Сверхновая

В пакете оказывается фиолетовый вибратор с пупырышками и странным щупальцем у основания, не слишком большой, по заверениям брата (и консультанта из онлайн-чата), подобная модель отлично подходит «начинающим». О, Лань Чжань больше, чем просто «начинающий». Две пачки презервативов для одного Лань Чжаня — слишком много. Он не планирует пользоваться вибратором слишком часто, ведь это — трудозатратно. В отличие от женского организма, у мужского — только одно подходящее для подобного способа удовлетворения отверстие. И его необходимо в подобные моменты тщательно вычищать. Соседа в комнате не будет до конца следующей недели: он — старшекурсник, у него по плану выездные занятия с группой, они исследуют флору и фауну, это — часть его дипломной работы. Опробовать приобретение Лань Чжань решает в пятницу после занятий, которые заканчиваются в обед. Брат взял ему билет на скоростной поезд, чтобы не мучить его метро и пересадками на автобусе, но тем самым подложил Лань Чжаню свинью: в десять вечера Лань Чжань обычно ложится спать, а поезд отправляется в половину одиннадцатого, поэтому ему придётся вновь пожертвовать расписанием. Второй раз за эту неделю. Вернувшись с занятий, Лань Чжань достаёт из тумбочки коробку с вибратором и распаковывает его. Внутри коробки инструкция и советы по уходу и использованию. Вентилятор с барахолки исправно тарахтит на подоконнике, разгоняя раскалённый воздух из угла в угол. Лань Чжань, прочитав инструкцию, заходит в интернет. Он, даже не вдаваясь в подробности, теоретически знает, как подготовиться к анальному сексу. Но всё равно читает несколько статей под неодобрительный взгляд зайчика в красном шарфе, Лань Чжаню даже чудится деликатное покашливание, но, обернувшись, он никого в комнате не обнаруживает. Галлюцинации на фоне стресса и жары — дело обыденное, поэтому, пережив момент смятения, Лань Чжань закрывает ноутбук и достаёт из-под кровати аптечку. Берёт клизму и вибратор, кладёт их в коробку и идёт в ванную. …уже приняв собственные наклонности и решимость, Лань Чжань кое-что понимает: необязательно делать какие-либо выводы насчёт отношений с Сюэ Яном прямо сейчас, прямо сейчас можно обойтись и мастурбацией на его светлый лик. Он всё равно об этом никогда не узнает. В воспоминаниях острый язык Сюэ Яна на пробу ведёт по шарику мороженого, а после скрывается за заалевшими, влажными губами. Лань Чжаню ничуть не стыдно, он, вообще-то, здоровый (физически) молодой парень, и, как правильно сказал брат, сейчас всем плевать, кто с кем спит и на что фантазирует. Не Хуайсан вот, помимо увлечения теориями о пришельцах и заговорах, в свободное время любил читать и писать эротические рассказы, один из ребят в плавательной секции рассказал, что его отстранили от учёбы на неделю за одиночный пикет (он требовал от администрации школы заменить вечерние занятия на совместный просмотр хентайного аниме), а в секс-шопе, где Лань Чжань был с братом совсем недавно, продавали искусственных мальчиков и девочек явно предпубертатного возраста… Поэтому, заперев дверь в ванную комнату, Лань Чжань, очистив задний проход, обильно наносит силиконовую смазку на пальцы, заводит руку за спину, опираясь о край раковины и прогибаясь в пояснице. Спустя пару минут он догадывается, что проще растягивать себя не стоя, а лёжа на спине, поэтому он, смыв смазку под напором тёплой воды, складывает всё обратно и возвращается в комнату. А там, для начала, опускает жалюзи задёргивает шторы. Лань Чжань снимает бриджи и бельё, аккуратно складывает их стопкой на край кровати, сам пытается устроиться поудобнее. Из пакета, видимо, выпал презерватив, а Лань Чжань не заметил, и когда