Восхождение в новом мире

      За мучительно долгой зимой, наконец, следовало лето. Маленькая девочка росла стремительно быстро, как обычный маленький ребенок, в заботе родителей, не без приключений и болезней. Когда Сун исполнилось четыре года, Оливия решила познакомить ее с другими детьми в городке и стала выводить на небольшую детскую площадку.       Девочка испытывала нетерпение. Прежде ее компанией были только отец и мать. Конечно понимая, что собеседников на ее реальный возраст найти будет сложно… учитывая тот факт, что даже ее мать Оливия была младше Сун, чей жизненный опыт складывался из двух жизней.        Держа мать за руку, девочка оглядывала стоящие на некотором расстоянии друг от друга домики. Вокруг было полно низких заборов и цветочных кустов. Выглядело это чарующе красиво, но и городом было назвать сложно. Вокруг, может быть, наберется от силы двадцать семей. Небольшой магазинчик со всем самым необходимым, а если же не находилось что-то нужное, то придется ехать в другой город, до которого добираться не мало, целых два дня.         «Действительно, у черта на рогах», — тяжело вздыхала Сун.       Пока она была поглощена своими мыслями, мать и дочь пришли на детскую площадку. Детей там было трое, они играли в деревянной песочнице, рядом стояли лазейки для детишек постарше.        — Ну вот, Сун. Здесь ты можешь завести себе друзей, — улыбчиво произнесла Оливия, присаживаясь на скамью.        — Ага… — только и произнесла девочка, опустив ее руку и оглядывая ребятишек своего возраста.        «Он э… он ест песок? …Да. Он ест песок».       Походив какое-то время кругами, Сун так и не придумала, чем ей заняться.         «Надо было отговорить маму от этой тупой идеи! Что-то я не подумала!»       Хватаясь за волосы, она накручивала уже двадцатый круг вокруг скамьи.        Оливия какое-то время читала книгу, после чего так и уснула с ней в руках, когда ее разморило солнце.  Девочка, с трудом забравшись, присела рядом.        «Итак. Что мне прикажете делать?»        Сун подняла взгляд и прищурившись посмотрела на солнце. Его яркие лучи отражались от белоснежных волос, завязанных в два хвостика. Вяло девочка опустилась на спинку скамьи.        «По факту, я правда ребенок. У меня детское здоровое тело, энергии в нем хоть отбавляй. Хоть сейчас беги вокруг площадки кругов двадцать. Однако так дела обстоят только с телом. Если подсчитать, сейчас мне уже двадцать девять. Я не вижу в подобном времяпрепровождении смысла. Боюсь… И детской фантазией я тоже малость обделена. К тому же я не чувствую тяги к приключениям и выискивании жуков в земле. Надеюсь… та. штука всё же жук, а не собачьи радости. Господи, у того мальчика шило в пятой точке? Куда смотрят его родители?»       Малышня занимаясь своими делами громко и весело заверещали, что побудило Сун вздрогнуть и поморщиться. Столь пронзительный писк вызвал головную боль.        Постаравшись отвлечься, она забрала с колен Оливии книгу.        «Ганс… отец уже пытался читать мне детские сказки. Как хорошо, что он быстро решил свернуть эти пытки. Однако, это помогло мне разобраться с письменностью. На удачу, она здесь такая же, как в моем прошлом мире. Учить ничего не придется. Но и читать «Романтика за семь дней»… тоже не горю желанием».        Закрыв книжку, Сун положила ее рядом и потянулась.        «Когда я была помоложе… Точнее, тогда когда я еще была Зоне, чтобы поддерживать себя в форме, перед работой я всегда занималась разминкой и бегом. Эх, несколько лет пролетели незаметно. Прежде мне было не сложно двадцать раз отжаться, но потом болезнь, а там еще и пришлось заново учиться ходить… Не знаю, смогу ли я вернуть эту привычку. Но наверное все же уж лучше это, чем копание в песке».       Спрыгнув со скамейки, Сун с задорной улыбочкой стала разминаться. Детское тело обладало невероятным количеством энергии, и она уже давно мечтала ее куда-нибудь применить. Таким образом начались ежедневные пробежки.        