Твоё персональное чудовище

Синяя башня упиралась в крова-красное небо, будто бы подпирала его. Хотя, после величественного небоскрёба в стиле хайтек, который они покинули около получаса назад, Физза уже сложно было удивить. Зато сейчас у него были силы и возможности насладиться архитектурой Гордыни. После своей недавней победы бес чувствовал себя крайне воодушевлённым. Даже Маммон завуалированно похвалил его. После, правда, больно кольнул, а потом приписал все заслуги Физза себе, но на это арлекин уже не обратил внимания. Главное, что он смог. Сам. Значит, ещё не всё потеряно. Асмодей слегка замедлил шаг, подходя к раздвижным дверям. Физз шёл за ним чуть ли не вприпрыжку, окрылённый собственным успехом. Переговоры прошли достаточно быстро, поэтому у них ещё оставалось пара часов до заката. Грех решил провести их с пользой и направился по ещё одному делу. Беса он, разумеется, прихватил с собой. Нечего ему шататься в одиночку по самому криминальному из колец. При взгляде на статистику убийств, грабежей и изнасилований в Гордыне даже переулки Жадности и просторы Гнева нервно курили в сторонке. Не говоря уже об остальных более цивильных кругах. Два демона прошли внутрь помещения. Воздух там был тяжелым. У Физза мгновенно защипало глаза. Помещением было наполнено чем-то странным мерцающим. Не дымом — чем-то другим. Сладким, приторным. Он оседал на коже, забирался под ногти, въедался в протезы, как масляный налёт. Свет не просто мерцал, он будто плыл — медленно, вяло, через голограммы тел, неон и полупрозрачные ткани. Казалось, сам воздух смотрит, оценивает, обнажает. Стриптиз (и не только) клуб Валентино. Последнее место, где бес хотел бы оказаться, но выбора ему не давали. Физз шёл за Оззи, стараясь не споткнуться обо чью-нибудь конечность и не смотреть по сторонам. Особенно — не смотреть. Он и так чувствовал на себе взгляды: пронзительные, откровенные, чужие. Словно его уже мысленно раздели и оценили: «новенький», «игрушка», «интересно, сколько стоит». Асмодей не произнёс ни слова. Шагал всё так же прямо, с лёгким презрением на двух крошечных лицах. Даже обдолбанные в край демоны расступались перед ним в стороны. Аура у греха была подобна грозовой туче. Физзу казалось, что ещё немного и он сможет к ней прикоснуться. Пальцы Асмодея обвивали трость, а плечи были напряжены. Глаза скучающе осматривали большой зал, но в его взгляде было что-то ещё. Оззи оценивал всё вокруг и видел только проявление плохого вкуса. Ни изящества, ни стиля. Только липкие стоны и стены, пропитанные потом. — Тебе не кажется, что тут пахнет… разложением? — Грех обронил это негромко, не оборачиваясь. Физз не ответил. Он и сам еле дышал — не от запаха, от другого. Воздух здесь был густой, как сироп, но не сладкий — приторный, как просроченные духи и чужая слюна. Всё казалось липким: пол под ногами, перила у лестницы, взгляды. Ему здесь было хуже, чем в клубе Асмодея. Намного. Там похоть хотя была театром: занавес, свет, игра. Здесь — не искусство, а потребность. Не соблазн, а голод. Не ласка, а вожделение без рамок и табу. Здесь похоть не пела — она тяжело дышала в затылок. Не касалась — цеплялась. Не звала — хватала. Физз каждой клеточкой чувствовал, как что-то незримое крадётся за ним с каждого угла: взгляд, шёпот, движение на периферии. Он почти слышал хруст — будто кто-то мысленно перекусывает ему позвоночник, как куриную кость. Бес сжал плечи, будто хотел спрятать шею. И продолжал идти, глядя только себе под ноги. В этот раз их никто не приглашал. Асмодей намерен был решить вопрос с нарушением монополии на афродизиаки. Право изготавливать и распространять их закреплялось за ним и заводом в Похоти, но «V» не так давно выпустили