Твоё персональное чудовище

Кабинет Маммона утопал в мягком золотистом свете настольной лампы. Снаружи уже давно опустился мрак, но окна пропускали лёгкое зелёное мерцание огней Жадности. На столе лежали папки, образцы лейблов, пачки договоров и рекламные буклеты. Воздух пах бумагой, дорогими чернилами и коньяком. Физз сидел на краю стула, чуть пригнувшись к столу. Он выглядел уставшим, но собранным: глаза внимательно бегали по строкам, концы колпака аккуратно откинуты назад, пальцы машинально крутяи ручку. Маммон, как всегда величественно, развалился в кресле, перекинув ногу на ногу и листая бумаги с видом безразличного царя, хотя глаза у него были цепкие и внимательные. — Нам нужен люкс: духи, косметика, костюмы, ювелирка, часы, — бормотал грех, делая пометки в блокноте. Затем он на мгновение замер, хмыкнул и чёрной ручкой резко зачеркнул всю строку. — Машины пока не подходят по возрасту, да и чёрта с два я пущу тебя за руль. Физз зевнул, не стесняясь, и устало кивнул: — У меня пока что очень сомнительная репутация. Не думаю, что они вообще согласятся. Они считают меня клоуном... Маммон махнул в его сторону рукой, почти лениво: — Поэтому мы привлекаем бренды Жадности. Пока что. У них ко мне большой кредит доверия. — Сомневаюсь, что ты будешь запугивать их доверием, — усмехнулся Физз, прищурившись. Действительно. Методы греха никогда не отличались любезностью. — В бизнесе всё хорошо. Но они как минимум рассмотрят предложения. После того суда интерес к тебе возрос. Тобой интересуются, спрашивают, поднялись просмотры на старых роликах. Теперь ты приближен ко мне как никогда. Публике это интересно. И мы будем подкармливать её крошками, взращивая аппетит. Он ненадолго замолчал, раздумывая. А затем встал и подошёл к ноутбуку. Пальцы застучали по клавиатуре. Грех то искал что-то, то прерывался, чтобы добавить заметку. — Сначала реклама по всему городу: с новым образом, с новым лейблом. Затем короткие появления на публике. Мельком и очень точечно. Буквально, фото как ты проходишь от лимузина до здания. Естественно, в моём сопровождении. Потом можно перейти на видеорекламу, запустить анонсы и сообщить о грядущих коллаборациях. И вот уже, когда они будут ловить каждый твой шаг, мы дадим им тебя. Но, опять же, не целиком… Ну-ка поищи, какие там самые громкие ближайшие события? Бес устало потянулся к телефону. Тот остался на другом конце комнаты, поэтому пришлось вытянуть протез почти на максимальную длину, чтобы достать его. Несколько минут комната была погружена в тишину. Каждый уткнулся в гаджет, ища что-то своё. Наконец, Физзаролли подал голос. — В Лени будет банкет в честь оглашения нового рейтинга 100 самых богатых демонов ада. Но сам рейтинг пока не опубликован, поэтому не знаю, позовут ли нас туда... Маммон остановился, отводя взгляд от монитора. Его глаза превратились в две щёлки. — Ты шутишь или тупишь? Я возглавляю этот список пожизненно. Мой банк, буквально, печатает всю валюту и устанавливает ставки по кредитам. Как они могут не позвать меня?! Глухой кивок, но в глазах ни капли понимания. Словно бы они говорили о высшей математике, а не базовых для бизнеса вещах. Он вновь внимательно посмотрел на Физзаролли, словно сопоставляя что-то в голове, а затем вздохнул. — Так, а ты вообще в макро-экономике что-то понимаешь? На лице беса отразились растерянность, непонимание и эта невыносимая для Маммона извиняющаяся улыбка. Грех задумался, прикусив ручку. Он всё время забывал, что Физз, по сути, необразованный ребёнок, которого натаскивали только на шутки и фокусы. И, хоть Онья и попыталась заполнить юридические пробелы в его голове, пропасть невежества была огромна. Итак, задача №1: срочно найти способ как-то запихнуть арлекину в голову пару сотен книг. Точнее, их содержимое. — Допустим, в наш план вклинивается дополнительная переменная. Подыщем пару учителей. Или я сам могу… — В голове всплыли воспоминания, как быстро Маммон выходил из себя, находясь в роли преподавателя для Физзаролли. — Нет, точно нет. В общем, кроме права будешь учить экономику. И неплохо бы общий кругозор подтянуть. Я дам пару книг для домашнего чтения. Бес пожал плечами. Казалась, перспектива новых зубрёжек его не пугала. И хорошо. Что у Физза было не отнять — так это быстрое усвоение материала. — Так, отлично. Значит, Лень. Ты будешь моим +1 гостем, пройдёшь по красной дорожке, весь вечер будешь мило улыбаться — и я представлю тебя каждому рогатому козлу, как новую веху в истории Жадности. Эту проблему они решили. Ещё нужно было расплатиться по долгам. Маммон трижды успел себя проклясть за то, что пообещал Физзу собственное шоу. Видимо, перед заседанием, на него напала странная сентиментальность, что он решил торговаться таким образом. И бес, будь он не ладен, запомнил это предложение-обещание, и не уставал о нём напоминать. Физз тем временем отодвинул от себя телефон, набираясь решимости и явно ожидая, когда Маммон отвлечётся от мыслей и обратит на него внимание. — А кем я стану для этой Жадности? Главным медийным лицом? Как-то размыто. Маммон сложил все 4 руки на груди, несколько секунд смотрел на Физза в упор, потом чуть нахмурился. И впрямь. Стоило обсудить это заранее. Но он уже сделал заявление в суде, и без внимания это не оставят. — А какой статус имеет сын короля? По лицу Физза резко пробежала тень. Секунда — и он вскочил с кресла, не зная, смеяться или заорать. Глаза блестели тревогой. — Ты серьёзно? Так это был не блеф? Неужели, ты вправду хочешь назвать меня?.. — Он не договорил. Руки сжались в кулаки. Это заявление было серьёзным, даже опасным. Маммон молчал. Наблюдал. И снова оценивал: как тот справится, не надорвётся ли. Неравномерный стук каблуков наполнил кабинет. Физз вертелся из стороны в сторону, не зная, куда себя деть. Да ему ведь выкопали могилу и всучили лопату в руки. Одно дело — один раз пошутить на камеры. Другое — заявить об этом публично. В аду всего 9 демонов имели королевский статус, и арлекин никак не хотел закрывать эту десятку. — Да они же сожрут меня... Вся та знать. Я же ничтожество, просто бес. Ещё и клоун! Со стоном он почти что упал обратно на кресло, обхватывая голову руками. Это был конец, просто конец. Как вообще Маммон пришёл к этому решению? Зачем? Ради собственного тщеславия? Грех вздохнул. Метания беса раздражали, но были не беспочвенны. Он и сам понимал последствия такого заявления, но готов был с ними столкнуться. Если на первых порах не закрепить положение Физза на официальном уровне, то его просто не будут воспринимать всерьёз. Или, что ещё хуже, будут пытаться устранить. Снова. Но покушение на принца равносильно объявлению войны. Быстрым привычным движением Маммон вытащил сигару из кармана и поджёг кончик. Ближайшие несколько недель обещали быть интересными. Но это препятствие, было им по силам. Осталось только донести это до Физзаролли. — Я не просто так разыграл в суде карту отцовства. Придётся соответствовать. Да и они не посмеют вякнуть ничего в твою сторону — в сторону принца Жадности. Разве что Люцифер побурчит, да и всё. Главное — мило улыбайся и делай вид, что не представляешь опасности. Пока. Все должны увидеть, что ты у меня под контролем, а ещё интересный, умненький и вежливый. Никакого эффекта. Физз по-прежнему был на грани небольшого нервного срыва, хоть и не подавал виду. Ну что ж, если слова не работают… Маммон толкнул через стол свой стакан с дорогим алкоголем. Янтарная жидкость чудом не расплескалась. — Глотни-ка, а то на тебя смотреть тошно... Физз поднял взгляд, покачал головой: — Да мне ведь нельзя... — Один глоток, — спокойно ответил Маммон, не убирая стакан. Зрительный контакт, лёгкое давление, и бес сдался. Осторожно поднял стакан, поднёс к губам, попробовал совсем капельку — и едва не выплюнул всё обратно. — Так, ты мне тут зря коньяк не переводи. С твоими выходками и так его не напасёшься, — Маммон забрал стакан обратно и выпил остатки одним махом, не морщась. — На приёмах можешь пить немного шампанского. Это нужно хотя бы ради этикета. Мы подберём таблетки, которые буду совместимы с алкоголем. Но немного, Физз. Твоя задача — создать дружелюбную ауру, а не валяться в шоколадном фонтане. Он потёр виски, вновь возвращаясь к папкам. — Ты справишься, ты сможешь, ты готов. И я буду рядом и прикрою твою паршивую задницу. А пока просто продолжай учиться и тренироваться правильно ходить, улыбаться и разговаривать. Арлекин наконец сменил позу и со вздохом кивнул. Коньяк действительно немного встряхнул его — в хорошем смысле. Надо было возвращаться к работе, а не переживать из-за того, что ещё даже не произошло. Физзаролли перевёл взгляд на стопку листов. Он точно собирался обсудить что-то ещё. Глаза метнулись по комнате, обшаривая всё вокруг в поисках напоминания, и зацепились за коробки в углу. Точно. — Есть ещё одна тема, которую мы не трогали: робо-Физзы. Как быть с ними? Маммон поднял глаза. — Тебе они не нравятся? — Мягко говоря, я их ненавижу... На удивление, грех не отмахнулся. Он вновь всерьёз задумался. На бедной и без того не новой ручке остались новые отпечатки зубов. — Они сделаны по твоему прошлому подобию. У них другой стиль речи, другие расцветки, другие функции... — Маммон усмехнулся. — Возможно, стоит сделать акцент на ваших будущих различиях. Можно чуть уменьшить их в размерах, а тебе, наоборот, увеличить рост за счёт новых протезов. И пусть роботы носят какой-нибудь другой цвет. Жёлтый, например. Ты же будешь в аквамарине, с другим макияжем, в светлых цветах. Колпак... Он медленно потянулся к одному из кончиков и приподнял его, оценивающе. — Можно сменить дизайн, сделать его более похожим на что-то элегантное. Возможно, добавить третий конец, чтобы он больше походил на мой... — грех в задумчивости дотронулся до собственной шапки. В целом, идея была неплохой, но так Физзаролли мог напрочь потеряться в образе Маммона. А это тоже было плохо. — Или я могу ходить вообще без него… — пробормотал Физз, глядя куда-то в сторону. Маммон отвёл взгляд, уголки губ дернулись вниз. Мягко, почти невесомо. Они редко поднимали тему пожара. Даже для греха шутки на эту тему были чересчур. И позволял их себе он только в крайних случаях. — Прости, но нет. Твои сломанные рога… Не стоит их показывать. — Голос был ровным, но в нём сквозила забота, почти осторожность. — Если сделать протезы рогов, ты потеряешь часть сходств со мной. Если же.… — он замялся, словно искал подходящие слова. Маммон ещё раз внимательно посмотрел на Физза, оценивая его профиль, линию лба. Он знал, что находится под колпаком. Прекрасно знал. Видел десятки раз. И всё же… — Ну-ка, сними его… — тон был почти обыденный, но нёс в себе скрытую тяжесть, как будто за этим жестом скрывалось больше, чем простая просьба. Чуть помедлив, Физз снял колпак. Его пальцы дрожали едва заметно. Маммон подался вперёд, медленно, словно не торопясь, изучая рога. Протянул руку и коснулся лба, где ещё виднелась старая цирковая печать. Пальцы скользили по неровным краям, обводили каждый скол. Да, грех десятки раз видел его без колпака, но впервые позволил себе прикосновение. Маммон сжал один из обломков, проверяя его на прочность. Явно не ожидавший этого Физз вздрогнул, тихо ойкнув. Мда. Как он и думал, тут дело было крайне сложным. Они уже обсуждали это с врачами, и не раз. Операции с рогами были опасны. Если только не брать чисто косметические. Маммон откинулся на спинку кресла, закрывая на мгновение глаза, словно взвешивая возможные последствия. — Можно их подпилить. Не до пеньков, а до двух треугольничков. — Его взгляд снова скользнул по Физзу, отслеживая реакцию. — Но это будет больно, и привыкать придётся долго… И тогда ещё неплохо бы свести тату на лбу или хотя бы закрашивать. Он оглядел его ещё раз, слегка наклонив голову. Нет, слишком рискованно. Слишком много нюансов, которые Физз ещё не уловил. — В целом, это все процедуры несложные. Хороших хирургов-эстетистов я найду. Но хочешь ли этого ты? — Мне надо подумать, но в целом звучит не так уж и ужасно... — Физз пожал плечами. Он явно чувствовал себя некомфортно без колпака. И всё же пока не спешил надевать его обратно. Словно ждал разрешения. — Тогда вернёмся к этому вопросу чуть позже. — Маммон магией притянул в руки одну из папок, лежавших в дальнем конце кабинета. — А пока... не хочешь одного робо-Физза в качестве личного помощника? Перед лицом арлекина возникла одна из новейших моделей робота. Кажется, он был из линейки персональных компаньонов. Физзаролли решительно оттолкнул зависший в воздухе каталог, даже не став листать его. — Эти твари были созданы, чтобы меня заменить, а теперь ты!.. — А теперь я предлагаю обозначить разницу между вами. Он будет ниже тебя, выглядеть иначе — и так начнёт ассоциироваться с прислугой. К тому же, это неплохая дополнительная реклама... Он бросил взгляд в потолок, как всегда что-то