он возится на скомканных простынях, презерватив шелестит упаковкой из фольги где-то под ногой, смущая его ещё больше. Лань Чжань снова открывает тюбик смазки, разводит ноги шире и тянет руку вниз. Внутри него тепло, гладко, и палец беспрепятственно скользит по стенкам, вроде ничего так? — Лань Чжань задумчиво хмурится. Добавив второй, Лань Чжань разводит пальцы и пытается двигать ими на манер фрикций. Мышцы поддаются неохотно, но член заинтересованно дёргается. Смазка стекает по промежности и прилипает к волосам. Лань Чжань поглаживает себя между ног, то скользя по внутренней стороне бёдер, то перебирая мошонку, второй рукой медленно растягивает мышцы входа, сосредоточившись на том, что нужно расслабиться и не противиться противоестественному вторжению в тело. Слишком глубоко пальцы не проникают, а Лань Чжань не догадывается оторвать лопатки от кровати и потянуться вперёд. Поэтому он ограничивается подготовкой себя для вибратора, чтобы орудовать уже им. Скользкими пальцами он раза с десятого разрывает упаковку презерватива и кое-как натягивает его на вибратор. В комплекте у него нет пульта (всё же, это более бюджетный вариант), а тумблер находится прямо у основания. Перед глазами у Лань Чжаня то и дело вспыхивают короткие фрагменты воспоминаний: высветленные лохматые волосы, обритый затылок, лукавые серо-карие глаза, тонкие губы, скрывающие ровный ряд зубов и чуть выступающие клычки. Нутро изнывает от желания ощутить в себе нечто, что могло бы утолить жажду. Лань Чжань отмечает, что сама его сущность ни капли не противится тому, что он представляет себя в позиции подчиняющегося. Мышцы ануса под сами собой содрогаются, будто пытаются что-то захватить, заполнить ноющее чувство пустоты. Чистой рукой Лань Чжань задирает футболку и проводит по животу и груди кончиками пальцев, ногтями легонько проходится по шее и плечу, представляя, как это мог бы делать Сюэ Ян. Он предпочитает нежные поцелуи или животные укусы? Подчинять или подчиняться? Или это зависит от настроения и ситуации? Сюэ Ян ладно скроен, благодаря спорту он слепил из и без того неплохой фигуры просто великолепную. Лань Чжань бессовестно вытирает испачканную смазкой руку о простыни, выдавливает из тюбика на «головку» вибратора остатки смазки, хватает его у основания и немного переставляет ноги так, чтобы было удобнее. Плавным, осторожным движением он пытается ввести вибратор внутрь, но он, упираясь во вход, соскальзывает вниз, в ложбинку между ягодиц. Лань Чжань догадывается, что нужно раскрыться сильнее и вскоре у него получается. Обильно смазанный, вибратор проникает довольно легко, распирая стенки, Лань Чжань против воли стискивает зубы — ему казалось, что он растянул себя достаточно (чёрт, а ведь там были размеры гораздо больше, про витрину с гигантскими кулаками он вообще старается не вспоминать), — но задница отчего-то противится. Лань Чжань растирает смазку по стволу вибратора, помогает свободной рукой, чуть оттягивая мышцы ануса, и на этот раз получается ещё лучше. Он старается расслабиться, но из-за этого организм почему-то думает, что он хочет облегчиться. Чтобы заставить его думать иначе, Лань Чжаню приходится протиснуться внутрь ещё глубже и в этот момент, пошатывающимися в разные стороны движениями, чтобы ослабить напряжение, он, наконец, задевает головкой вибратора простату. Лань Чжань громко охает и непроизвольно сжимается весь и целиком; в уголках глаз собираются слезы, потому что его как будто ошпарили кипятком и в погоне за наслаждением ещё раз он слишком резко вогнал в себя вибратор. На мягкий член ложатся неуверенные пальцы, проходятся снизу вверх, обнажают багровеющую головку, покрытую