Как изменить историю? Да просто!

Подведем итог дня. Глаз у седовласки не задергался, но чувствую, что это произойдет в ближайшие пару дней, если не часов. Сначала все было мирно. Меня жестами проинструктировали не двигаться, не дышать и не открывать рот без команды. Я безропотно покивала, и мы оказались на улице. Деревушка обладала весьма странной архитектурой. И это я про расположение улиц – они были изрезаны и вкривь, и вкось. Наверное, спустя минут пятнадцать нетерпеливых расшаркиваний по улице, мы достигли первых торговых точек. Сначала закупились продуктами. Если быть точнее – закупался Хатаке. Я молча, помня про обещание не раскрывать рот, тыкала пальцем в крупы, овощи и мясо, предвкушая на ужин домашние котлетки. Потом чуть ли не рыдала, вдыхая запах перемолотых кофейных зерен. Сложнее было с сакэ. Алкоголь у них продавался в отдельном магазине аля алкомаркет и Хатаке весь исстрадался, пока я с алчным блеском в глазах рассматривала полки, которые ломились от алкоголя. Жаль, что не понимала надписи, ведь будь у меня выбор – предпочла бы джин или виски, если они тут, конечно, есть. Но Хатаке выбрал бутылку сам. Одну. Да сакэ не крепче вина будет! А я в одного вполне могу выпить половину бутылки джина. Сначала мы молча бодались взглядами. Потом меня попробовали пристыдить. Опять-таки взглядом. Я же гадко улыбнулась и открыла рот. Видимо, присутствие чужачки в деревне старательно скрывали, потому что, едва поняв, что я сейчас начну лепетать тарабарщину, седовласка поставил перед продавцом вторую бутылку. Сторговались мы в итоге на трех. Объяснить, что мне нужна зубная щетка и расческа вышло даже проще, чем час назад объяснить нужду в кофе. Необходимость стерпеть покупку сигарет он тоже вытерпел стойко, а вот последняя оставшаяся покупка… Вздыхая, краснея, бледнея, я пыталась придумать как объяснить женскую нужду в прокладках, что потребуются со дня на день. Оттянула его чуть в сторону от улицы и, закатив глаза, начала урок шарад. Сначала вынудила его опустить на землю пакеты, а потом начался мой персональный ад. Сначала попробовала показать, что укалываю палец выдуманным ножом до крови, а потом якобы мажу этой кровью по ногам. Не помогло. Пришлось заходить с другой стороны. Провела пальцем по железной пластине на его бандане, а потом изобразила, что он проводит чем-то безусловно острым по моей шее. Хатаке насторожился, но явно не догадался. Протянула руку ладонью в верх и выразительно двинула бровями, мол «давай сюда свой ножик, я знаю, что ты его с собой таскаешь». Для убедительности еще раз провела по собственной шее и на его очередной настороженный взгляд лишь фыркнула, закатывая глаза. Так вот где ты их таскаешь. Ножик странной формы он достал из набедренной сумки за поясницей. Ловко крутанул его в ладони и медленно протянул ко мне кольцом вперед. Я неловко подхватила его за кольцо. - Нож? - Кунай. – ответил едва слышно, не сводя с моих рук взгляда. Фыркнула. Ну да, сейчас прирежу тут всех. Но он все-таки дернулся, когда я уколола подушечку своего пальца, пуская каплю крови. Кунай не выбил, и даже не выхватил, а просто отобрал, начав что-то гневно шипеть. - Какаши-сан, да не шипи ты! – поджала губы и поднесла кровоточащий палец к бедру, выразительно двигая бровями, - понял? - Нет. - Да блять, - возвела глаза к вечернему небу, - сука, неужели у Ваших баб красных дней календаря не бывает?! - Кира – сан…мма. В этот раз мма точно означало «я тебя не понимаю». - Ладно, - выдохнула, растирая каплю крови между пальцами, - Я – женщина, - выразительно провела ладонями вдоль тела, изображая изгибы, ты – мужчина, - двинула бровями и отвела взгляд в сторону, тыкая пальцем в его пах. – Мужчина – женщина. Пришлось выглянуть из переулка и указать на одиноко стоящую к нам спиной женщину, вновь повторяя непонятное для него слово, а потом тоже самое с группой молодых парней. - Понял? - Да. - Мужчина? - Данзэ, - указал на себя, - Джозэ, - а теперь на меня. Бинго! - Джозэ, - показала ему кровоточащую ранку и отчаянно