высчитывая. Очевидно, прибыль. — Хм, лучше сделать кастомную версию. Чтобы ИИ был более продвинутым, а корпус и системы попрочнее. Остальные функции можно, в принципе оставить… — Маммон на мгновение задумался. Меж бровей греха пролегла складка. — Только, умоляю, не трахайся с ним. Это уже будет антиреклама. — Я что, по-твоему, настолько самовлюблён?! — Физз вскочил, приземлив ладони на дубовый стол. Глухой шлепок разрезал вечернюю тишину — Сама мысль!.. По лицу греха расползлась знакомая хитрая улыбка. Он потушил окурок сигары о пепельницу и невозмутимо посмотрел на беса снизу-вверх. Даже с такого ракурса он с лёгкостью источал власть и контроль. — Ты единственный и неповторимый Физзаролли, принц Жадности и приёмный ребёнок одного из Грехов. На твоём месте кто угодно был бы самовлюблён... Маммон говорил почти рассеянно. Его внимание вновь вернулось к планам и бумагам. Он уже пролистывал следующую страницу, — и только после паузы заметил, что в кабинете слишком тихо. Физз не подошёл ближе, не сел, не встрял с шуткой. Он стоял в центре комнаты, кружа в ладонях колпак, будто нащупывал собственные мысли, а не ткань.: — Эй. Чего завис? Бес втянул носом воздух, едва заметно улыбнулся — скорее себе: — Просто… пытаюсь понять. Если я теперь принц Жадности… значит ли это, что мне нужно вести себя, как ты? Эти слова оглушили Маммона лучше любого крика. Он задержал взгляд на фигуре Физзаролли чуть дольше обычного, потом усмехнулся — глухо, почти тепло: — Даже не думай. Одного такого дерьма на Ад хватает. Арлекин тихо хохотнул в кулак, развернулся к выходу, но на пороге притормозил. — Маммон?.. — А? — Спасибо. Грех склонил наклонил голову, не сразу поняв. — За что? В ответ Физз слегка пожал плечами: — За то, что стараешься сделать вид, будто всё это ради меня Маммон усмехнулся, чуть опуская взгляд: — Я не делаю вид. Просто иногда интересы совпадают. И действительно — впервые за долгие месяцы Физз позволил себе сделать шаг навстречу и принять протянутую руку. Как ни странно, их цели сейчас совпадали, и это ощущение оказалось… не пугающим, а почти успокаивающим. Дверь мягко закрылась, оставив после себя запах коньяка, бумаги и ещё чего-то тёплого — почти домашнего. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Студийный павильон пах металлом, горячим светом и нервами. Огромные панели прожекторов висели над площадкой, отбрасывая резкие белые лучи. Камеры, расставленные по позициям, ожидали только команды «мотор» — и смотрели на Физза сверху вниз, словно готовы были проглотить. Он стоял в самом центре — ровно там, где красная отметка на полу требовала присутствия «ведущего». После долгих и упорных ссор дискуссий с Маммоном, Физзаролли всё же выторговал для пилотного выпуска наряд по-пестрее. Лаймовая рубашка с оборками была настолько яркая, что казалась, она не отражает свет, а излучает его сама по себе. Или это сам арлекин светился от счастья, словно лампочка? Наконец он оказался там, где хотел: на сцене. И, хоть выступать перед линзами камер было не так привычно, как перед толпой живых демонов, зато он полностью создал это шоу. С нуля! Сам! Когда Маммон впервые увидел черновую версию сценария с рабочим названием «Fuck Greed!» жирным шрифтом на пол страницы, он чуть не поджарил Физза одной из молний. Но сам сценарий всё же прочёл. А потом пару минут просто смотрел в лицо подопечного, словно бы пытаясь разглядеть в нём что-то. — Что-то не так? — Физзаролли первым не выдержал гнетущей тишины. Он неловко переступил с ноги на ногу и обвил обе хвостом в несколько оборотов. Воплощение Жадности всё также молчало. Глубокий вздох, и сценарий Физза закружился вокруг него вереницей страниц. Прямо на глазах у беса на листах появлялись мелкие правки: комментарии, способы улучшения, некоторые абзацы оказались зачёркнуты целиком. А на что он вообще рассчитывал? На похвалу? Физз удручённо кивнул, потянувшись за листами, чтобы сложить их в единую стопку. Но это не потребовалось. Сценарий вновь пришёл в движение, и вернулся в руки к греху. — Итак, я определённо вижу почерк. Сначала бурлеск — Маммон едва заметно поморщился. — Потом Лулу. Почему ты никогда не говорил, что умеешь создавать и ставить шоу? Одобрение, замаскированное под вопрос. Маммон мог бы написать книгу о том, как жонглировать кнутом и пряником. Однажды Физз точно научится распознавать все его манипуляции и уловки, а главное: защищаться. Но не сегодня. Бес слегка покраснел от воодушевления. Он готов был наступить в капкан, лишь бы насладиться толикой тепла. — Признаться честно, я и сам не знал этого. Нооо… Значит, согласовано? — Согласовано. — Кивнул грех, наконец возвращая стопку листов обратно бесу. — Если ты подашь это как следует, получится хит. Только будь осторожнее с рубрикой про принцессу. Не хватало нам только с Люцифером поссориться. Физз кивнул. С тех пор, как Маммон издал пару указов, закрепляющих его статус, юный принц мог безнаказанно глумиться над практически всеми демонами ада. Протекция воплощения Жадности давала небывалую защиту. В том числе и от остальных грехов. Маммон даже выставил условие — посвятить один из эпизодов публичному высмеиванию Асмодея. А иначе никакого финансирования. Но даже он понимал границы — королей и верховного судью лучше обходить стороной. Шутки на их счёт не приветствовались. Как же давно Физз не был на сцене. Он уже успел соскучиться по этому лёгкому мондражу из адреналина и чистого счастья. Последнее его выступление было в Похоти, а до этого... — Тишина — самый дорогой актив, а болтовня — инфляция. — Отчеканил он себе под нос знакомый афоризм. Взгляд беса невольно метнулся к его автору. В левом краю площадки, среди столов с пультами и мониторами, сидел Маммон. Он устроился на рабочем офисном кресле, как на троне: полулёжа, одна ногу закинута на вторую, четыре руки свободно разбросаны по подлокотникам. Пальцы с увесистыми кольцами постукивали по подлокотникам в нетерпении. Пауза между дублями затягивалась. Причины своему присутствию он назвал три: «Я всё ещё твой продюссер, мелочь», «Хочу убедиться, что ты не накосячишь», «Кто-то должен смотреть на это живьём». Но Физз догадывался, что дело не только в этом. Кажется, после суда грех слишком на нём зациклился. По-прежнему никуда не пускал без собственного сопровождения, усилил охрану особняка. Даже сейчас его плечи были слегка напряжены, а четыре пары глаз внимательно сканировали помещение на предмет опасности. Ну и ладно. Бес и сам уже привык к Маммону настолько, что перестал его бояться. Тем более, в руках греха больше не было рупора, и он не материл Физза за ошибки через всю площадку. Только иногда неодобрительно цокал и качал головой. Затылок вновь зачесался. Новый чёрно-лаймовый колпак был изготовлен с дополнительным каркасом, и Физзаролли пока не привык к его весу. Со вздохом он отошёл в сторону, чтобы нормально поправить головной убор. Ткань пришла в движение, и на кончиках колпака тихо звякнули маленькие металлические брелоки в форме долларов. Во время ходьбы раз в несколько секунд один из них задевал другой, создавая сухой звон, похожий на тихий смех монет. Физз посмотрел в зеркало, сделал глубокий вдох, поправил галстук — второй раз за последние пару минут. За спиной что-то щёлкнуло. Неполадку с микрофонной стойкой наконец устранили. Бес в последний раз улыбнулся собственному отражению и шагнул к камере. Демон-режиссёр поднял большой палец вверх, показывая, что можно начинать. Взмах хлопушкой, объявление дубля. — Камеры на три… две… Красная лампочка зажглась. По лицу Физза расползлась вежливая улыбка, в уголках которой таились самые потаённые уголки ада. Камера чуть приблизилась — плавный зум, и перед аудиторией развернулся его фирменный хищный блеск. — Ну что, адские красавчики, адские уроды и те, кто ещё не определился… — клыки щёлкнули в хищной усмешке, голос идеально поймал ту наглую бархатистость, над которой Физз работал последние пару дней. — Добро пожаловать в первый выпуск «Crown & Clown» с вашим единственным и, к несчастью для остальных шутов, неповторимым Физзаролли. Он щёлкнул пальцами — экран позади вспыхнул титром «БЛОК ПЕРВЫЙ — ТРИ ПОЖАРА НЕДЕЛИ». Маленькие долларовые подвески на кончиках колпака звякнули точно в такт движению. Пока что ни единой осечки. Вся студия наблюдала за ним, затаив дыхание. Даже Маммон чуть наклонился вперёд, следя за каждой деталью шоу. Физз заметил это краем глаза и тут же встал ровнее, как будто весь его успех зависел от одной лишь осанки. 🔥 ПОЖАР №1 — «ГОРДЫНЯ НА ГРАНИ ПЕРЕГРЕВА» Сзади на огромном экране вспыхнула анимация: немного перекошенный и дымящийся небоскрёб на красном фоне с крошечным мультяшным демоном, который держит табличку «ПОМОГИТЕ». — Начнём с Гордыни, — Физз протянул слово так, будто пробовал на вкус слишком кислый лимон. — Мы все смотрим на это кольцо… Ну, вы понимаете… С пренебрежением, с опаской, с лёгкой аллергией. Всё-таки, эти ребята порой слишком дикие даже для ада. А я побывал на самом его дне, я знаю, о чём говорю. Физз перевёл взгляд с центральной камеры на боковую. Всё точно, как в сценарии, но с задержкой в полсекунды. Оператор недовольно высунул язык. Ну ничего, вырежут. — Но не переживайте, — Физз поднял указательный палец вверх. — Вскоре там точно станет тише. Принцесса ада, Чарли Морнингстар, официально заявила, что искупление возможно. Он чуть наклонился к камере. — Искупление. В Гордыне. Пауза. От лучезарной улыбки он перешёл к лёгкому недоумению. На лице будто бы был написан вопрос «вы вообще слышали, что я сказал?» Экран позади Физза вспыхнул мини-графикой: маленький мультяшный демон пытается «исправиться», но над головой вспыхивает надпись ERROR. — Я не против оптимизма, — Бес примирительно развёл руками. — Я даже завидую. Серьёзно. Скоро там появится курсы контроля гнева, встречи анонимных алкоголиков, кружок вязания шибари… — он кашлянул в кулак как бы маскируя последнее слово. — …и бесплатные подушки для тех, кто вдруг решит поорать. Ну а мы с вами посмотрим… На расстоянии… В бинокль… В защитном костюме. В павильоне несколько младших демонов прыснули в кулак. Маммон кивнул — чётко, едва заметно. Отлично. Пока что всё шло просто отлично. Физз ещё несколько секунд смотрел в монитор с улыбкой. До тех пор, пока мигающий огонёк не потух. По плану сейчас должна была быть пауза между блоками. Бес сделал большой глоток воды из бутылки, что находилась у него под столом, и вернул её на прежнее место. Хлопок металлических ладоней привлёк всеобщее внимание. — Продолжаем, пока я в ударе. Давайте побыстрее с этим покончим. Режиссёр с командой вопросительно посмотрели на Маммона. Всё-таки главным на площадке был он. — Раз он этого хочет, то продолжим. Шевелитесь. — Грех наотмашь махнул рукой, и персонал тут же засуетился, вставая на места. Каждый знал свою задачу, всё-таки сотрудников для сольного шоу Физза не на улице набирали. Маммону был крайне не выгоден провал, поэтому он выцепил для этой программы лучший специалистов. Но среди всех них главной и самой дорогой звёздочкой всё-таки был Физзаролли. Скажи кто Маммону 15 лет назад, что его самым успешным, кассовым и популярным проектом станет бес без ног, рук рогов и с тембром ненастроенной гитары, он бы рассмеялся им в лицо. А сейчас... Сейчас он смотрел на это переломанное создание, которое по всем законам логики не должно было носить корону Жадности, и гордился им. Бес поймал взгляд Маммона, и коротко кивнул ему. Затем его гдаза вернулись к сценарию. 🔥 ПОЖАР №2 — «ПОП И СЕРДЕЧКИ В ОГНЕ» Экран сменился на голографическую розово-чёрную заставку: «ВЕРОСИКА МЭЙДЭЙ — ОПЯТЬ В ОДИНОЧНОМ ПОЛЁТЕ». — Немного новостей из поп-индустрии, простите, любители рока, — Физз качнул головой, будто искренне сожалеет, но тон выдавал сарказм. — У нас новая глава о великой музыкальной драме. Он улыбнулся соблазнительно, слегка наклоняясь вперёд и опёршись локтями на стол. Камеры поймали довольное лицо беса крупным планом, а затем резко отдалили ракурс. — Восходящая звезда поп-сцены, Веросика Мэйдэй, наконец-то бросила своего очередного бойфренда. Да, и такие новости мы будем здесь обсуждать! На передний план вылезла голограмма: мультяшная Веросика летит верхом на разбитом сердечке. — Да-да, та самая Веросика, новая звезда кольца Похоти! Она пока только набирает популярность, но уже успела порвать Адтуб свежим клипом и вызвала массовую истерику средней тяжести. Он невинно подмигнул камере. — А теперь внимание: она свободна. Совсем. Официально. Так что готовьте цветы, кредиты, нервы и умение держать удар. Я и сам попытаю удачу совсем скоро. По лицу Маммона пробежала складка. Последнего предложения в сценарии не было. Физзаролли самовольно добавил слишком явный намёк на грани флирта. Грех постучал когтями по мягкой обивке. Вмешаться или не стоит? В целом, это было не сильно критично, может и правда рейтинги поднимет? Маммон мельком взглянул в сторону гримёрок. Веросика уже была полностью накрашена и готова к съёмкам. Сквозь тонну макияжа проступало удивление. Хотя, казалось бы, флирт со стороны ведущего давно должен был стать для неё неотъемлемой частью интервью. Может тут играло роль личное знакомство? Грех поморщился, пытаясь вспомнить детали. Физз настоял, что первым приглашённым гостем должна стать именно Веросика, его хорошая подруга. Но как бы теперь не нарваться на скандал на сексуальной почве. Взгляд Маммона ощупал зал и в очередной раз остановился на лаймовой рубашке. Какая же всё-таки ужасная безвкусица... А Физз тем временем и не думал тормозить. 