Игры судьбы

Двумя днями раньше — Бон, ну сколько можно копаться? — прозвенел от дверей веселый девичий голосок. Елена заскочила в раздевалку и покрутилась перед зеркалом, придирчиво разглядывая себя со всех сторон. — Я же предупредила, что задержусь ненадолго… — пропыхтела Кэролайн, торопливо застёгивая форменную юбку. — Поеду с мамой, в больницу… Ей было неловко, как и всякий раз, когда приходилось оправдываться за опоздания. Но такое случалось очень редко. И ей действительно было необходимо… — Твое «ненадолго» давно закончилось! — Елена подмигнула девушке через зеркало. — Давай, нацепляй радостное выражение на лицо… — она округлила рот буквой «о» и, ни на секунду не переставая говорить, провела ярко-красной помадой по и без того идеально накрашенным губам. — … и быстренько к столам. Там уже гости начинают собираться! — Елена поправила воротничок блузки и удовлетворенно вздохнула: — Ну, как тебе моя новая помада? — Мне? Никак, — улыбнулась блондинка, завязывая форменный кружевной передник, — А тебе идет. Смуглой фигуристой брюнетке Елене шло абсолютно все. Впрочем, с ее внешностью можно было вообще не краситься, ходить в мешке из-под кукурузы и все равно выглядеть сногсшибательно. — Ух, и набегаемся сегодня… — протянула та и отлипла, наконец, от зеркала, освободив блондинке место. Действительно набегаются. Сегодня ресторан закрыт на спецобслуживание. Дорогие клиенты (в буквальном смысле дорогие: ресторан не из дешевых, а уж снять его на целый вечер стоит и вовсе запредельных денег) массово празднуют что-то. То ли у них свадьба, то ли торжественная вечеринка по поводу или без. Впрочем, Кэролайн до этого нет никакого дела. Главное, чтобы посуда стояла ровно, да блюда подавались вовремя и в нужной последовательности. Она пригладила волосы, бросила критический взгляд в зеркало, выскочила из раздевалки, схватила поднос и помчалась на кухню. Вокруг сновали коллеги, быстро, слаженно, без слов понимая друг друга. Да. Чтобы устроиться работать официантом в такое заведение, нужно постараться. И потом не расслабляться ни на минуту. Те, кто думает, что это простая работа, очень ошибаются. Двигаться надо шустро, но так, чтобы торопливость была незаметна клиенту. В нужный момент следует оказываться рядом с ним, но не мозолить глаза. Стать бесшумной тенью, ненавязчивым фоном, чтобы у клиентов складывалось впечатление, что всё необходимое появляется само по себе. И так же по волшебству исчезает то, чему исчезать положено: грязные салфетки, тарелки и прочее… В кухне Кэр подлетела к тарелочкам с заливным и принялась осторожно составлять их на поднос. Рядом Елена наполняла колючим льдом ведёрки с бутылками игристого шампанского. — Я вот считаю, — важно заявила она, не переставая ловко орудовать совочком, — что отмечать помолвку просто глупо. Ага, значит, сегодня не свадьба и не торжество, а помолвка. Точно. Что-то такое вроде вчера говорили. — Это ещё почему? — с любопытством спросила Форбс. — А потому, что праздновать надо, когда мужчина на тебе уже женился. Окольцевался, так сказать, окончательно и бесповоротно. А пока только обещает, рано радоваться и пить шампанское. — Логично… — рассмеялась блонди. — А то… — кивнула брюнетка и, слегка понизив голос, весело продолжила: — Вот я, например… Если бы каждый раз, как предложение сделают, бокал поднимала… — она округлила глаза. — Ой-ой. Пришлось бы в общество анонимных алкоголиков записываться. — А что ж замуж не пошла? — поддразнила Кэрри. — Да сходила два раза… — И как? — Не распробовала. Надо еще сходить. Они переглянулись и расхохотались. Рядом с бодрой жизнерадостной Еленой настроение всегда поднималось. И не только у Кэролайн. У