Твоё персональное чудовище

Коридор пах отбеливателем и древесиной. Довольно необычное сочетание, но каждый из грехов справлялся со своими особенностями, как мог. Асмодей воспламенялся, поэтому избегал легко горящих предметов. Маммон был ходячим клубком из молний, поэтому его особняк был построен из дерева. Ужасно непрактично с точки зрения архитектуры, но иначе каждая вспышка греха кончалась бы смертями. Физз стоял у порога, сжимая в руках тонкую папку. Он поправил пуговицы на рубашке, перекинул концы колпака на спину, выдохнул, будто перед погружением в воду. На секунду прислушался — из кабинета доносился только шелест бумаги. Металлические пальцы глухо ударились о дубовую поверхность пару раз. Не дожидаясь ответа, он открыл дверь, пока страх не взял верх. — Можно? — голос прозвучал тише, чем бес рассчитывал. Физз неловко улыбнулся, уже внутренне матеря себя за нерешительный настрой. Так он точно успеха не добьётся. — Можно. Что это за шебуршания были в коридоре? — не поднимая головы, бросил Маммон. — Я уж думал, снова грызуны завелись. Он увлеченно что-то читал, не удостоив Физза и взглядом. Арлекин поджал губы и подошел к рабочему месту начальства. — Грызуны с идеями, — нескладно пошутил он, кладя папку на край стола. — Мне только пару минут. Маммон поморщился. Он явно не хотел отрываться от работы. Меж глаз греха появилась морщинка — привычка, которую он не контролировал. Взяв первую попавшуюся ручку, Маммон чиркнул что-то в своих документах, дабы не забыть место, на котором он остановился. Щёлчок пальцами — и папка в руках арлекина раскрылась. Листы поднялись в воздух и веером зависли на уровне глаз Маммона. — Вот ведь чудеса, — произнёс он лениво. В это время четыре пары глаз внимательно скользили по бумагам — ты пришёл сам, ещё и с некой инициативой. Что дальше? Потоп? Физз пожал плечами. Жест получился каким-то извиняющимся. Совсем не так, как хотелось. — Просто хотел показать кое-что. — И что же это? — Маммон потянулся к одному из листов, переворачивая его. Аккуратные схемы, цифры и аргументы. Глаза его скользнули по заголовку одной из таблиц — Лулуленд? Грех нахмурился, но продолжил читать. С каждой секундой эмоции на его лице менялись от удивления к раздражению. — Ты серьёзно? Физз молча кивнул. Судя по тону, похвалы ему ждать не стоило. — Это же аттракционы, — Маммон пролистал файл до конца. — Ты понимаешь, что это всё... для детей? А мы, на секундочку, огромная корпорация, а не ларёк с сахарной ватой. — Выручка за сахарную вату и другие закуски в Лулу составляет четверть от основной — мгновенно вставил Физз, и только потом заметил, как резко и дёрганно это прозвучало. Бес кашлянул и добавил чуть мягче: — Я изучал. Маммон поднял взгляд. Выражение его лица стало совершенно нечитаемым. — Кажется, я дал тебе доступ к слишком большому количеству документов, сучонок. Мне ждать очередной утечки данных? Физз подавил улыбку. Всё-таки то видео пошатнуло акции Маммона настолько, что тот до сих пор не оправился. Не помог и суд. После него часть фанатов Физзаролли и вовсе готова была отменять Маммона в социальных сетях. Впрочем, того волновали лишь деньги, а не мнение кучки фриков. — Нет, это не повторится — Физз понуро опустил голову. Хоть это сожаление и было притворным, Маммона оно устроило. С фырканьем грех опустил бумаги на стол. Несколько секунд он смотрел то на них, то на беса, будто взвешивал что-то в голове. — М-да. Если повезёт — процентов пять роста. А рисков, как у акробата без конечностей. — Эту прямую провокацию Физз проглотил с достоинством. Даже глаз не опустил. Всё ещё оставалась надежда, что Маммон поворчит, но примет идею. — Я думаю, стоит попробовать. Там много неиспользуемого реквизита. Если немного переоформить некоторые стенды и отмыть всё, можно привлечь поток. — Поток чего? Детей с липкими руками? — Маммон усмехнулся, откидываясь в кресле. — Нет. Неинтересно. Холодно и четко. Словно приговор. Физз втянул носом воздух, будто хотел что-то возразить, но передумал. Руки, сложенные за спиной сжались в кулаках до скрежета металла. — Понял, — произнёс он ровно. Затем аккуратно взял папку, будто не желая оставить следы своей робкой попытки, и повернулся к двери. Маммон ещё несколько мгновений смотрел в напряжённую спину беса. Когда дверь закрылась он остался наедине со своими мыслями. И сметами. Но к ним пока возвращаться не хотелось. Грех постучал ручкой по столу. Быть может, будь идея Физза чуть более грандиозной, он и согласился бы, но это... Это пока что было слишком сыро и наивно. Но сам факт, что у беса начали появляться свои идеи... Уже это что-то да значило. Маммон вернулся к расчетам, но мысль о «Лулуленде» осталась где-то в воздухе, как тихий звон после громкого звука. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Гостиная буквально утопала в зелёном дыму. Воздух был тяжёлый, с привкусом табака и озона. Среди дыма иногда потрескивали молнии, но Маммон держался. Пока что. В планах уже было разбить что-нибудь, но не здесь, не среди дорогих ему вещей. Грех сидел на диване, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Колпак сбился чуть набок. На журнальном столике — пепельница, полная окурков и обугленных фильтров. Он смотрел в камин на пляшущие язычки огня, но не видел их. В голове всё ещё крутилась сцена переговоров. Как только они посмели отклонить его предложение? После всего, что он сделал! После недель расчетов, цифр, гарантий. Дурни! Идиоты! Шакалы! В голову лезло много разных слов, но кричать их в пустоту было бы тупо, а вступать в прямую конфронтацию с демонами с круга Сатаны как-то не хотелось. Слишком много последствий от названного брата. Он втянул дым и выдохнул его через зубы, будто пытался задушить в себе злость. Едва заметное движение плечом слегка развязало галстук. Хотя его давно можно было и вовсе снять. Рабочий день закончился, но не внутри Маммона. Грех вновь сосредоточился на окурке в руке. Тот уже начал неприятно жечь пальцы. Отбросив его в пепельницу, демон со вздохом сжал переносицу. Нужно было как-то сбросить напряжение, но то не желало уходить. Ещё и эти шаги за спиной. — Твою мать, Физз. Я же тебя слышу. Эти каблуки он бы узнал из тысячи. И, конечно же, заранее предсказал появление своего протеже. Просто надеялся, что бес пройдёт мимо, увидев в каком он состоянии. Да и не часто они беседовали вне рабочих вопросов. Подлокотник прогнулся под чужим весом. Физзаролли закашлялся от густого дыма, прижав рукав к лицу. На секунду в голове Маммона промелькнула мысль, что арлекину не следует дышать этим ядовитым смогом. Но он тут же отбросил эту спонтанную заботу. Всё-таки, Физз пришёл сам. Его никто не заставлял быть здесь. Заметив папку, которую арлекин прижимал к груди, Маммон прищурился.