🔥 ПОЖАР №3 — «КОРОНА, КЛОУН И СЛУХИ» Смена заставки: золото, блёстки, фанфары, огромная корона, падающая точно на мультяшную голову Физза. Прожекторы вокруг ведущего засияли так ярко, что половина команды отвернулась. — И третья новость… — Физзаролли театрально приложил руки к груди. С каждой минутой перед камерами он вёл себя всё более раскованно и жеманно. И сейчас бес явно отыгрывал образ невинного чертёнка. Маммон невольно закатил глаза. Немного избито, зато легко считывается. — Меня попросили начать с чего-то не слишком претенциозного, но активно обсуждаемого, но… — Он картинно развёл руками — Как я мог обойти себя? Лёгкий смех прокатился по залу. "Только аудиодорожку портят, гады" — проскользнуло в голове ведущего. Он не понимал, почему персонал смеётся над его шутками. Искренность? Или желание подмазаться к новой важной шишке Жадности. Кстати, об этом. — Итак! Как вы знаете… меня недавно короновали. Экран позади беса взорвался золотым конфетти. — Удивлены? — Физз развернулся на 45 градусов и ткнул пальцем в полубоковую камеру. — Клянусь, я больше всех. Он отошёл от стойки — резко, уверенно, словно сцена сама подстраивалась под шаг металлических каблуков. — Жадность давно стала достаточно автономной, чтобы позволять себе такие фокусы. Но расслабьтесь! — Физзаролли поднял ладони, как будто успокаивал стаю нервных демонов. — На этом пока всё: ни войн, ни политических браков. Хотя… Мой юз в Адограмме вам знаком. Давно мою личку не заваливали непристойностями. Камера ловила каждое его движение, каждую эмоцию. Эта была наиболее ответственная часть рубрики, тем более, первый дубль. Физз продолжил шаг, описав овал по сцене и вернувшись к стойке с микрофоном: — Я видел слухи. Я видел теории. Я даже видел одну длииинную статью из 10-и аргументов, где утверждалось, что я — «марионетка Маммона». Он метнул короткий взгляд в сторону греха — быстро, нагло, будто спрашивая: «смотри, что я творю, вмешаешься?» Воплощение Жадности чуть сжало кулак, демонстративно показывая его бесу. И хоть в жесте Маммона и читалось «попробуй ещё раз — урою после эфира», сам он не был зол. Мелкий поганец играл на грани, но не переходил её. А ещё Физз наконец-то расцвёл, показывая весь свой потенциал. Он блистал так, как никогда до этого. Даже на сцене Асмодея он не выглядел настолько органично и счастливо. Дополнительный повод для Оззи кусать локти. Маммон мстительно улыбнулся. Он отречётся от звания короля шоубизнеса и съест свою шляпу, если это шоу не станет хитом на всех семи кольцах. Тем временем Физз снова повернулся к камере: — На самом деле всё проще. Жадность расширяется. Бизнес растёт. А в аду нет ничего крепче… — Он щёлкнул пальцами и сделал сценический поклон. — …семьи. Концовка прозвучала озорно, чуть провокационно: словно бросок перчатки. Аудитория куплена. Режиссёр поднял руку вверх, пальцами отсчитывая дополнительные секунды для кадра. — Снято! Переходим на перерыв! — студия выдохнула. И только Маммон не поднялся. Он сидел, как прибитый к креслу, будто любое движение могло разрушить хрупкую иллюзию происходящего. Казалось, ещё миг — и картина растворится, а Физз, сияющий, живой, уверенный, — снова исчезнет из его жизни. Сцена вокруг гудела дежурными аплодисментами, свет прожекторов мерцал, операторы суетились, а звукорежиссёр торопливо давал команды. Но для Маммона всё это отдалилось, превратилось в глухое эхо. Остался только один силуэт. Физз снял запасной микрофон. Движение получилось на удивление точным, почти хищным — будто он делал это тысячу раз. Он встряхнул колпак, и металлические подвески на нём мелодично звякнули — тонко, почти насмешливо, как напоминание о том, кем он когда-то был и кем стал сейчас. Он сделал шаг к гримёркам. Уверенный. Второй — медленнее. И только на третьем взглянул в сторону Маммона. Мир стих. Даже голоса будто приглушились, как сквозь толщу воды. В этом взгляде было всё: вызов и признание, «смотри, я могу» и «я сделал это», искорка хулиганства и тяжесть взрослой ответственности. Но главное — то самое чувство, которое Маммон так боялся назвать даже себе: «Я потеряю тебя, если не буду держать рядом.» Студия словно изменила дыхание. После яркого новостного блока свет перенастроили — прожектора смягчились, тени стали длиннее, глубже, будто создавая приватную атмосферу вечернего разговора на кухне. Камеры плавно перетекли в новую конфигурацию: две на рельсах съезжались дугой, одна брала крупный план лица гостя, другая — общий. Режиссёр поднял ладонь и замер, ловя момент, когда все шепотки в студии стихнут. Физз и Веросика сидели в мягких креслах друг напротив друга: лаймовая вспышка его образа — против светло-розового сияния её платья. Длинный разрез на боку открывал линию бедра, а густая объёмная коса падала на одно плечо, завершая романтичный образ певицы. За спинами, в глубине павильона, Маммон тоже сменил позу — подобрался чуть ближе к сцене, будто хотел быть тенью в каждом кадре. Красный огонёк зажёгся. Камера №2 мягко подъехала к Физзу. Он коротко вдохнул — и ожил. — Дорогие демоны, мы продолжаем наш пилот, и я приветствую вас в рубрике «Гость из Пекла». С вами всё тот же один-единственный… Я, — Он развёл руки в извиняющемся жесте, а затем протянул их в направлении гостьи — и сегодня рядом со мной — восходящая звезда, чаровница, опасная песня в розовом… Веросика Мэйдэй! Аплодисменты техников нужны были ради галочки, но получились достаточно искренними. Кто-то поднял руку, фиксируя пик звука на микшере. — Приветствую на съёмках самого кассового шоу ада… В будущем. Как твоё настроение? Веросика скользнула взглядом по камере и изящно улыбнулась, положив ногу на ногу так, чтобы разрез платья оголил бедро. — Привет-привет! Настроение великолепное. Я была немного зла, но уже отошла. И знаешь… очень приятно было получить приглашение. Мы так давно не виделись. Камера №3 зафиксировала её полуулыбку, и, пока объективы были устремлены в сторону суккубки, Физз быстро поправил складку на рубашке. Воспоминания о Похоти стрельнули в голове, погружая в не самые приятные моменты его жизни. Принц кашлянул — сухо, будто проглотил искру. — Ага… давненько. Уже оправилась? Значит дерзкой стрижки под каре и новых песен про несчастную любовь нам не ждать? Веросика тихо рассмеялась, чуть запрокинув голову. Свет поймал блеск её жемчужных серёг. — Стрижек — точно нет. Я всё-таки не маленькая девочка и не хочу портить образ. А вот песни… кое-что появится. Но посвящу их не несчастной любви, а теме: «не встречайтесь с мудаками». Один из звукарей тихонько подавился воздухом — но остальным в наушниках это было слышно отлично. На секунду все глаза устремились в его сторону, и бедный демон тут же смущённо затих. Сам Физз тоже негромко хмыкнул, перебивая звук за кадром. Сейчас была его реплика, а значит камера ловила каждую мимическую складку крупным планом. Взгляд беса стал нарочито мягким. — Позволь отметить, что выглядишь ты великолепно. Не сомневаюсь, что, песня станет хитом. Эмоции — самый честный материал для творчества. Тут его взгляд на секунду провалился внутрь себя. Торги, Асмодей, постель, клуб, два суда, то, как Оззи оттолкнул его в их последнюю встречу. За его собственным шоу тоже стояло немало эмоций. Физз сжал подлокотник кресла на долю секунды. Веросика заметила — но не прокомментировала. И за это бес был ей благодарен. Он решительно отбросил все сомнения и слегка сменил позу, чтобы списать свою секундную заминку на лёгкий дискомфорт от затёкших конечностей. — Так насчёт песни… Есть уже название? Может, намётки? Идеи для клипа? Нужно было сменить тему, и Физзаролли с блеском с этим справился. Благо, его гостья и сама идеально считывала атмосферу и ловко перетянула внимание на себя. Веросика наклонилась ближе, опирая локоть о подлокотник — камера поймала её в полупрофиль. Сначала фокус был слегка мутным, но после пинка от оператора, мгновенно стал чётче. — Конечно. Раз тебе нужно раскручиваться, я могу помочь. Хотя… не думаю, что самому известному арлекину ада вообще нужна реклама. Тем более — принцу. Честно, мне самой интересно послушать об этом. Краем глаза арлекин поймал едва заметное движение Маммона — он подался вперёд, как будто готов был пресечь всё, что ему не понравится. Физз засмеялся — звонко, чуть вызывающе. И изящным движением отмахнулся от слов Веросики. Хотя на самом деле этот жест был адресован не ей. На долю мгновения арлекин встретился глазами с Маммоном, как бы прося не вмешиваться. — Леди, это всё-таки моё интервью, имейте совесть! Предлагаю обмен: я задаю три вопроса про бывшего, ты честно отвечаешь. Потом ты — три вопроса о моём статусе. Идёт? — Идёт. Они пожали руки — камера сделал плавный облет, фиксируя этот момент в крупном плане. — Итак… почему вы расстались? Физз решил не мелочиться и сразу пойти ва-банк. Тем более, Веросика его не разочаровала. — Он угнал мою машину, потратил все деньги на уроки верховой езды и оставил меня расплачиваться за отель. — выдала девушка, даже не моргнув. На её губах при этом заиграла хищная полуулыбка. Студия замерла на секунду. Камера поймала искреннее удивление Физзаролли. Он медленно моргнул, будто бы завис и пытался переварить слова гостьи. — Воу… И правда мудак. Погоди… Верховая езда? Это что был грешник из восемнадцатого века? Смех суккубки залил помещение. Звонкий и нежный, словно колокольчик. Но Физз знал — отрепетированный. Потому что он помнил, как они шутили на крыльце клуба Асмодея, и тогда девушка заливалась совсем не женственным хохотом. — Ха-ха, нет. Просто один хрен, помешанный на лошадях. Камера №2 сместила на общий план: Физз мельком посмотрел на Маммона. На его взгляд, интервью пока что шло идеально, но стоило зафиксировать реакцию высшего начальства. Грех сделал короткое, ленивое движение кистью: продолжай уже. Формат ток-шоу никогда ему не нравился. Тем более интервью... С поп-звездой... Маммон терпел это только ради рейтингов. — Думаю, после этих отношений ты отчасти переосмыслила свои предпочтения в партнёрах. Поделись, пожалуйста: весь ад хочет знать. Вдруг у кого-то есть шанс? — Физз прикусил язык сам себе. Первое предложение вышло немного тяжёлым. Такие конструкции скорее уместны для договора или юридического документа, а не живой беседы. Дурацкие занятия с Маммоном и Оньей всё-таки оставили отпечаток в его мозгу. К счастью, все камеры в тот момент были направлены на суккубку, и никто не увидел выражение самобичевания на лице Физза. Веросика сделала вид, что думает, поглаживая острым когтем свой подбородок. Идеально ухоженные пальчики, со свежим маникюром, отбарабанили незатейливую мелодию по подлокотнику кресла. Девушка выглядела идеально от носков туфель до намеренно небрежной причёски. Глядя на неё, Физз даже ощутил укол лёгкой зависти. Он тоже когда-то мог взрывать подиумы изящными копытцами и идеально закрученными ассиметрично-окрашенными рогами. Когда-то… Бес сглотнул, отгоняя паршивые мысли. Пауза немного затянулась. На монтаже придётся вырезать. — Хм. Ну… Он или она точно должны быть выше меня, но не на три метра. Люблю мышцы, сильных демонов. Красивых — это само собой. Но главное — шарм. Чтобы была особая аура, талант, харизма. Когда смотришь — и понимаешь: этот не такой как все… Слова повисли в воздухе. Она вдруг как-то чересчур внимательно посмотрела прямо на Физза. Слишком прямо. Бес считал намёк и нервно отвёл глаза, чувствуя, как уши слегка вспыхнули румянцем. Вот это точно нельзя оставлять в финальной версии. Всё-таки, Веросика решила изящно отомстить за его шутку про «попытать удачи». — Кхм… и последний вопрос. Дай нам имя того… Парня. Чтобы мы могли устроить ему весёлую жизнь. Веросика моргнула. На её лице мелькнуло сомнение, и всё же злость, видимо, взяла своё. — Навряд ли он один с таким именем в аду… Думаю, ничего страшного. Блитцо. Физз замер. Тишина стала хрустальной. Даже камеры на рельсах будто перестали чуть шуршать при движении. Тридцать секунд он сидел с «учтивой» улыбкой, которая больше походила на каменную маску. Внутри — пожар. В животе всё похолодело. Горло сжалось. Потом — резкий взгляд на Маммона. Он будто просил помочь, дать знак, как-то вытащить его из-под софитов. Тот лишь удивлённо вскинул брови, не понимая, в чём проблема. Видимо, думал, что и тут Физз справится сам, но нет. Веросика задела очень старую и незажившую рану. Вечно кровоточащий шрам… — М-можно… перерыв? Пять минут… Режиссёр вскочил: — Перерыв! Камеры — стоп! Красные огни погасли, свет стал потише. Физз буквально осел в кресле, часто дыша и моргая. Слишком часто. Маммон привстал с кресла, направляясь к ним, поэтому времени на расспросы у него осталось лишь пара секунд. Быстро повернувшись к Веросике, бес затараторил шёпотом: — Этот Блитцо… Бес примерно моего роста? Идиотские шутки про лошадей? На лбу тату черепа-сердца? Веросика ошеломлённо кивнула. — Откуда?.. Со стоном, Физз провалился в обивку кресла, желая затеряться в ней с концами. Маммон был всё ближе. — Пиздеееец… Мы… росли вместе. И из-за него… — он коснулся запястья-протеза, не договаривая фразу до конца. Глаза Веросики округлились. Кажется, такого поворота она уж точно не ожидала. — О Боже… Физз… Это ужасно… — Ты не могла знать. Всё нормально… Маммон подошёл достаточно близко, чтобы услышать их перешёптывания. Он уже набирал в грудь побольше воздуха, явно желая произнести что-то едкое, но Физз сейчас был совершенно не готов к столкновению с его замечаниями. Один быстрый рваный вдох. — Не надо, пожалуйста! Мы можем продолжать. — Физз жалобно улыбнулся. Именно жалобно. И это остановило Маммона на выдохе. В последнее время бес не позволял себе слабины рядом с ним, всегда держался уверенно, игнорировал колкости. Но сейчас он попросил… Попросил не нападать. Грех поджал губы. Окинул взглядом подопечного, кивнул Веросике. — Позже поговорим. Они вернулись к тому моменту, где остановились. 