже ждёт. Торстена и его лейтенантов нужно прижать в казарме пока он не понял, что происходит!
Васко, решительно переставая понимать творящееся вокруг, открыл было рот, чтобы предупредить о ждущей у дверей особняка засаде, но Алисия не дала ему и слова произнести:
— Не трудитесь, капитан. Кабрал раскрыла нам все планы Торстена, — холодно заявила она. — Отправляйтесь в порт, адмирал вас уже ждёт. Ваша задача — не позволить генералу покинуть Новую Серену любой ценой.
Васко крепко вцепился пальцами в борт корабля, вспоминая её последние обращённые к нему слова. Обвинять её хоть в чём-то было, конечно, лицемерно и глупо. Уж он-то как никто знал правила этой игры, и до сих пор не мог поверить и простить себе, что Алисии де Сарде удалось пробраться к нему в душу и вызвать такой ворох сильных чувств, что теперь буквально раздирали ему сердце. Все жилы в теле были натянуты до предела, изнывая от тоски, а в груди бился неистовый шторм, с силой ударяясь о рёбра. Досада и раздражение от собственной глупости и осознания того, что его смогла обставить какая-то молоденькая девчонка, не шли ни в какое сравнение с болью, которую Васко испытывал от мысли, что больше никогда не ощутит теплоты обращённого к нему взгляда синих глаз. Не почувствует вкуса полюбившихся губ и не испытает жгучей страсти её горячих объятий.
Васко нервно дёрнул головой, вновь пытаясь отогнать эти образы, когда среди проступивших сквозь рассеивающийся туман очертаний портовых складов он вдруг различил изящный силуэт. Первой мыслью была очередная игра воспалённого сознания, но с каждой минутой образ становился всё отчётливее, лишая шанса на ошибку: на пристани стояла Алисия де Сарде.
— Странное время для прогулок вы выбрали, миледи, — сухо заметил Васко, посчитав за лучшее вернуться к официальному тону и скрыть за ним свои истинные чувства.
Алисия выглядела слегка растерянно и помято: пропитавшиеся туманом волосы прилипли ко лбу, верхние пуговицы камзола были расстёгнуты, а на щеках проступал румянец.
— Я лишь хотела узнать, в порту ли ещё ваш корабль, капитан, и не рассчитывала быть замеченной, — бросив на него быстрый взгляд, нехотя призналась она.
— Не волнуйтесь, миледи, «Морской конёк» снимется с якоря сегодня до отлива, — серьёзно заявил Васко и заметил, как девушка еле заметно вздрогнула, но списал это на пронизывающий холод раннего утра.
— Тогда другой возможности сказать это у меня не представится, — тут она вновь запнулась, а затем выпалила на одном дыхании. — Я искренне сожалею о смерти Джонаса. Знаю, он был тебе дорог и то, как глупо он погиб… Мне действительно очень жаль, Васко.
Де Сарде вновь говорила и выглядела как живая и желанная им женщина, отчего в груди болезненно защемило, но слова её вызывали лишь злость. Зачем ей это теперь? Зачем продолжать притворяться и сыпать пустыми фразами о наигранных чувствах, когда она уже победила?
— Ни хера ты обо мне не знаешь, как и я о тебе! — рявкнул Васко, теряя контроль. — Я врал тебе с первого дня нашего знакомства! Обманывал и соблазнял, лишь ради выгоды своей гильдии! Но ты... ты ведь всё знала с самого начала?
Де Сарде печально вздохнула и, отвернувшись в сторону лениво пробивающейся из-за горизонта зари, тихо ответила:
— Я сразу заподозрила, что Кабрал приставила тебя ко мне шпионить и постараться добыть или создать на меня компромат, ведь даже за время плавания узнала тебя достаточно, чтобы понимать: на контрабанде ты бы никогда не попался.
— И почему же тогда… — гнев, как-то схлынул сам собой, уступая место нездоровому любопытству.
— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — пожала плечами Алисия.
— Да, ты держала меня чертовски близко, — ехидно заметил Васко.
— Это в мои планы, если хочешь знать, не входило, — сквозь горькую улыбку заметила де Сарде, — а знай я, что именно тебе Торстен поручил убить меня…
Васко взглянул на Алисию с подозрением, всё ещё не понимая причин этого странного разговора, но желание услышать её ответ было слишком велико.
— И когда же ты об этом узнала? — слова вырвались, казалось, против воли.
— Слишком поздно… — тихо выдавила она, продолжая смотреть в даль. — Лишь накануне переворота, после разговора с Кабрал. С тех пор, как Зиглинда рассказала нам о заговоре Торстена, мы с Куртом всё ждали, когда генерал вызовет его на откровенный разговор и прикажет прикончить нас с Константином. Узнать, что эту честь доверили тебе, было…
Закончить фразу Алисия так и не смогла, лишь нервно сглотнула.
— Зачем же ты позволила приблизиться к себе, зная, ради чего я явился? Зачем было так рисковать? Курт ведь мог оглушить меня ещё у парадного входа?
— Мы всегда ожидаем худшего, просто боясь верить в хорошее, — выдохнула Алисия, — я должна была знать, действительно ли ты готов был это сделать.
— Но зачем? — резче и требовательней, чем собирался, выпалил Васко.
Вместо ответа она обернулась и взглянула ему прямо в глаза.
Васко вновь ощутил, что тонет в бездонной синей пучине. Её взгляд был горьким, как морская соль и неистовым, как шторм. Дыхание перехватило, а сердце забилось громко и надрывно. Он уже и сам не понимал, что чувствует, смотря на неё: вину, злость, досаду… Любовь?
— Я не мог этого сделать… давно уже не мог, — только и выдохнул он.
Алисия резко подалась вперёд, а Васко на мгновение обомлел, всё ещё не веря в происходящее, но уже через мгновение жадно сжал её в объятиях и грубо впился в обветренные губы, сбивая с её головы шляпу и запуская пальцы во влажные волосы. Де Сарде крепко вцепилась в лацканы его бушлата, будто боясь, что он попытается отстраниться, но Васко не мог вообразить силы, что заставила бы его сейчас разорвать этот безумный, возможно, их последний, поцелуй. Он с голодной жадностью пытался вобрать весь жар и страсть, силясь в мельчайших деталях запомнить потрясающие ощущения, что дарила ему близость с этой женщиной, которая в любую секунду могла опомниться и уже навсегда исчезнуть из его жизни. И лишь стоило Васко об этом подумать, как Алисия отстранилась, но, вопреки его ожиданиям, не попыталась броситься прочь.
— Не уплывай, — вдруг выдохнула она ему в губы.
— Что, не хочешь терять того, кто сможет шпионить для тебя за Кабрал? — всё ещё не осмеливаясь верить в другие причины подобной просьбы, спросил Васко.
— Судите остальных по себе, капитан? — фыркнула Алисия, продолжая прижиматься к его груди.
— Что поделать, — игриво хмыкнул он. — Я очень плохой и опасный человек, миледи.
— Именно поэтому я в тебя и влюбилась, — пылко ответила де Сарде, вновь обвивая руками его шею и утягивая Васко в водоворот неистовой бури.