Знакомая обложка. — Только не говори, что это опять твой Лулуленд. — Агась, он самый. — Физз чуть подался вперёд, положив папку на диван. — Я всё поменял. Посмотри, как будет минутка. — Минутка? — Маммон устало хмыкнул. — Давай сразу. Чтобы потом не пришлось повторять “нет”. Он распотрошил документ одним резким движением. Листы вспорхнули, выстроившись в воздухе ровными рядами. Их стало больше. Это первое, что бросилось в глаза. Взгляд греха скользил быстро, без интереса. Он хотел поскорее найти недочёты, чтобы впиться в них и отклонить весь проект, но Физзаролли и впрямь проделал работу над ошибками. Цифры — выверены, логика — чёткая. Где-то глублко под кожей мелькнуло сомнение, но вслух он произнёс: — Не на что тут смотреть. Физз держался спокойно, но пальцы, сцепленные за спиной, слегка подрагивали. — Я оптимизировал бюджет, — тихо заметил он. — Убрал лишнее. Уточнил расчёты по сезонным колебаниям. — По сезонным... — Маммон щёлкнул пальцами, и бумаги покорно приблизились. Так лучше было видно мелкие схемы — Ты решил, что я не в состоянии сам это просчитать? — Нет. Просто хотел показать, что идея может окупиться. Маммон чувствовал, как раздражение накапливается где-то внутри. Лулуленд не входил даже в топ-30 его приоритетных проектов. Всего лишь дешёвая помойка из воспоминаний, которой просто нужно было дать спокойно умереть. То, что он выделил немного денег на починку шатра с робо-физзом, было лишь единоразовым порывом, чтобы поощрить его помощника. Кто же знал, что Физз так серьёзно возьмётся за этот дешевый парк развлечений. — Я сказал забыть про Лулуленд. — пальцы сжались на свободном подлокотнике. Внутреннее раздражение вот-вот готово было выплеснуться наружу, но он пока что держался. — Ты что, не понял с первого раза? Фраза была процежена сквозь зубы. Это должно было отпугнуть беса, но в этот раз он был настойчивее. — Понял. Просто не согласен. — Не согласен?.. — Маммон моргнул, будто его только что оскорбили. Это был финальный гвоздь в крышку гроба. "Не согласен"!? Да что этот мелкий пиздюк о себе возомнил?! — Ну, поздравляю. Ты первый в этом доме, кому плевать на слова босса. Воздух между ними дрогнул и затрещал, но молнии не последовало. Как бы Маммон не был зол, но превращение Физза в шашлык не входило в его планы. — Выход там. Физз кивнул, поднимая папку. — Ага. Спасибо, что указал направление. Почему-то, Маммон не чувствовал удовлетворения от этой победы. Бес уже повернулся спиной, но грех всё же бросил вдогонку ещё один язвительный комментарий: — Если у тебя мало работы, что хватает время думать о таких бреднях, я накину ещё! Ответа не последовало. Только шаги, уводящие в коридор. Маммон смотрел на дверь взглядом, от которого демоны обычно падали в обморок. На языке крутилось “да зачем ты вообще лезешь”, но вместо этого он ударил кулаком по дивану. По обивке прошла синеватая вспышка, волна электричества метнулась по полу, вверх по стенам. Свет мигнул. Весь особняк вздрогнул. Привычный щелчок — и пробки снова выбило. Сколько бы современных систем они не ставили, толку ноль. Маммон остался в полутьме, среди клубов зелёного дыма. — Блять, — выдохнул он, тихо, почти устало. И впервые за вечер почувствовал не злость, а что-то вроде опустошения. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Сад погрузился в вязкую тишину, прерываемую только редким шорохом листвы и мягкими шагами слуг, спешащих куда-то по делам. Ночь обволакивала всё плотным бархатом, фонари выхватывали из мрака куски реальности — дорожку из белого камня, кусты с каплями росы и качели у стены. Они были просто частью интерьера, но в этот вечер на них можно было разглядеть силуэт демона. На качелях, укрывшись пледом и подложив подушки под голову, сидел Физз. Если точнее: полулежал, чуть покачиваясь, и щёлкал пальцами по экрану планшета. Его нога время от времени касалась земли, совершая лёгкий толчок. На лице беса читалась усталость. Не та, что ломает, а выстраданная, упорная. Под глазами — тени, губы плотно сжаты. Колпак сбился набок. Он не замечал ничего вокруг. Всё внимание арлекина было устремлено в экран. Металлические пальцы двигались быстро, уверенно. Маммон наблюдал за ним из спальни, переключая камеры на пульте. Он сам не заметил, как остановился именно на этой. Сад. Качели. Мелкий. Уже много лет это входило в его привычный ритуал перед сном — пробежать глазами по своим владениям, убедиться, что всё под контролем. Для удобства он даже оборудовал плазму на стене прямо напротив кровати. Идеальное изображение, идеальный звук. Это давало ощущение порядка. Но сейчас этот порядок почему-то снова рассыпался. Маммон ждал, что Физз вскоре выключит планшет, уйдёт, наконец, спать. Но тот всё печатал, то щурясь, то усмехаясь чему-то своему. — …И чего ты там опять копаешься, — пробормотал Маммон себе под нос и откинулся на подушки. Минуту он сидел неподвижно, потом выдохнул и поднялся. «Просто скажу, чтобы шёл спать. И всё». Он даже попытался убедить себя, что делает это только из принципа. Ложь. И глубоко в душе он и сам это знал. Сад встретил хозяина прохладой. Где-то вдалеке мелькнул огонёк фар, слабый запах табака щекотнул воздух. — Опять Лулуленд? — голос Маммона прорезал тишину. Глухой, хрипловатый после сигарет и трудного дня. Физз вздрогнул, обернулся. Кажется, он судорожно закрыл пару вкладок, боясь быть застигнутым врасплох. — Ага. — И сдался тебе этот металлолом? — Маммон шагнул ближе. Его речь была чуть спокойнее и медленнее, чем обычно, но всё ещё с тем острым, раздражённым обтоном. — Ради него ты решил окончательно свалиться с ног? Физз не поднял головы. Взвешивал ответ. Либо же мозги от усталости перестали слушаться. — Потому что это важно, — наконец произнёс он. — И я делаю это в свободное время. — По ночам, — возразил Маммон. — От этого дневная продуктивность падает. Физз, не поднимая глаз от планшета, коротко фыркнул. — Ты тоже не спишь. — Как думаешь, почему?! — голос сорвался раньше, чем он успел себя остановить. Слова вырвались, будто под кожей прорвалась тонкая плёнка. Не злость — усталость, что копилась днями. Воздух между ними стал плотнее. Физз медленно поднял взгляд. Лицо бледное, под глазами тени, в ресницах застрял отблеск фонаря. Он не выглядел уставшим — он и был уставшим. — Это ты так обо мне беспокоишься? — тихо. Почти шёпотом, без укола. — Или просто не можешь спать, если я вне поля твоего зрения? Не дожидаясь ответа, арлекин чуть пожал плечами. — Мне казалось, мы уже закрыли тему “вдруг я сделаю глупость”. Пауза. Маммон моргнул медленно, будто только сейчас осознал, что держит в лёгких воздух слишком долго. Под рёбрами будто кольнуло чем-то острым — неприятное, но живое напоминание, что Физз умеет попадать точно в цель. Демон скользнул взглядом в сторону, будто ища спасения в темноте сада. С губ едва слышно сорвалось: — Несносный ребёнок… — Чего? — отозвался арлекин, подняв бровь. Может, не расслышал. А может, просто дал шанс отступить. — Ничего, — Маммон отмахнулся. Голос был хрипловатый, глухой. Будто каждое слово стоило ему неимоверных усилий. Демон потёр виски, сделал шаг назад, чтобы скрыть выражение лица. Ночь снова сомкнулась между ними. Тишина звенела. Где-то шуршали листья, гудели насекомые, качели чуть скрипнули под лёгким напором ветра. — Ладно, — внезапно произнёс Физз. — Иду спать. Если тебе так спокойнее. Он поднялся. Плед скользнул на землю, чуть не потянув за собой планшет. Арлекин быстро вытянул роботизированную конечность, ловя его у самой земли. Навыки не пропьёшь. Выругавшись, Физз прихватил в руки и плед, и технику. Проходя мимо Маммона, он на секунду задержался. Не остановился в глаза, а просто будто бы не решался на что-то. Заминка чисто физическая, почти не заметная. Но от глаз греха она не ускользнула. — Спасибо за беспокойство, босс, — произнёс Физз негромко, почти мирно. Маммон не ответил. Только проследил за ним взглядом, пока тот не исчез за дверью. Потом достал из кармана зажигалку. Сигарета догорела до фильтра. Он выронил окурок в траву. Качели всё ещё слабо покачивались. — Дурак, — пробормотал Маммон почти беззвучно. И сам не понял — кому адресовано это слово.

