Как изменить историю? Да просто!

Я не знаю сколько это продолжалось. Здесь не было света, а меня не водили на прогулки, чтобы я могла понять хотя бы время дня. Сначала были три дня голода. Я клялась, божилась, что расскажу все, что знаю, но то, что не могу показать – показать никак не смогу. Сидеть три дня в промерзлой допросной, из которой вытащили и стол, и стулья, такое себе удовольствие. Мне не давали спать. В комнате зажигался ослепительный свет едва я закрывала глаза дольше, чем на пару секунд. Я бы посмеялась над тем, что именно ожидала от пытки «делай все, что потребуется» и тем, что вышло, но утром второго дня к свету прибавился чудовищный шум, включающийся в комнате каждые пятнадцать минут. - Печать работает на чакре, - коротко оповестил рыжеволосый, - захочешь отдохнуть – применишь свои силы. К концу второго дня голова разрывалась от головной боли из-за шума, отсутствия сна и еды. Я молила, просила, умоляла. Пробовала дозваться до внутреннего огня, но отклика не было. - Жаль, что мне приказали не сильно тебе вредить, - рыжеволосый мужчина криво усмехнулся, поднимая меня за волосы с пола. К тому моменту как он в очередной раз зашел в допросную я уже не могла сказать, сколько времени прошло. Неделя или все четыре. Сначала был удар по лицу. Настолько сильный, что я буквально отлетела на другой конец комнаты. Потом, кажется, мне сломали нос. По крайней мере, удар был такой силы, что я отчетливо, как мне кажется, услышала хруст от удара, падая на пол. Силком заставила себя отползти от рыжеволосого мужчины, пока не уткнулась спиной в угол комнаты. Медленно, сантиметр за сантиметром, держась за стену, поднялась на ноги. - Выбирай. Либо прекращаешь играться, либо я немного тебя разукрашу, - он выудил из кармана кунай, вертя его в руке, - Мы прекрасно знаем, чем ты занималась последние несколько недель. Показывай. - Не могу я, - ответила хрипло, - с того самого утра, когда Вы меня забрали. Не могу. Не знаю почему. - Как знаешь, - без эмоционально ответил он, подрываясь с места. Каким-то чудом, не иначе, я успела пригнуться в тот самый момент, когда он замахнулся, с силой ударяя плечом в его грудную клетку. Вот только был бы от этого толк! Он едва заметно пошатнулся и схватив меня за плечи с силой впечатал в стену. Привет, сотрясение, давно не виделись. И снова. Иди ты к черту! Я бы крикнула, но горло свело в приступе резкий тошноты от очередного удара о стену. Я не хренова слабачка! Терпя боль от очередного удара, подпускаю его ближе, чтобы в нужный момент с размаху зарядить коленом между ног. - СУКА! - рыжеволосый взревел, отшатываясь. Но видимо болевой порог у него высокий. Страх. Мой собственный страх заставил пульс подскочить и отдаваться шумом в ушах, но вот мгновение и…вместо оглушающей тишины и лязга куная… Это сложно описать словами. Будто бы отпрянув от него, я не вжалась в стену, а утонула в пустоте, чтобы мгновение спустя услышать...какофонию городского шума. И распахнуть глаза, чтобы окончательно убедиться, что нет, это не сон. Я стою прямо посреди самого оживлённого перекрёстка города, а взгляд цепляется за знакомые вывески. Вот мое любимое кафе и...черт! Зелёный уже начинает моргать, и я срываюсь с места в попытке успеть добежать до трамвайной остановки прямо в центре перекрёстка. Колени дрожат, да так сильно, что хватаюсь за поручень в попытке перевести дыхание. Ещё и прохожие косятся... Какие прохожие, Кира?! Хотя...если учитывать засохшую кровь на костяшках, кровоточащие предплечья и кровь, стекающую из носа. Рука тянется к лицу и стирает капли крови из носа, а ещё ощутимо вздрагиваю, чувствуя, как саднит скулу. Черт. Ещё и прикид. Да какого хрена?! Прохожие, Кира! Приди в себя! Я делаю глубокий вдох, но грудную клетку сводит от дикой боли и получается сиплый вдох. И чёрные мушки. Чёртовы чёрные мушки. Уже даже не из-за болезни, а из-за гребенного рыжеволосого Фуу. - Девушка, с Вами все в порядке? Может быть скорую? Молодой парень копошится в сумке, а потом протягивает пачку сухих салфеток. На автомате выхватываю их и стираю с лица кровь, а потом делаю две затычки для носа, в попытках остановить кровотечение и окончательно сползаю на землю, обнимая несчастный железный бортик трамвайной остановки. - Спасибо. - Слушайте...-он каким-то грустным взглядом провожает уехавший трамвай, - давайте скорую вызову? Вы очень…плохо выглядите. - Можно позвонить? Он какое-то время мнётся, но телефон протягивает. А я дрожащими руками набираю номер отца, успевая посмотреть дату на заставке календаря. Хотя чему я удивляюсь? На дворе поздняя весна, если не осень. Да и по моим прикидкам прошло месяца четыре. Четыре месяца. Вздрагиваю и решительно стираю номер телефона. Что я скажу? Привет, пап, это я? Прости, что пропала на четыре месяца? Полиция или скорая? Здрасьте, я пропала на четыре месяца, оказалась в другом мире, а там местный отдел фсб попытался меня убить и вот я снова тут?! ФСБ... Из последних сил напрягаю память и закрытыми глазами печатаю номер. - Слушаю. - Руслан, это Кира, - каждое слово даётся с таким трудом, что я невольно прислоняюсь лбом к холодному железу, - забери меня, пожалуйста. - с другой стороны разносится сначала тишина, а потом грохот вперемешку с нецензурной бранью, - трамвайная остановка у Ленинской Администрации. И нет сил больше ничего пояснять, поэтому скидываю звонок, отдавая телефон. - Спасибо. Не засыпай, Кира. Только не засыпай. Руслан приедет. Конечно, приедет. Это же чертов Габинский. Он всегда приходит. И не надо быть гением, чтобы понять, что это он. Служебная Ауди с включённым звуковым сигналом пролетает на красный сигнал светофора уже через десять минут, с визгом останавливаясь прямо на трамвайных путях. С трудом приоткрываю глаза, когда меня начинают тормошить. Вот только голова предательски кружится и меня клонит в сон. - Не тряси, - с трудом открываю глаза, - кажется у меня сотрясение. - где ты...как?! Кира! – он встряхивает меня, но сознание уже ускользает. Видя, что я просто не в состоянии шевельнуться, он ловко подхватывает меня на руки и гаркает на прохожего, заставляя открыть дверь. А ещё и машины гудят. Или это трамвай? Хотя какая разница. Я дома. Я дома. - Только не домой, ладно? - шепчу из последних сил, чувствуя мягкую обивку под головой.