3… 2… 1… Физз лучезарно улыбнулся, изображая крайнюю степень заинтересованности. Хотя внутри него уже не было той ровной уверенности. Закопанные воспоминания скребли душу и не давали чувствовать себя полностью в своей стихии. Хорошо хоть, что интервью уже подходило к концу. — Итак… теперь твои три вопроса. Прошу. Кокетливая улыбка скользнула по губам поп-дивы. Она явно ждала этого момента. — Хм… думаю, весь ад гадает: почему именно принц? Физз бросил короткий взгляд на Маммона. Тот едва заметно наклонил голову: "давай". На этот случай у них был уже готовый и не единожды отрепетированный ответ. Бес перешёл на официальный, почти строгий тон и идеально отчеканил: — Потому что я приёмный ребёнок греха. Я не могу жить без титула после официального признания этого факта. А ещё… будь я просто "Физзаролли" — он изобразил кавычки пальцами — , через меня могли бы попытаться давить на Маммона. Но статус принца даёт протекцию. Нападение на меня означало бы объявление войны. Маммон довольно кивнул — будто мысленно поправил корону на голове сына. Всё-таки о выборе преемника он не жалел ни капли. Пусть ад бормочет, что ему вздумается: Физз идеален для этой роли. Оно и понятно, всё-таки он рос под крылом самого Маммона. — Поняла, спасибо. А что насчёт тебя самого? Как себя чувствуешь? Что изменилось? — Прекрасно. Это открыло мне много возможностей. Да и медийное амплуа мне нравится куда больше циркового. Я его перерос. К сожалению, камера была повёрнута в сторону Веросики и Физзаролли и не зафиксировала лёгкую усмешку на губах воплощения Жадности. Если бы бес посмотрел на него в тот момент, то прочёл бы смесь гордости и ёмкое «я знал». Зато этот взгляд выцепила Веросика. И слегка удивилась. Девушка сложила пальцы в замок на колене, сосредоточившись на тактильном ощущении платья. Это всегда помогало вернуться в реальность. — Кхм. И последний вопрос… Ты скучаешь по Похоти? В студии будто выключили воздух. Второй раз за вечер. Даже свет слегка задрожал. Физз замер. Маммон сощурился, но не вмешался, пока. Ждал, как юный принц выкрутится из этой каверзной ситуации. Капля пота медленно скатилась по спине Физза. Он моргнул, чувствуя, что на этот раз его абсолютно точно застали врасплох. Ощущения были такие, словно Веросика окунула беса мордочкой в чан с другими неприятными воспоминаниями. Только этот котёл был ещё достаточно горячий и бурлил. — Ам… сложно сказать. Там у меня был… полезный опыт?.. Я узнал, как строится шоу-бизнес в Похоти. И… — он улыбнулся мягко, хотя вышло скорее дёрганно. — Мне нравилось работать с тобой. Но… я предпочитаю чёткую систему эмоциям. А там всё держится на них. Камера зафиксировала слова и плавно отъехала назад. Физз всё в таком же нервном напряжении попрощался с гостьей и зрителями. За их спинами вспыхнула заставка рубрики. Словно бы сквозь толщу воды донёсся окрик режиссёра: — Снято! Отлично! Переходим к рекламе! Студия ожила, словно бы делая вздох после погружения под воду. Осветительные панели погасли, звуковые дорожки переключили в режим паузы, камеры с низким урчанием отъехали в стороны. Веросику уже окружили суккубки. Часть из них были её гримёрами и сотрудниками, другие — просто подругами. Физз сидел неподвижно ещё пару секунд. Потом повернул голову и поймал взгляд Маммона. Тот смотрел хищно. Но с уважением. Справился. Выдержал. Профессионал. Когда они вышли из студии, было уже темно. Стоило сделать шаг на улицу, и Физзаролли мгновенно ослеп от вспышек десятка камер. Он невольно прикрыл глаза рукой, моргая и отворачиваясь. Сначала бес даже испугался, что кто-то растрезвонил всю информацию о его шоу в сеть, но, к счастью, репортёры были тут не по его душу. Веросика, которая до этого красовалась в кадрах и отвечала на вопросы репортёров, мгновенно переключила своё внимание на арлекина. — Физз! — Игривый голос был наполнен лёгкой насмешкой. Больше для прессы. — Очень рада была увидеться. Буду ждать выпуск. — Последнюю фразу она произнесла шёпотом. Арлекин вздохнул. Раз уж она начала этот спектакль, значит рабочий день ещё не закончен. Ну что ж. Он улыбнулся. Немного теплее, чем надо было. Слишком легко. Шаг навстречу. Веросика протянула кисть для рукопожатия, но Физз склонил голову и поцеловал тыльную часть ладони девушки. Камеры моментально ловят кадр. Два культовых образа: символ Похоти и новоявленный принц Жадности. Встреча двух икон. — Взаимно, и хорошего вечера! Я ужааасно спешу. Веросика рассмеялась и прикоснулась к плечу Физза — просто из кокетства или по привычке. Их диалог был коротким — но подозрительно гладким. И слишком фотогеничным. Под звуки вспышек бес прошёл к машине. Он держался до последней секунды, пока не упал в салон. А там мгновенно растёкся по сидению. Маммон сел рядом. Без слов. На секунду машина ехала в полной тишине. Физз полубессознательно потянулся к шее, расслабил галстук, расстегнул несколько верхних пуговиц. День выдался слишком насыщенным. Сейчас хотелось только закутаться в темноту и тишину. Пальцы сами вцепились в край кресла, как будто ловя ускользающую реальность. А затем его внезапно порвало. — Я ненавижу каблуки, — выдохнул он в потолок. — Я ненавижу ткань, которая чешется. Я ненавижу свет. И твой голос, кстати, тоже. Маммон закатил глаза. — Половина Жадности теперь захочет быть тобой. Вторая половина — тебя купить. А ты сидишь и ноешь про каблуки. Физз хрипло хмыкнул. Он был прав. И всё же… — Если бы я не ныл — ты бы начал беспокоиться. — Потому что ты тряпка — Коротко кивнул грех в ответ. Слова сами очутились на языке. И, раз уже у них была такая доверительная атмосфера, Физз рещил озвучить шутку. — Твоя тряпка. Пару секунд — ничего. Только мягкий шум колёс. Маммон удивлённо уставился на него, а затем осторожно отодвинулся. — Так, ты мне тут сопли не разводи. А то заявления об усыновлении очень легко горят. — Ты так не поступишь, я обошёлся тебе в целый миллиард. — Физз довольно хмыкнул, сворачиваясь в позу эмбриона. У него не осталось сил даже на то, чтобы сидеть. Эта фраза зацепила греха уже сильнее. Он неодобрительно взглянул на беса и покачал головой. Внезапно тон Маммона стал даже немного ласковым, хотя речь шла о потере денег. — Больше, чем в миллиард. Ты забыл обо всех сопутствующих расходах. В ответ бес зевнул и устало «угукнул». Он поплотнее свернулся в комочек, обнимая собственные колени и чувствуя, как вот-вот провалится в манящую полудрёму. Как раз на дорогу уйдёт минут 20, вот и передохнёт… — Кстати, о материальных вложениях… У меня подарок. — Маммон чуть помолчал, ожидая реакции, но Физз уже был на грани сна. — Мы едем в Похоть. Слова сработали лучше любой пощёчины. Арлекин дёрнулся и чуть не свалился на пол машины. — Это не подарок! — он вскочил, пытаясь понять шутка ли это или Маммон серьёзен — Зачем нам туда? Короткий смешок со стороны греха немного поубавил его нервы, и всё же… — Не переживай. Я и сам не горю желанием увидеть Асмодея. Но мне сказали, что нужно личное присутствие для настройки программ. Твой робот-помощник готов. — Оу… — Только и смог вымолвить Физз. Он упал обратно на сиденье. Что ж… Робот-помощник. Ну да, они обсуждали это на днях. Но чтобы прям подарок? — И что? Он прям будет только моим? И ты не нашпигуешь его кучей камер и прослушкой? Маммон косо взглянул на беса. Эта новая уступка его изрядно раздражала, а тут ещё сам Физз напоминал о собственной маленькой победе. После суда они пересмотрели свои рабоче-деловые отношения. И одним из обязательных пунктов нового контракта стало отсутствие постоянной слежки через технику. Арлекин, буквально, отказывался подписывать бумаги, пока это не добавили в договор. Впрочем, Маммон и тут нашёл лазейку, и теперь ходил за бесом всюду, как курица-наседка. — Да, только твоим. И, нет. Никаких камер. Роботы автоматически ведут запись всего, что видят и слышат, но я не буду лезть в его память. По крайней мере, без острой необходимости. Физз удовлетворённо кивнул. Это уже было хоть что-то. Значит, собственный помощник, вау. Неужели, он теперь настолько важная персона? Ну, раз уж Маммон хочет приставить ему в компаньоны гудящую железку — пожалуйста. Хоть кто-то будет смеяться над его дурацкими шутками по утрам. Ох, утро. Вот бы оно не наступало. Физзаролли прижался щекой к стеклу машины и вновь попытался заснуть. Авто плавно скользило по полупустым улицам. Равномерные движения убаюкивали. Маммон молчал, листая планшет с соцсетями. Пальцы двигались быстро — и вдруг резко останавились. Он повернулся к Физзу и несколько секунд сверлил его взглядом. Бес устало приоткрыл один глаз. — Чего? — Да так, хотел уточнить, с каких пор ты решил флиртовать на камеру? Физзаролли нахмурился, с трудом вспоминая события этого дня. Мозг уже работал с большим трудом. — Я не флиртовал. — наконец спокойно возразил он и отвернулся к окну. — Нет, флиртовал. Так в чём дело: ты перегрелся от вспышек, или от Веросики? — Маммон не отпускал тему. Ему не нравились все эти сексуальные скандалы. Видимо, пора было напомнить об этом протеже . Физз едва держался в сознании. Каждый сустав зудел от переутомления, а мысли путались, словно кто-то нарочно стянул их в тугой узел. Он хотел только одного — провалиться в сон. Не выспаться, не восстановиться. Выключиться. Хотя бы на полчаса. Моргнуть — и очнуться уже в Похоти, лишь бы не думать. Но Маммон упорно возвращал его в реальность, словно бы водил ржавым крюком по коже. Физз втянул воздух, глубоко, так, чтобы лёгкие треснули от вбитого внутрь холодного кислорода. На мгновение показалось, что станет легче. Но злость — вязкая, липкая — не ушла. Она сидела под рёбрами, как второе сердце, и била током в такт пульсу. — Класс. Да здравствуют слухи! И что мне теперь, объявить о своей ориентации, чтобы опровергнуть эту ересь? Пауза. Маммон моргнул. На его лице отразилось непонимание. — О твоей что?.. Физз бросил на него долгий взгляд, потом прикрыл глаза и выдохнул через нос. Кажется, он переборщил с искренностью сегодня. — О том, что я равнодушен к женщинам. — Ты… — Маммон чуть откинулся на спинку. Было видно, что он искренне удивлён. За окнами проносились облака зелёного дыма и покосившиеся здания. Вскоре злополучные районы сменятся гудением промзоны. Бес второй раз за день захотел раствориться в сидении. Когда уже он научиться думать, прежде чем открывать рот? С каждой секундой молчания Физзаролли накручивал себя всё сильнее. И когда только мнение Маммона в таких вопросах вдруг стало для него важно? — Мы… Никогда это не обсуждали. — А зачем? — Арлекин вяло махнул рукой. В его словах всё ещё чувствовались нотки раздражения, но вместе с этим он немного нервничал. Всё-таки, тема была достаточно… Щепетильной? Тем более, учитывая их нынешний юридический статус отца и сына. — Да и кому интересны предпочтения клоуна-Физзаролли? Там же был совершенно иной образ. Маммон замолчал. Минуту он думал. Потом заметил с привычным рабоче-деловым холодком: — Объявлять об этом не стоит. Так мы потеряем женскую аудиторию. И поползут новые слухи. Только не такие, как ты думаешь. Пейзажи за стекло стали совсем чужими, но внутренний таймер Физза подсказывал, что они приближаются к лифту между кольцами. Он и сам уже догадался, что грех имел в