Твоё персональное чудовище

Полудень в клубе выдался глухим, как стук костяшек по мрамору. В офисе, залитом мягким красным светом из декоративных ламп, было тихо. За стеклянной перегородкой тянулся пустой коридор, и лишь редкие отголоски музыки с репетиционной сцены долетали до них — глухо, будто сквозь вату. Асмодей сидел за столом, облокотившись на подлокотники. Его когти негромко цокали по поверхности — размеренно, угрожающе. Глаза не отрывались от папки на столе, но мысли давно унеслись оттуда. — В каком смысле Дэйв не сможет? — голос прозвучал глухо, но с нарастающим раздражением. Мэри слегка вздрогнула. Она стояла ровно, прижимая к груди тонкую папку и нервно поправляя очки. — Он в больнице. Вчера перебрал с наркотиками и... В общем, передоз. Откачали только час назад. На лице Асмодея не дрогнул ни один мускул. Только цокот когтей стих. Несколько секунд он просто сидел, смотря в одну точку. Потом откинулся в кресле и медленно вдохнул. Опять он не проконтролировал ситуацию лично, не подыскал замену заранее. Прошлая неделя, полная феромонов и бессмысленного гедонизма, обернулась дурными последствиями. — Чёрт. — тихо выдохнул он. Грех перебирал в уме другие варианты, одну кандидатуру за другой. Никто не подходил. Поездка в Гордыню должна была состояться уже завтра, и её нельзя было отложить. Достаточно крупный поставщик деталей хотел пересмотреть условия продления договора по случаю истечения сроков контракта. Вопрос был не в полезности помощника — скорее в статусе. Грех не может явиться на переговоры в одиночестве. Это выглядело бы как слабость, как брошенность. А Оззи терпеть не мог, когда его недооценивали. — Розэ? — бросил он, вскинув взгляд. Мэри изогнула губы в кривую улыбку, почти извиняющуюся. — Вы уволили её пару недель назад, сэр. Он нахмурился, вцепившись в подлокотники. Да, уволил. На эмоциях. За мелкую дерзость, которая сегодня уже казалась ему несущественной. Тогда Мэри его отговаривала. И, как всегда, была права. Оззи тяжело вздохнул — неохотно, но с признанием. Она работала с ним дольше всех. Более десяти лет в клубе, среди дыма, сценических провалов и абсолютных триумфов. Мэри была не просто менеджером, она была внутренним барометром его решений. Не идеальна — зато без страха говорила правду. Единственная, кому он позволял возражать. Даже если это раздражало. — Хорошо, — медленно протянул он. — Но неужели вообще никто не сможет? У нас же есть всякие административные работники… Мэри вновь поправила очки. Движение нервное, но точное. — В клубе сейчас нехватка кадров, сэр. Артистов я вам не отдам — сегодня шоу. Когда я проходила мимо кабинета бухгалтера, я уверена, что слышала, как она плачет. Из-за того, что Вы велели ей упорядочить бумаги предшественников. Достаточно объёмная работа. Менеджер сцены нужен мне во время программы, конферансье — понятно, тоже. Есть пара стажёров, но они все слишком юны и неопытны. Подозреваю, что один из них успевает накидываться наркотиками прямо на работе. Ну и сама я не поеду. Он приподнял бровь. Она говорила это спокойно, без извинений. Чётко. — Можно привлечь суккубов из других ваших проектов. С завода, например? Оззи тут же махнул рукой — отстранённо и с раздражением. — Нет. Там одни инженеры и цеховики. Ни тем, ни другим я не доверю ничего подобного. Чёрт… — Он провёл рукой по лицу, сдерживая досаду. — Неужели нет совсем никого? Дай что ли официанта… Мэри опустила глаза, будто примерялась к следующей фразе. Она уже знала, что скажет. Просто ждала подходящего момента. Небольшая пауза, как затягивание струны. — По правде, есть один вариант. На мой взгляд, более чем удобный и подходящий… но вам не понравится. Он посмотрел на неё исподлобья. Уже догадывался. Но всё равно кивнул — говори. — Физзаролли. — Нет! — отрезал Асмодей. Резко, без