Особняк просыпался медленно. Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, ложилось на стол полосами света. На столешнице смешались чашки с недопитым кофе, провода, смятые заметки и какие-то счета. Воздух ещё хранил запах росы и ту самую утренню лёгкость. Маммон сидел за бумагами, в рубашке с расстёгнутым воротом, очки для чтения чуть съехали на кончик носа. Ручка постукивала по краю листа — мерно, как метроном. Физз вошёл неслышно, сонный и совершенно непрезентабельный. Широкая футболка была измята, рисунок в некоторых местах стёрся. Он не сел, а скорее упал на свой угол стола и уронил голову на согнутые локти. Даже кофе себе не налил. Маммон не поднял головы. Только вытянул руку в сторону, и один из чеков выпорхнул из общей кучи, полетев в сторону беса. Бумажный прямоугольник разогнался за время полёта и шлёпнулся о лоб Физза, отчего тот поморщился. — Эй! — Арлекин возмутился, потирая место, куда прилетел магический щелбан. Сузив глаза, он присмотрелся к парящему перед его лицом чеку. Он выглядил таким забавным. Маммон быстро улыбнулся. Всего на секунду, чтобы Физз не заметил этой секундной слабости. — Не дай небеса, это не окупится, — произнёс сухо, будто продолжая мысль из другого разговора. Физз моргнул, осторожно протянув к бумаге руку. Стоило ему внимательнее вчитаться в текст, и брови сами поднялись от удивления. — То есть…? — Ты меня услышал. Проводи оплату, — отозвался Маммон, даже не глядя на собесденика. Словно бы это было не важно. Повисла короткая пауза. Её нарушало только тиканье настенных часов да лёгкий скрип стула, когда Физз подался вперёд. На его лице появилась улыбка. Не насмешка, не гордость. Просто тёплая благодарность, без слов. В последнее время он стал чаще улыбаться. И эти улыбки были искренними. Не та вымученная маска радости, что он надевал на сцене. Маммон отвёл взгляд, вернувшись к собственной работе. И всё же он никак не мог сосредоточиться на цифрах. Мелкий поганец заразил и его мысли треклятым Лулулендом. А за окном солнце поднялось чуть выше, словно тоже решило поделиться капелькой тепла с обитателями Жадности. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Лулуленд был странно тих. Без детского визга и хриплых объявлений из динамиков он казался чужим — будто сам парк стеснялся собственной тишины. Звуки, которые обычно терялись в общем гуле, теперь всплывали на поверхность: звон инструментов, скрип металла, сиплый свист ветра, застревающего в пластмассовых челюстях аниматроников. Физзаролли сидел в шатре, согнувшись над столом, заставленным чертежами, расчётами и пустыми банками из-под энергетиков. Табурет под ним шатался, как будто тоже устал. Пальцы постукивали по краю листа, пока другая рука крутила ручку, то и дело поднося её к губам. Он уже час пытался понять, как распределить оставшиеся ресурсы — слишком мало деталей, слишком много проблем. Надо было решать, что спасти, а что окончательно отправить на свалку. Иронично, но вся жизнь этого парка превратилась в одно большое перетасовывание мусора. Первым делом Физз приказал вычистить весь хлам. Пыль, сломанные детали, облезлые вывески — всё в переработку. Рабочие, конечно, ворчали: раньше их никто не заставлял вкалывать так усердно, да ещё и под командой клоуна. Но результат был. Сквозь ночной мрак пробивался новый блеск — пусть и местами, пусть и неровный, но ощутимый. Физз машинально отметил в списке: генеральная уборка — завершена. Следующим шагом шло самое скучное — и самое важное. Мелкий ремонт. Бес лично обходил территорию, с блокнотом в руках. Каждый сломанный фонарь, каждый облупленный поручень — всё попадало в список. Ничего не должно скрипеть, искрить, греметь без причины. Парк должен был быть не только весёлым, но и безопасным — насколько вообще слово «безопасный» применимо к Лулуленду. Потом занялся светом. Заменил неон на мягкие, тёплые лампы. Добавил пёстрых гирлянд, но без безумной кислотности, от которой у посетителей раньше начинало болеть зрение. Старые детали пустили на декорации — получилось странно, чуть криповато, зато стильно. Дальше — звук. Он терпеть не мог старый саундтрек: дёрганые ноты, крики синтезаторов, механический смех. Всё это раздражало до головной боли. Физз лично подбирал новые треки — более живые, с элементами настоящих инструментов. Он хотел, чтобы музыка не сводила с ума, а создавалась ощущение игры, движения. Чтобы ребёнок мог напевать мотив, а взрослый — не хотел выть. С диктором, впрочем, всё пошло не по плану. Тот упёрся, заявив, что «голос Лулуленда» менять нельзя. Физз дважды пытался убедить его в обратном — и дважды получил визги в трубку. В итоге оставил пункт «на потом». Слишком уж этот надменный козел раздражал. Наконец очередь дошла и до робо-физза, который и стал катализатором всех перемен. Старые аниматроники арлекин приказал разобрать на детали, дабы сложить из них хотя бы одного рабочего робота. После отскабливания ржавчины и перепайки микросхем получился с виду вполне приличный парень. Пока тот не начал выдавать из себя похабные шутки при каждом включении. — О, малыш, хочешь посмотреть, где у меня батарейка? — раздалось из динамиков с ехидной интонацией. Тестовый запуск провалился с треском. Физзаролли покраснел до кончиков ушей и чуть не выронил планшет. Слышать нечто подобное от робота, сделанного по твоему подобию, было просто отвратительно. На перепрошивку. Немедленно. Без права на реабилитацию. Где-то на этом моменте одухотворенная идея спасения места, которое он когда-то любил, превратилась в жёсткую реальность. Он по очереди зачеркивал пункты, но этот проклятый список никак не уменьшался. Снаружи лениво перекликались голоса. Рабочие явно отлынивали — и Физз прекрасно это знал. Но сил ругаться уже не было. Он лишь потёр лоб, закрыв глаза на секунду. Стыдно признаться, но сейчас был бы кстати Маммон. С его упрямым и четким видением процесса. О, тогда ни одна муха не посмела бы валять дурака. Только вот грех практически похоронил Лулуленд, не желая вкладываться в эту помойку. И теперь Физзаролли начал частично понимать причины. Но сдаваться он не собирался. Хотя бы из принципа. Бес посмотрел на бумагу. Пункты списка расплылись, и Физз устало усмехнулся. Смешно: пока он тут спасает чёртов парк, те, кто в нём работает, едва ли считают это спасением. Для них он — чужак. Маленький, шумный, временный. Он вздохнул. И тут, за тонкой тканью шатра, что-то изменилось. Шорох голосов стих. Один из демонов восхищённо присвистнул, но тут же получил подзатыльник и сердитое шипение со стороны коллег. — Я не помешаю? — мягкий, певучий голос прервал тишину. Физз поднял глаза. Импровизированный дверной проём заслоняла Онья. На фоне потертой и побитой жизнью обстановки девушка выглядела крайне неуместно. Физз и вовсе отметил про себя, что впервые видит ту за пределами офисов или зданий суда. Не дожидаясь ответа, девушка шагнула внутрь. Подол платья с высоким разрезом чуть не зацепился за торчащий гвоздь. Одета сирена была не по погоде, но холод её мало волновал. Всё-таки, рыбы иначе воспринимают температуры. Под водой тепла мало. — Конечно, заходи, — отозвался Физз и улыбнулся, машинально теребя кончик колпака. — Прости, что прогуливаю. У меня просто... — Много дел, — закончила