виду. И всё же спросил. Как минимум из мести за свой дважды прерванный сон. — И какие же тогда? Маммон скривил губы, будто прикусил язык: — Что ты — не просто принц Жадности. А принц моего… — Он махнул рукой. — Короче. Не надо ничего объявлять. Просто держись с Веросикой чуть холоднее. Это ведь ты умеешь, да? Плавный кивок. — Да. Умею. А ты? — В голосе уже не было раздражения. Только усталость. Маммон на секунду замер. Потом отвернулся к окну. — А я не целую руку секс-иконам перед десятком камер. Машина ехала в тишине. Свет софитов остался за спиной. Но теперь между ними было что-то новое. Не сказанное. Необъявленное. Но уже существующее. Завод Похоти встретил их влажным теплом и густым звоном механизмов, будто всё здание жевало сталь, выплёвывая искры. Физз чудом не встретился лицом с брусчаткой, вылезая из автомобиля. Он уже начал конкретно клевать носом — движения становились вялыми, а голова периодически опускалась, словно кто-то невидимый пригибал её вниз. Но, к сожалению, он уже стал слишком взрослым, чтобы позволить себе роскошь рухнуть там, где стоял. Маммон, наоборот, выглядел так, будто день только начинался: шаг пружинил, трость отмеряла расстояние по мраморному полу, а взгляд скользил по конвейерам с заинтересованной придирчивостью. — Не вырубайся, — демон подтолкнул Физза рукой, будто проверяя, жив ли арлекин. — Нам осталась только настройка. Потом выспишься, принцесса. Физз фыркнул, но бодрости это не прибавило. Он провёл рукой по лицу — жест резкий, уставший. Тушь и пот смешались, оставляя на ладони тёмные разводы. Внутри не осталось сил на эмоции — только усталость, которая давила сильнее любого веса. — Почему опять «принцесса»? Я вроде признался в любви к своему полу, а не в том, что планирую его менять. — Потому что ты неженка. — Маммон пожал плечами. — А ещё есть у меня подозрение, в какой конкретно позиции ты любишь быть со своим полом… Лицо арлекина вспыхнуло краской. Он тут же ускорил шаг и сердито зашипел. — Хватит, эй! — Зато смотри как взбодрился. — равнодушно заметил грех. Но насмешки всё-таки прекратил. Их провели в отдельный отсек, где воздух был чище, а шумы звучали приглушённее. В центре комнаты стояла капсула: высокая, металлическая, с мягким голубоватым сиянием по швам. На уровне груди находилась прозрачная панель, за которой угадывался силуэт слегка уменьшенного арлекина. Он был не похож на те дешёвые экземпляры из Лулуленда: прочный корпус, имитация кожи из какой-то современной резины, ни одного брака. По крайней мере Физз ничего такого не заметил с первого взгляда. По его телу невольно пробежала волна мурашек. Смотреть, как кто-то, настолько похожий на него, лежит в замкнутом пространстве и не дышит, было, как минимум, жутковато. — Ну? — Маммон поднял бровь. — Это твоя игрушка. Характер выбираешь ты. Арлекин замотал головой, отгоняя сон. Хоть он и чувствовал себя заторможенным, но нужно было собраться и решить, каким будет его будущий компаньон. — Покладистый… Умный. Исполнительный. Милый, но не приторный. Чтобы слушал внимательно и не ныл. И чтобы… — он задумался, хмуря брови. — Чтобы не лез в душу. Пусть будет аккуратный такой… Маленький тихий помощник. Грех невольно усмехнулся. — Тихий? Ты? Кого обманываем? Более подробная настройка заняла несколько минут: по экрану скользили различные параметры, графики эмоциональных моделей. Физз, вглядывался в каждый и старался выбирать наиболее подходящие варианты. Он подошёл к процессу программирования с внезапным стараниям, словно не выбирал модель поведения робота, а писал новый выпуск для собственного шоу. Под конец инженер протянул ему планшет. — Имя? Физз моргнул, пытаясь проснуться, затем скривил губы, будто отмахиваясь от мухи. Нужно было что-то короткое и незатейливое. — Эстер. — Это женское имя. — Маммон отложил в сторону одну из микросхем, которые с увлечением изучал пару секунд назад. Быстрым шагом он подошёл к бесу и приложил ладонь к его лбу, будто проверяя, нет ли у Физза температуры. — И что? — Бес зевнул, прикрывая рот ладонью. — Джэстер — шут. А он будет Эстер. Эсти. Звёздочка. Маленькая такая… вроде меня, но… не совсем. Язык заплетался и подводил его с каждой минутой. Сейчас бы пару кружек кофе… Но вместо бодрящего кофеина у него был только осуждающий взгляд со стороны воплощения Жадности. — Превосходно, — протянул Маммон с подозрительными прищуром. — Что дальше? Платьица и бантики? Ты точно помощника нанимаешь, а не будущую подружку для своих гардеробных фантазий? — Он личный помощник, а не моя кукла. Но, если будет нужно для рекламы — будут бантики и платья. Инженер принял планшет с именем и скрылся за панелью управления. Физзаролли чувствовал себя не в своей тарелке. Это место навевало лёгкую ностальгию. Всего раз он был в этих стенах: во время рандеву по Похоти. Тогда Асмодей ещё пытался сделать так, чтобы Физз перестал бояться её. А в итоге самым действенным способом оказалось затащить его в постель. Да уж. Завибрировали моторы. Капсула издала глубокий, низкий шум. Свет внутри мигнул — раз, другой — и глаза робота открылись. Они были чёрными, как бусины. Огромные, без зрачков, без мимики. Только крошечный белый блик в глубине, будто кто-то зажёг спичку в колодце. Физз невольно подался назад. — Э-э. Он… всегда так будет смотреть? — Нет, — инженер свесил голову из-за панели. — Просто ещё не прогрузился. Дайте секунду. Глаза робота мигнули ещё пару раз, и блики в них заиграли мягче, спокойнее. Хотя изменения не то чтобы были… Лицо приподнялось, корпус слегка накренился, будто прислушиваясь к окружающим. — Эсти? — Физз осторожно махнул рукой. Робот уставился на него пустым, но преданным взглядом. Кажется, микросхемам всё ещё нужно было время. — М-мда… — Маммон почесал щёку. — Как будто из хоррора. Вы, кстати, совсем не похожи. Он молчит уже целую минуту Физз одарил его косым взглядом, наклоняясь к роботу. — Привет, малыш. Тебя забирают домой. Короткий кивок, робот дёрнулся и внезапно заморгал глазами вразнобой. — Добрый вечер, сэр. Я очень рад. Это звучало жутко. Ровно, без единой эмоции. А ещё его голос… Физз невольно сглотнул слюну. Почему он не был хриплым? Ещё одно улучшение со стороны Маммона? Тот, к слову, внезапно заторопился домой, подтолкнув обоих «физзов» в сторону выхода. — Всё. Пошли. У меня уже уши вянут от этой какофонии шума. А ты, — он ткнул пальцем в беса, — Сразу спать. Никаких правок в сценарий. Завтра снимаем финальный блок, ты должен быть бодрым. Физз попытался возмутиться, но очередной зевок выдал состояние лучше любых слов. Робот пошёл за ним, тихий, лёгкий, чуть шурша новыми шарнирами. Причём двигался он так, будто пытался быть естественным, но эффект получался обратным. Арлекин оглянулся на Эсти, и заметил, что рядом с панелью стояло уже два демона. И один из них возвышался над инкубом горой голубого меха. Так вот, почему Маммон так резко засобирался к себе в кольцо... Впрочем, Физзаролли всецело разделял его стремление. После произошедшего в холле суда всякое желание подходить к Асмодею напрочь испарилось. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Солнце давно опустилось за горизонт, комната Физза утопала во тьме. Единственный источник света — приглушённый ночник голубоватого оттенка — отбрасывал на стену мягкий овал. За окном стучал дождь, монотонно, будто специально, чтобы не дать заснуть. Дожди в Жадности были редкостью, но несмотря на морось, в комнате было слишком тепло. Прессованный воздух пах то ли озоном, то ли лаком от мебели. Душно, влажно, жарко, шумно — идеальное сочетание для бессонной ночи. Физз лежал на кровати, почти неподвижно, одной рукой придерживая край одеяла, другой обнимая подушку. Из-за того, что он много ворочался, пижама сбилась на локтях, оголяя металлические протезы. Бес в очередной раз шевельнулся: шарнир в плече издал глухой щелчок. Он уже около часа пытался заснуть, но всё мешало. Ещё и Эсти что-то делал в углу, издавая монотонное жужжание. Взгляд Физзаролли остановился на чёрной фигуре у стены. Робот не двигался. Стоял, будто был выключен, но глаза горели — чёрные, глубоко матовые. На фоне полумрака это выглядело более чем жутко: ни вздоха, ни жеста, только лёгкий наклон головы и руки по швам. Физз приподнялся, опираясь на локоть. Несколько секунд просто смотрел на Эстера. Пытался понять, действительно ли в углу замер робот или у него разыгралось воображение, и он перепутал Эсти с вешалкой. Наконец, Физз всё же решился. Шёпотом, словно опасаясь чего-то он задал вопрос: — …Эй, Эсти, ты чего? — Спящий режим, сэр, — ответ прозвучал мгновенно и аккуратно, как заранее выученное стихотворение. — До начала утренних задач. — Прямо тут? У стены? — Физз в недоумении осмотрел комнату. Да, Эсти — робот. Но всё же это было как-то… Неправильно? — Так я никому не мешаю. Да и мне не нужна кровать для отдыха. Физзаролли кивнул. Это имело смысл. Он уже потянулся к подушке и собирался пробормотать дежурное «спокойной ночи», но что-то внутри дёрнулось. Не жалость, не неловкость. Просто мысль — быстрая, неоформленная: а что, если… Не хотелось снова засыпать в тишине, уткнувшись в подушку, делая вид, что так и надо. Не хотелось быть одному, даже если рядом сидит железка. Хотелось тепла — пусть ненастоящего, пусть искусственного, но хоть какого-то. Он вновь приподнялся на локтях и неловко отдал команду: — Эсти… Иди сюда. Пауза. Тонкая, почти невидимая. Робот не сдвинулся сразу — будто система просчитывала все возможные исходы. Потом шаг — неслышный, точно вымеренный. Он подошёл, опустился на край кровати. Сел медленно, с осторожностью, как будто боялся потревожить. Физз всё ещё лежал лицом к нему, неподвижный. Будто и сам забыл, зачем позвал. Между ними повисла тишина: тяжёлая и неловкая. Наконец бес медленно потянулся и коснулся локтя своей металлической копии. Тот не сопротивлялся, позволил пододвинуть себя ближе. Их тела соприкоснулись — плечом, боком. Робот был тёплым. Даже скорее горячим. Физз с лёгким недоумением посмотрел на Эсти. — Я, эм, включил подогрев, — осторожно выдохнул тот, — Это же уместно? — Эм… Да? Наверное… Только чуть убавь температуру, а то я сварюсь. — Он неловко, но крепко обнял робота. Его голова теперь лежала на плече Физза. При этом Эсти замер, словно бы боялся пошевелиться. — Странно… — пробормотал Физз, зевая. — Раньше ты казался больше. — Визуальные параметры уменьшены на десять процентов, чтобы не напоминать… — Просто молчи. Тишина. Только тиканье старых напольных часов где-то на этаже, да редкие капли за стеклом. Пара минут тянулась вязко. Физз наконец почти начал проваливаться в сон, когда почувствовал движение. Эсти едва заметно сдвинулся ближе. Его рука, сначала осторожно, почти ласково, легла на талию. Секундой позже — чуть ниже. Физз приоткрыл глаза. Не дёрнулся. Не сказал ничего. Просто ждал, возможно, в надежде, что тот отдёрнет руку сам. Но Эстер двинулся дальше. Его лицо оказалось слишком близко — лоб почти касался шеи, губы чуть приоткрыты. Физз видел это только краем глаза, но был в полном замешательстве. — На основании ранее заданных моделей поведения, я предполагаю, что в этом доме от меня ожидается… Интимное взаимодействие, — внезапно произнёс Эсти почти шёпотом, и в этом не было возбуждения. Только встроенная догадка. — Если вы предпочитаете сразу перейти к… — ЧТО?.. — Физз скинул чужие руки и отполз на другой край кровати, будто обжёгся. Лицо перекосило. Собственные уши, должно быть, обманывали его. — Ты что, серьёзно? Прямо сейчас? Эсти едва заметно вздрогнул. Его рука, так и оставшаяся на простыне, медленно сжалась в кулак — почти незаметно, но достаточно, чтобы Физз уловил. Лицо оставалось безмятежным, но взгляд потускнел, будто в глубине системы что-то перешло в аварийный режим. Он слишком остро среагировал на это отвержение. — Простите. Я просто… хотел соответствовать… Повисло молчание — долгое, неловкое, чрезмерно затянутое. Физз отодвинулся на самый край кровати, словно бы ждал, что Эсти снова попытается приблизиться. Он не смотрел на робота. Только выдыхал — быстро, поверхностно. Как после бега. В голове всплыли совсем свежие сцены. О том, как другой демон прикасался к нему, и эти воспоминания одновременно причиняли боль и вызывали лёгкий трепет. Однако Эсти не был Асмодеем, он был… Уменьшенной, полностью автономной копией Физзаролли. И заниматься с ним… В общем, это было как минимум странно, а как максимум, походило чуть ли не на инцест. — Мне не нужно это. Я не просил. — Физз стиснул зубы. Как же жалко это звучало. И, наверняка, только сильнее запутывало робота, привыкшего к чётким командам. Тишина в комнате стала тяжелее. В этот момент у двери послышался лёгкий шум, и она открылась. Маммон вошёл уверенно, не делая пауз и не прячась, словно считал, что Физз бодрствует в такое позднее время. Не удивительно. Они с Эсти вели диалог достаточно громко, чтобы его