колебаний. Почти вспыльчиво. Но Мэри не отступила ни на шаг. — При всём уважении, сэр! Не перебивайте меня! — Она покрепче сжала папку, будто черпая из неё опору. — Физз — единственный, кого можно вытащить из клуба без существенного вреда для заведения. Он молод и очень старателен. Особенно сейчас. Мне кажется, вы слишком жестоко его наказали. К тому же… — Она сделала краткую паузу. — Насколько мне известно, Маммон брал его чуть ли не на все встречи с инвесторами. У него есть опыт ассистирования и положительная репутация. Оззи фыркнул. Его пальцы сжались на горлышке бутылки, которую он вытащил из серванта под столом. При одном упоминании Физзаролли захотелось опустошить парочку таких же. — Он в информационной осаде, — процедил грех. — Его отменяют повсюду. После того шоу и запуска линейки робо-Физзов. Мэри хмыкнула. — Маммон в пожизненном бане на половине информплощадок! Но это не мешает вам вести с ним дела. С каких пор вас вообще волнует мнение общественности, сэр? Он усмехнулся, но это была нерадостная усмешка. Все её аргументы были верны. Каждый из них. И всё же… он не хотел брать Физза. Ни один из доводов не объяснял, почему. Просто… не хотел. Возможно, потому что не знал, как на него теперь смотреть. Возможно, потому что боялся, что поездка только ухудшит их общее положение. Он потерянно провёл пальцем по ободку бокала. Молчание повисло в воздухе. — Хорошо. Я подумаю над твоим предложением. — Голос был тише, но без прежней ярости. — Но, если вдруг появятся другие кадры — звони мне мгновенно. Даже посреди ночи. И… подготовь Физза к поездке. Чувствую, она будет крайне сложной. *** Лимузин ехал по кривым улицам Гордыни. За стеклом было темно, только блики кровавого солнца периодически облизывали тонированные стёкла. Физз сидел, сгорбившись на широком кожаном сиденье. Руки судорожно сжимали коробку с бумагами и написанными от руки заметками. Он всеми силами пытался не смотреть на Оззи, хоть это и было нелегко. Грех расположился на сидении рядом, в полутора метрах от него. Сосредоточенный и холодный. Молча, как всегда. Между ними не было разделяющей перегородки, но дистанция была огромной — в десятках невысказанных слов и непроизнесённых мыслей. Физз уставился в коробку, пытаясь унять внутренний шум: как он вообще оказался здесь? Не спросили, не предупредии, просто поставили перед фактом — и вот он здесь. В этой дурацкой поездке, где он чувствовал себя максимально чужим. Лучше уж было бы разносить напитки в зале. Тело скованно, мышцы то и дело дергались — словно от напряжения. Он затылком чувствовал, как Оззи периодически поглядывает в его сторону. От этого кожа шеи и головы, казалось, горела. Интересно, а может ли грех взаправду прожечь дыру в его затылке? Хотелось бы сейчас дурашливо порассуждать о чём-то таком вслух, возможно, даже ехидно поинтересоваться у самого Асмодея, но они не в таких отношениях… Физз никогда не умел выстраивать взаимодействия с теми, кому он не понравился изначально, а тут… В общем, дохлый номер. Казалось, что сама судьба над ним насмехается лишь, усугубляя пропасть между грехом и бесом. Арлекин простонал про себя от досады. В голове прокручивался вчерашний вечер — ночь, пентхаус, сумасшедшая вечеринка. Он опять накосячил. Физз стоял у двери одной из комнат Асмодея. Он чуть не заплутал в этом величественном пентхаусе, но, кажется, всё же нашёл кабинет греха. Вроде бы, именно за этой дверью тот встретил беса сегодня днём. Судя по мягкой музыке, исходящей из комнаты, Оззи всё ещё был там. Да и время совсем детское — 2 часа до полуночи. Арлекин переминался с ноги на ногу и стоял слегка сутулясь, словно пытался стать менее заметным. В руках — кипа бумаг и коробка, куда с трудом умещались брошюры. Их нужно было вернуть до завтрашней поездки. Кроме