она за него. — Я вижу. Онья прошла ближе, медленно оглядывая шатёр. Всё здесь говорило о беспорядке и упрямстве: бумаги в стопках, разбросанные инструменты, чернила на рукаве. Она кивнула, будто что-то отметила про себя. — Не ожидал увидеть тебя здесь... — Маммон переживает, — ответила она спокойно, пока взгляд девушки мельком зацепился за пометки беса. — Беспокоится, как ты справляешься. Физз фыркнул. — Маммон? Переживает? — он улыбнулся уголком губ. — Не похоже на него. — Не за тебя, за вложенные деньги. — Онья улыбнулась краешком губ. Её шутка отозвалась где-то внутри Физза легким уколом. Ну да, деньги всегда на первом месте. Всегда... — Всё идёт по плану, просто многое ещё за кулисами. Девушка кивнула. Казалось, такой ответ её устроил. Физз ни секунды не сомневался, что она доложит всё греху именно в такой формулировке. Может ещё и добавит что-то положительное от себя. Всё-таки, Онья была прирожденный переговорщиком. Тем временем сирена заметила демонов-работников, торчащих у шатра. Их головы моментально нырнули обратно за строительные леса, но было поздно. Кажется, они знали личного юриста Маммона в лицо. И, в отличие от Физза, её боялись и слушались. Иначе она никак не прошла бы на охраняемую территорию. — Хочешь, я их немного... припугну? — улыбка Оньи блеснула клыками. Мелкие, острые и часто посаженные. Типично, для демонов её вида. — Не надо, — Физз отмахнулся от заманчивого предложения. Впрочем, польза от него будет лишь временной. — Я должен сам. Онья чуть склонила голову, и распущенные белые волосы упали ей на плечо. Интересно, как она поддерживает свою кожу и тело постоянно влажными? Это специальные крема или жители круга Зависти должны часто находиться в воде? Физз решил, что обязательно спросит как-нибудь в следующий раз. А пока он представил, что где-то в глубине особняка Маммона стоит аквариум для одной сирены, и не сдержал улыбку. — Как хочешь. Но если нужна будет помощь — зови. Онья ещё раз окинула взглядом его стол, но так и не нашла ничего примечательного. На выходе из шатра, платье девушки вновь чудом миновало злополучный гвоздь. Физз отметил, что она направилась отнюдь не в сторону выхода. Видимо, из юриста, Онья всё больше переквалифицировалась в роль его няньки. Знать бы ещё, зачем Маммон отправил её сюда. Только ли из-за денег? Сирена исчезла так же тихо, как появилась. Физз остался сидеть, глядя в захламлённое пространство. Тело потихоньку сдавало позиции. Всё из-за сна урывками и работы без перерыва. Пожалуй, он не помнил, когда вообще в последний раз ел что-то. Пару секунд Физз слушал, как ветер колышет занавес шатра. Потом встал. Он вышел наружу. Вечерний воздух отдавал чем-то влажным, с привкусом металла. Фонари бросали рваные пятна света на землю, превращая парк в лабиринт бликов. Зато теперь в темноте можно было вполне успешно ориентироваться. Рабочие стояли кучкой, переговариваясь, и лениво двигали ящики. — Эй! — окликнул их Физз. Голоса стихли. Несколько пар глаз повернулись к нему. — Я понимаю, вы устали. Я тоже, — начал он ровно, без нажима. — Но если мы хотим, чтобы этот парк снова жил, надо шевелиться. Мы же одна команда, верно? Пауза. В ответ — молчание и вялые взгляды. Один демон что-то пробормотал вроде «командир нашёлся». Физз моргнул. Это что вообще такое сейчас было? Он выдохнул. Ладонь медленно сжалась в кулак. — Хорошо, — произнёс бес тихо. — Играем по-другому. Он подошёл ближе, до предела сжав челюсть. — Я лично буду следить за теми, кто пинает хуи. И в день сдачи проекта на стол к Маммону упадёт ещё и отчёт о вашей продуктивности. Никаких оотгулов, никаких жалоб. Вам и так платят двойную ставку за ночные часы. У Greed Inc. в ближайшем будущем планируются долгосрочные строительные проекты с хорошими условиями труда. И я лично позабочусь о том, чтобы никто из вас туда не попал, если мы не сдадим весь ремонт вовремя. В голосе не было крика — только холодное, сосредоточенное давление. Рабочие переглянулись. Несколько спешно разошлись к аттракционам. Кто-то буркнул пару оскорблений в ответ, но разобрать их бес не смог. Физзаролли смотрел им вслед и чувствовал неприятное, липкое послевкусие. Он не хотел уподобляться Маммону. И всё же его методы были рабочими. Или демоны Жадности понимали только мотивацию кнутом. Через несколько часов он вернулся под шатёр, опустился на тот же покосившийся стул и долго сидел, глядя на свой список. Всё шло. Потихоньку, не идеально, но шло. И всё же, где-то внутри, тихо ворчала мысль: "Иногда, чтобы построить что-то новое, нужно научиться ломать без жалости". Он поставил галочку напротив очередного пункта и устало потер глаза. На улице снова зажглись фонари — ровнее, теплее, чем раньше. И впервые за много ночей Лулуленд выглядел… почти живым. К вечеру парк наконец начал дышать. Физз ходил по площадке и радовался, как слаженно работает техника: быстро, без прежнего бардака. Его провожали недовольными взглядами, но слушались. Особенно, если бес повышал голос. Это всегда срабатывало. Но после каждого такого маленького акта агрессии внутри оставалось неприятное ощущение. Он присел на ящик с инструментами, снял перчатки и уставился на план. Чек-листы были исписаны мелкими пометками, карандаш стёрт до пня. Всё шло по графику, даже чуть быстрее, но... почему-то казалось, что что-то не так. Наверное, дело было в самом способе. Раньше он ненавидел Маммона за крик и давление, а теперь сам ловил себя на том, что шипит на подчинённых в той же интонации, что и воплощение Жадности. Рабочие, правда, сразу двигались. Всё чинно, быстро. Но радости это не приносило. Только чувство, будто внутри вместо гордости осел мелкий гравий. Он вздохнул и вернулся в шатёр. Там, под тусклой лампой, лежали бумаги, ноут, и кружка с давно остывшим кофе. В ней, кстати, встретила свою смерть какая-то оса или муха. Физзаролли брезгливо выплеснул содержимое кружки в траву и вернулся в импровизированный штаб. Стоило вычитать результаты ночной работы. За четыре часа он настрочил целую программу для робо-Физза. Абсурдную, идиотскую и, возможно, гениальную. Песня-пародия на выступление принцессы Ада была напичкана куплетами о величии Лулуленда, написанными с такой нарочитой помпой, что даже у него самого сводило зубы. Арлекин почесал затылок, перечитал первую строчку и ухмыльнулся. — О, Люцифер... Это либо станет хитом, либо привидёт к моему увольнению... Он отложил лист. Потом поправит. Или выкинет. Были задачи и по-приоритетнее. Проблема номер один — диктор. Этот черт уже дня четыре морозился с ответом. Без диктора запись не двинется, а Маммон голову ему снимет, если проект не уложится в сроки Физз стукнул ручкой по столу. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Сигнал тревоги, но никто из рабочих уже не обращал внимания — привыкли. Да и строительный шум перекрывал все мелкие звуки. Бес откинулся назад, покачиваясь на стуле. Им критически не хватало ещё развлекательных элементов. Хоть самому лезть на сцену. Бред. Хотя... он ведь выступал здесь, когда был совсем мелким. Тогда дети визжали от восторга. Дети любят детей. Мысль кольнула из ностальгической перешла в другую плоскость. Внутри кольнуло знакомым азартом. Примерно такой исходил от Маммона, когда тот планировал трюки в своих контрактах. — Чёрт, — выдохнул Физз. — Я превращаюсь в тебя, старый ублюдок. Но он всё равно встал и пошёл искать администратора. — Хэй, тут рядом есть какие-то цирки или театры? Ну, кружки, детские труппы? — спросил арлекин, щурясь от яркого света прожектора. — Есть парочка, — буркнул низкий демон, облокотившись на стену. — А тебе-то зачем? — Мне нужен список с контактами. Как можно скорее. К вечеру, после нескольких звонков и упорного доказательства того, что он и правда настоящий Физзаролли, а не какой-то там фейк, у него было согласие от целых четырёх мелких цирковых трупп. Причём доказательство заняло кучу времени: в одной студии администратор бросила трубку после его слов «это Физзаролли», решив, что её разыгрывают; во второй попросили «попеть что-нибудь» — и Физз, закатив глаза, выдал наизусть куплет из какой-то всратой телевизионной рекламы; в третьей потребовали подтверждения через менеджера — и только когда он заорал в трубку: «Вам дать номер Маммона. Вы точно уверены, что этого хотите?!», на другом конце смущённо извинились и согласились обсудить условия. После десятого разговора он уже не чувствовал языка — то ли от усталости, то ли от злости. Но у него были согласия. Четыре маленьких цирка согласились выступать в Лулуленде по очереди, раз в неделю. Тематические шоу, детские лица, что-то свежее и живое. Для малышни — престижно и перспективно, для них — удобно, а главное дешёво. Он стукнул себя ладонью по лбу и мрачно усмехнулся: — Пиздец, Физзаролли. Докатился. Дешёво. Осталось только табличку «детский труд приветствуется» повесить у входа. Кажется, от одиночества и недостатка сна бес начал понемногу сходить с ума. Всё чаще он разговаривал с самим собой. Тревожный знак. Физз посмотрел на последние пункты списка: реклама и запись. Продакшн был мёртв, как та муха в кружке, диктор по-прежнему молчал. И, если рекламой, Физз ещё мог пожертвовать, то вот оставлять старые скрипучие реплики из динамиков никак не собирался. Нужно было за пару часов найти другого артиста с узнаваемым голосом. Чтобы тот быстро согласился, и мог приступить к работе, при этом взял совсем немного денег и подписал контракт в кратчайшие сроки. Размышляя над этим, Физзаролли продолжал покачиваться на табурете. Каким-то образом это помогало сосредоточиться. В один момент он отклонился слишком далеко назад. Хруст. Одна из ножек треснула, и бес, как в замедленной съёмке, завалился назад прямо в груду реквизита. Листовки, плакаты и афиши взлетели над ним облаком. На одной из них, повернувшейся лицом вверх, сиял робо-Физз. Какое же дурацкое у него было выражение лица.... Бес замер, потом медленно приподнялся. — Робо... — прошептал он. И без того огромные глаза-блюдца, расширились. Внезапное озарение было очень вовремя — У нас же есть робо! Он сорвался с места и почти бегом добрался до цеха ремонтников. — Эй! Робота уже перезагрузили? Техник почесал затылок гаечным ключом, будто специально красовался перед начальством. Картина получилась до боли стереотипной. — Почти. Осталось пару часов, пока система полностью не поднимется. Модель старая, тупая, всё грузит по байту. Он потер виски и убрал гаечный ключ в раскрытый чемоданчик. Затем указал кивком на монитор, подключённый к роботу. Там бегущие строки сменяли друг друга. От этой кратинки, у беса перед глазами всё поплыло. Другие сотрудники копошились за спиной, щёлкали клавишами, перешёптывались. За кулисами стоял запах озона и пластика. Экран мигал, воздух дрожал от гудения вентиляторов. Физз сполз по стене, сел прямо на пол, вытянув ноги и уткнувшись лицом в ладони. Всё тело уже колотило от усталости. — А в чём, собственно, дело? — осторожно подал голос один из техников. Кажется, тот самый парень, с которым они обсуждали Лулуленд пару недель назад. Голос у него был мягкий, как будто боялся задеть. Физз медленно опустил ладони, посмотрел на него исподлобья. Молча, оценивающе. Будь на его месте Маммон — сейчас бы последовало что-то вроде ледяного комментария, но у Физза не хватило ни злости, ни авторитета. Он выдохнул, чуть улыбнулся устало и махнул рукой. — Диктор слился, — хрипло выдавил он. — А мне нужен кто-то, кто может его заменить. Повисла пауза. Техник переглянулся с напарником, неловко почесал затылок. На губах мелькнула улыбка. Очень неуверенная, будто он боялся, что сейчас за неё прилетит выговор. — Эм... Я, может, чего-то не понимаю, — начал он осторожно, словно говорил с ребёнком. — Но... Разве голос робота — не твой собственный? Физз замер. Внутри будто щёлкнуло что-то крошечное и мерзко очевидное. — ...блядь, — наконец выдохнул он. Тишина. Потом сдавленное хихиканье техников за спиной. Один прикрыл рот, другой отвернулся, будто рассматривал панель. Физз закатил глаза, откинулся к стене и буркнул: — Ещё хоть один смешок — и я попрошу Маммона повесить на вас бейджи “умники хреновы”. Смех стал громче. Но в уголках его собственных губ мелькнула тень улыбки. Усталой, но настоящей. Он идиот. Нет, не так: ОН ИДИОТ. Поднимаясь, арлекин чуть не зацепил коробку с запчастями, выругался и пулей метнулся обратно к шатру. — Пиздец... старость не радость, — бормотал он себе под нос. — Три ночи без сна, и мозг уже как желе. В шатре он нашёл банку энергетика, открыл, сделал глоток. Пятая за день. (Не повторяйте в домашних условиях). Вкус был отвратительный: как будто лимон смешали с мятной жвачкой и металлом. Физзаролли поморщился. Кажется, сегодня отдых не придвидится. Ну да ладно, ещё успеет отоспаться. Он вытащил телефон из кармана и, пролистав список контактов, нажал на один из них. Всего пара гудков, и на том конце уже подняли трубку. — Привет, прости, если отвлекаю, но, кажется, мне нужна твоя помощь, — произнёс Физз с извиняющейся интонацией. Он только сейчас вспомнил, что уже почти полночь, и он мог разбудить свою собеседницу. Однако та звучала достаточно бодро. Даже весело. — Я свободна. Но если это жалоба на наше начальство — предупреждаю: Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде, — отозвался тёплый, знакомый голос Оньи. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Маммон сидел во главе длинного стола. Кофе остывал, но день начинался крайне продуктивно. Он уже успел наорать на нескольких поставщиков и мысленно составил график на неделю. В голове — чёткий порядок, в глазах — раздражённый блеск. Колпак растрёпан, рубашка не застёгнута до конца, но разум греха уже бодрствовал, будто и не было перерыва на сон. И именно в этот момент в его идеально отлаженное утро ввалились две помехи. Они стояли прямо перед ним, понуро опустив головы. Два его самых приближённых сотрудника — или то, что от них осталось. Маммон машинально отставил чашку, не сразу решившись поверить глазам. Сирена и бес выглядели как бомжпакет после урагана. Из вязаного платья Оньи торчали нитки, будто её вытащили из стиральной машины в процессе отжима. В длинных волосах запутались стружки, крошки, пыль — всё, что только можно было собрать на дороге. А Физз… Маммон едва узнал своего воспитанника. Под глазами пролегли такие мешки, что туда можно было сложить недельную выручку. Не накрашен, с фингалом на скуле, в джинсах дыра — он выглядел так, будто его прокатили по асфальту лицом вниз. И в довершение картины оба были измазаны какой-то грязью, словно их туда с энтузиазмом макали. — Кто-нибудь мне, блять, объяснит, почему вы двое выглядите так, словно вас сбил автобус?.. — голос Маммона эхом ударил по чистым кафельным стенам. Физз и Онья переглянулись, будто решали, кто