Мать и дочь стали часто выходить на детскую площадку. Сун заметила за Оливией интересный факт: та часто отвлекается от своих обязанностей. Имея четырехлетнего ребенка, мать не должна спускать с него глаз, как бы тот что либо не натворил. Сун прежде никогда не имела детей, но что-то подсказывало ей, что именно так оно и делается. Однако Оливия чаще всего была занята чем угодно, но не этим.        «Может быть, ты и уверена во мне, что я не веду себя неадекватно, но будь я обычным ребенком, ты бы книгу в руки взять не успела, как тебе пришлось бы за мной бежать вдогонку. Ох, матушка, » — неловко улыбалась девочка.        Удивляясь ее беззаботности, Сун продолжала заниматься. Приседания, отжимания, бег, развороты — все, что приходило в голову. И чем больше она занималась, тем лучше стала различать, как увереннее становится тело. Оно приобретало крепость и силу, как будто бы… вместе с ним поднимался и уровень. Она не могла быть в этом уверена, но именно так ощущался прогресс.        Однако это никак нельзя было назвать стремительным скачком характеристик. Может быть Сун и чувствовала, как становилась сильнее, но это было крайне медленно. Чтобы действительно почувствовать себя на новом уровне, пришлось заниматься несколько месяцев.       Иногда мимо проходил Ганс. Когда у него был выходной, он забирал с площадки свою жену и ребенка. По началу мужчина посмеивался, глядя на то, чем занимается его дочь. Но видя эту картину каждый раз, он постепенно суровел.       — Почему ты не играешь с другими детьми? Разве тебе не интересно? — спросил он однажды.       — По моему, тренироваться куда интереснее.       Ганс ничего не ответил, и задумавшись, они все вместе направились домой.        Ежедневная разминка стала привычкой, и когда Оливия была занята дома и не могла отвести дочь на площадку, та выходила на улицу и бегала вокруг дома. И на одной из таких пробежек она заметила нечто новое. Со двора слышался звук колки дров, Сун, остановившись, позвала:       — Папа!        Мужчина, отложив работу, вышел к дочери, заметив ее пристальный взгляд, девочка уверенно смотрела вперед на дорогу. В городок заехала небольшая телега. Ее появление не несло в себе ничего удивительного в отличии от тех, кто в ней ехал. Там было пятеро: трое зверолюдей, мужчина и женщина, похожие на людей, но имеющие кошачьи ушки и хвосты, а также их ребенок, возраста такого же, как и Сун, он лениво подергивал розовыми ушами, играя с травинкой.       Их сопровождающие вызвали в груди девочки противоречивые эмоции. Это были два демона. Они имели темные волосы и удивительно белую кожу. Позади них вертелись черные хвосты. А у одного на спине лежали сложенные крылья, он приземлился на телегу и встал рядом со своим товарищем, доложив что-то семье.       Сун тяжело сглотнула. В прошлом, когда она защищала ВМО, как раз таки демоны были теми, кто начал войну. Именно они были ее заклятыми врагами и кого было несравнимо сложно одолеть. Она всегда играла только за паладинов, а они выделяются на фоне остальных рас своей атакующий мощью, физической силой и магией, их в ВМО еще называли идеальными солдатами. Однако с демонами было все точно так же. Если паладин был идеальным бойцом спереди, то они были теми, кто превосходит всех с тыла. Они также имели большую физическую силу и предрасположенность к магии. Если бы паладин и демон устроили между собой битву, это было бы крайне тяжелое сражение на удачу.        Ганс, заметив неспокойствие своей дочери, положил ладонь ей на голову, меж двух завязанных хвостиков.        — Все хорошо, солнышко. Сейчас я все узнаю.        Он пошел на дорогу и поздоровался с прибывшими. Сун не слышала их разговора, но видела как отец показал куда-то в сторону, после чего все его поблагодарили. Оливия вышла на улицу и встала рядом с дочерью, сопровождая мужа взглядом.        — Что такое? — поинтересовалась она и Ганс с улыбкой потер висок.        — Похоже, у нас будут новые соседи. Сюда переезжает семья зверолюдей.        