того, у Физзаролли была пара вопросов касательно сделки. Набравшись смелости, он постучал. Тишина. Постучал снова, чуть настойчивее. Он чувствовал себя не в своей тарелке и уже хотел было уйти, как вдруг дверь распахнулась и Физз был втянут внутрь, словно в водоворот. Это был совсем не кабинет… Скорее гостиная или какое-то домашнее караоке. В темноте было не разобрать. Мрак рассеивался только мягким светом голубоватых ламп. Тут и там толпились полуодетые демоны, преимущественно суккубы и инкубы в масках и латексе. Пары двигались в ритме приглушённой музыки, кто-то поднимал бокал, кто-то скользил по полу на каблуках. Физз застыл, его глаза расширились. Он отчётливо понимал: ему пиздец. Демон, втянувший его внутрь был уже изрядно пьян. Слегка покачиваясь, он с улыбкой протянул руку к Физзу, думая, что он часть этого безумия, но тот лишь испуганно отступил назад. Мозг тут же сгенерировал тупую шутку, и бес незамедлительно её озвучил, дабы прогнать напряжение. — Эмм... — Физз пытался улыбнуться, но вышло неловко. — Хах, я думал, это склад… ну типо бумаг... Хотя, судя по позам, может, и склад тел. Инкуб недоумённо приподнял бровь. Кажется, настолько плохой каламбур отрезвил его на пару минут. Всё больше глаз поворачивалось в сторону незваного гостя. Отовсюду слышались шепотки. Физз попытался отступить назад, резко повернулся и уже готов был слинять, но врезался с коробкой в косяк двери. Он поскользнулся на мягкой подушке и рухнул на спину, приложившись о кого-то в толпе. Колпак на голове съехал набок. Тупая боль вперемешку с неловкостью разлилась по всему телу. Кто-то тихо хихикнул, а затем гробовое молчание. Сквозь пелену слёз, выступивших на глаза от удара и стыда, бес явно разглядел большую фигуру на фоне остальной толпы. Асмодей смотрел на него с жалостью и лёгким отвращением. Это уже было чересчур. Физз быстро поднялся, собрал разлетевшиеся листы и почти бегом выбежал из комнаты, стараясь не смотреть назад. Триумфальный позор. Возвращаясь в реальность, арлекин вновь сжал коробку с бумагами, теперь уже крепче. Он откинул голову назад и вздохнул — хрипло, тяжело. Тишина между ним и Оззи стала плотнее. Вдруг лимузин наехал на кочку, и расслабленное тело Физза рвануло вперёд. Лбом он врезался в переднее сиденье. Довольно ощутимо. Наверное, останется шишка. — Можешь не создавать проблем хотя бы пять минут? — голос Асмодея был тихий, но с раздражением. Физз, не двигаясь, ответил с лёгкой усмешкой: — Маммон всегда говорил, что, если я туплю, надо приложить меня обо что-то посильнее — и я сразу перезагружусь. В этот момент Оззи будто смутился. Его плечи чуть опустились, напряжение на лице смягчилось. Несколько секунд он молчал, будто не знал, стоит ли продолжать. — Мне жаль. Ты... не должен был это видеть, — неожиданно тихо произнёс он, не поворачиваясь. Физз, слегка удивлённый, не стал тут же смягчать ответ. Колкости всегда были его защитным рефлексом. — О, не беспокойтесь. Я — просто ваша мебель. С острыми углами и на колёсиках. — язвительно выплюнул он и отвернулся к окну. На душе было паршиво, как никогда. *** Здание горделиво возвышалось над остальными — стеклянная махина в самом сердце Гордыни. Всё здесь блестело: пол, стены, даже воздух будто бы был отфильтрован сквозь спесь и высокомерие. На скамье у стены сидели двое. Оззи — собранный, ослепительно роскошный, в идеальном костюме цвета вина и с платком в тон. Его взгляд был прищурен, губы плотно сжаты, пальцы ритмично постукивали по ручке трости. Он походил на бурю, которая ждёт повод, чтобы сорваться. Впервые за всё утро он злился не вслух, его эмоции были направлены вовнутрь. Рядом — Физз. В формальном чёрном костюме и нелепом клоунском колпаке, надетом, очевидно, по указу сверху: "Ты должен быть собой, но солиднее". Это "солиднее" смотрелось так, будто в деловой дресс-код вклинился костюм циркового официанта. Протез скрежетал о пол при каждом движении, криво пришитый рукав чуть топорщился, а сам Физз съёжился, будто пытался исчезнуть. Он чувствовал на себе взгляды. Пренебрежительные, недоумённые. Как будто кто-то в этом глянцевом фойе притащил с собой яркую погремушку. И забыл выключить. Секретарь сообщила, что до встречи ещё пять минут. Оззи кивнул, не оборачиваясь. Часы мерно отстукивали секунды, оттеняя ровный гул голосов. И вдруг в эти ровные звуки ворвалась какофония. Грузные шаги в фойе ознаменовали приход апокалипсиса. Физз поднял взгляд и понял, что теперь это точно будет худший день в его жизни. Маммон тоже был здесь. Он вошёл не торопясь, не глядя по сторонам. Зелёный костюм с золотой фурнитурой сидел на нём идеально. Шляпа наискосок — не карнавальный колпак, а строгий головной убор с мягкими полями, будто у боссов мафии. Физз знал, что так его бывший босс одевался только на ооочень значимые сделки. Каждый раз, когда деловой костюм призывался из шкафа, Маммон собирался либо заделать сделку века, либо превратить кого-то в медный цент. И сейчас его появление здесь скорее означало второй вариант… Принц жадности снял пальто и передал его служащей с таким видом, будто вручал ей артефакт. Сделал пометку на планшете. Пробормотал что-то секретарше. И только после этого — заметил их. Улыбка расползлась по его лицу. — Так-так-так! Кого я вижу! Это же мой дражайший, любимый артист. Бывший, я хотел сказать. Уже видел новости, а, Физз? Как тебе эти роботизированные мордашки? — Уверен, их тех. обслуживание обходится тебе в копеечку. Да и поломки не будут редкостью. Маммон согласно закивал, но затем улыбнулся ещё шире. — Признаю, они дешёвки, зато окупаются. Если бы мне платили за каждый твой промах, — протянул он, — я бы уже лежал на Багамах. Под пальмой. С коктейлем. И без тебя, к счастью. Физз не ответил. Только чуть моргнул. Это было низко, впрочем, в битве колкостями против Маммона невозможно было выйти победителем. Тем временем грех продолжил словесно унижать Физзаролли. Видимо, первого болезненного тычка ему было мало. — Ты хоть понимаешь, во что ввязался? Или просто пришёл покрасоваться? На коротком поводке у нового хозяина. — Он с лёгкой усмешкой качнул головой. — Надеюсь, тебе хоть лаять разрешают, а то видел я недавнее шоу... Оззи молчал. Даже не повернулся. Эта тема была болезненной и для него, а защищать Физза после всех их разногласий он не планировал. Да и в конце концов Маммон просто вредничал, а не бил беса лицом об кафель. Вот тогда Асмодей бы вмешался, но пока что его названный брат не переходил черту. — Это не так... — Физз попытался что-то ответить, но слова вышли вяло и неуверенно. Почти неслышно. — Что? — Маммон склонился ближе. — Хочешь сказать, поводок длиннее? Физз сжал кулаки на коленях, но больше ничего не сказал. Он не мог — не здесь, не сейчас. Говорить означало утонуть. Бес покосился на Асмодея. Тот выглядел разочарованным и всё ещё злым. Нет, лучше промолчать. Ещё один промах, и Физз действительно мог оказаться где-нибудь на заставках сайтов с порнухой. Это было бы ну просто фееричным завершением его карьеры в шоу-бизнесе. Он тихонько вздохнул и вновь вернулся к технике для самоуспокоения. Начал выискивать по порядку предметы разных цветов. Так. Красный. Стол, обивка сидений, тяжёлые шторы, ковёр, блузка девушки на ресепшене… Взгляд арлекина стал полностью отрешённым и начал метаться от предмета к предмету. Маммон мгновенно считал это изменение в поведении своего экс-протеже и вдруг будто бы остыл. Отступил и, ни слова не добавив, направился к стеклянной двери переговорной. Вошёл первым, как будто за ним и следовало открывать сцену. Через пару минут позвали и Оззи с Физзом. Большие