возьмёт пулю первым. Маммон смотрел молча, с лёгким прищуром: тем самым, от которого обычные демоны начинали лепетать оправдания и умолять о пощаде. Онья сдалась первая. Слишком быстро. — На нас напали, — лаконично произнесла сирена и тут же отвела взгляд. О, прекрасно. Маммон даже не сразу понял, смеяться или злиться. Всего пару минут назад он спокойно завтракал, наслаждаясь редким моментом тишины в особняке — впервые никто не взрывал его покой. И вдруг... В дом осторожно прокрались два грязных существа, которые буквально ползком попытались прошмыгнуть мимо столовой. Безуспешно. Он чуть не подавился кофе, застыл с вилкой в руке, как идиот, не веря, что это не галлюцинация. Признаться честно, Маммон не сразу распознал в этих оборванцах своих сотрудников. Если бы они не подчинились мгновенно — могли бы получить молнией промеж глаз. Теперь же эти двое стояли тут, перед ним — в чистой, идеально вылизанной столовой, — и мялись, как нашкодившие школьники. Маммон глядел на них сверху вниз и чувствовал, как в груди начинает нарастать раздражение. — Напали в Лулуленде?.. — резко уточнил он, всё ещё надеясь, что услышит хоть что-то логичное. — Нет, мы были в радио-рубке, записывали текст для... — Физза оборвали на полуслове. — В какой, мать вашу, радио-рубке? — голос Маммона стал низким, опасно ровным. Физз хотел ответить, но запнулся. С каждой секундой он сжимался, желая казаться меньше. В отчаянии бес посмотрел на Онью, ища поддержки в её фигуре. — Которая принадлежит радио "AGreed". Физзаролли нужно было записать дорожки для промо и... Промо? Радио? Что вообще несут эти двое? Маммон даже моргнуть забыл. Потом рвано выдохнул и ударил ладонью по столу. — А кто дал Физзаролли разрешение делать это? И вообще покидать Лулу?! Онья и Физз переглянулись — уже почти комично синхронно. Коммуникация глазами, как у загнанных крыс. Маммон стиснул зубы. Физз, наконец, прокашлялся в кулак: — Допустим, предположим, мы были не правы, что без разрешения воспользовались оборудованием радио. Но было уже заполночь, дедлайн полыхал, и мы не хотели будить или беспокоить тебя. Да и сотрудники были не против. Но что не так с Лулу? Хитрый мелкий гад. Маммон внутренне отметил, что тот выбрал правильную линию обороны — спокойную, рациональную, с долей самоиронии. Ученик, мать его, растёт. Онья, похоже, не зря гоняла его по формулировкам последний месяц. — Я отдал охране чёткий указ, чтобы они не выпускали тебя оттуда. Так как вы прошли мимо?! Физз моргнул, искренне удивлённо. Раз не знал, значит, не пытался слинять. Хотя с этим мелким никогда нельзя быть уверенным. Не зря же Физзаролли столько лет был лучшим его актёром. — Э... Просто прошли. Ну, там же дыра в заборе... Онья тут же пнула его под столом, заставив вздрогнуть. — Чтобы срезать путь, — поспешно добавила она. — Я бы не стала выводить его с территории, если бы знала о запрете! Маммон молча посмотрел на них. Потом медленно сделал глоток кофе. На вкус — горечь и злость. Зато помогло вернуться в реальность. Но с охраной он ещё поговорит. — Ты не говорил, что мне нельзя... — начал Физз, но Маммон резко прервал его взглядом — Похуй. Но что дальше произошло-то?! Онья сглотнула. Видимо, все оправдания упали на её плечи. — Мы дошли до радио, нам помогли настроить оборудование, и мы приступили к записи. Большая часть сотрудников уже уходили, оставался только монтажёр и засидевшийся ведущий. Физзаролли сел записывать материал. Постепенно мы остались одни, а потом... Девушка замолчала. Физз подхватил, чуть тише, но быстрее: — А потом, когда я записал где-то 80% материала, начались проблемы с электричеством. Мы пошли разбираться к щитку, и там какой-то придурок атаковал нас. — Он... что?.. — Маммон едва заметно привстал, пальцы сжали чашку. Какая же наглость нужна, чтобы напасть на личного юриста и на протеже Маммона? В его же здании? В его же кольце?!? Если это случайность — странная. Если спланированное нападение... Снова? Грех замер. В памяти всплыла та самая поездка и стрельба. Неужели Физз действительно был целью? Но зачем? И кто инициатор? — У него был нож, и он напал сзади, — Онья потупила взгляд. В голосе — ни капли оправдания, только вина. Нож... Либо опытный убийца, либо не хотел привлекать внимание выстрелом. И всё равно выглядело крайне непродуманно. — Ага, но Онья толкнула его... — добавил Физз. — А потом всё как-то завертелось. Мы... ладно, мы просто отбивались. Это был пиздец! Но она сделала с ним что-то! — он с неприкрытым восторгом указал в сторону девушки. Маммон нахмурился. Что могла сделать обычная сирена? Спеть? Он перевёл взгляд на Онью. Видимо, в глазах греха читался неприкрытый вопрос, раз она тут же встала в оборонительную позицию. Притом уверенность и хладнокровие, которыми она обзавелась в последнее время, куда-то испарились. — Я просто растерялась и защищалась... — О, вспомнил, она же укусила его! — вдруг осознал Физз, подняв голову. — Она укусила его! И он отступил! Сразу отпустил! Бес выпалил это уже с каким-то нервным восторгом, будто только сейчас понял, насколько это было странно и круто одновременно. Но он даже представить не мог, какие последствия вызовет случайно брошенная фраза. Пауза. Тишина стала вязкой, как сироп. Маммон всё ещё держал чашку, и пальцы стиснули ручку так, что фарфор тихо треснул. — Повтори, — тихо произнёс он. — Что ты сказал? Физз, не заметив перемены тона, повторил также громко: — Она укусила его! И он отступил! Грех медленно моргнул. Укусила. Это слово осело в голове, как камень, брошенный на дно. Все сирены немного ядовиты, это он знал. Но чтобы настолько?.. Чтобы одним укусом заставить взрослого демона отступить? Это уже не «немного». Глаза Маммона потемнели. Он резко повернулся к Онье. — Значит, укусила, — проговорил он хрипло. Онья не ответила. Только опустила взгляд. — Ты, мать твою, $ерьёзно? — голос Маммона зазвенел, обрастая низким рычанием. — Всё это время ты даже словом не обмолвилась, что можешь отравить любого по случайности?! Сирена стояла прямо, почти неподвижно. Лишь губы дрогнули. — Я... принимаю препараты. Всё под контролем. — Препараты?! — стул скрипнул, когда Маммон резко вскочил. В воздухе ощутимо дрогнула энергия. — Покажи. Онья помедлила, но вид греха не оставлял выбора. Дрожащими пальцами она достала из сумки маленькую белую пачку. Маммон выхватил её, пробежал взглядом по тексту. Лицо стало каменным. — Класс А, — прочитал он вслух. — Отлично. Для особо ядовитых экземпляров. Просто прекрасно. Пиздец, сюрпризы. Он вернул упаковку, изрядно смяв её. Но это не принесло облегчения. Воздух в столовой загустел, словно в нём растворилось электричество. Девушка едва заметно сжала пальцы, чувствуя, как под кожей поднимается липкий страх. Маммон медленно поднял взгляд — и в ту же секунду за его спиной зашевелились тени. Они потянулись из-под стола, скользнули по полу, сливаясь в один живой рой. Тёмные щупальца извивались, будто слушали сердцебиение хозяина. Руки безмолвных слуг потянулись в сторону сирены. Онья отпрянула, в глазах мелькнул ужас. Она знала, что это не просто демонстрация силы — это его гнев, живой и голодный. Тени обвили её лодыжки, поднялись по ногам, холодные, как масляная ртуть. — Сэр... — прошептала она, но тот уже не слушал. В голове остался только глухой звон. — Думаешь, я по$волю держать под боком ходячую отраву? — низкий голос грохотал, будто