тонким смазанным слоем предъэякулята. Лань Чжань задыхается, находит включатель и… нет, нет, нет, он не готов к такому! Тело вторит дрожью, вибрация словно стократ усиливается, и каждый, каждый чёртов раз вибратор вжимается в простату, Лань Чжань покрывается испариной — то ли жар оседает на нём, то ли он слишком горячий, то ли… — он не думает, ему нужно выключить, скорее, иначе он взорвётся, точно взорвётся! — в ушах свистит, в голове брякает поднимаемая паром металлическая крышка, ещё чуть-чуть и его ошмётки будут соскребать со стен! Пальцы соскальзывают с тумблера совсем в другую сторону; трёх мгновений хватает, чтобы алая пелена спала с глаз и расфокусированный взгляд сквозь разноцветные пятна разглядел светлый потолок. На губах привкус спермы, Лань Чжань на пробу проводит по ним языком — горько, — и, кажется, она ещё в волосах и на одежде. Член пульсирует в кулаке, и лишь это даёт понять, что Лань Чжань не оторвал его к чертям собачьим в оглушающем порыве, но он не зацикливается на этом ощущении, потому что он ошеломлён и впервые настолько опустошён, что не поможет даже кофе и энергетический батончик. Бёдра мелко-мелко дрожат, разъезжаясь. Вибратор без поддержки руки выскальзывает наружу и продолжает жужжать на влажной простыне. Задеревенелые было мышцы расслабляются резко — Лань Чжань будто бесконечно падал и наконец-то приземлился, — он понимает, что его сердце в какой-то момент просто остановилось и запустилось только сейчас, отбивая слишком медленный и неровный ритм. — М-м, не думал, что это так… — говорит Лань Чжань, едва шевеля губами. Голос пропал, как и пропала уверенность в том, что никаких отношений и Сюэ Янов ему не нужно. Единственное, на что у него хватает сил, это вытащить из себя вибратор, стащить с него презерватив и отключиться, не чувствуя конечностей. *** После позорного, но крайне приятного самоудовлетворения, Лань Чжань долго не мог прийти в себя. Сон снился какой-то приятный, но пустой. Лань Чжаню просто было хорошо, он словно держался на волнах, правда, лицом вниз — при дыхании по телу разливалась сладостная тяга, а спину жгло — наверное, от солнца. На деле же Лань Чжань просыпается лицом в подушку и в неё же обречённо стонет. Задница сильно саднит — он аккуратно дотрагивается распухшего входа и сдавленно шипит, — ему всё ещё кажется, что подготовке он уделил достаточно внимания, но, видимо, это не так. Поясница болит, будто его втрахивали в кровать половину ночи, а он при этом выгибался колесом и отплясывал чечётку. Засохшая сперма стягивает кожу, ещё от неё запах в комнате осел тяжёлый. Вот будь Лань Чжань таким же, что и в средней школе, он зарёкся бы заниматься подобными вещами и выкинул бы пакет с «подарком» брата куда-нибудь в космос (и пусть бы его нашли пришельцы Не Хуайсана, а после опробовали всё на нём), но сейчас он лишь думает «чёрт, надо было сходить в душ и сразу использовать мазь». Прежде чем собирать рюкзак с вещами для поездки, Лань Чжань наводит порядок в комнате. Открывает оба окна, подняв жалюзи, относит в стирку постельное белье и некоторые вещи, которым предстоит побыть без хозяина пару дней (поэтому не стоит их оставлять грязными в шкафу), да и… Так, по мелочам. Поливает соседский фикус, протирает пыль с полок и прокатывает валик по полу, собирая пыль, волосы и нитки. Времени на всё про всё уходит больше, чем он рассчитывал; к тому же болезненные ощущения дают о себе знать при каждом необдуманном движении. Стоило, наверное, отложить «пробу» на другой день. К ночи организм явно не успеет восстановиться, а если дядя заметит?.. К шести часам приходит сообщение от брата. Он спрашивает: [Ну как?] Как будто точно знает, чем