окна открывали панораму Гордыни. Город простирался за стеклом, сверкая кровавыми отблесками на лужёных шпилях. Комната была просторной и слишком яркой. Бело-красная гамма напоминала полость рта хищника. Стены блестели. Стол — лакированный. Все вокруг — деловые, собранные. Компанию поставщиков «Technique pride» представляло тройка демонов: генеральный директор наполовину инкуб, наполовину акула, мрачный грешник-менеджер и бес-помощник, который выглядел таким же жалким, как и Физз — только менее пёстрым. Оззи сел во главе стола. Физз — чуть сзади и сбоку. Как мебель. Как тень. Маммон занял место в углу, будто не имел отношения ни к одной из сторон. Но все знали: он был здесь ради сделки. И ради шоу. Первые полчаса прошли в обсуждении условий — сухо, холодно, обтекаемо. Оззи блестяще справлялся, его голос звучал хрустяще, как лёд. Физз держал папки, подавал ручки, воду, напитки, подписанные копии. И внимательно смотрел. Запоминал. Читал. Вгрызался глазами в каждую строку. Уж больно его напрягало присутствие Маммона. Компания «Technique pride» пригласила его в качестве консультанта по экономическим вопросам, но Физзаролли, как никто другой, знал расценки воплощения Жадности. И у такой хоть и большой, но достаточно узконаправленной фирмы просто не хватило бы денег, чтобы его нанять. Ну никак. Это означало лишь одно: Маммон здесь ради Оззи, но как друг или как враг? Арлекин выглядывал из-за плеча Асмодея, пока тот изучал свежераспечатанный контракт. Взгляды всех остальных демонов в комнате явно намекали бесу, что его действия крайне неприличны, но вслух никто этого произнести не осмеливался. Контракт казался стандартным. Физз читал быстрее Оззи, поэтому у него хватало времени внимательно обдумать каждую формулировку. Пока что он не видел подвоха, но тот обязательно должен был быть! Иначе Маммон сидел бы в своей башне посреди Жадности, а не стоял в паре метров от него с улыбкой чеширского кота. Асмодей, наконец, долистал контракт до последней страницы. Дальше шли только десятки приложений, которые он предпочёл проигнорировать. Там явно не могло быть никаких уловок. Это сложно подвести чисто юридически. Оззи отложил контракт в сторону и вернулся к диалогу. Физз некоторое время мялся. Он не самостоятельное лицо на этих переговорах. Просто помощник. Но ведь нет ничего предосудительного в том, что он всего лишь прочтёт приложения? Бес очень осторожно взял бумаги в руки. Медленно, аккуратно. Перелистнул одну страницу. Вторую. Начал всматриваться. Один из демонов за столом резко вскинулся: — Простите, а зачем... он... вообще читает? У Физза внутри всё сжалось. Он уже готов был отложить бумаги обратно, но внезапно получил защиту с неожиданной стороны. Оззи хмуро глянул на демона-акулу. — Мы имеем право изучить контракт от корки до корки. Приложения — тоже часть сделки. Пусть мой помощник занимается, чем хочет. Это не запрещено. Демон замолк, но косо посмотрел на Маммона. Тот только качнул головой: «Пусть читает». Физз тоже это увидел. Он перевёл взгляд с бумаги на Маммона. Тот всё ещё выглядел безучастным. Но что-то в его лице... знакомая маска. Слишком нейтральная. Слишком тихая. Слишком коварная. Физз продолжил читать. Буквы расплывались и плясали перед его глазами. Он не мог описать, что именно ищет, но узнал бы это с первого взгляда. Если Маммон действительно бы выступал консультантом, он бы не стал переписывать весь контракт, а добавил бы лишь пару деталей, ловушек. Стиль у принца Жадности был весьма специфичный. Он формулировал свои контракты с неимоверной юридической точностью. Ровно так, чтобы их невозможно было оспорить. И этот стиль с нотками архаичных словечек и ссылками на подпункты закона должен был сильно отличаться на фоне остальной официально-деловой волокиты. Время шло, а