всех. Даже у самых унылых зануд. Блондинка никогда не видела ее ни грустной, ни обессилевшей. Хотя уставали они в этом ресторане ужасно. Иногда по вечерам ноги так гудели, что, казалось, и шагу больше не смогу ступить. Но зато и зарабатывали нормально. Зарплата плюс щедрые как правило чаевые — и выходила довольно приличная сумма. А деньги были нужны, нужны позарез. — А жених-то очень даже ничего! — мечтательно протянула Лена. — С таким бы я и сама помолвилась… раз несколько. Она томно вздохнула, отчего ткань блузки на пышной груди угрожающе натянулась. — Не вздыхай так, — развеселилась Кэрри. — А то лопнет еще что-нибудь ещё Форбс водрузила последнюю тарелочку с заливным и, улыбаясь, потащила тяжеленный поднос в зал. Посмотрим, что там за чудо такое, которое даже Лена оценила. Обычно, глядя на клиентов ресторана, она выдавала что-то вроде «Красив. Но женат и блудлив», «Мамочкин сыночек. Замучаешься свекровь в кровати обнаруживать», «Хорош. Но деньги любит больше секса. Кончает, только когда выручку подсчитывает» или «Накачан, строен, сам от себя без ума». Как она это вычисляла, ума не приложу. Впрочем, имея столь обширный список получивших отставку бойфрендов, Елена знала о мужчинах все и видела их насквозь, а потому мало кому удавалось ее поразить до таких вот мечтательных томных вздохов. Выйдя из кухни, блондинка прошла по небольшому коридору для персонала, выскользнула из-за портьеры в зал и первым делом с любопытством глянула в тот конец стола, где уже сидела помолвленная парочка. Невеста что-то с улыбкой щебетала, жених склонился к ней так, что Кэролайн виден был лишь его затылок. Его затылок… Сердце дернулось и оборвалось, из мгновенно ослабевших рук едва не выпал поднос. Клаус! Странная штука, сердце… Оно узнало его раньше, чем он поднял голову. Раньше, чем глаза успели рассмотреть. Раньше, чем до разума дошло. Мысли кружились сумасшедшей каруселью, взгляд жадно вбирал в себя мельчайшие детали. А он и правда стал настоящим красавцем. Повзрослел, возмужал, изрядно раздался в плечах. И нисколько не напоминал того мальчишку, которого Форбс знала несколько лет назад. Вместо излюбленных толстовок и футболок –небрежно расстегнутый темный костюм, настолько простой, что становится ясно: такая простота стоит немалых денег. Непокорная грива волос — слегка вьющихся, длинных, до самых плеч — исчезла. Когда-то она так любила запускать в них руки… До сих пор ясно помнилась теплая жесткая тяжесть между пальцами… Теперь эту гриву сменила стильная короткая стрижка, которая, надо признаться, очень ему шла. Черты скуластого лица стали резче, законченнее, холоднее. Он чему-то кивнул, уголки губ дрогнули в улыбке, которая мимолетно мелькнула и пропала, не затронув глаз. А тот мальчишка улыбался иначе: белозубо, искренне и весело. И всё-таки это был он. Вот и встретились… Уж не думала, что при таких обстоятельствах. Кэролайн скользнула цепким взглядом по его невесте, чувствуя, как внутри неприятно царапнуло что-то. Наверное, злость. Еще бы. Перед её глазами была настоящая красавица. Идеальная, ни одного изъяна. Закроешь глаза и не вспомнишь. Та самая растиражированная голливудская красота: темный длинные волосы, гладкая кожа, аккуратный носик, пухлые губки, большие глазки, цвет… (нужное подчеркнуть). Главное — чтобы подружки на свадьбе от нее отличались. А то хоть маркером крестик на лбу рисуй, чтобы знать, кого под венец тащить. ~Господи, что я делаю? Торчу в портьере у всех на виду, как кольцо в бархате, таращусь и молча злословлю. Не хватало еще, чтобы он меня заметил! Если я сразу его узнала, то и он… Совершенно не хотелось, чтобы и он узнал меня. В официантке. Которая прислуживает