Оливия в удивлении приподняла брови, а Сун не могла не поинтересоваться:       — А демоны?        — Они всего лишь нанятые охранники, — отмахнулся отец. — Это нормально нанимать сильных авантюристов.        «Значит, демоны — это нормально для этого мира, » — подумала Сун, проследив за проезжающей повозкой. Но она не могла не заметить пробежавшую по телу дрожь. Эти существа вызывали в ее сердце странное чувство.        После девочка вновь начала разминаться, готовая продолжить пробежку. Оливия, заметив это, вздохнула.        — Ты что, опять собираешься тренироваться? Не понимаю и откуда у тебя столько сил.        — А, что тут такого, — усмехнулся Ганс, поставив одну руку на бок. Мужчина с блеском в глазах наблюдал за дочерью. — Тренировки, это всегда хорошо. К тому же скоро у нее день рождения, если окажется, что она воин, как и я, то это увлечение как раз кстати. Я буду тренировать ее сам!        — Ох, сразу воином, она может быть и охотница, как я.         Сун внимательно посмотрела на отца.        — Хм… Охотница, это тоже не плохо. Может быть, она захочет стать авантюристом. Надо же будет куда-то девать всю эту энергию.       — Папа, как это связано с моим днем рождения?        — Все очень просто. К пяти годам у ребенка появляется предрасположенность к таланту и тогда можно узнать, в какой стезе лучше всего развиваться. Потому твой следующий день рождения так важен, и даже бабушка приедет. К слову, Сун, пойдем, у меня есть для тебя маленький подарок.        — Ганс! День еще не настал, чтобы дарить подарки!        — Ничего страшного, Оливия. Я сделал это между делом. Если Сун понравится, то к празднику я подготовлю еще.        Матушка возмущенно топнула ногой и вернулась в дом, бурча себе под нос, когда отец повел Сун на задний двор.        — Садись сюда, — показал он на пень, стоящий не так далеко от того места, где Ганс колол дрова. Сун послушалась, и в скором времени отец подошел к ней, присев на корточки.        — Не имею представления, откуда в тебе появилось столько страсти к тренировкам, но ты занимаешься ими каждое свободное мгновение.        «Трудно ответить, папа. Еще в той жизни я была слегка помешана на здоровом образе жизни, » — смутившись подумала девочка, разглядывая удивительно счастливое лицо мужчины. Отчего-то ей стало немного неловко.        — Мне просто очень нравится.        -Да… потому я подумал, что тебе будет интересно.        Ганс достал и показал сверток, который легко поместился в ладони. Он положил его в руку девочки, та заметно потяжелела. Сун распахнула глаза и, глубоко вобрав воздух в легкие, на мгновение перестала дышать, став поднимать взгляд с подарка на мужчину.        — Утяжелитель?!       — Именно. Довольна? Что скажешь? Не слишком ли тяжелый?        — Нет! Это здорово! В самый раз! Спасибо! А второй на день рождения? — с надеждой и блеском в глазах спросила она, отчего отец усмехнулся и протянул второй утяжелитель. Он помог завязать их на ногах Сун, после чего та попробовала попрыгать на месте и покрутилась.        — Думаю, так я точно смогу стать сильнее.        Лицо Ганса растянулось в привычном насмешливом выражении. Понаблюдав за сияющей реакцией, он вернулся к колки дров.       — И зачем тебе нужно становиться сильнее, Сун?        — Просто так. Я хочу быть сильной.        «В этом мире есть магия. А я похожа на свой прежний аватар. Вероятно, у меня так же есть какие-нибудь навыки, потому я хочу стать сильнее. Меня просто разъедает любопытство!»        -Ты говоришь как настоящий авантюрист! Таким образом, может, ты и вправду станешь очень сильной.        — Я бы очень хотела!        Сун присела обратно на пенек, не теряя возможности потренировать ноги, приподнимая их вместе вверх. Может это выглядело, как милая детская забава, но радость, которую она испытывала, действительно можно было сравнить с полученным подарком на день рождения.         — Пап, значит ты тоже узнал, что ты воин, когда тебе исполнилось пять лет? Все всегда так это и узнают?        