Физз никак не соглашался выпустить бумаги из рук. Сколько он так уже провёл, склонившись над бумагой? Двадцать минут? Сорок? Остальные демоны уже и забыли о его существовании. Это было ему даже на руку. Строчка за строчкой, скрупулёзное изучая каждую деталь, Физз продвигался всё ближе к концу контракта. Листов становилось всё меньше, а нервозность только усиливалась. Неужели он ошибся? Мог ли Маммон блефовать? Все эти хитрые прищуры и усмешки лишь притворство? Бес уже сам себе не мог и не хотел доверять. Он просто дочитает контракт до конца, чтобы быть уверенным. Он приложит все усилия, чтобы больше не облажаться. Арлекин вернулся глазами к абзацам и вцепился взглядом в D-3b-2. Подраздел, спрятанный в самом хвосте. Приложение выглядело как бюрократическая белиберда: формулы, таблицы, алгоритмы оценки «рисков коммуникации» и «социального взаимодействия». Но там была одна формулировка. Одна. «Социальный коэффициент лояльности. При падении ниже 4.75 — обязательная компенсация пострадавшей стороне в форме ежемесячной выплаты до восстановления рейтинга». Физз замер. Его позвоночник будто ударило током. Он видел это раньше. В одном из контрактов, где Маммон обвёл вокруг пальца незадачливых инвесторов. Он тогда ещё зачитал один из тех его практических уроков для Физза, которые были призваны повысить его интеллект с «тупого циркового шута» до «благородного арлекина». Бес поднял глаза от документа — медленно, но без страха. Маммон всё ещё отстранённо сидел в углу зала, лениво пролистывая бумаги, но, поймав взгляд Физзаролли, замер. Это был не взгляд жертвы. Не взгляд послушного циркового клоуна, которого он лепил годами. Маммон знал этот взгляд. Узнавал его у хищников, впервые почувствовавших вкус крови. Только вот не ожидал увидеть его здесь — в глазах своего бывшего, забытого, сломанного Физза. Он не сразу понял, что делает. Просто продолжал смотреть. А Физз не опускал глаз. Даже не моргнул. Между ними на секунду повисло то, что нельзя было ни произнести, ни отменить. И в этой тишине Маммон понял: ничего не прошло. Он всё ещё чувствует. Не просто помнит — знает наизусть, как тот говорит, двигается, дышит перед тем, как ответить дерзостью. В каждом роботе, в каждой копии — это выжжено. Он сам их проектировал, чтобы забыть, а получилось наоборот. Пытался стереть Физза — в итоге клонировал его. И теперь он снова здесь. Оригинал. С живыми глазами. С живым ртом. С этой дрожащей папкой в руках и неподъёмной хищной уверенностью в глазах. Новый, и при этом такой знакомый. Маммон не знал, это спектакль или нет. Провокация? Удача? Или всё-таки... сам нашёл? Он жадно всматривался в Физза. Не из любви. Из нужды. Как в выгрызенное, но ещё блестящее золото. «Ну, ублюдок. А ты всё-таки слушал», — мелькнуло у него в голове. Уголок губ Жадности дёрнулся вверх. Улыбка — не издёвка, не угроза. Почти… одобрение. Почти гордость. И в то же время — нажим. Давление. «Ну давай, малыш. Покажи, что ты правда умеешь играть. Или сгоришь прямо тут.» Физз перевёл взгляд на Асмодея. Потом — на представителей компании. Сердце било в горло. Руки дрожали. Но голос — нет. — Простите… — тихо начал он, будто пробуя на вкус собственную смелость. — Я просто хотел бы уточнить пункт в приложении D-3b… Речь его прервал глухой, раздражённый шик: — Это кто тебе дал право говорить, бес? — Голос одного из менеджеров компании вспорол воздух, как бумагу. Комната застыла. Время остановилось. Даже муха на стекле, казалось, перестала двигаться. Оззи промолчал. Он не обернулся. Не вмешался. Не бросил и взгляда. Физз ощутил это молчание всем телом. Оно было громче, чем крик. Оно било сильнее, чем пощёчина. Но зато Маммон встал. Медленно, с ленцой кота, только что заметившего мышь. Подошёл к столу с противоположной стороны, вплотную к Физзу. Его