шёл из самой стены. — Ты хоть пред$тавляешь, что могло $лучиться, е$ли бы $лучайно убила кого-нибудь!? Онья стиснула зубы, боясь пошевелиться. Тени поднимались выше, по коленям, по талии, оставляя на коже следы холода. Физз шагнул вперёд. — Эй! Хватит! Она нас спасла! — его голос дрогнул, но звучал твёрдо. Прежде чем Маммон успел осознать это, одна из теней метнулась, касаясь плеча Физза, запуская пальцы прямо под кожу. Холод ударил мгновенно. Остатки сил покинули тело, и Физз пошатнулся. Пальцы бессильно скользнули по спинке стула. Воздух стал вязким, дыхание — рваным. Грех резко обернулся, и на секунду в его взгляде промелькнула растерянность. Тень всё ещё обвивала беса, высасывая остатки энергии. — Чёрт... — тихо сорвалось с его губ. — Пошли прочь! Демон плотно сжал зубы, пытаясь взять эту силу под контроль. Но тени уже не слушались. Мёртвые были голодны до живой плоти, и тянулись к ней с отчаянной жадностью. — Я сказал прочь!!! Электрические вспышки прорезали воздух, ударив по тем местам, где чёрных сгустков было больше всего. В воздухе запахло чем-то палёным. Тьма отступила с тихими визгами, вернувшись в тень самого греха. Физз осел на край стола, бледный, с тяжёлым дыханием. Маммон невольно задержал взгляд на нём. За последние сутки — уже три раза. Нападение. Яд. И теперь он сам. Трижды подряд он почти его потерял. В груди кольнуло. Он сжал кулак, пытаясь унять дрожь, а потом заговорил ровно, без эмоций — тем самым голосом, после которого возражать опасно. — Всё. Хватит. С этого момента — никаких выходов. Никто не покидает особняк и комнаты, пока я не решу, что делать. Онья подняла голову, глаза блестели страхом и обидой, но она не возражала. — Охрана будет у твоей комнаты, — продолжил Маммон. — У обеих. И никаких контактов между вами. Ни слова, ни взгляда, ничего! Поняли? — Эй, а я-то чем провинился?! — Физз попытался вскочить, но ноги подкосились. Тени забрали с собой те крохи энергии, на которых его тело держалось последние пару суток. Грех, казалось, не обратил внимания на эту попытку неподчинения. Только бросил на него взгляд — холодный, без малейшей тени эмоций. Тишина. Ни один не двинулся. Маммон выдохнул. Сначала коротко, потом — почти с рычанием. Всё напряжение обрушилось одним толчком, и он рухнул локтями на стол, тяжело уронив голову на руки. — Вон. Оба!!! Голос прорезал воздух, как хлыст. Онья дёрнулась первой — судорожно собрала вещи и почти бегом вышла. Физз замер ещё на секунду, будто хотел что-то сказать, но встретил взгляд, в котором не осталось ни злости, ни тепла — лишь усталость. И тоже вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Столовая снова погрузилась в тишину. Маммон остался сидеть неподвижно, чувствуя, как в груди всё ещё отзывается тяжёлым гулом одно и то же: он потерял контроль. У него его никогда и не было. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Физзаролли проснулся не сразу. Сначала просто перевернулся на другой бок, уткнувшись лбом в подушку, потом распахнул один глаз, не узнавая ни света, ни пространства. Комната была полутёмной, плотные шторы лишь местами пропускали вечерное сияние. Из-за того, он забыл приоткрыть окно, воздух в комнате стоял тягучий, как мёд. Подушка пахла косметикой и потом, а тело будто выжали, вывернули наизнанку и снова собрали, кое-как. Арлекин медленно сел. Голова гудела, как от плотного похмелья, мышцы отзывались тупой болью. На секунду ему даже показалось, что он снова лежит в медблоке — слишком знакомое чувство ватной тишины и несвежего воздуха. На тумбочке мигали часы: 19:07. — Семь вечера… — пробормотал Физзаролли осипшим голосом. — Сколько же я проспал?.. Ответа не требовалось. Сколько угодно — хоть день, хоть неделю. После последних событий организм наконец взял своё. Он сел на краю кровати, машинально пошевелил пальцами, проверяя координацию протезов — тело всё ещё немного дрожало. В зеркале напротив отражалась бледная, помятая морда с расплывшимся гримом, хоть он почти не красился, пока был занят Лулу. Арлекин сам себе напоминал игрушку, которую неделю держали в кислоте. Физз усмехнулся уголком губ. — Ну хоть живой. Уже неплохо. Рука автоматически потянулась к телефону. Ноль уведомлений. Только парочка пушов от приложений и реклама. Он поднялся и, не раздумывая, направился в ванную. Хотелось горячего — настолько, чтобы температура сжигала кожу и вытянула остатки тяжести. Когда вода хлынула из крана, комната быстро заполнилась паром, а зеркала подёрнуло мутной дымкой. Физз погрузился по плечи и выдохнул. Жар обволакивал, мышцы медленно расслаблялись, мысли текли бессвязно. Рану на скуле немного щипало. Первые минуты он просто слушал шум воды. Потом начали всплывать образы — Онья, яд, Маммон, сад, качели, фонарь, тени… И — Лулуленд. Он нахмурился. Чувство незавершённости грызло изнутри. Физзаролли не знал, чем там всё закончилось. Смогли ли они завершить все работы к утру, загрузили ли новые дорожки? Или весь его труд сгорел к херам вместе с тем диктором. В голове вертелось десяток предположений, но ни одно не успокаивало. Наконец он вылез из воды и завернулся в полотенце. Рабочий планшет остался в Лулу, поэтому Физз мог довольствоваться только информацией из общедоступных источников. Новости мелькали одна за другой: “Обновлённый Лулуленд снова открыл двери”, “Парк вернулся в строй”, “Новые голоса — старые грехи”. Никаких цифр. Никаких прямых комментариев. Всё как всегда — только Маммон знал точную статистику. Он открыл переписку. Ни одного нового сообщения. Пальцы колебались над клавиатурой, но потом всё-таки набрали: “Доброе утро. Могу я зайти?” Ответ пришёл почти мгновенно. Физз даже вздрогнул. Обычно Маммона приходилось тегать в чатах и напоминать о каких-то задачах, вопросах или просьбах. Он мог не отвечать часами, если только речь не шла о приоритетной задаче. “С пробуждением, козявка. Дуй в кбинет.” Опечатка. Конечно. Физз невольно усмехнулся — не потому, что ему было смешно. Просто это было так привычно и так в стиле Маммона. Время — деньги, грамотность — для секретарей. Ну и для контрактов, конечно же. Коридоры особняка встретили его приглушённой тишиной. За окнами мерцал вечерний свет, отражаясь в полированных перилах, пахло древесиной и лаком. Физз шёл медленно, всё ещё чувствуя ватную слабость, но внутренне уже собирался. С каждой ступенью на лестнице тишина будто сгущалась. Перед дверью в кабинет он остановился, вздохнул и толкнул ручку. Маммон сидел за столом, склонившись над документами. Свет настольной лампы высвечивал его профиль — усталый, но спокойный. На столе — чашка, пепельница, планшет. На экране что-то мигало. То ли отчёты, то ли графики. Грех не поднял головы сразу, только буркнул: — Ну надо же, ожил. Я уж думал, придётся прибегнуть к некромантии, чтобы вернуть тебя к работе. С губ беса сорвался лёгкий смешок. Но Маммон оставался серьезным, даже немного печальным, и это натолкнуло Физзаролли на мысль: — Постой, ты серьёзно?.. Ты и такое умеешь?! — Мне порой кажется, что у тебя под колпаком дыра, через которую все умные мысли вытекают наружу. — Маммон постучал когтем по столу, но в его тоне не чувствовалось угрозы. Скорее недовольное брюзжание. — Я — смертный грех. И не самый слабый, в отличие от Квин или Бельф. Конечно же у меня есть доступ к инфернальной магии. Только вот она имеет ряд сложностей и ограничений. А ещё требует больших