собственную линейку. На вежливые письма и звонки Оззи ответов не получил, потому и решил обратиться к Валентино лично, раз уж они оказались в Гордыне. По его задумке разговор должен был пройти быстро и без церемоний. Доверенные источники сообщили: в этот час искать Валентино лучше всего в его собственном клубе. Они наконец прошли сквозь общий зал и приблизились к лестницам на балконы. Охрана у входа в VIP-ложу встретила Асмодея с настороженностью. Гончие приметили мощную фигуру греха ещё с того конца зала, но возразить ничего не могли. Даже на чужом кругу Асмодей имел больше авторитета, чем любой другой демон: физически и юридически. Вип-ложа сияла тусклым светом, почти уютным. Валентино, восседая в мягком кресле, держал в обнимку двух грешниц. Судя по полуобнажённым телам — это были его сотрудницы. Грешник явно не ожидал гостей, однако отреагировал на удивление спокойно. Возможно, блеф, или же он был действительно так глуп, что не боялся внезапной встречи с одним из семи правителей ада. Валентино смерил Асмодея и Физза пренебрежительным взглядом. В нём явно читалась лёгкая досада, но не более того. — Вот это неожиданность, — пробурчал он ворчливо, — чем обязан? — Афродизиак. — Асмодей решил не ходить вокруг да около. — Все мои официальные запросы были проигнорированы. И я очень надеюсь, что это просто недоразумение. Грех скрестил руки на груди. Два его мелких личика вздёрнули носы. Физз уже понял, что эта парочка отображает истинные чувства Асмодея, в то время как центральная голова может притворяться. Только вот бес пока не понял, живут ли лица в гриве своей жизнью или являются частью личности греха? Он вновь перевёл взгляд на Валентино. Оверлорд затянулся из трубки и выдохнул в сторону нежданных гостей облако розового дыма. — Ну разумеется недоразумение. — едко процедил грешник. Его голос при этом был прямо-таки наполнен ядом. — Здесь шумно, пройдёмте в мой кабинет. Он с сожалением поднялся с дивана, оставляя двух демониц в одиночестве. На их лицах, впрочем, читалось облегчение. Они недолго плутали по коридорам клуба. Валентино — впереди, за ним — Асмодей, после —  Физз. Замыкали колонну те самые гончие-охранники.  Больше всего Физза удивила причудливая конструкция здания. По его опыту в подобных местах было чёткое разделение на зоны для персонала и для посетителей, однако оверлорд совершенно непринуждённо лавировал сквозь коридоры, усыпанные облачёнными в латекс телами. Всё было вперемешку: сотрудники, клиенты, инвентарь, игрушки, использованные презервативы. Беса аж передёргивало от отвращения. Наконец делегация приблизилась в невзрачной двери. Валентино вставил ключ в замочную скважину и провернул его дважды по часовой стрелке. Механизм открылся с лёгким щелчком. Грешник приветственно распахнул дверь в шутливом полупоклоне и жестом пригласил Асмодея войти. От шутки не оценил и, приподняв брови, чинно прошествовал внутрь. Физз уже собирался шмыгнуть за ним, но напоролся на игольчатую улыбку владельца этого борделя. — Приватная беседа для высших демонов, в шутах не нуждаемся. — пренебрежительно кинул Валентино, закрывая дверь прямо перед носом Физза.  Асмодей на мгновение повис в нерешительности, словно взвешивая, стоит ли вмешаться. Затем кивнул, согласившись, и пропал из поля видимости Физзаролли. Дверь за Асмодеем и Валентино захлопнулась с глухим щелчком, и он невольно дёрнулся. Звук был такой, будто его заперли — не физически, а как собаку, которую не пригласили за стол. «Приватная беседа высших демонов» — эхом отдавалось в ушах. В другой момент он бы усмехнулся и отпустил колкость на тему того, что Валентино приравнивает себя к Асмодею этим статусом, но дверь закрылась быстрее, чем идея оформилась