краснея, указала в этот раз не на бедро, а на таз, - либо пойми, либо я прямо сейчас тут разденусь! Понял. Понял мать Вашу! И видит бог, я уверена, что у него даже уши покраснели, не говоря уже про щеки, скрытые маской. - Ну – ну, голубчик, - я нервно заулыбалась, поглаживая его по предплечью, - мне-то говорить нельзя при людях, как думаешь, кто будет объясняться с продавщицей? А в следующие пять минут я испытывала самое настоящее самоудовлетворение от злорадства, слушая непонятные заикания седовласки перед продавщицей в аптеке, а та, кажется, получала еще большее удовольствие чем я, смеясь одними глазами и подмигивая мне. Промурыжила бедного Хатаке так долго, что я чуть было от смеха икать не начала. В общем, седовласка в итоге натурально так обиделся, забыв, видимо, что он шиноби, а не баба кисельная. Едва мы оказались в доме, откупорил первую из трех бутылок и сделал пару глотков, отмахиваясь от скачущего в ногах Паккуна. Стараясь не сделать еще хуже и не заржать, подхватила пакеты и скрылась на кухне. Котлетки, родненькие, ждите меня. Минут через пятнадцать, когда лук и морковь были мелко нарезаны и добавлены в фарш, а после отправлены на сковородку, я скосила взгляд на сидящего на кухонном столе щенка. Паккун что-то горестно бубнил, с упреком глядя на меня? - Что? Стеребонькал что-то и махнул лапой в сторону гостиной. Выглянула, наблюдая картину маслом: Хатаке сидел на ковре между двумя диванами, пил сакэ и читал какую-то книжицу. Без маски! Я впервые увидела его без маски, ведь до этого он лишь молча наблюдал за мной, когда я ела и пила чай, сам при этом к еде не прикасался. И маску, соответственно, не снимал. Красивый, зараза. Быть может кома не так уж и плоха? Стало совестно. Снова. Рис отварен, сделан легкий салат, котлеты пожарены, а на душе совестно. Блядский Хатаке и его щенок! Хотя ладно, Паккун тут ни при чем. Как вообще можно обижаться на этот комок, умещающийся на двух ладонях? Никак! Вот и я не могла обижаться, поставила перед ним тарелку с котлетой и, кажется, заработала пару очков к карме. Заодно протестировала приготовленное. Но совестно все-таки было. Как только Хатаке меня за эту выходку не прибил? Нет, понятно, что купить долбанные прокладки все равно пришлось бы, но перед беловлаской стало чуточку стыдно. В конце концов, не виновата же я, что не понимаю их язык, а они не понимают мой. Не виновата в том, что меня сбила эта гребанная газель, хотя я шла на зеленый. Не виновата и все. Покопалась в шкафах и нашла что-то отдаленно напоминающее поднос. Водрузила на тот тарелки, чашки и прихватила еще одну бутылку сакэ, выдвигаясь на миссию по заполучению прощения и налаживанию деловых контактов. Хатаке был…красивым. Пожалуй, именно так. Удивительно было оказаться в доисторической Японии, коме или т.д. по списку, но оставаться самой собой. Вот и беловласка, и Зена на японцев не походили. Возвращаясь к Хатаке… Знай я язык - обязательно бы спросила в чем смысл маски, но языка я не знала, а на ум пришло три варианта - какой-то артефакт для фильтрации, либо для того, чтобы не расширять круг поклонниц и желающих его убить. Мне вспомнился собственный муж – Дима. И Сева. Оба были красивыми. Но меркли на фоне Хатаке. Вот седовласку можно было описать несколькими словами: красивый, смазливый, мужественный, сильный и самое главное - терпеливый. Окажись в моем доме истеричный мужик, не говорящий на русском, пускающий слёзы пару раз в день, требующий кофе и тратящий мои собственные деньги - я бы его прикопала в ближайшем лесочке, а этот терпит. Вроде, с одной стороны, следить должен, ненавязчиво допрашивать, ну что-то делать явно должен, а молчит как партизан и отвечает на мои вопросы. Будто допрашиваю я. Но вообще он преимущественно молчал. Понятно, что я ему в тягость. Вообще, судя по дому, он в этом доме не живет. Или если быть точнее – живет, как я в своей трехкомнатной по направлению дверь - раковина / душ - кровать, только у него это крыша / окно - душ – кровать. Хоть головой об стену бейся - где выход?