его гостям. На его празднике. — Кэролайн опустила голову, стараясь слиться с фоном, скользнула к дальнему концу стола и начала расставлять тарелочки с заливным. Когда поднос опустел, она неторопливо дошла до портьеры, хотя тянуло рвануть со всех ног. Но едва скрылась за ней, как бросилась бежать по коридору, пролетела через кухню, выскочила через черный ход на улицу и, привалившись к стене, обессиленно сползла вниз. В боку кололо, перед глазами летали темные мошки. Жадно хватая ртом воздух, девушка несколько минут выравнивала дыхание. Вот уж не думала, что в таком огромном городе умудрится столкнуться с Ником нос к носу. Нет, иногда она, конечно, представляла их встречу спустя много-много лет. По-разному представляла. Они или проходили друг мимо друга, нерешительно кивнув смутно знакомому лицу. Или останавливались и разговаривали, как добрые друзья, у которых были общие приятные воспоминания. Или даже сидели в кафе, болтая о прошлом и рассказывая про настоящее. И Кэр искренне верила, что именно так, спокойно и безмятежно, они встретятся. Но чего она уж точно не представляла, так это того, что сердце начнёт колотиться о ребра словно сумасшедшее, стоит ей его увидеть. И воздух кончится, и мысли бросятся врассыпную, а в голове станет пусто и странно. И все воспоминания, которые она так тщательно забила в самый дальний уголок сознания, закрыла наглухо, замуровала, вдруг вырвутся на свободу, нахлынут девяти бальной волной и выбросят безжалостно назад. Туда, в то время, когда мы были вместе… С момента нашего расставания Кэрри ни разу не пыталась навести о нём справки, узнать, где он и что с ним… Она запретила себе даже думать о нем, даже вспоминать. Иначе было никак. Иначе слишком больно. Иначе не выжить… И у неё почти получилось. Почти. Потому что иногда он снился ей. Но над снами она же не властна, правда? Он уехал в поисках удачи. И, похоже, она ему улыбнулась. Не каждый может себе позволить закрыть ресторан для своей вечеринки. Кэролайн зажмурилась и с наслаждением вдохнула вечерний воздух. Сразу за рестораном начинался большой парк, и ветер нес оттуда запах нагретой за день солнцем травы, умиротворяющий шелест листьев и приглушенный женский смех. Парк… Не этот, другой, старый. Залитые лунным светом дорожки, стрекот сверчков, тягучий аромат ночных цветов. И ладонь, теплая, большая, надежная, в которой так уютно ладошке… ~Так, стоп! Куда меня понесло?! Старые парки, лунные дорожки и руки в прошлом. Пусть там и остаются. Здесь и сейчас никому они не нужны. Другая жизнь, другая я и другой он. Он — успешный клиент, я — официантка, обслуживающая гостей на его празднике. И никаких дорожек! — Форбс встала, одернула юбку, пригладила волосы и, решительно открыв дверь, шагнула внутрь. Пора работать. В этот вечер она сильнее обычного старалась стать совсем незаметной. Скользила у стола невидимой бесшумной тенью, чтобы не дай бог не попасться ему на глаза. Краем уха слышала поздравления, смех гостей, звон бокалов, радостные тосты и шутки знаменитого стэндапера, выступления приглашённых звёзд… И с каждым новым певцом становилось все более ясно: ей Клаус не просто выбился в люди — он теперь, похоже, очень крут. Её Клаус… Она даже усмехнулась про себя. Давно уже не её. Наверное, теперь она должна была кусать локти? Но кусать локти не хотелось. Хотелось как можно быстрее исчезнуть из зала, где в любую минуту он может её заметить. — Кэрри? — раздался сзади над ухом до боли знакомый голос. Мгновенно бросило в жар, блондинка дернулась и едва не застонала от отчаяния. Вот и случилось то, чего она боялась. Увидел, узнал. Господи, певцы поют, стэндапер шутками сыплет, гостей куча, рядом