в шутку. Да и не кричать же им теперь её вдогонку… Бес шагнул в сторону. Папка с документами осталась в машине, руки были пусты. Он на автомате убрал их в карманы, не найдя лучшего применения. Гончие-охранники по обе стороны двери смотрели строго и без эмоций, словно ждали, когда он начнёт делать что-нибудь глупое. Сесть под дверью казалось унижением, остаться стоять — издевательством над самим собой. Он переминался с ноги на ногу, будто не мог решить: остаться — или исчезнуть. Окружающее пространство давило. Этот этаж клуба, хоть и не главный зал, всё равно был полон шума — не громкого, а вязкого: влажные всхлипы, сдавленные стоны, хлюпанье, прерывистый смех. Звуки тела, а не музыки. Плотные и тяжёлые. Они тянулись по воздуху, прилипали к коже, оставляя омерзительные отпечатки. Физз попробовал пройтись вдоль стены, будто в поисках места, где можно спрятаться — не столько от людей, сколько от этого давящего ощущения. Он натыкался глазами на сцены, которые не хотел видеть: изогнутые тела, языки, пальцы, чужие запахи. В каждом тёмном углу кто-то с кем-то был. Не любовь, не страсть. Производственный процесс. Чем дальше он шёл, тем ближе подступала паника. Он не должен был здесь находиться. Его здесь не хотели. Он не вписывался — ни по стилю, ни по форме, ни по сути. Опасаясь заплутать в этих полных разврата коридора, Физз уже собрался повернуть обратно, когда почувствовал, как кто-то схватил его за запястье. — Ого... — хрипловатый голос звучал лениво, с наглой самодовольной ухмылкой. — Кто ж тебя так качественно собрал? Физз замер. Рука, вцепившаяся в него, была крупной и потной. Перед ним стоял демон — выше на две головы, с тяжёлой челюстью, водянисто-серой кожей и глазами, в которых не было интереса — только похоть, тупая и ненасытная. От него разило алкоголем, чем-то прогорклым, маслянистым. — Ну и силикон... — демон схватил его за щёку двумя толстыми пальцами, резко сминая кожу. — Прямо как живой. Больно. Физз дёрнулся, но вырваться не смог. Сердце заколотилось. — Отпустите, — выдавил он, сначала едва слышно. Потом — громче, голосом, в котором дрожь выдавала неуверенность: — Немедленно. — И голос, как в рекламе! — заржал демон. — Маммон умеет клепать товар, натурально — пиздец! Он провёл пальцем по его щеке — и удивлённо посмотрел на тональный след на своей коже. — Красили, да? Чтобы натуральнее? Валентино щедро тратится. Видно, заботится о клиентах. Он попытался схватить Физза за талию, словно примеряясь, как будет гнуться, но в этот момент раздался голос: — Это не копия. Он настоящий. Сэр, прошу уберите руки. Фраза прозвучала чётко, звонко — будто не принадлежала этому месту. За спиной демона стоял паук — высокий, с белоснежным мехом, тонкими пальцами и вызывающим костюмом. Он вежливо улыбался, однако глаза, обрамлённые стрелками, оставались холодными. — Наш VIP — не интерактивная кукла. Грешник в недоумении слегка отстранился, всё ещё не отпуская запястье Физза. В глазах его было замешательство, которое медленно сменилось осознанием. Он убрал руку. Не резко, не с извинением — скорее нехотя, с выражением неудовольствия. — Тц. А я-то думал… — Вот уж не ожидал, что у нас в клубе гости с такими специфичными вкусами, — протянул паук, лениво растягивая слова. — Приходят к стриптизёрам — и трогают друг друга. Голос был по-прежнему игривым, но тон заострился. — А ты, значит, сотрудник? — бывший «поклонник» скривился. — Составишь мне компанию? Паук не рассмеялся, не ответил. Вместо этого он мягко подхватил Физза под локоть — так, как подхватывают партнёра на сцене, когда тот чуть не сорвался с реплики. Рука лёгкая, но уверенная. — Боюсь, я тебе не по карману, красавчик. Поищи кого-нибудь попроще, — бросил