Ганс взял топор и поставил полено, собравшись его разбить.        — Ну не все и не всегда.       По двору разнесся яркий звон колки дров.        — На самом деле, если поблизости нет талантливого учителя, который мог бы прочитать талант, то обычно он раскрывается со временем лет к 13-15. Но а так, это высокооплачиваемая работа. У нас здесь есть наставник. Изначально городок был маленьким и в нем жили только семьи стражей подземелья. Для их детей был направлен и учитель.        — Высокооплачиваемая…  очень дорого?        — Тебе не стоит волноваться, это не так и дорого для нас.        Сун недолго промедлила, прежде чем задать следующий интересующий вопрос.        — Пап, а кем работает бабушка? Она путешественник?        — Нет, она лишь иногда зачищает подземелья, они все же довольно опасны. Твоя бабушка Софья Мецин владеет частью семейного бизнеса, мы содержим множество постоялых дворов. Я же… получал много предложений, но решил стать стражем подземелья. Мой отец тоже был хорошим авантюристом и воином, мой пример для подражания, — с улыбкой ностальгии произнес Ганс и легко вздохнул.        Сун задумчиво почесала висок, девочка подняла взгляд на мужчину и с суровым видом спросила:       — Папа, я тогда кое чего не понимаю. Мама, она человек, а ты? Бабушке уже больше двухсот лет.        На некоторое время остановившись, Ганс поправил свои белые волосы, выбившиеся из слабо завязанного хвоста.        — Конечно, я не человек. Хотя мой отец был человеком, я же, как и твоя бабушка — ангел.        Сун в недоумении распахнула рот и вскочила на ноги. Раса ангелов… а так и не скажешь, ведь те ангелы, которых помнила Сун в прошлом, всегда носили за спинами белоснежные крылья.        — Ангел?! В таком случае, у тебя есть крылья?! — восхищенно произнесла девочка.        — Конечно, есть, — с улыбкой кивнул он.        — А я тоже?        Ганс прежде промедлил, почесав макушку, а после ответил.        — Ты очень похожа на нас с бабушкой, так что скорее всего тоже ангел. Но будет понятно, когда станет ясен твой талант. Так как ты полукровка, сложно определить сразу, человек ты или ангел. Наставник сможет точнее сказать. Так что осталось только дождаться пятого дня рождения. Бабушка столько писем наприсылала. Она уже не может дождаться.       Девочка улыбнулась: бабушка хоть и была немного гиперактивна, но все же всегда очень добра. Сун даже могла с уверенностью сказать, что соскучилась по Софи.       Когда Ганс размахнулся, чтобы вновь расколоть большое полено, земля неожиданно затряслась. Сун пошатнулась, но смогла удержаться на ногах.        — Землетрясение? — воскликнула она, посмотрев на отца. Тот, отложив топор, оглянулся, вытерев проступивший от жары пот.        — Похоже на то.        — А разве, у нас бывают землетрясения? — с сомнением произнесла она, не припоминая ничего похожего прежде.       — Было однажды, когда обвалилось подземелье и раскрылись новые этажи. Сун…  возвращайся к маме. Я должен проверить, не произошло ли что.        Кивнув, она побежала к Оливии в дом. Та обеспокоенно встретила двоих на пороге.        — Дорогой, это?..        — Еще не знаю. Я переоденусь и отправлюсь в подземелье.        Когда отец ушел, Сун наблюдала за обеспокоенный матерью, которая не знала чем себя занять. Девочка тоже чувствовала сильное волнение, а потому все время была у окна разглядывая дорогу, в надежде увидеть возвращающегося Ганса. Но уже успело сесть солнце и на улицу опустилась ночная тьма. Все еще продолжая наблюдать, девочка заметила приближающуюся фигуру.        — Папа вернулся!        Дверь приоткрылась, и внутрь вошел Ганс, он выглядел спокойным, хотя и немного уставшим.        — Подземелье? — обеспокоенно спросила Оливия.       — Нет, — покачал он головой. — Ничего нового мы не обнаружили, если конечно обвал не случился на пятом этаже, но он слишком глубоко. Туда сможет добраться группа из сильных путешественников, уровня не меньше третьего или даже четвертого. Но, а так внешне пока все хорошо. В столицу доложат о землетрясении, так что нам нечего волноваться.        