было слышно из коридора. — Физз, ты не спишь? Я только… — голос Маммона звучал ровно и твёрдо, хотя сквозь него и просачивалась лёгкая нотка усталости. Он вошёл в комнату, не глядя, прикрыл за собой дверь и… Остановился. Перед ним предстала весьма ошеломляющая картина. Физз с красными щеками и в чуть съехавшей пижаме тут же вскочил с кровати, словно там была заложена взрывчатка. Эсти застыл на корточках, при этом его корпус был чуть наклонён в ту сторону, где только что находился бес. От них двоих буквально веяло двусмысленностью, слишком ясной, чтобы не понять с порога. Маммон чуть приподнял бровь. Очень медленно. Его взгляд скользнул по комнате, по двум напряжённым фигурам. Лицо при этом оставалось нечитаемым, с лёгкой ноткой удивления. Он не стал проходить дальше. Просто сделал полшага вперёд и кинул пару скреплённых бумаг на ближайшую горизонтальную поверхность. В этом жесте было нечто дёрганное, словно Маммон хотел как можно скорее сбежать из комнаты. — …Я просто хотел передать права, — голос сквозил такой вежливостью, что она звучало издевательски. Для Физза эта елейность гремела, как похоронные колокола. — Я вроде просил не... А, похуй. Юридически робот теперь твой. Желаю... приятного пользования. Спокойной ночи. И, не говоря больше ни слова, без истерик или упрёков он развернулся к выходу. Физз вспыхнул, как от пощёчины. Его бросило в жар — он вскочил, зацепившись за край одеяла, споткнулся о ножку кровати и чуть не свалился, пока лихорадочно пытался объяснить: — НЕТ! ПОДОЖДИ! ЭТО НЕ!.. — Спокойной ночи, — повторил Маммон с почти театральным спокойствием и вышел, притворяя за собой дверь. Оставшись наедине, Физз замер. Щёки пылали, губы дрожали. Он стоял среди разбитой тишины, как актёр после неудачной репетиции, забывший слова. — Я... Я просто хотел... — вновь начал свою шарманку Эсти, но Физз резко поднял руку. — Не надо. Не сейчас. Он медленно осел на пол рядом с кроватью и обхватил голову руками. — Господи. Теперь он точно подумает, что я сплю с… — Если угодно, я могу удалить запись, — тихо отреагировал Эсти. Физз замер. Искоса взглянул на робота, а потом вдруг тихо хмыкнул. Горько. Хрипло. — …Добро пожаловать домой, Эстер. *** Комната столовой была залита мягким изумрудным светом: один из оконных фильтров искажал утренние лучи, придавая всему лёгкий зеленоватый оттенок. Еда через эту призму выглядела словно протухшая, но Маммону нравилось, а Физзу явно дали понять, что в этом вопросе его мнение вертели на одном месте. В воздухе висел запах кофе, карамельной глазури и чего-то мучного, едва подгоревшего. Было тихо. Слишком тихо — если не считать редких звуков: потрескивание посуды, скрип кресла, далёкий звон приборов в кухне. Эта тишина нависала, как предгрозовое давление: невидимая, но ощутимая до ломоты в висках. Физзаролли сидел за прямоугольным кухонным четырёхместным столом, заняв один из краёв. Но сегодня выглядел непривычно зажато и вышколено. В такую рань — уже в отглаженной аквамариновой рубашке и серых штанах с идеальными стрелками, макияж тоже полный, спина выпрямлена как штык. Он пытался выглядеть серьёзным, взрослым, собранным — как в дни важных концертов, когда всё точно пойдёт наперекосяк. Перед ним стояла чашка, тарелка с яичницей и второй кофе — недопитый, остужающийся. Первый он, похоже, пролил — тёмное пятно всё ещё просматривалось на краю салфетки, выданной помощником без единого комментария, но с выражением скрытого неодобрения. Рядом, на соседнем стуле, — Эстер. Идеально ровный, как из витрины. В руках — дешёвая сувенирная чашка со схематичным рисунком арлекина-Физза и какой-то незамысловатой надписью, вроде «Circus Baby #1». Он держал её двумя руками, будто тренировался быть органичным. Мимика — задумчивая. Взгляд — прямо вперёд. Он словно бы уже забыл о вчерашнем инциденте и вёл себя как ни в чём не бывало. Но каждое его микродвижение — поворот головы, моргание, наклон — были выверены до миллиметра, как у существа, которое не забывает ничего, но делает вид, что забыло. Физз не смотрел ни на него, ни в сторону кухни. Просто упрямо сосредоточился на скатерти, будто старался распутать невидимый узор или высчитать траекторию бегства. Как будто если он сейчас случайно встретится с кем-то взглядом — то сгорит изнутри. Или, что вероятнее, его сожгут. Он выглядел так, будто пытался уменьшиться — сжаться внутрь себя, втянуться в ворот рубашки, раствориться в собственном стыде. Дверь в столовую открылась без лишнего шума. Маммон вошёл медленно, с чашкой в руке и газетой под мышкой. Слегка растрёпанный, в чёрной домашней рубашке, с полунамёком на хорошее настроение. Глаза — пронзительные, и при этом с ленцой, как будто он ещё не проснулся, но уже всё понял. Было в нём что-то от хищника, лениво вылизывающего когти перед завтраком — вроде бы и не опасен, но в воздухе дрожала угроза. Он прошёл к столу, сел напротив Физза, открыл газету. Метнул в сторону отпрыска пронзительный взгляд. Помолчал. Сделал глоток. Помолчал ещё. Бумага чуть шуршала между пальцами, будто высмеивая тишину. Физз тихо пригубил кофе, будто пытался спрятаться за кружкой. Эстер не двигался, но наблюдал. Атмосфера в комнате была такой напряжённой, что её можно было резать ножом. И Физз, конечно же, первым не выдержал: — …Ну? Маммон не поднял глаз от газетной колонки. — Ну что? — Ну ты же… — Физз вздохнул, отчаянно. — Чёрт, скажи хоть что-нибудь! — А что мне сказать? — Маммон отложил газету с театральной медлительностью. — Этот хотя бы лучше Веросики. Репутационных рисков меньше, тихий, послушный, подарки, цветы и конфеты не нужны. Золото! Физз чуть не поперхнулся. — Это случайность! — воскликнул он, вжав плечи и тут же понизив голос. — Я не знал, что… что у него вообще ТАКОЕ в базовой прошивке! Что за идиот вообще это заложил?! — Их базовая прошивка — выполнять любые прихоти хозяина, — спокойно хмыкнул Маммон, откидываясь в кресле. — И, раз он среагировал, значит, ты подал какой-то сигнал. А вообще ты теперь сам за него отвечаешь. Права же у тебя. Он сделал глоток, смакуя. — Или ты хочешь, чтобы я программировал твоих мальчиков? Физз издал мученический стон, схватился за голову и затрясся. — Разрешите реплику: я не касался его без подтверждённого согласия. У меня запись, — внезапно и чётко произнёс Эстер, не отрывая взгляда от противоположной стены. — НЕТ ЗАПИСИ! — Физз взвился, голос сорвался на визг. Кожа на щеках моментально пошла пятнами. Маммон расплылся в самодовольной улыбке на миллион. А может, и на миллиард. — Знал бы ты, сколько денег отдали бы производители порнухи за такую запись. Кстати, — он поднял палец, будто напоминая себе о чём-то важном, — неплохой план на случай, если вы двое меня обанкротите. — Да в этой записи нет ничего! — вскинулся бес уже с нотками паники в голосе.. — Физз, прошу, заткнись и ешь свою яичницу. Я не хочу слушать о сексуальных похождениях своего, хоть и приёмного, но всё же ребёнка. — Я не, он не... ААА!!! — Он осел, вжавшись в плечи, уткнулся лицом в тарелку с выражением чистой, тотальной капитуляции. Взгляд остекленел. Лопатка вилки слабо щёлкнула и отломилась у него в пальцах. Он уставился на неё пару секунд, прежде чем медленно положить на край тарелки, не произнося ни звука. Пауза затянулась. Но это не была тишина облегчения. Скорее — заминка, как перед следующим раундом. Где один — загнанный, а второй — лениво обмахивается веером. Кухонные приборы на фоне продолжали свою работу. Автоматический чайник раз за разом пытался согреть уже горячую воду, изредка подвывая. Где-то в глубине кухни проскрежетал старый тостер, напоминая о себе, как надоедливый родственник на семейном сборище. Эстер сделал неторопливый глоток из своей кружки, не поворачивая головы. Роботам была полезна горячая вода, таким образом они поддерживали необходимый уровень влажности в организме и проводили очистку некоторых систем. Но сегодня Эсти впервые употреблял воду вот так... Когда он попытался вытащить из грудной клетки резервуар и наполнить его вручную, Физз пришёл в ужас, назвал его утюгом на ножках и всучил чашку. Робот медленно и осторожно потягивал безвкусный кипяток, пытаясь копировать живых демонов. За последние сутки с ним произошло достаточно событий. Система пыталась обработать протеворечивые показатели, но каждый раз выдавала ошибку. Его изготовили на заказ специально для Физзаролли. Физзаролли заботился о нём, воспринимая, как живого. Физзаролли оттолкнул его попытки быть полезным вчера... И вот на этом моменте каждый раз происходил сбой. Неужели он плохо выполняет собственные функции? Ошибки быть не могло. Раз его позвали в кровать, значит хотели использовать. Но затем оттолкнули. При этом его новый хозяин не был зол на него, иначе перестал бы заботиться. Эсти ещё предстояло понять привычки и потребности своего владельца. И что-то ему подсказывало, что это будет не просто. Робот не шевелился, но, если бы кто-то наблюдал за показателями его сенсоров — они бы заметили резкое увеличение активности. Он не вмешивался. Пока. Просто запоминал каждый обмен репликами с точностью нотариуса. Маммон отложил чашку, постучал когтями по столешнице. Несколько мягких, ленивых постукиваний. Он смотрел на Физза внимательно, почти задумчиво. Наслаждаясь моментом. — Хотя одна вещь не даёт мне покоя. — Он наклонился вперёд, положив локти на стол, голос чуть понизился, стал почти доверительным. — Робот с твоим лицом это как-то чересчур?.. Я, конечно, понимаю, что у тебя было сложное детство, но, чтобы настолько... Он склонил голову, изображая сочувствие так плохо, что даже Эстер моргнул. — Ты вроде бы говорил, что не интересуешься женщинами, но мне кажется, что это немного другие отклонения. Физз медленно осел на стул, как выжатый носок. Лицо его было пустым, взгляд — стеклянным. Где-то в глубине сознания у него, возможно, шёл спор, стоит ли броситься к выходу или в окно. Но мышцы просто отказались слушаться. — Убей меня. Просто выдерни батарейку. — Я не оснащён функцией эвтаназии, сэр, — спокойно, почти с мягкой вежливостью отозвался Эстер. Голос его прозвучал неожиданно громко — как единственный трезвый на вечеринке, где все давно упились неловкостью. Маммон захихикал, довольный как кот на молочной ферме. И, что хуже, судя по полной тарелке — он только начал завтрак. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Небоскрёб Жадности гудел, как перегретый улей. Где-то этажами выше щёлкали лифты, по коридорам метались менеджеры, ассистенты и консультанты, сжимая папки и прожигая ковролин от ужаса. Крики босса пробивались сквозь бетонные стены, заставляя сотрудников дёргаться и нервно оглядываться. На двадцать шестом этаже, в одном из рабочих офисов, находился источник шторма, от которого всё здание уже жалобно пошатывалось и скрипело. Комната утопала в ледяном ярком свете. Лампы отражались в стеклянных перегородках, стол был завален пожелтевшими от времени книгами, контрактами, исписанными на полях схемами, распечатками налоговых отчётов и двумя кружками: одна — с остывшим кофе Физза, вторая — с каким-то крепким адским пойлом, которое Маммон упорно называл «рабочим напитком». Воздух пах чернилами, бумагой, усталостью и приближающимся апокалипсисом. Маммон нависал над документом, постукивая когтем по строке так, будто пытался её пробить. Все восемь глаз были выпучены и смотрели в одну точку с нескрываемой яростью. — Я спрашиваю в последний раз… как! называется! вот эта! схема?! — голос прокатился по кабинету так громко, что за стеклянной стеной сразу несколько ассистентов испуганно икнули. Физз сидел, уткнувшись лбом в ладони, и медленно покачивался вперёд-назад, будто надеясь, что ритмичные движения выкинут термин прямо в голову. — Эээ… инвестиционная… адская… штука?.. — выдохнул он в отчаянии. Голос уже дрожал от усталости. У Маммона брови поползли так высоко, что почти уехали за край колпака. Он резко кинул папку об стол и фыркнул, но внутри что-то дрогнуло. Не просто раздражение — страх, что они не успеют. — Штука. ШТУКА. Великолепно! Может, тогда я буду управлять своим состоянием тоже с помощью магических адских штучек? Давай вообще всё на штуках держать! Жадность, но на «штуках»! — крик был резким, но между словами проскальзывала растерянность. За стеклом кто-то пискнул и убежал. Бес безгранично завидовал этому демону. У него хотя бы был шанс уйти оттуда целым. Эта пытка длилась уже больше часа. Из-за плотного и нестабильного графика они так и не нашли достаточно квалифицированного специалиста, который мог бы обучать Физзаролли. Вот Маммон и взял на себя это ношу. И уже не единожды успел об этом пожалеть. — Прости… я правда стараюсь… — Физз тихо вздохнул, почти не слышно. — Да где?! — Грех обвёл рукой гору бумаг. — Я тебе третий раз объясняю разницу между оффшором и налоговой ямой! — Ну извини, что у меня цирковое образование, а не бухгалтерское! — Физз