Лань Чжань занимался пару часов назад. Или у него гипер-интуиция как у главного героя популярной манги, или он знает Лань Чжаня как облупленного, поэтому пришёл к выводам с помощью логической цепочки. Лань Чжань отвечает, не задумываясь. [Неплохо.] К чему вообще что-то утаивать, если брат к нему в душу как в гости заглядывает? Лань Чжань даже и не пытается скрывать от брата что-то. Это попросту невозможно: они слишком хорошо понимают друг друга. Тем более, брат интересуется не из праздного интереса и не в попытках посмеяться, а потому, что действительно волнуется. [Придёшь к нам? Расскажешь, как ощущения ;)] Конечно же придёт. Но ненадолго: лишь на ужин, ему обещаны были гэбао и тедань домашнего приготовления. Потом Лань Чжаню нужно будет вернуться в общежитие, чтобы забрать бельё из стирки и повесить его сушиться. На самом деле… Лань Чжань не чувствует себя готовым к подвигам, а добраться до квартиры Цзян Чэна — как самый сложный уровень в игре с одной жизнью. Ещё Лань Чжаня не покидает предчувствие чего-то не очень хорошего, это он сразу же списывает на то, что прохожие оценят его походку как крайне вытраханную и будут цыкать неодобрительно вслед. Но Лань Чжань — герой, и всего через пятнадцать минут звонит в нужную дверь. Открывает брат. Он в домашних бриджах с заклёпками по бокам и какой-то странной майке, похожей на девчачью. Или Лань Чжань настолько отстаёт от времени? Кажется, это называется унисекс. — Ты выглядишь странно, — сообщает Лань Чжань, брат смеётся и щёлкает его по лбу, а потом отступает назад, чтобы Лань Чжань мог пройти в квартиру. Едва за Лань Чжанем закрывает дверь, как он даёт волю чувствам и блаженно хватается за поясницу. Поскуливая сквозь зубы, он цедит: — Я переоценил свои силы. — Но было же хорошо? Тебе понравилось? Брат помогает ему устроиться на диване, достаёт из шкафа несколько мягких подушек в бархатных чехлах. Лань Чжань сразу же на них разваливается, ныряет рукой в щель между сидением и подлокотником, вынимая пульт от телевизора. У Цзян Чэна, как и у большинства жителей Тайваня, кабельное телевидение всего за 500NT$, бесплатных эфирных каналов в стране всего четыре, и оно не способно удовлетворить стандарты даже такого человека, как Лань Чжань. А на кабельном можно найти программу на любой вкус. Лань Чжань и находит, бездумно щёлкая каналами, пока брат крутится на кухне. Передача про краснокнижных животных не кажется слишком скучной. Лань Чжань забрасывает ноги на низкий столик и обнимает подушку-амёбу. Он может позволить себе вести себя неприлично (по дядиным меркам), тем более, что сам хозяин столика и сам зачастую использует его как подставку для ног: Лань Чжаню в укор точно никто ничего не скажет. Телевидение вообще простой способ «отключить мозги», как говорит дядя. Поэтому Лань Чжань поддаётся этому способу ни о чём не думать. Он и словам диктора не внимает, лишь бездумно пялится в сменяющие друг друга кадры, на которых флоридская пума пытается добыть себе пропитание. А потом оказывается, что брат махает рукой перед лицом Лань Чжаня какое-то время и ждёт ответной реакции. — А-Чжань? Ты опять улетел куда-то? — Я немного устал, — спохватывается Лань Чжань. — Думал обо… всём этом, — неопределённо разводит руками в стороны, чуть не уронив подушку. — И к чему пришёл? — Я гомосексуален. Но это ты знаешь и без словесного подтверждения. Брат клонит голову к плечу. Лань Чжань продолжает: — И я действительно заинтересован в отношениях. Скорее, сексуальных, чем романтических. — А Сюэ Ян? А Сюэ Ян для Лань Чжаня как путеводная звезда: указала путь, но осталась такой же недостижимой, ведь ни один человек не сможет сорвать звезду с