Оливия успокоилась и покачала головой.       — Хорошо. Дорогой, ты как раз к ужину, так что переодевайся и давай поедим.        Оставшийся вечер прошел вполне спокойно и довольно тихо. Но когда семья села за стол, родители нерешительно смотрели на свои тарелки, после чего Оливия с легкой улыбкой предложила:       — Может быть, помолимся перед едой? Мы давно уже этого не делали. Думаю, это не помешает.        Ганс, покачав головой, положил вилку обратно на стол и ответил:       — Действительно. Давайте помолимся о хорошем будущем.        Хоть Оливия и сказала так, на самом деле Сун не могла вспомнить того, чтобы они всей семьей молились. Повторив за родителями, Сун не отрывала любопытного взгляда от них и сцепила ладони. Мама, закрыв глаза, стала произносить:       — Помолимся нашему великому повелителю. Правления, долгих лет и процветания этой стране. Защитит он нас всех от любых невзгод, убережет от беды.        — Счастья и спокойствия нашей семье, — добавил Ганс, тяжело вздохнув. Трое разомкнули руки, когда Сун спросила:       — Мама, папа, а что за повелитель? Наш правитель?        — Да, Сун. Наш единственный правитель, что оберегает всех нас. Мы живем хорошо, без войн, все благодаря ему.        — А я думала, что мы будем молиться богам. Разве правитель услышит наши молитвы?        Родители переглянулись и неловко улыбнувшись, посмотрели на дочь.        — Может и не услышит, солнышко, но мир на нашей земле только благодаря ему, и наша вера в него велика, — сказала Оливия.        — Верно, наш правитель, наша надежда.        Сун покачала головой и взяла столовый прибор. При этом кидая на тех косой взгляд.       «Поклоняться какому-то правителю, как божеству? Мне сложно это понять. Но они говорят это с таким благоговением. Вероятно, мне не стоит затрагивать этой темы».

***

      Когда на дворе стояла зима, подходили к концу первые три самые холодные месяца этого времени года из пяти, как раз наступало день рождения Сун. В гости приехала бабушка Софья и с присущей ей энергичностью обхватила внучку в полные любви тиски. К сожалению, к подобному было сложно привыкнуть и девочка чуть не задохнулась в крепких объятьях, долгое время после пытаясь откашляться с улыбкой и слезами на глазах.        До пятилетия оставалось еще несколько дней, бабушка помогала Оливии по дому и подготовкой праздника. Сун немного помогала, выполняя мелкие поручения и не переставая наблюдала. Это был первый раз, когда девочка видела такой ажиотаж. Нынешнюю суматоху можно было сравнить разве что с празднованием нового года. По крайней мере, Сун так казалось… На самом деле она любила праздники, так как теперь встречала их со своей семьей, окруженная любовью и заботой. В голове иногда всплывали смутные воспоминания. Крайне тусклые, словно прошедшие годы пожрали их подобно старой, выцветшей кинопленке. Потирая лоб, она пыталась вспомнить праздники из своей прошлой жизни, но не могла найти в них много радости и счастья, которые окружали ее в это время. Сун совершенно не могла вспомнить любви своих прежних родителей.        «Я помню… что они… Вроде бы?.. Погибли, когда я была подростком. Ах, ну точно! Вот почему я всегда справляла их одна. Было весело, хоть и немного одиноко. Странно… Я думала, у меня сохранилось больше воспоминаний о прошлом. Но я более-менее помню последние годы перед смертью. Тогда моя жизнь была намного красочнее, чем до этого. Почти не помню, как мы их проводили, но мы с Мллениумом всегда проводили их дома. Совсем другая атмосфера, она не такая, как вместе с родителями».       Сун смотрела на своих родителей и улыбнулась, наблюдая за Гансом, которого как несчастного гоняли по дому две женщины.        — Оливия, я уже отнес это на чердак, — устало воскликнул мужчина, вздохнув. Он уже собирался спросить, может он наконец уйти, как раздался громкий голос Софьи из гостиной.        — Закончил? Так почини уже эту чертову ножку у стола! Как мы будем расставлять здесь тарелки, если он качается, как корабль в море!       — Ах…       Ганс тяжело выдохнул и собрался идти в гостиную, когда Сун громко подала голос рядом.       — Пап!       — А?! — вздрогнул мужчина, обернувшись. — Ч-что? Тебе чем-то помочь?       Сун покрутила головой, и два белых хвостика заструились с плеч прядями. Девочка подняла большой палец вверх и твердо произнесла:       — Молодец!       — А?       Улыбнувшись, она пошла в гостиную.       — Я тебе помогу!       Следующий день начался с громкого пробуждения. Отец помог подняться с кровати, что было крайне лениво для именинницы. Мама завязала ей прическу, бабушка предоставила красивое платье. Таких платьев у Сун не было даже в прошлом. А к завтраку наконец-то удалось проснуться. На столе стояла изумительно пахнущая картошка с кусочками покрошенных котлет. Девочка, до этого любующаяся своим внешним видом, с восхищением сглатывала слюну. Компот из сухофруктов возвышался на середине стола в стеклянном сосуде, поблескивая словно божественная башня, поблескивая.        — Не торопись, ешь хорошо, — заботливо произнесла Оливия, поставив перед девочкой полную тарелку.       — Меня больше всего интересует, будет ли сладкий пирог и вафли! — уверенным и с крайне хмурым видом посмотрела на нее Сун. Она выглядела так, будто ждала этого больше, чем подарков. Глядя на нее, Софья не смогла сдержать тихого смеха.       — Конечно. Но только к праздничному столу, — ответила Оливия.       Ганс поставил кулаки на бока и выдохнул, покачав головой.        — Ну, что у нас за дочь. Всё ждут дня, когда раскроется их жизненный талант, а Сун волнует только, будет ли не столе пирог!       Девочка, кинув на него взгляд, показала язык.       — Между прочим, я помогал его готовить! — гордо показал на себя отец на, что Сун сначала испугалась, после чего сощурилась.        — Так… То есть…  он ведь будет съедобный, да?        — Эй!        Софья рассмеялась в голос и сделала глоток компота. Сун не могла отказать себе в том же удовольствии. Однако, поторопившись, чуть не пролила его на свое новое платье. Благо сидящий рядом Ганс, отточенным движением вовремя поймал кружку, поставив ее на стол, и вернулся к своим делам. Девочка про себя изумлялась его непроницаемым выражением лица и быстрым действием, был ли это рефлекс многих лет сражений, или опыт отцовства, но сложно было не восхититься. Выпрямив осанку, повторив за Гансом, она стала менее расторопно браться за еду.        — Как думаете, какой талант будет у Сун? — спросила бабушка.       — Талантов много, — с улыбкой произнесла Оливия. — У нее может быть совершенно любой.        Ганс, став пережевывать завтрак, покрутил в пальцах ложку.       — Если она человек, то конечно. А если ангел, то один из двух. Либо воин, либо святой лекарь, как мама.        Сун, не поднимая на них взгляда, медленно пережевывала, размышляя о том, что не хотела бы, чтобы у нее была новая специализация.         «В этом мире они называются талантами… Я всегда играла только за паладинов. Если я вдруг окажусь лекарем… У меня крыша поедет. Хотя, надо смотреть на все проще, да? Новая жизнь — новые возможности, а это просто… новый опыт, да? Но если уж выбирать, то пусть лучше воин. Не люблю я все эти заклинания лекарей и следить за группами игроков. Бежать вперед, думая только о своей цели и ни о чем больше… вот!.. Вот оно, то что я все так же сильно люблю, даже переродившись!» — с трепетом подумала она и на губах растянулась незаметная улыбка. Может быть, Сун смутно помнила свою прошлую жизнь, но чувство того, какой восторг она испытывала в сражениях, все так же бурлили пламенем в глубине души. Девочка чувствовала, как безумно соскучилась по этому. Битвы в игре Восходящий Мир были ни с чем не сравнимы. Ты стоял один на один против врага. А паладином она нередко сражалась против целой толпы. Трепетное чувство разлилось в сердце. Имея сейчас тоже лицо, что и когда-то игровой аватар, несознательно у нее начинали чесаться руки.         — Хочу снова ощутить это, — шепотом произнесла Сун, держа на губах ложку. Затуманенным взглядом глядя в тарелку, мыслями девочка словно была вовсе не здесь.        Участвующий до этого в разговоре Ганс опустил взгляд на дочь, заметив ее странное поведение.       — Сун, а ты бы какой талант хотела бы иметь? — спросил он, вырвав ее из мыслей.       — А? Хм. Мне не важно, главное, чтобы я могла сражаться.       — Сражаться, а тебе не страшно? Обычные тренировки и выход против настоящего монстра, это не одно и тоже.       Сун промедлила, она должна была подумать прежде, чем ответить, и когда нашла правильные слова, посмотрела на отца.       — Пап, но ты же не боишься, спускаясь в подземелье. Ты сильный. И я хочу стать такой же, как ты. Потому мне все равно, какой у меня талант.       Мужчина поджал губы, чуть покраснев, и подпер голову рукой. Оливия рассмеялась, а Софья, взмахнув рукой, потрясла ладонью.       — Ну, все, все, хватит болтать! У нас осталось не так много времени, так что кушаем и выходим!        Когда время стало подходить к нужному часу, все семейство направилось к дому учителя. Это был красивый маленький домик, в два этажа. Сун хорошо помнила, какая летом на нем открывается живописная картина из цветов и вьюна. Сейчас же он усыпан свежим снегом, а из дымохода плавно вытекал белый дым.        Внутри было больше людей, чем можно было ожидать, прямо у входа их встретила бабушка и семья из трех кошачьих. Бабушка, что жила в этом доме, и была тем самым всеми уважаемым учителем, Сун помнила старушку, как ту, кто помог ей родиться на свет. Хорошая и добрая женщина, хотя вне дома ее редко можно было встретить. А вот семья зверолюдей стала неожиданностью, по крайней мере для именинницы. Однако все по видимому знали, что в этот день семья Мецин здесь будет не одна.        В ногах зверолюдей стоял мальчик, держа в руках детскую книжку со сказками. Лицо его было отстраненным, словно мысли этого ребенка были где угодно, но не здесь.        — Солнце, иди вон туда в гостиную вместе с мальчиком, а мы пока поговорим с бабушкой, — сказал Ганс, протянув ее за руку в сторону гостиной.        — Да, пап.        Прежде Сун не приходилось общаться или даже встречаться с этим ребенком, но он быстро понял, что своим взглядом пыталась сказать девочка, и пошел следом в небольшую гостиную. Красивая комната, обставленная цветочными вазами, с мягкими коврами, кованым столиком и пышным диваном. Всё это выглядело настолько роскошно, что можно было сравнить с домиком аристократа. Конечно, Сун прежде не встречала настоящих аристократов, но по крайней мере она могла провести параллели со знаниями из прошлого мира.        Дети тихо присели на белый диван с узорами из ярких цветов и стали глядеть в разные стороны, непривычно тихое для пятилетних поведение. Проведя так несколько минут, даже Сун начало казаться это странным. Подперев подбородок ладонью, она взглянула на мальчика кота.        «Какой он спокойный. Сидит и не двигается. Ладно, я знаю, я странная для ребенка, оно понятно почему. Он этот-то, что такой тихий? Даже книжку свою не рассматривает. Может быть, у него какая-то психологическая травма? Хах, вряд ли он ответит мне, если я вдруг спрошу: хей, у тебя какое-то психологическое расстройство? Ты какой-то тихий».       Тихо посмеявшись, девочка решила обратиться.        — Привет.       Тот чуть приподнял нос, пошевелил розовым ухом и кивнул.        — Привет.        Девочка, проведя пальцами по виску, задумалась и следом спросила:       — Как тебя зовут? Меня зовут Сун Мецин.        — Га. Гата Берт.        — Красивое имя. Что у тебя за книжка? Ты уже умеешь читать?        Мальчик-кот поджал губы и покачался в знак согласия. Немного неохотно он разжал пальцы, показав синюю обложку с луной и волком.        — Моя любимая книжка. Я…  научился…  попросил папу научить меня читать, чтобы… читать ее. Только не надо надо мной смеяться, — тут же нахмурился он.        