выпрямился и обречённо махнул руками. — Вот поэтому я и хотел, чтобы тебя учил кто-то другой, а не я! — внутренне он чувствовал, как растёт паника: если Физз не поймёт, они не успеют. — До этого дня у меня была репутация безупречного руководителя! А теперь весь офис уверен, что я не справляюсь с собственным ребёнком! Из коридора донёсся чей-то жалобный шёпот и поспешные шаги в направлении противоположного крыла. Кажется, этот день не обойдётся без парочки заявлений на увольнение. Физз бросил взгляд в окно, на раскинувшийся под ногами мегаполис. Монотонное движение машин и пешеходов успокаивало. За последнюю неделю он узнал больше информации, чем за все годы в цирке. Грех запихивал в него цифры и термины пачками. Если Физз не работал и не читал, то должен был слушать аудиокниги, смотреть ролики по экономике на Адтубе или сдавать многочисленные устные экзамены самому Маммону. Информация не успевала откладываться в голове, сливаясь в единый фоновый шум. В дверь тихонько постучали. Оба демона синхронно перевели на неё взгляд. За полуматовым стеклом можно было различить контуры знакомого колпака. — Эсти, что там у тебя? — Физзаролли вскочила с места, радуясь внезапной передышке. Он пулей метнулся к двери, впуская робота внутрь и тут же приобнимая за плечо, будто бы тот мог хоть как-то защитить его от жевания гранита науки. Эстер от такого внезапного жеста захлопал глазами, не зная, как реагировать. Его системы выдавали ошибку каждый раз, когда Физз подавал противоречивые сигналы. То есть, при любом их взаимодействии... Неловко кашлянув, робот поправил рубашку с коротким рукавом. Словно бы назло тому замечанию Маммона, Физз наряжал свою механическую копию в пастельных тонах и выуживал из собственного гардероба всё более претенциозные наряды. — Ну я же больше не могу носить всё это, дай хоть на него полюбуюсь! — Театрально ронял Физзаролли, а потом одевал Эсти, как мечту педофила: шорты выше колен, розовые и голубые кофты с рюшами. В ход порой шли даже ленточки с бантиками. Грех только гадал, откуда бес достаёт весь этот приторный ужас. Хотя задачу он в каком-то смысле выполнил. Когда в толпе офиса одновременно появлились два "физза", их невозможно было перепутать. Эстеру, в целом, было всё равно, что носить, но он чувствовал десятки цепких взглядов вокруг себя. И это вызывало внутри странное незнакомое чувство опасности. Изготовленные в Похоти роботы понятия не имели, как обстоят дела на других кольцах, и это ещё больше запутывало и без того перенапряжённые микросхемы. Робот ещё на мгновение задержал внимание на ладони Физзаролли, а после переключился на Маммона, протягивая ему планшет. — Пилотный выпуск «Crown & Clown» вышел в эфир час назад. Через 30 минут его опубликовали на всех стриминговых площадках, и мы зафиксировали уже 1,5 миллиона просмотров. В сумме. Неодобрительный взгляд Маммона заметно смягчился. Ничего не радовало его так сильно, как нежданная прибыль. — Ну хоть кто-то из вас работает, как надо. — Грех взял планшет в руки, внимательно изучая графики и таблицы. И впрямь, этот дебют превзошёл все его ожидания. Что же, может быть не всё потеряно, и они ещё успеют сделать Физзаролли медийной персоной №1 к приёму в Лени. — Всмысле "работает, как надо"?! Это я написал и сделал это шоу! — Возмутился бес, упирая руки в бока. Маммон поднял взгляд. Они были словно близнецы: одинаковые круглые белые лица, колпаки, чёрные точки на щеках. Грех даже успел пару раз пожалеть, что заказал настолько сложного и реалистичного робота. Если бы не чёрные бездонные глаза, как у щеночка, он бы регулярно путал своего Физзаролли с его копией. Впрочем, они были и адски не похожи: начиная от совершенно противоположной мимики и заканчивая контрастом в одежде. — Я никогда и не сомневался в том, что ты самый талантливый артист своего поколения. Но... — Он сделал паузу, не желая перехваливать беса. — ...как же сильно я заебался пытаться вложить светлые мысли в твою пустую башку. Каким образом ты ставишь такие шоу, что весь ад замирает с открытыми ртами, но не понимаешь базовых вещей? Со вздохом он откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. — Эсти, в чём разница между оффшором и налоговой ямой? Робот дежурно улыбнулся и мгновенно приосанился, словно бы его попросили выступить на научной конференции. — Налоговая яма — это сленговый термин для структур, которые используют лазейки, необоснованные вычеты или фиктивные сделки, чтобы уклониться от налогов — часто с нарушением закона. Оффшор — это юрисдикция (страна или территория) с льготным или нулевым налогом, где компании регистрируются, чтобы легально снизить налоги и защитить активы. Разница в том, что оффшор может быть легален и прозрачен при правильной регистрации и отчётности, а налоговая яма практически всегда связана с агрессивной оптимизацией или сокрытием доходов. Чёткий уверенный ответ без единой запинки так сильно противоречил его обычной немного скомканной манере поведения, что Физз удивлённо приоткрыл рот. — Вот! — Маммон указал рукой в сторону Эсти. Кажется, тот всё-таки мог стать полезен и для самого греха. — Запиши эту формулировку и читай перед сном своему хозяину, пока она не отложится в его дырявой голове. — Это нечестно! Он робот, у него по-другому устроена память! — Возразил Физз, бросив в сторону Эстера взгляд с толикой ревности. — А ты киборг! Мне что стоило вставить тебе чип в мозг после пожара? Одной механической деталью больше, одной меньше, зато разница была бы огромна! Физз широко раскрыл глаза — так, словно его ударили в живот. Но не кулаком, а словом. Металлические пальцы судорожно стиснулись, суставы хрустнули. Он отступил на шаг, и весь сжался. Яркая искра, ещё мгновение назад готовая огрызнуться, погасла. Он не хотел продолжать. Не мог. Маммон скривился. Не в привычной браваде, не в ленивом превосходстве, а на долю секунды — по-настоящему. Он проклял себя мысленно, ощутив, как что-то внутри кольнуло. Зачем он всегда идёт на шаг дальше? Почему каждый раз умудряется задеть там, где тонко? Он перевёл взгляд на Физза и, впервые за долгое время, не нашёл фразы, чтобы вернуть ситуацию под контроль. Между ними повисла пауза — оба демона замерли в нерешительности, ища выход из этой ситуации. И только Эстер двигал головой, словно пытался проанализировать картинку. Его чёрные глаза-линзы моргали с тихим щелчком, последовательно изучая лица Физза и Маммона. Он не понял сути конфликта, но отреагировал на эмоциональный фон: данные не сходились. Один громкий — вдруг стал тихим. Другой сильный — вдруг растерянным. Это не вписывалось ни в один алгоритм. За окном небоскрёба по-прежнему гудели машины: низкий, непрерывный рёв магистралей, будто огромный зверь тёрся боком о стены города. С другой стороны тонким, но навязчивым диссонансом лился шум офиса — звонки, чьи-то раздражённые переговоры, шуршание бумаг, клацанье клавиш. Мир жил, кипел, двигался вперёд, а в комнате будто застыл воздух. — А ты вообще думал о том, как со мной Онья справляется? — Внезапно выдал Физз, и его голос чуть не сорвался на последней фразе. Слова застали Маммона врасплох. Он замер — едва заметно, но достаточно, чтобы воздух между ними изменился. Когти вонзились в спинку кресла, как будто тот пытался удержать равновесие. Взгляд бестолково скакал между бумажным хаосом и Физзом. — …это здесь причём? Бес пожал плечами, будто ему всё равно. Но те дрожали, как крыло мотылька, зажатого в пальцах. — Она ведь тоже меня учит. И достаточно эффективно. Твои слова. Маммон моргнул. Гнев, ещё недавно пульсирующий под кожей, неожиданно дал сбой. Будто мысль, не вписанная в сценарий, вдруг проломила стену. — Она… не орёт на тебя? — осторожность в его голосе прозвучала так чуждо, что Физз даже поднял голову. Физз вскинул бровь: — Может, это и есть секрет? — ответил он спокойно, но в глазах мелькнуло что-то уязвлённое. Как будто он сам только что понял, насколько устал от того, что каждый их диалог превращался в бой. Секунда тишины. Потом другая. Даже кондиционер замедлил ход, будто боялся привлекать внимание. Маммон уставился на Физза, потом на бумаги, потом снова на Физза — и резким движением захлопнул ближайшую папку. — Так! — он отодвинул стопку так, словно она могла взорваться. — Сейчас оба делаем глубокий вдох. Потом ты объясняешь, что именно было непонятно. Но если ты ещё раз назовёшь финансовую воронку «адской штукой», я выкину тебя из окна. Вежливо. В сопровождении охраны. Физз фыркнул, но уже без яда. — Понял. — Отлично. — Маммон откинулся на спинку кресла, и тон на долю секунды смягчился. — Слушай… ты же не тупой. Просто я привык, что мои ученики боятся меня до дрожи, а ты — нет. И я без понятия, как с тобой работать. Физз опустил глаза, вертя ручку между пальцами: — Я тоже пока не понимаю, как с тобой обучаться. Ты у меня вызываешь стресс. Но такой… полезный что ли. — Ну хоть какой-то прогресс. — Маммон хмыкнул, и в голосе впервые прорезалась тёплая насмешка. Эсти едва слышно выдохнул. Если бы начался реальный конфликт, его система отказала бы с концами, потому что он не понимал, на чью сторону должен встать. Физз придвинул к себе очередной документ: — Ладно. Давай ещё раз. Я и сам хочу во всём разобраться, но как только ты доходишь до стадии оптимизации, мой мозг словно отключается. Маммон посмотрел на него долгим, тяжёлым, но почти довольным взглядом — типичным для того момента, когда расчёты совпали с прогнозами. Ни один из них не сказал вслух, но в этой дикой смеси ругани, усталости, бумаги и попыток они впервые почувствовали: работать на равных — возможно. Просто адски непривычно. — Ладно, — пробормотал Маммон, разворачивая папку. — Смотри внимательно. В этот раз точно запомнишь. Или я тебя лично в оффшор отправлю. Физз невесело хмыкнул: — Как туриста? — Как багаж, — буркнул Маммон, но уголки его губ всё же дрогнули. И урок продолжился. Громкий, нервный, полный ошибок — но уже общий. ⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡⟡ Завод Похоти редко бывал тихим. Даже ночью он дышал — горячо, влажно, глубоко, как живое чудовище; и Асмодей в последнее время всё чаще ловил себя на том, что предпочитает именно этот ритм. Механизмы не смотрели в глаза. Механизмы не задавали вопросов. У станков не было прошлого. Он стоял над разложенной схемой очередного устройства, щурился, пытаясь поймать нужный импульс, — но мысли снова уводило в сторону. Пот в висках, сладкий запах смазки, мёртвый вкус коньяка на языке. Сколько он уже здесь? Три часа? Пять? Бессмысленный самобичующий марафон — лишь бы не видеть клуб, не слышать музыку, не ловить чужие взгляды, в которых ещё мелькали тени вопросов. В кабинете Асмодея стояла стерильная тишина — такая, от которой собственные мысли начинали звучать слишком громко. На столе лежали чертежи, расчёты, эскизы новой игрушки, сложенные в аккуратные стопки. Он водил пером по формуле, вычисляя оптимальную траекторию вращения, но рука то и дело зависала в воздухе. Не потому что расчёт был сложным — просто голова отказывалась слушаться. Работа — лучший способ не думать. Так он говорил себе последние недели. Грех поднял взгляд, когда в глубине комнаты что-то щёлкнуло. Соседняя дверь — та, за которой находилась операторская с камерами — оставалась полуприоткрытой. Вроде всё как всегда: завод уже опустел, только системы безопасности бдят. Но в динамиках… мелькнул звук. Сначала — шелест, цокот каблуков. Потом смешок. Чужой, неуместно знакомый. Асмодей моргнул, отложил перо и склонил голову, как зверь, почуявший движение. Не ожидал услышать кого-то в такую рань. В Похоти редко задерживались допоздна те, кто не был связан с удовольствиями напрямую. Он встал, подошёл к панели, коснулся экрана. Камеры ожили. На мониторе — два силуэта. Один — слишком узнаваемый, даже если б был нарисован палкой и двумя точками. Второй — тот, кого он не хотел видеть рядом с первым никогда больше. Физз. И Маммон. Пальцы греха невольно сжались. Он должен был закрыть экран, уйти, не вовлекаться. Но вопреки здравому смыслу Оззи увеличил звук. — Не вырубайся, — Маммон подтолкнул арлекина локтем, — Нам осталась только настройка. Потом выспишься, принцесса. Слово упало тихо, как перышко. А у Асмодея оно прозвенело, будто гвоздь провели по стеклу. Сначала уголок губ дрогнул — насмешливо, презрительно, как будто это нелепая кличка. В следующую секунду — глаза сузились. Когда это слово стало их? Почему он сказал это так?.. Физз провёл ладонью по лицу, размазывая тушь и пот, будто пытался стереть с себя тяжёлый день. — Почему опять «принцесса»? Я вроде признался в любви к своему полу, а не в том, что планирую его менять. Маммон фыркнул, с ленивой жестокостью потягивая удовольствие от момента: — Потому что ты неженка. А ещё есть у меня подозрение, в какой конкретно позиции ты любишь быть со своим полом… Удар не по телу — по