небосвода. По выражению лица Лань Чжаня брат всё понимает, говорит, что ужин почти готов и Цзян Чэн совсем скоро будет. — Немного подожди, А-Чжань, — напоследок добавляет он. Лань Чжань думает, что эта фраза охватывает больше смыслов, чем он может уловить. *** На телефоне срабатывает будильник, оповещающий о том, что поезд через два часа. К этому моменту они втроём поужинали, обсудили новости (Цзян Чэн и брат не освобождены от культурных мероприятий в университете, поэтому Цзян Чэн и задержался), посмотрели какой-то мультсериал, который Лань Чжань видел ещё в детстве, выпили чай с клубничным зефиром. А потом на часах восемь вечера, и нужно прощаться до вторника. — Можешь остаться подольше, — предлагает брат. — Вэй Ин тебя отвезёт. Он, кстати, почти подъехал. Лань Чжань думает: «Зачем? Зачем ты постоянно вмешиваешься в планомерное течение моей жизни? Так действительно будет лучше? Я этого не чувствую». Лань Чжань неопределённо ведёт плечом и идёт обуваться. Из коридора шум из кухни, приглушенные разговоры и искрящийся смех. Когда брат смеётся, то будто распрыскивает вокруг искорки бенгальских огоньков; они раздражают кожу, оставляя микроожоги, но рассеивают темноту, пусть и ненадолго. Брат выходит из кухни с чёрной кружкой в руке. Чёрная кружка с абстрактным геометрическим узором из белых и синих квадратов принадлежит Лань Чжаню. Цзян Чэн купил её специально для него: в его квартире было всего две кружки, потому что гостей он встречал до переезда брата нечасто. — Вот, держи, горячий шоколад. Лань Чжань думает: «Это глупо, мы уже отужинали и выпили чаю. Я стою обутый у порога, а ты хочешь, чтобы я пил горячий шоколад… О. Вкусно». — Привезёшь сувениров? — из-за плеча брата показывается голова Цзян Чэна. — Везти в столицу сувениры из провинциального города? — большей чуши Лань Чжань в жизни не слыхал. — Глупость. — Ну, почему. Твой брат же привёз один. Лань Чжань не понимает, о чём речь, а брат разворачивается и недовольно смотрит на Цзян Чэна, будто тот по-идиотски пошутил. Что же, в их «семейные» дрязги Лань Чжань вникать не намерен. Он открывает входную дверь и едва не сталкивается нос к носу с Вэй Ином, который уже занёс руку, чтобы постучать (а не позвонить, как нормальный человек). — Обязательно набери, когда доедешь, — наказывает брат. — Иначе я не лягу спать. Лань Чжань на это ничего не отвечает и проходит мимо Вэй Ина к лестничному пролёту. Тот, обменявшись парой реплик с братом и Цзян Чэном, быстро его догоняет на втором этаже. — Лань Чжань? Лань Чжань! Куда ты едешь? Отдыхать? Хочешь взять меня с собой? — Вэй Ин — шумный, и сходу, без приветствий, начинает надоедать. — Нет, — отвечает Лань Чжань нехотя. А потом украдкой подглядывает, как Вэй Ин насвистывает под нос нестройную мелодию. Красивый: почти одного роста с Лань Чжанем, правильные черты лица, у губ — чёткий контур, такие губы идеально подходят для рекламы косметики. Ресницы короткие и жёсткие, они подчёркивают взгляд тёмных глаз, не перетягивая на себя внимание. Вэй Ин красивый. Теперь Лань Чжань может позволить себе признаться в том, что умеет оценивать чужую красоту с учётом собственных предпочтений. Поездка на мотоцикле после того, чем недавно занимался Лань Чжань, нисколько привлекательной не выглядит, но идти пешком ему тоже не особо хочется. Как и отказываться от добровольной помощи. Ведь если до общежития он кое-как дойдёт, то от общежития и до вокзала можно добраться без потерь только на общественном транспорте. Тратить деньги на такси Лань Чжань считает лишним. Лань Чжань с невероятным количеством усилий перекидывает ногу через сидение. — Лань Чжань, куда тебя доставить первым делом? — Общежитие. Потом