жертв. Переписывать законы мироздания это тебе не сметы считать. Так что, если ты вдруг сдохнешь, я могу подселить в твою бренную тушку любую из принадлежащих мне душ. Только вот это уже будешь не ты... Он замолчал. Видимо, вспомнил, что душа самого Физза ускользнула из его рук самым наиглупейшим образом. Однако бес не хотел закрывать эту тему. — Постой! То есть, если бы моя душа была у тебя, ты мог бы вернуть меня к жизни в случае... — Он прикусил язык — форс-мажора. Маммон, казалось, понял, о чём бес умолчал. И его лицо заметно помрачнело. После возвращения арлекина они негласным образом не затрагивали тему его попыток покончить с собой. Создавалось впечатление, что грех переживал их болезненнее, чем сам Физзаролли. — Да. И нет. Во-первых, очень высок риск облажаться. Во-вторых, чем дольше душа находится вне тела, тем больше потом ммм... Осложнений. От психических расстройств до отмирания конечностей. Маммон вздохнул, бросив короткий взгляд на протезы Физза. Ну да, ему про какой-то там некроз тканей слышать не впервой. Арлекин проследил за тем, куда смотрит грех, и невольно обхватил себя рукой. Его левый протез только заменили после пулевого ранения, а плечо по-прежнему ныло иногда. Маммон никак не отводил взгляда. Казалось, что он смотрит сквозь Физза и сосредоточен на чем-то своём. Очень важном и личном. Неприятная пауза затягивалась. Бес тихонько кашлянул. — Понял. Могу я узнать, что с Оньей?.. Маммон вздрогнул, будто бы Физз толкнул его. Судя по гримасе на лице греха, возвращение в реальность было не самым приятным. — Да зачем я вообще тебе это рассказываю?! Онья? Что-то ты не сильно волновался о ней, когда дрых 17 часов подряд! Физз скривил губы, подбирая ответ. — Ага. Спасибо, что не будил. — Не за что, — Маммон наконец полностью вернул самообладание и поднял взгляд. — Мы уже решили всё пару часов назад. Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы за головой. В голосе — лёгкая насмешка, но без привычного льда. — Она остаётся. Но должна будет пройти пару тестов, где Онье подберут таблетки с меньшими побочками. Физз кивнул. Это был хороший исход. Даже, наверное, лучший из возможных. Скупость Маммона победила, и тот решил не искать себе нового опытного специалиста с относительно недорогим ценником. Грех, тем временем прищурился. — Но прошу тебя, будь аккуратнее рядом с ней. Физз насторожился. — В смысле? — В смысле, — Маммон усмехнулся, — не соситесь в дёсна, ок? Я не хочу потом объяснять бухгалтерии, почему мой ассистент валяется в коме. — Очень смешно, — проворчал бес, но уголок рта всё же дрогнул. — Знаю, я само очарование, — Маммон довольно фыркнул и снова взглянул на планшет. — Кстати, о шутках. Лулуленд. Он перелистнул вкладку пальцами, и на экране появилась таблица. Цифры ползли вверх. Не катастрофически, но уверенно. — Для первого дня неплохо. Отзывы... смешанные, но в целом позитивные. Доход чуть подрос. — Правда? — Физз удивлённо поднял брови. — Правда, — Маммон кивнул. — Хвалю, мелкий. Но больше не лезь в проекты, если я их тебе не назначаю. — Да там всё не поверхности было— буркнул Физз, опуская взгляд. — Каждый дурак бы справился с ремонтом и уборкой. И всё же внутри поднялось странное ликующее тепло. Ему была приятна эта похвала. — А вот и нет, — Маммон откинулся в кресле — Я уж думал, с таким бюджетом ты сам туда встанешь и споёшь. Губы Физзаролли тронула слабая улыбка. Он и сам думал об этом в моменте, но быстро откинул идею. — Раньше бы, может, и встал. — арлекин замолчал, пальцы машинально затеребили пуговицу рубашки. — Но сейчас… не знаю. Это ощущалось бы неправильно. Маммон приподнял бровь. — “Неправильно”? Ты вообще слышишь себя? Это твой парк, твой голос — чего ещё надо? Бес покачал головой, уставившись куда-то в пол. — Чтобы он был самостоятельным, жил и развивался без меня. — Он говорил негромко, будто боялся, что слова утонут в воздухе. — Я не хотел, чтобы всё держалось только на одном лице. Даже если оно моё. Тишина. Маммон долго смотрел на него — с лёгким удивлением, с какой-то странной, нехарактерной мягкостью. Потом тихо фыркнул, будто не знал, смеяться или признать, что его впечатлили. — Звучишь как философ, — пробурчал он. — Осторожнее, а то подумают, что я нанял тебя за мозги. Физз усмехнулся, но взгляд остался усталым. — Ещё скажи — за душу. Маммон дернулся, едва заметно. Тень прошла по его лицу. Еле заметная, словно мимическая морщинка. Но он быстро отмахнулся, взял ручку, крутанув её в пальцах. — Так, — сменил он тему как-то чересчур резко— Мне вот что было интересно. — М-м? — Я могу чего-то не знать? У тебя появились враги за те “каникулы” в Похоти? Физз поднял взгляд, хмыкнув. Забавно, что Маммон называл все события аукциона и работы на Оззи "каникулами". Это было и смешно, и обидно. Но он не стал спорить. — Нет. Я без понятия, кто может желать моей смерти, если ты об этом. — Да, о втором покушении за месяц. Ну ничего, привыкнешь, — Маммон пожал плечами. — Со временем у всех появляется свой фан-клуб. Физз покачал головой. Его прежняя аудитория из извращенцев переставала казаться такой уж неадекватной. Маммон постучал ручкой по столу, взгляд стал чуть расфокусированным — будто он что-то обдумывал. Всё внутри словно сдвинулось: уже не насмешка, но и не официальная серьёзность. — Я бы хотел обсудить с тобой кое-что, — наконец произнёс он. Физз напрягся. С таких фраз начинают яано не непринуждённые и лёгкие разговоры. — Ты уже заметил, — продолжил Маммон, — что после возвращения твои обязанности изменились. Бес заторможенно кивнул. Сложно было заметить настолько капитальную смену деятельности. — И я бы хотел… обсудить с тобой одну перспективу. После каждой новой фразы Маммон делал долгие паузы, вынуждая арлекина вставлять уточняющие вопросы. — Какую? — Видишь ли, — грех говорил очень медленно, тщательно подбирая слова, — у тебя есть таланты. Настоящие. Способности, упорство. Я не принижаю твои артистичные штуки, цирк, шоу — всё это великолепно. Но ты и вправду годишься на нечто большее. Он сделал паузу, откинулся на спинку, вперив взгляд в потолок, словно пытался убедить самого себя. — Поэтому я хотел бы вернуть тебя в медийную сферу, но… в другом амплуа. Физз нахмурился. И вновь от него ждали вопроса: — В каком? — ...в официальном, — ответил Маммон, всячески избегая зрительного контакта. — Я хочу, чтобы ты стал главным медийным лицом Жадности. Не шутом, не артистом, а символом. ТВ, реклама, кампании, публичные контракты. Ты будешь лицом всех крупных проектов Greed Inc. — фронтменом бренда, витриной кольца. Он выдохнул. — Это будет колоссальный ребрендинг. И я хочу, чтобы ты стоял во главе всего этого. Физз замер. Секунду просто сидел, не моргая. Он пытался осознать и переварить услышанное. Пальцы машинально сжались в кулак. Внутри что-то перевернулось — будто чужой огонь вспыхнул под кожей. Не страх. Не восторг. Жадность. Чистая, хищная, голодная. Он почувствовал, как она проходит по венам, как тело будто вспоминает — вот она, та самая энергия. Маммон смотрел на него, и в глазах греха мелькнуло что-то вроде восхищения. Но Физз не ответил сразу. Взгляд потяжелел, в голосе появилась осторожность. — Это всё, конечно, очень заманчиво, — тихо произнёс он, — но, Маммон... Глаза-блюдца цепким взглядом впились в воплощение жадности. — Скоро ведь второй суд. Пауза. — Ты не боишься, что в этот раз выиграет Асмодей?..