он и, не оборачиваясь, помахал рукой. Жест получился даже вежливым. Но Физз увидел его лицо в профиль: на месте прежней ухмылки — усталость и отвращение. Маска сползла, едва они отвернулись от публики. Они шли молча — мимо тесных гримёрок, криво заколоченных дверей, мимо стен, увешанных рваными плакатами и чужими лифчиками. Пол под ногами скрипел и прилипал к ботинкам — будто пытался проглотить убегающую жертву. Где-то грохнуло, кто-то рассмеялся, кто-то зашептал вслед. Никто не остановил их. Паук толкнул боковую обшарапанную дверь плечом — она открылась с резким звуком. В лицо Физзу ударил воздух с улицы: влажный, затхлый, с привкусом чего-то тухлого. И всё равно — лучше, чем похотливое дыхание того грешника. Он вышел первым и тут же осел на ступени, будто протезы резко перестали его слушаться. Только сейчас Физз понял, что всё это время его колотило мелкой дрожью. Однако новоявленный знакомый не дал ему времени на передышку. Паук приветственно протянул ему раскрытую ладонь. Ах да, они ведь так и не представились. — Энджел Даст. Физз пожал её. Молча. Называть своё имя не имело смысла, раз уж Энджел узнал его в лицо и отличил от робо-копии. Тот, однако, воспринял это по-совему. — Не болтливый, да? Ну, это даже мило. — паук выпустил ладонь Физза и сделал незамысловатый жест рукой. Между указательным и средним пальцем возникла сигарета. Грешник протянул её арлекину. У него самого меж зубов торчала точно такая же. И когда только успел? Энджел кокетливо хихикнул в ответ на немой вопрос. — Имея восемь рук можно стать отличным фокусником. Я думал, ты успел навидаться подобного в цирке. Физз неловко улыбнулся. — Не было времени отвлекаться на трюки, а сам я в них не очень хорош. Он взял протянутую сигарету и повертел её между пальцев. Энджел любезно протянул зажигалку. Сам он уже успел с наслаждением сделал пару затяжек. — Не боись так, твой скрипучий тембр уже ни одной сигарой не испортишь. Не желая огорчать своего спасителя, да и просто в надежде успокоиться, Физз поднёс сигарету к зажигалке. Цветастое пламя, танцуя, перекачивало на белый кончик, растворившись на нём тлеющими угольками. Бес осторожно попробовал прикурить. Совсем капельку, чтобы не выплюнуть лёгкие на тротуар, но этого хватило. Он закашлялся и сплюнул вязкую слюну. Глаза заслезились, будто бы он снова вернулся в злосчастный клуб Валентино, к горлу подошла лёгкая тошнота. Он безуспешно пытался отдышаться, но никак не мог. Энджел тихо прыснул, глядя на эту картину. Наконец, когда горло перестало так нестерпимо гореть, бес вернулся в реальность и как можно скорее потушил сигарету об бетонную ступень. Паук всё это время с интересом продолжал разглядывать арлекина. А он был забавным… Смешнее, чем на сцене с подстроенными падениями и жонглированием. Желая прервать молчание, он выдохнул облачку дыма и улыбнулся арлекину. — Первый раз? — Как видишь. — Физз развёл руками в извиняющемся жесте. Мол, прости, что зря потратил твой подарок. Однако паук замотал головой. — Я не про курево, я про того чудика, что тебя лапал. Ты выглядел так, будто тебя на органы режут. Физз слабо усмехнулся. Невесело. От его известности не было никакого проку. Раньше между ним и озабоченными фанатами хотя бы была дистанция в виде сцены и сторожевой пёс в лице Маммона. Теперь же кто угодно мог зажать беса в угол и сделать с ним что угодно. Он нигде не было в безопасности. — Спасибо, что спас. — Физз произнёс это совершенно искренне, постаравшись вложить в эту короткую фразу всю свою благодарность. На щеках паука на мгновение проступил румянец. Он быстро отмахнулся, чтобы бес не заметил эту секундную слабость. — Как я мог пройти мимо? Даже не так, я прицельно пошёл тебя