вокзал, — говорит Лань Чжань, надевая шлем и тем самым отсекая бесполезные разговоры. Лань Чжань сцепляет руки у Вэй Ина на животе и вновь отмечает, каким большим Вэй Ин кажется, хотя по большинству параметров Лань Чжаню он уступает. У Вэй Ина широкая спина и развитые плечи, даже не последнему дохляку Лань Чжаню рядом с ним хорошо и спокойно. Если с Сюэ Яном ничего не получится, Лань Чжань предложит отношения без обязательств Вэй Ину. Вэй Ин ни в каких отношениях не состоит, потому что считает это слишком обременительным. Хотя не отрицает того, что иногда западает на длинноволосых красоток с потока или дополнительных курсов (в кои-то веки Лань Чжань благодарен Цзян Чэну за чрезмерную болтливость). Тем более, Лань Чжаню кажется, что у Вэй Ина не такие твёрдые убеждения в своей гетеросексуальности, он вполне может согласиться на отношения без обязательств для взаимного удовольствия. А Лань Чжаню надо что-то делать со своей стремительно выросшей «любвеобильностью» — за последние пару недель он чуть с ума сошёл от того, что с ним происходит. — Лань Чжань?.. — зовёт Вэй Ин, когда они останавливаются у ворот общежития. Лань Чжань оборачивается и натыкается на странный голодный взгляд. — Я подожду тебя тут, или тебе нужна помощь с барахлом? — снявший шлем Вэй Ин улыбается, но. Эта улыбка больше звериный оскал, хищный и жадный, раньше Вэй Ин так при нём не улыбался. Подсознание поняло что-то раньше самого Лань Чжаня, и оно же шепчет вместо него: — Было бы неплохо, если бы ты зашёл помочь мне, Вэй Ин, — и пока внутренне Лань Чжань в панике мечется по пустынной равнине, обгоняя розовых черепах, внешне он почти не меняется: может, уголок губ чуть приподнимается, под чёлкой полускрывается взгляд, а шаг становится короче, и оттого походка кажется более плавной… Но он растерян, по-настоящему растерян и не знает, что с собой делать. Это слишком уж похоже на откровенный флирт, и, судя по приподнятой в изумлении брови, от него этого не ожидали. Вэй Ин как-то неловко сползает с мотоцикла, убирает шлем в багажник и запихивает ключи в задний карман джинсов. Теперь Вэй Ин пойдёт за ним уже из интереса, такой Лань Чжань непонятно что может выкинуть; в нем заколыхались ему самому не понятные искорки чего-то жгучего, зудящего, проснулась та часть его естества, что давно уже покрылась пожухлой порослью да коркой льда. Которую Вэй Ин ломает твёрдой подошвой с каждым шагом по бетонной лестнице. Рюкзак с вещами стоит прямо у порога, но Лань Чжань не удостаивает его и взглядом, сразу разуваясь по-варварски — наступая носками на пятки, — и делая два шага по направлению кровати. Вэй Ин шумно сглатывает, ступает следом — щёлкает автоматический замок на двери, заваливаются друг на друга тяжёлые ботинки после коротких «вжик». Стук разутых ступней по деревянному полу вторит стуку сердца. Лань Чжань поворачивается, вглядывается в красивое лицо Вэй Ина. Смуглое, очерченное грубой кистью, с упрямым острым подбородком, с сухими губами, изломанными в полуулыбке. — Хочу немного прояснить, — прокашлявшись, говорит Вэй Ин. Его голос слегка сел, будто бы от жажды. Эту жажду вызвал Лань Чжань, и, похоже, именно ему придётся её утолять. — Ты ведь меня не просто так позвал? Лань Чжань замирает. Потому что перед ним — оскалившийся хищник, подобравшийся, готовый в любое мгновение как вскинуться, так и попятиться, и Лань Чжаню нужно выбрать — осторожно, стараясь не спугнуть, кивнуть, или же выдать что-то вроде «конечно, ты же сам предложил понести моё барахло». И вновь неудача — подсознание вновь выбирает за него. Он понимает лишь, что язык выскальзывает из-за запертых губ, мимолётно скользит по ним, а в