памяти. Смех. Шёпот. Физз, который всегда вспыхивал именно так. При нём. Асмодей почувствовал, как внутри что-то съёжилось. Не ярость. Хуже. Чувство, что у него отняли что-то, что он даже не успел признать своим. Физз, красный как елочный шар, зашипел: — Хватит, эй! — Зато смотри, как взбодрился. Ему нравится это. Они оба наслаждаются этим. Асмодей чуть наклонился вперёд, взгляд скользнул по экрану так, словно он мог прожечь стекло. Два других лица испуганно завозились, отговаривая его от продолжения. Это был чистый мазохизм, но Оззи воплощал все стороны своего греха. — Ну? Это твоя игрушка. Характер выбираешь ты, — Маммон щёлкнул чем-то металлическим. Арлекин встряхнул головой, зацепляя хвостом собственное ухо, в попытке не уснуть на ходу. — Покладистый… Умный. Исполнительный. Милый, но не приторный. Чтобы слушал внимательно и не ныл. И чтобы не лез в душу. Пусть будет аккуратный… простой такой… маленький тихий помощник. Маммон хмыкнул: — Тихий? Ты? Кого обманываем? Физз усмехнулся слабо, глаза почти закрывались: — Эстер. Ему хватило одного слова — имя. Значит робот. Только не цирковая шутка для толпы. Этот — другой. Личный. Асмодей почувствовал, как его изнутри аккуратно, методично выворачивают наизнанку. Робот. Компаньон. Игрушка. Замена? Нет. Хуже. Физз… просто живёт дальше. Рука греха дрогнула и сорвала со стола лежащую рядом линейку. На пластике остались следы когтей. Он не понял, что именно в этом ударило сильнее: — женская интонация имени — мягкость, с которой Физз его произнёс — или то, что у этой сущности есть имя. Не игрушка. Не болванка. Имя. Маммон притворно возмутился: — Это женское. Физз, уже еле живой от усталости, хрипло выдохнул: — Джэстер — шут. А он будет Эстер. Эсти. Звёздочка… Звёздочка. Это слово прожгло Асмодея хуже огня. Так он и сам называл его. Когда-то. Не вслух. Но в мыслях. Физз всегда был яркой звёздочкой, которая убирала мрак с его души. И он так сильно боялся этого света, что своими действиями лишился его... Сквозь звон в собственных ушах Оззи слышал, как Маммон продолжает подтрунивать, бросая слова, будто кости. Издёвки били точно в цель, но не унижали. Словно бы Мамс сдерживал себя. Что за бред? — Превосходно. Что дальше? Платьица и бантики? Ты точно помощника нанимаешь, а не будущую подружку для своих гардеробных фантазий? Физз хмыкнул, провёл рукой по глазам, зевая: — Он личный помощник, а не моя кукла. Но, если будет нужно для рекламы — будут бантики и платья. Пальцы Асмодея разжались — линейка сломалась и хрустнула. Треск. Резкий, как хлыст. Он будто проснулся. Понял. Осознал. Физз там. Не с ним. С новым именем на губах. С чужим голосом рядом. С чужим будущим. И самое гадкое — он улыбался. Пусть устало. Но улыбался. Физз больше не мой. Фраза возникла не мыслью — приговором. Асмодей вдохнул, но воздух будто застрял в горле. Он не понимал — зачем. Зачем Жадности этот бес? Почему тот таскает его за собой? Почему смеётся рядом? Почему сам Физз счастлив? Он хотел ворваться туда. Хотел размазать Маммона по стене за один только взгляд, за каждое хищное прикосновение к чужому. Хотел схватить Физза за лицо, заставить посмотреть на него и спросить — как он смеет? Но ногти лишь впивались в край стола. Каждая секунда просмотра медленно убивала, но он не отвёл взгляд. Напротив. Он вырезал в пространстве перед собой ровный элипс и шагнул внутрь портала. Инженер испуганно дёрнулся при виде босса, но не издал не звука. А вот Маммон заметил Оззи сразу. И поспешил уйти. Они почти дошли до выхода. И тогда случилось худшее. Физз обернулся. Но на его лице ничего не изменилось. Никакой мольбы. Никакой злобы. Просто усталость. И равнодушная тень узнавания. Как будто Оззи — всего лишь часть биографии, страница, которую пролистнули. Асмодей сжал ближайшую металлическую панель — та хрустнула, согнулась, и кусок титана осыпался крошкой. Инженеры потом будут клясться, что металл треснул сам. Физз моргнул. Губы дрогнули — не слово, даже не движение. Просто реакция. И всё. Он ушёл, оставив Асмодея в тишине, которая была громче его собственной сущности. Прошло три дня. Три беспросветных, вязких, удушающих дня, в которых всё вокруг дразнило, зудело, рвало мысли на клочья. Асмодей пытался игнорировать. Пытался работать. Пытался отдыхать. Пытался пить. Бесполезно. Каждый раз, когда он закрывал глаза, слышался тот слабый смешок. Тот сонный голос, который выбирал имя. Эстер. Видел последнюю секунду, когда Физз ещё смотрел на него. И от того взгляда рот наполнялся привкусом пепла. Завод раздражал. Музыка раздражала. Публика бесила. Клуб, ещё недавно бывший центром его жизни, теперь казался орудием пытки. Всё в нём хранило отпечаток Физза — его голос, движения, цвет смеха, остроту пауз. И чем больше он пытался стереть эти воспоминания, тем глубже они въедались в мозг. Когда взорвалась первая новость, Оззи даже не удивился. Он уже ждал удара — просто не знал, куда он угодит. Веросика Мэйдэй и принц Жадности: тайный роман? На обложке — кадр, где Физз наклоняется, мягко целуя запястье Веросики, а та улыбается так, будто это подарок судьбы. Асмодей моргнул. Потом второй раз. Потом медленно, вымученно втянул воздух. Принц? Слово ударило так, будто кто-то швырнул в него железную цепь. Он пролистал страницу. Потом вторую. Нашёл юридические документы, заявления Маммона, кадры выступлений, интервью, газетные вырезки. Всё настоящее. Всё официально, хоть и без церемонии коронации. Физзаролли — принц. Не цирковой трикстер, не игрушка, не трофей. Принц. Мысль прошла ледяной иглой по позвоночнику. — Ты сделал его наследником…? — прошептал он так тихо, что воздух не дрогнул. Неужели Маммону настолько дорог Физз, что он подписал такие бумаги? Неужели тот демон, который не делится ничем, наделил обыкновенного беса такой властью? "Почему не я?.." — Вопрос выполз из глубин сознания, липкий, отвратительный, но неотвратимый. Следующие дни Асмодей превратился в одержимого. Мониторы всегда включены. Фильтры настроены на одно имя — Физзаролли. Он ел новости, как яд, зная, что станет хуже, но не способен был остановиться. В ленте появлялись всё новые кадры: с Веросикой, с новой охраной, в сопровождении Маммона. Физзаролли был везде: на обложках. Среди слухов. В мемах. Смех публики, реакция шоу-индустрии, прогнозы аналитиков — всё это складывалось в одну невыносимую формулу: Физз процветал. Без него. А потом появилось шоу. Сначала Оззи думал, что выдержит. Что посмотрит только пару минут — просто, чтобы убедиться, что Физз всё ещё… Физз? Что среди громоздкого медийного образа осталась хотя бы часть того прежнего чертёнка, который с открытым ртом рассматривал архивы и улыбался ему со сцены. Но Физз был не «тот». Он был лучше. Он не прыгал, не взрывал фейерверки, не выпрашивал внимание. Он держал его. Владел им. Командовал сценой. Его голос щекотал воздух. Жар прожекторов резал очертания фигуры, превращая тряпичного шута в пламенного лидера. Физз рос на глазах. Становился тем, кем, возможно, всегда был — но тогда Асмодей не дал ему вырасти. Каждая шутка — точна. Каждая подача — уверенная. Каждый жест — на своём месте. Он начал с более серьёзного тона, но к третьему блоку шоу начал вести себя увереннее, ярче. Шутки стали плотнее, подача — резче. Та игривая наглость, что раньше проскальзывала лишь моментами, вдруг стало центром его харизмы. И, о небеса, Асмодей не мог не признать, что этот новый Физзаролли был потрясающе хорош. Во всех отношениях. — Теперь перейдём к совсем неожиданной теме. Я решил поэксперементировать и добавить крайне занятную рубрику. Встречайте: "Над нами"! Мониторы ожили: там появлялись ролики из мира смертных — законы, которые не работают; чиновники, которые путают лево и право; инфлюенсеры, которые делают челленджи с бытовой химией. — Вот этот смертный, — Физз ткнул пальцем в экран, где мужчина в костюме держал в руках три коробки с чем-то подозрительным, — пытается запретить игры, потому что «они вызывают зависимость». О, милый, если бы ты видел очереди к игровым автоматам в аду — ты бы поперхнулся собственным моральным превосходством. Студия хохотала. Физз переходил от новости к новости, жнглируя ими с такой лёгкостью, словно исполнял акробатические трюки. Никаких пауз, никаких запинок. Вырвиглазно-яркую лаймовую рубашку оттеняли чёрный галстук и брюки. Словно бы эффектную цирковую натуру беса заковали в строгий образ принца, оставив жирный намёк на то, кем он был до этого. Чёрт, да даже название шоу намекало на связь его нового и старого амплуа! Физз вырос настолько, что даже шутки с лёгким налётом похоти звучали уместно и естественно. Пару месяцев назад на сцене клуба он выглядел как зажатая деревянная фигурка, а сейчас почти лежал на столе, с упоением разбрасывая новости и комментарии, словно делился самыми пикантными сплетнями. Каждый его жест, каждый взгляд был пропитан лёгкой дерзкой раскованностью, которая делала Физзаролли невероятно привлекательным. — Ну а это… — он ткнул пальцем на очередного смертного в нелепой ситуации, — …возможно, самый сексуальный политик верхнего мира. И не потому что красивый — а потому что опасный. Я бы тоже голосовал за того, кто может случайно поджечь парламент одной фразой. Буквально. Принц подался вперёд, расправил плечи, поставил руку на стол. — Забавно… Смертные ведут себя так, будто у них есть время. И это делает их прекрасными. Или ужасными. Пока не определился. — Последнюю фразу Физз практически промурлыкал, отчего грива Оззи вдруг встала дыбом. Чёрт, да он ведь откровенно флиртует с аудиторией, но делает это настолько невинно, чтобы никто не смог упрекнуть принца в излишней раскованности. — Что ж, предлагаю разобраться в этом вместе. Теперь мы будем обсуждать всякие интересности из мира людей, пока они не вымрут. Или пока мы не устанем. Он улыбнулся. И улыбка была не цирковая — взрослая, уверенная. Королевская. — Спасибо всем, кто смотрит и поддерживает «Crown & Clown». Если этот выпуск будет достаточно популярен, то мы вернёмся к вам через неделю. Если же нет… Что ж, будете наслаждаться вот этим лицом только с рекламных плакатов и унылых бизнес-встреч. А с вами был единственный и неповторимый Физзаролли, принц Жадности и любимая — он подчеркнул это слово с горькой усмешкой — марионетка Маммона. Желаю вам не стать героем одной из наших историй! До встречи! На слове любимая у Асмодея лопнул капилляр в глазу. На слове марионетка — кулак ударил по столу так, что чертежи взлетели в воздух. А на паузе, когда Физз улыбнулся — той новой соблазнительной улыбкой, — сердце сделало кульбит, а затем дёрнулось так, будто пыталось вырваться из груди. Мысль вспыхнула, обожгла, и, словно осколок, застряла в сознании: он не нуждается во мне. И вместо облегчения пришла тяжесть. Холодная, сосредоточенная, совершенно незнакомая. Ревность не была его привычной игрой. Это чувство жгло куда глубже. Он не злился на улыбку или титул — раздражал сам факт, что кто-то другой теперь задаёт правила. Маммон. Этот прожжённый делец решил сделать из Физза наследника, а тот — дерзнул принять новый титул. Асмодей провёл пальцами по столу, и под когтями треснул лак. Так значит, они решили играть с короной? Прекрасно. Взрослая игра требует взрослых ставок. Он откинулся на спинку кресла, позволив себе короткую усмешку. Маммон любит талант, пока тот приносит доход. Но стоит Физзу обрушить рынок, стоит одному неправильному шагу вызвать панику инвесторов, рекламодателей, поклонников… и принц Жадности превратится в долговую дыру. Он больше не видел мальчика, которого когда-то выкупил на бесчеловечном аукционе. Перед ним был соперник. Новая фигура на доске. Если Физз так жаждет свободы — пусть почувствует её вес. Пусть попробует не только блистать, но и держать удар. Пусть узнает, что власть — не игрушка, а приговор. И тогда посмотрим, насколько крепка его новая улыбка. Посмотрим, как долго Маммон будет любить принца, который падает быстрее, чем растёт. Скандал с Веросикой — детская шалость. Нелепая попытка привлечь внимание. Публика пищала, но это была лишь тень настоящих последствий. Если СМИ раздули бурю от пары крошечных намёков, то что начнётся в медиа, когда он заявит, что этот невинный цветочек уже сорван? В одно мгновение сияющий принц превратится в обычную шлюху, игрушку, чей блеск можно стереть одним движением. Репутация, власть, контроль — всё это было оружием, и Асмодей знал, насколько тонка грань между восхищением и разрушением. Популярность любит стабильность, а Физзаролли был той самой искрой, которая могла спалить империю Маммона до тла. Асмодей поднялся. Всё, что было до этого момента, казалось внезапно бессмысленным. Старые чувства — тусклыми. Но новая цель сияла предельно ясно. Физз захотел быть самостоятельным? Что ж. Теперь он узнает, что свобода — это не крылья. Это ветер, который сносит слабых с высоты. И только тех, кто выживает, называют королями.