искать, как узнал, что вы с Асмодеем в клубе. Я... — он замялся ненадолго, но всё же решился закончить фразу. — Я твой большой фанат. Ну, типо, вдохновляюсь. Он сделал неопределённый жест рукой в воздухе. Сигарета прочертила дугу, оставив за собой тающий след из дыма. Энджел выдохнул медленно. Дым вытек из уголка рта, как из трещины в фарфоре. Он не смотрел на Физза, просто сидел рядом — так, будто они знакомы не пять минут, а всю вечность. Физз тоже молчал. — Я думал, ты... другой, — наконец сказал Энджел. — Типа, высокомерный, знаешь? Звезда, вся фигня. Как Маммон. Но ты… такой. Физз не повернулся. Только спросил, чуть хрипло: — Какой? — Уставший, — ответил Энджел, пожав плечами. — Настоящий. Он усмехнулся, выкинул сигарету в сторону, не глядя. Он говорил легко, но в голосе сквозила какая-то нарочитая бравада, слишком нарочитая. Как глянцевый лак на дешёвой туфле: прикрывает, но не прячет. Физз всё ещё кашлял остаточно, прижав руку к горлу. — Ты… правда был моим фанатом? — он будто не сразу поверил, переспросил осторожно, как ребёнок, которого редко хвалят. — Ну, типо того, — Энджел качнул головой, проводя ладонью по волосам. — Когда только попал сюда, я был помешан на тебе. Все эти шоу, фейерверки, шляпы, трюки. Пересматривал записи концертов, думал: вот попаду в шоу-бизнес — буду как Физзаролли. Весёлый, гибкий, популярный. И главное — один. На сцене, над всеми. Он усмехнулся, но без смеха в глазах. — А потом попал. — Он стряхнул пепел, поиграл зажигалкой между пальцами. — И понял, что мне ближе сцена… без одежды. Физз чуть улыбнулся. Не из вежливости — просто потому что это было до странного правдиво. — Жаль, что сейчас не всё так, — пробормотал он. — Я больше не звезда. — А, брось, — Энджел пихнул его в плечо локтем. — Ты всё ещё выглядишь на миллион, даже в этом... — он окинул костюм взглядом, — депрессивном цирковом регламенте. Физз вздохнул. Он не привык быть открытым с незнакомцами, но этот паук прямо-таки располагал к себе. Да и то, что Энджел знал о нём изрядно информации создавало иллюзию, будто бы это не первая их встреча. — Никто не хочет видеть моё имя на афише. Маммон отказался от бренда. А зрители… забыли. — Ну, зрители те ещё сучки, — буркнул паук, — любят тех, кто сияет, а когда ты тухнешь — бросают. Я-то знаю. — Он быстро сменил интонацию, будто испугался, что проболтался. — Хотя мне-то чё, я всё ещё на пике. В своём жанре, ха! Физз бросил на него взгляд. Ирония была, но какой-то осколок усталости прятался под этим фанфарным фасадом. Фраза вырвалась прежде, чем он успел подумать о последствиях. — Ты не выглядишь счастливым, — тихо заметил он. Не в упрёк, не в жалость — просто сказал, как есть. — Ха! Я — лицо веселья, сладкий, не путай! — Энджел театрально распахнул руки. — Вечно на гримасе, вечно на витрине. Кто-то должен нести факел разврата, и у меня он всегда под рукой. — Он ухмыльнулся, кивнул на пах. — Типа… почти буквально. Физз фыркнул, коротко. Потом, чуть помедлив, сказал: — Ещё раз спасибо, что спас меня. Я правда не знаю, как бы выкручивался сам. — Спас, — кивнул Энджел. — Ну, у меня всё равно перерыв был. Он усмехнулся сам себе, выкинул сигарету и затушил её каблуком. — Слушай, если что... ну, просто знай. Если в следующий раз кто-то снова схватит тебя — кричи громче. Я рядом. Физз посмотрел на него с удивлением. Потом кивнул. Медленно, как будто не сразу понял, что именно хочет сказать этим кивком. И всё же сказал. *** Клубы розового дыма струились по комнате. Они обвивали мебель, облизывали потолок, забирались под одежду. Словно щупальца неизведанного чудовища. Оззи поморщился, когда дым дошёл до его ноздрей. Неприятный, приторный аромат. Совсем не изысканно. — Значит, вы