пальцы мягко оперлись о край стеклянной поверхности, а зелёные глаза вспыхнули изнутри. — А ему и не надо, — Маммон не поднял глаз, но голос его хлестнул по комнате. — Этот бес вырос на моих контрактах. Они ему были вместо сказок на ночь. Думаешь, он просто так вдруг начал читать мелкий шрифт? Так что сиди и слушай. Или катись отсюда. Физз не взглянул в его сторону. Просто выпрямился — на полсантиметра. Но этого хватило, чтобы расправить плечи. Огонь внутри разгорался. Не из злости. Не из гордости. Из правды. Он знал, что говорит по делу. И впервые за долгое время его слушали. — Пункт D-3b-2, — начал арлекин. Голос всё ещё был сдавленным, но в нём появилась сталь. — Там замаскировано положение о компенсации «репутационных потерь», привязанных к коэффициенту социальной лояльности. Демон-акула поморщился. — Это обычная формальность. Мы всегда… — Нет, — перебил Физз. Его голос уже не дрожал. — Это механизм. Если медийный индекс бренда Оззи опустится ниже 4.75, вступает в силу ежемесячная неустойка. И она будет действовать до тех пор, пока рейтинг не поднимется. — Но это же невозможно… — Возможно, — перебил бес. — Особенно если запустить вбросы, фейковые отзывы, слухи. В соцсетях, в личных каналах, через блогеров… Учитывая текущую волну против него, — он кивнул на Оззи, — это можно сделать буквально за три дня. Все замолчали. Маммон смотрел на него, не отрываясь. Не сдерживал улыбку. Наоборот — давал ей разгореться. Удовольствие читалось в каждом его движении. Он даже хлопнул в ладоши. Один раз. Резко. Будто отмечая гол. — Отличная работа, мальчик, — проворковал Маммон. Не громко, но так, чтобы все присутствующие услышали. Оззи наконец поднял взгляд. Он всё ещё молчал. Но сейчас не из безразличия. Он смотрел не просто на помощника. Он вглядывался. Впервые. По-настоящему. Пытался распознать, откуда эта уверенность. Этот жар. Эта хватка. И увидел. Огонь. Не театральный. Не тот, что можно сыграть. Живой. Искренний. Уверенный. В этот миг, глядя на него, Оззи почувствовал что-то странное. Словно перед ним был сам Маммон много-много лет назад. В жестах Физза чётко прослеживалось, кто именно наставлял и растил его. Долго. Жестоко. Но результат был. Физзаролли стоял перед ним — с горящими глазами, зажатым в руках контрактом, и он побеждал. Комната всё ещё молчала. Они смотрели на Физза, будто в первый раз. Даже те, кто минуту назад шептался за спиной, теперь уставились на него, как на равного соперника. Соперника, который разоружил их, пока они думали, что с лёгкостью победят. Контракт лежал на столе раскрытым. И то, что раньше казалось скучной пачкой формальностей — теперь горело как ловушка. Маммон уселся обратно, не скрывая широкой ухмылки. Он знал, что его поймали. И ему это нравилось. Он подал знак — ладонью, без слов. Мол, ну и ладно. Ваш ход. Асмодей наконец заговорил. — Значит так, — его голос прозвучал ровно, почти вкрадчиво. Но в этой мягкости что-то кольнуло. Лёд. — Мы вернёмся к обсуждению условий. Только теперь — с учётом... нововыявленных факторов. Он медленно развернул контракт к себе и пролистал пару страниц, даже не глядя в них по-настоящему. Всё, что он хотел, он уже понял. Оззи не был юристом, но он был принцем Похоти — и, как и полагается его рангу, умел ломать людей не только воплощением своего греха. — Во-первых, — он снова поднял глаза, — компенсационный механизм остаётся. Но с одной оговоркой. Если индекс моего бренда падает ниже 4.75 — мы признаём это форс-мажором. А значит, неустойка исключается. Согласны? Представители «Technique pride» замялись. Один что-то шепнул второму. Секретарь в панике листал планшет. А Оззи не торопился. Он просто наблюдал, как они извиваются. — Во-вторых, — продолжил он, чуть наклонив голову. — Мы пересматриваем срок контракта. Не пять