другую секунду Вэй Ин вжимает его в стену и кусает, своими острыми-острыми зубами оставляет белые отметины на коже, что тут же наливаются багрянцем. Лань Чжаню неудобно упираться лопатками и затылком в твёрдую поверхность, но он едва может шевельнуться: на шее опаляющее дыхание, зажигающее пламя, на запястьях — железная хватка, у него нет ни единого шанса против вырвавшегося на волю зверя. Вэй Ин не домашний котёнок, он — настоящий хищник. Лань Чжань забывает о всех дурацких законах своей Вселенной, ему абсолютно плевать на то, что чужие прикосновения должны быть отвратительными, он не вспомнит сейчас ни лица Сюэ Яна, ни его голоса — обрушившись на Лань Чжаня всем своим весом, Вэй Ин тяжёлой волной вытесняет все его тревоги. Следы касаний не остывают, и Лань Чжань горит уже весь, будто Вэй Ин успел покусать даже пальцы на ногах. Они не разговаривают — все уже прояснили перепалкой взглядов, не смотрят друг на друга — у Лань Чжаня перед глазами все в темноте, а Вэй Ин разглядывает его тело ласково, словно выискивая, во что можно ненадолго влюбиться. Лань Чжань цепляет Вэй Ина за плечо, отталкивает, чтобы выскользнуть из плена и забраться на кровать, спешно стягивая с себя одежду. Когда Вэй Ин стаскивает толстовку, майка вместе с ней задирается, обнажая крепко сбитый пресс; волосы, спускающиеся к поясу джинсов, выглядят жёсткими и Лань Чжань хочет пройтись по ним пальцами. Вэй Ин разрешает — ему приятно до чёртиков, потому что Лань Чжань не бросается на него в ответ, а податливо уступает практически во всем, Вэй Ину нравится ощущать себя ведущим, но ещё больше нравится, когда ведомый будто бы случайно проявляет инициативу и не отдаётся целиком и полностью. Ха, а Лань Чжань просто так не дастся, но как же он изгибается навстречу горячим губам, как же постанывает через плотно сомкнутые губы, как же выглядит он соблазнительно, отбросив стеснение. Вэй Ин заинтересованно разглядывает вставший член, на пробу касается его — Лань Чжань разрешает себе не думать о Вэй Ине, как о постороннем, — и потому дожидается, наконец, выдоха во всю грудь. Презервативы у Лань Чжаня прямо под подушкой, Вэй Ин разбирается с одним из них в два мгновения — Лань Чжаню же было не так просто в первый раз, — и устраивается между разведённых ног. Они оба ни разу не пробовали с мужчинами — а Лань Чжань и с женщинами, — поэтому прежде чем начать, Вэй Ин немного приходит в себя, поумерив свой пыл. — Мне нужно что-то сделать? Лань Чжань неопределённо ведёт плечом. — Все должно быть нормально, только добавь побольше смазки, — и кивает на тумбу. Вэй Ин оглаживает его колено — чуть-чуть успокаивающе, — хватает не до конца закрытый тюбик смазки и выдавливает на ладонь явно больше, чем нужно. Что ж, этот комплект постельного Лань Чжань постирать уже не успеет. Вэй Ин совершенно не брезгует гладить его промежность, касаться входа и проталкивать пальцы на пару фаланг внутрь. Лань Чжань старается не зажиматься, тёплые пальцы всего лишь наносят смазку, чтобы было комфортнее, и когда Вэй Ин начинает входить, Лань Чжань и вовсе раскрывается как только может. Он столько лет идеально владел своим телом, что в этот раз для него не составляет труда расслабить мышцы (особенно после того, что было этим днём несколькими часами ранее), но всё равно — ему немного больно. И то, что было этим днём несколькими часами ранее, было слишком резко, слишком быстро — опухшая задница до сих пор не прекращает ныть ни на секунду, но сейчас Лань Чжань просто. не. думает. Потому что Вэй Ин зацеловывает его плечи, крепко сжимает бедро, поглаживая большим пальцем, свободной рукой надрачивает, чтобы перекрыть тянущее чувство медленно врывающегося