отказываетесь? — голос звучал ровно. Ещё. Пока. Валентино рассмеялся тихо, почти по-доброму. — Отказываюсь? Нет, дорогой. Я просто не вижу смысла. — Он обошёл стол, налил себе виски и продолжил, будто обсуждал погоду. — Суд? Ха! Грешникам не разрешено покидать пределы Гордыни. — он сощурился. — Да и не факт, что Сатана станет слушать столь мелкое прошение. Оззи не ответил. Глаза его оставались прикованы к розовым клубьями, тянувшимся к нему из другого конца комнаты. — А если я всё же выиграю? — ровно бросил он. — Если суд встанет на мою сторону? — И что тогда? — Валентино пожал плечами. — Кто будет следить за исполнением? Люцифер? Или ты сам? — Он поставил стакан на стол с коротким звоном. — Говорят, великий и ужасный грех Похоти предпочитает кулакам слова, а наш общий правитель не появлялся на публике уже больше века. Асмодей медленно поднял взгляд. Плечи его были напряжены, пальцы сжаты на рукояти трости. Все три лица скользнули по комнате — по бархату, по кривой ухмылке Валентино, по бокалу с остатками тёмной жидкости. Воздух дрогнул. Пламя на плечах Оззи на мгновение вспыхнуло ярче. Не синее. Розовое — ядовито-яркое, почти белёсое у основания. Волна жары прокатилась по ковру, и ножки кресел жалобно скрипнули. Валентино не шелохнулся. Он только медленно поднёс стакан к губам и отпил, будто проверял вкус вина. Без угрозы. Без страха. Даже без интереса. Его равнодушие било больнее, чем прямой вызов. Обычный демон уже пал бы ниц — испуганный, слабоумный или просто жаждущий выжить. Но не Валентино. Угроза не работала. Он знал, что в этой комнате Асмодей не взорвётся. Потому что не может. Оззи знал это тоже. Он не мог позволить себе терять контроль. Не здесь, не сейчас. Не в клубе, полном плотных тел и дешёвых тканей, которые вспыхнут быстрее, чем успеет прозвучать его имя. Сотни грешников, охрана, танцовщицы — никто из них не переживёт выброс его гнева. А главное — Физз. Он всё ещё был где-то в этом здании. Оззи не простил бы себе, если бы стал причиной мучительной гибели одного из своих людей. Тем более, того, кому и так огонь принёс немало бед. И всё равно пламя тянулось вверх. Поднималось по гриве, жгло плечи, шептало: дай мне выйти. Он сжал трость сильнее. — Мы ещё вернёмся к этому, — коротко бросил он. Голос был ровным. Сухим. Но воздух вокруг дрожал. — О, я не сомневаюсь, — лениво отозвался Валентино. — Удачи с Люцифером. У него ведь полно свободного времени для бумажной волокиты. Ухмылка. Глоток. Асмодей стоял ещё секунду. Может, две. Он не ответил. Просто ушёл. Тихо, почти по-церемониальному. Валентино не стал провожать — только вновь наполнил бокал. Асмодей вышел в коридор, не сбавляя шага. Взгляд — колючий, пронзающий. Он был раздражён, но не позволял себе вспыхнуть. И всё же по пяткам уже била знакомая пульсация: жар на шее, дрожь в пальцах. Гриву будто тянуло к свету. Гнев копился, медленно, вязко, как перегретый мёд. Он остановился у места, где оставил Физза. Пусто. От этого раздражение только усилилось. Последнее, чем грех сейчас хотел бы заниматься — играть в прятки со своим подчинённым. — Где он? — спросил Оззи, не повышая голоса. Гончая, стоявшая у стены, оторвалась от телефона и тут же вытянулась по стойке. — Его увёл один из сотрудников, сэр. Вроде бы, Энджел Даст. Оззи нахмурился. Имя было знакомо. Не по личным контактам, а по рекламным афишам. Кажется, это был кто-то из личных звёзд Валентино. Плохо. — Куда они пошли? Гончая замялась. — Скорее всего в гримёрке. Можно посмотреть по камерам. — Проводи. Каждый шаг отбивал короткий ритм. Трость в руке — как метроном. Плечи всё также напряжены. Пламя на рукавах пиджака уже играло привычным, ядовито-розовым светом. Тепло от него становилось