лет, а два. С возможностью одностороннего продления с моей стороны. Генеральный директор покосился на Маммона. Но тот только пожал плечами. Это уже не его война. Он проиграл тут, но его жадность торжествовала. — И наконец, — Асмодей откинулся на спинку кресла. Медленно. Уверенно. — Я хочу видеть новый проектный план по срокам поставок и качественным допускам. В течение недели. Если не получу — выбираю нового поставщика. — Лорд Асмодей, — вмешался менеджер, пытаясь взять ситуацию обратно. — Мы рассчитывали на партнёрское продление. В прежних условиях… Оззи прищурился: — Вы пришли сюда заключить сделку с Грехом. А не с клоуном, — он кивнул в сторону Физза. — Но, как оказалось, именно этот клоун — единственный, кто прочитал весь ваш договор. От корки до корки. А вы рассчитывали на шоу. И попались на нём. Он встал. Гладко, без шума. Пальцы пробежались по столу. Он не ждал ответа. — Мэри с вами свяжется, — бросил он через плечо. — И да. Ещё кое-что. Он остановился, обернулся и посмотрел прямо на представителя, что шипел на Физза. — В следующий раз, когда будете говорить с моими людьми — особенно в моём присутствии — подумайте, прежде чем открывать пасть. Он не повысил голос. Он просто сказал это, но эффект был такой, будто потолок съехал вниз на пару метров. Коридор за пределами переговорной был всё таким же стеклянным, холодным, стерильным, но теперь ощущался совсем иначе. Оззи на минуту задержался в переговорной, а Маммон, воспользовавшись момент, решил как можно скорее сбежать с поля боевых действий, дабы избежать серьёзного разговора со всё ещё агрессивно настроенным братом. Физз шагал чуть сзади, почти неслышно, будто боялся вспугнуть чей-то покой. Маммон шёл вперёд, чеканя шаг и уже натягивая перчатки. Он собирался сбросить с себя всё произошедшее и вновь стать тем, кем был всегда — воплощением Жадности, а не… кем-то, кто только что гордился своим бывшим бесом. Физз замешкался. Он хотел… Что? Поблагодарить? Понять? Узнать, почему? Но не успел открыть рот. Маммон, не оборачиваясь, уже перекидывая пальто через плечо, сказал негромко: — Не вздумай думать, что мы снова в хороших отношениях. Физз застыл. Это был удар — точный и обидный. Но не неожиданный. — Я просто помогал Оззи не облажаться. — Пауза. — Но ты справился. — Голос стал чуть тише. Грубее. Но не холоднее. — А значит, я не зря когда-то тебя выбрал. Маммон не посмотрел на него. Почти. Он обернулся на полсекунды, только глазами — быстрый, острый взгляд через плечо, как будто пытался проверить: не просачивается ли снаружи то, что вдруг вскипело внутри. Его рука чуть дрогнула, когда он застёгивал пальто. На полпути замерла — и только потом продолжила движение. Он не добавил ни слова. И всё же — сказал больше, чем хотел. Физз остался стоять. Немного растерянный, немного… тёплый внутри. В этом не было примирения. Не было прощения. Но что-то дрогнуло. Как скрип старой двери, которая всё это время казалась запертой навсегда. Он выдохнул. Не улыбнулся, не расслабился — просто… понял. Что-то изменилось. Физз засеменил вслед за Асмодеем, всё ещё держа в руках проклятую папку. Сердце колотилось, но он держался. Когда двери лифта закрылись, Оззи молчал. Молчал на первом этаже. Молчал в машине. Молчал, пока они не отъехали от здания. А потом неожиданно сказал — негромко, будто сам удивился: — Ты был хорош. Физз замер. Повернулся. Не знал, что ответить. Оззи тоже замер — как будто не ожидал, что сам это произнёс. Его взгляд едва задержался на Физзе, но уже через секунду скользнул в сторону — в окно, в отражение, в никуда. — Не повторяй этого, — добавил Асмодей, устало прикрыв глаза. — Ты меня пугаешь, Физз. И всё же, в его голосе звучало не раздражение. А что-то другое. Как тепло от камина, которое не замечаешь, пока не выйдешь на холод.