красавица невеста… Так какого черта его потянуло официанток рассматривать?! И ведь не сбежишь, сделав вид, что не слышала. Перед ней стол. Не прыгать же через него на глазах у изумленной публики. ~А что… — с тоской подумала кэр. ~Будет финальный прыжок на этом рабочем месте, тут же уволят. — Она сглотнула и медленно развернулась. И хорошо, что медленно. Он стоял так близко, что еще пара дюймов — и она бы ткнулась носом в пуговицы его белоснежной рубашки. Слишком близко. Слишком! Девушка замерла, чувствуя тепло его тела. Изнутри поднималась горячая волна смятения, стало трудно дышать. Желание попятиться, чтобы увеличить расстояние, сделалось почти непереносимым. И плевать, что там стол! Никлаус отступил на шаг, и Форбс с облегчением выдохнула. — Это ты, Кэрри? Похоже, он никак не мог сопоставить девушку и то место, где ее встретил. –… Что ты тут делаешь? — Я тут работаю, — отчеканила та и, вскинув голову, с вызовом посмотрела ему в глаза. — Работаешь? Кажется, теперь он не мог поверить своим ушам. Во всяком случае, на его лице отразилась крайняя степень удивления. А потом во взгляде появился лед. — И как же твой богатенький муж это допустил? — осведомился он. Презрение, прозвеневшее в голосе, ударило больно. Очень больно. Как он может, ничего не зная, делать дурацкие выводы? Как смеет вот так смотреть на неё? Можно подумать, работать –стыдно. Сноб! — Мы развелись, — тихо выговорила она, едва сдерживая ярость. — И это не ваше дело. Извините, мне надо идти. Она развернулась, обогнула проклятый стол и тут же скрылась на кухне. *** До конца вечера Кэролайн умудрилась больше ни разу не попасться ему на глаза. Хотя, может, он и сам не горел желанием с ней разговаривать. Вот и славно! И всё-таки только тогда, когда торжество закончилось и посетители разошлись, она поняла, что все время была в чудовищном напряжении. Что ж, зато теперь можно вздохнуть с облегчением и спокойно убирать со столов. А вот отделаться от воспоминаний… Нет, не удавалось. Картинки из прошлого, тщательно отгоняемые весь день, тут навалились разом. Они вставали перед моими глазами с такой ясностью, будто это было только вчера. Словно огромный улей гудел аэропорт. И в однотонный равнодушный гул вплетались механические голоса, объявляя рейсы, прилеты, посадки, терминалы… И каждый звук, произнесенный ими ясно и четко, впивался в мозг, отдавался невольной дрожью внутри, напоминая, что время истекает. Еще немного, и он уйдет, слившись с толпой. Махнет рукой и исчезнет надолго из её жизни. — Пора… — раздалось над ухом, и макушки коснулись теплые губы. — Посадку на мой рейс объявили. — Не уезжай! — пробормотала девушка, уткнувшись носом в его футболку. И с отчаянием крепче сцепила руки, обхватившие его талию. Или как там оно у мужчин называется. — Кому нужны эти твои заработки! — Ну вот. Мы же столько раз говорили, — в чуть хрипловатом голосе слышалась улыбка. — Я же вернусь! — Когда ты вернёшься, — сказала Кэр. Голос предательски дрогнул. В глазах защипало, по щеке скатилась слеза и капнула на футболку, расплываясь мокрым пятном, — я больше тебя не отпущу. Никогда. Никуда. Ни за что! — Конечно, — ласково пробурчал он. Подбородка коснулись горячие пальцы, приподняли вверх лицо. — Я и сам не отпущусь. –Теплые губы подобрали слезинку, потом еще одну и еще… — Никогда. Никуда. Ни за что. Блондинка молча кивнула. — Ты, главное, меня дождись, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Обещаешь? Еще спрашивает. Да ей, кроме него, никто не нужен. — Обещаю! — прошептала девушка. — Только возвращайся поскорее! А спустя четыре месяца она написала то самое «прости, я выхожу замуж». Она его бросила. Так уж сложилось.