в задницу члена. Вэй Ин в нём наполовину, дальше будет проще. И, определённо, приятнее. Лань Чжань нетерпеливо елозит, Вэй Ин подхватывает его ноги — Лань Чжань скрещивает у него за спиной щиколотки, и притягивает к себе, в себя — больше, ещё чуть-чуть. Вэй Ин больше не сдерживается. Он удовлетворённо стонет, — Лань Чжань не делает ему больно, не сжимает чересчур сильно, — и Лань Чжань наконец, смотрит на Вэй Ина под другим углом. Снизу — вверх, видит зажмурившиеся в блаженстве глаза, и выступивший на крепкой шее пот, и маленькие возбуждённые соски, и Вэй Ин действительно сексуальный. Настоящая икона: не молиться — дрочить. Его хриплый голос заводит не меньше, чем развязный, порочный облик, Вэй Ин не забывает о партнёре ни на секунду — Лань Чжань чувствует это всем своим телом, и его будоражит осознание того, сколько Вэй Ин уделяет ему внимания. Он действительно опытный любовник. Щёлкает что-то в голове, когда Вэй Ин перехватывает его поудобнее, и из Лань Чжаня вырывается этот стон — слишком блядский, но ничуть не фальшивый, как в дешёвой порнографии, и у Вэй Ина от этой откровенности поднимаются дыбом волоски на руках. Вэй Ин бьёт точно, прямо туда, куда нужно, чтобы Лань Чжань захлёбывался в стонах и слюне, чтобы глаза закатывались до ярких пятен, чтобы руки не знали куда себя деть — Лань Чжань чувствует позорно быструю разрядку. И Вэй Ин начинает дрочить ему быстрее, сжимает ягодицу до нихрена не отрезвляющей боли. Лань Чжань шепчет: — Вэй Ин, Вэй Ин… — зовёт, и к его губам жмутся чужие. Они целуются долго — Вэй Ин кончил, но все ещё не вышел из Лань Чжаня, а сам он цепляется пальцами за лохматые пряди на затылке, не давая Вэй Ину отстраниться ни на секунду. Лань Чжань понимает всё лучше, что значит поцелуй, он часто дышит носом — вторя выдохам Вэй Ина, — и ему очень нравится, как Вэй Ин гладит его, скользя по влажному от спермы и пота низу живота. Понимание, что «хватит», приходит синхронно. Вэй Ин напоследок чмокает его в уголок губ — Лань Чжаню кажется это очень милым, — касается своих распухших губ пальцами и усмехается. — Общежитие скоро закрывается. Скоро поезд, — какая-то часть рассудка Лань Чжаня просится наружу. — Да, жаль, что не хватает часика на поваляться, — поддерживает Вэй Ин и поднимается. Завязывает презерватив, бросает его в мусорное ведро, натягивает так и не снятые до конца трусы. — Сходи, ополоснись по-быстрому. Буду ждать внизу. Лань Чжань кивает, нехотя встаёт — поясницу тянет, несмотря на то, что он успел и подушку подложить, и то, что Вэй Ин поддерживал его, был аккуратен. Вэй Ин уже натянул шмотки, сейчас застёгивает ботинки у двери. Подхватив рюкзак Лань Чжаня, он выходит из комнаты. — Это было… — Лань Чжань даже не может сообразить, как это было. Но это было. Чёрт! *** Лань Чжань едва успевает на поезд. Потому что после душа ему пришлось по-быстрому заметать следы, а ещё Вэй Ин ехал слишком медленно, потому что явно заметил неприличные ковыляния Лань Чжаня. Которые сразу же освежили недавние воспоминания. Вэй Ин перехватывает Лань Чжаня прямо перед дверью в вагон, поворачивает к себе и коротко цапает за нижнюю губу. — Если надумаешь повторить — звони, Чжань-Чжань, — подмигивает он напоследок и скрывается из виду. Дорога проходит в относительном спокойствии. Кресла мягкие, есть подголовники и работает система охлаждения. Всю поездку Лань Чжань дремлет, и просыпается от деликатного похлопывания по плечу. Он извиняется, благодарит, закидывает рюкзак на плечо и вылетает на улицу. Вечереет. Автобус к вокзалу подойдёт через пять минут и доставит Лань Чжаня прямо к дому, где его ждёт дядя, наверняка уже начавший заваривать их любимый чай.