ощутимым. Стены клуба казались ещё липче, музыка — тупее, а лица вокруг — размытыми. Физза с ним не было всего с десяток минут. Зря он вообще оставил его одного в этом мерзком местечке. Что-то внутри скреблось. Вина? Жалость? Гнев? Страх? Оззи не мог понять, что это за чувство. И это злило только сильнее. *** Физз уже почти расслабился. Впервые за день. Он и не заметил, как ноги поджались, плечи сползли вниз, а на лице застыла лёгкая, почти детская растерянность. Сигаретный дым давно рассеялся, а он всё ещё сидел, уставившись в серый асфальт. Ни одной мысли — только гул в ушах и ощущение лёгкой депривации. Будто его тело ему не принадлежит. Энджел тоже молчал. В его пальцах дымилась уже вторая сигарета. Они почти не услышал шагов. Слишком ровных, слишком тяжёлых для этого клуба. Только когда по переулку прокатился тонкий металлический звон, Физз резко обернулся. Поздно. Оззи стоял в проёме, будто заполнил собой всё пространство. Сначала — силуэт. Потом — пламя. Ярко-розовое, нездорово яркое. Языки огня скользили по его плечам, плавились в воздухе, оставляя за собой след перегретого света. Углы кирпичной кладки рядом пошли рябью, как в жару. Асмодей смотрел не на него. На Энджела. — Что ты с ним делал? Голос — без повышения тона. Но холодный. Выдержанный. Слишком выдержанный. Физз вздрогнул, будто кто-то выстрелил в стену рядом с ухом. Энджел медленно встал. Не сразу. Не с вызовом. Даже с лёгким страхом. — Расслабьтесь, босс, — протянул он, не желая терять харизмы перед кумиром в лице Физзаролли. — Просто затащил его в подворотню. Ни фургончика, ни конфетки, даже флирта в пределах нормы. Я, можно сказать, джентльмен. Оззи сделал шаг вперёд. Трость в руке чуть приподнялась, и асфальт под её наконечником обуглился. Плечи были прямыми. Лицо по-прежнему невозмутимо. Только вот пламя — горячее. Уже не розовое, а почти белёсое на концах. Эффект свечения — как от перегруженной лампы. Физз вскочил. — Асмодей! — он сам не понял, как это прозвучало. Почти как окрик. Резко. Слишком резко. Он никогда так с ним не говорил. Оззи застыл. Трость в руке дрогнула — почти незаметно. — Он не причинил мне вреда, — отчеканил Физз. И потом, чуть мягче: — Он помог. В переулке повисла тишина. Даже воздух на мгновение застыл. Энджел глянул на Физза. Почти удивлённо. Оззи смотрел на него ещё пару секунд. Внимательно. Во взгляде его всё также можно было заметить оттенки злости и отвращения, но пламя на плечах стало тускнеть. Не исчезло — но отступило, как обиженный зверь, не получивший права на укус. — Понятно, — коротко бросил он. Не взглянув на Энджела. Не поблагодарив. Просто подошёл ближе и положил ладонь на плечо Физза. Движение — чёткое, жёсткое. Но не грубое и не вульгарное, однако Физз невольно вздрогнул. Он не помнил, чтобы Асмодей прикасался к нему так аккуратно. Он вообще не помнил, чтобы Асмодей когда-либо трогал его без повода — просто потому что захотел. — Пора. — А как же... — начал было Физз, но грех уже отвернулся. Сигнал был понятен. Энджел не стал мешать. Он лишь достал новую сигарету, зажал её в зубах и, уже поднося зажигалку, пробормотал в никуда: — Даже без драмы? Фу, скучно. Физз обернулся. — Прости, — сказал он тихо. Не за Оззи. За молчание. За клуб. За то, что уходил. Энджел только хмыкнул и прикрыл глаза. — Ещё увидимся. У меня всё ещё нет твоего автографа. Непорядок! Физз усмехнулся. Почти искренне, но вышло как-то вымученно. Возможно, из-за того, что Оззи уже вёл его прочь. Прочь от клуба. От переулка. От того, что было бы легче забыть. Он ещё не понимал, что именно произошло. Но впервые за долгое время кто-то — просто кто-то — увидел в нём не упавшую звезду, а свет, который всё ещё может вспыхнуть.