Сун посмотрела в лицо Гаты, который тут же посерьезнел, но все еще не решался взглянуть на девочку. Она переставила локоть на подлокотник и сильнее повернулась к настороженному ребенку. Он выглядел так, как будто был готов распушиться, как настоящий котенок.        — С чего ты решил, что я буду над тобой смеяться? Другие смеются, потому что ты умеешь читать?        — Я не играю с другими, так как люблю читать, все смеются.        — Но я тоже умею читать. Зачем мне над тобой смеяться?        Взгляд сиреневых глаз впервые поднялся на Сун. Мальчик был искренне удивлен.       — Правда?        — Конечно, правда.        — А какая у тебя любимая книжка?        Лицо ребенка приобрело розоватый радостный оттенок, Сун улыбнулась.        — Я умею читать, но у меня нет любимой книги. Мне нравится тренироваться. Моя цель — стать сильным бойцом.        «Я перечитала почти все мамины романы, их на весь дом только пять. Читать то и нечего.        Детские книжки были зазубрены чуть ли не в первый же месяц жизни. Слава богу, отцу самому уже осточертело читать их раз за разом, это было настоящее спасение, » — не могла не вздохнуть она.        Гата выпустил из легких удивительно понимающий вздох.        — Понятно. А мне больше нравится это, — он улыбчиво зажал книжку в объятьях. — На самом деле… я совсем не хотел сюда идти. Хотел снова прочитать, но папа сказал, что если у меня выйдет получить та-талант, то он купит ещё.        — Гата, почему если получится? Разве не все его получают?        Мальчик, в своем темпе, абсолютно нерасторопно покрутил головой.        — У мамы с папой их нет. Они… работают с документами. Для подземелья.        Сун медленно выдохнула и распахнула глаза, она впервые услышала нечто новое касательно специализаций.        — Вот как. Спасибо, Гата, я не знала.       — А твои мама и папа?        — Мой папа воин, а мама охотник.        — О, это поэтому ты тренируешься?        Сун покачала головой, и Гата задумчиво так же кивнул. В гостиной вновь воцарилась тишина. Она продолжалась до тех пор, пока не вернулись взрослые. Ганс и Оливия остались стоять у входа, выглядя при этом удивительно довольными. К детям подошли только бабушка и родители Гаты. В их глазах читалось острое нетерпение и волнение. Женщина чудом не кусала ногти на пальцах, а мужчина раз за разом поправлял маленькие очки на носу. Они казались милыми родителями, вполне обычными, в отличие от немного странноватого Гаты, которого, казалось, силком притащили в дом учителя. Мальчик даже сейчас выглядел довольно пассивно и не заинтересованно.         К Гате подошла бабушка и попросила его подняться. Отложив книжку, он выполнил ее просьбу, встав на ноги. Сун внимательно наблюдала, как женщина с мягкой улыбкой изучающе на него глядела, разглядывая с каждой стороны. Прощупывая его руки и ноги, она поднимала их вверх, погладила его по ушам и даже осмотрела хвост. Потом попросила попрыгать и три раза присесть. Гата, переглянувшись с Сун, тихо посмеялся, и девочка так же не сдержала улыбки.        — Все ясно, — наконец отозвалась старушка. Услышав ее голос, его родители вздрогнули, и хвост кошки на мгновение вздыбился.        — Что скажете? — старался держать свой голос кот.        — У мальчика огромный потенциал. Поздравляю, он будет отличным магом. Помогите ему в будущем найти хорошего учителя. Он ему обязательно потребуется.        Услышав ответ старушки, родители полузвери заревели в голос от счастья. Гата же крайне удивленно почесал макушку и довольно вяло добавил:       — Ну… весело.        Когда двое полукотов перестали обниматься, Оливия побежала к женщине и, поздравив, обхватила руками.        — Поздравляем!       — Мы рады, что ваш сын смог получить талант! — улыбчиво добавил Ганс.        — Да, даже не верится! — улыбался отец мальчика.        Бабушка улыбчиво смотрела на счастливых родителей и, погладив Гату меж ушей, направила к маме с папой, при этом вручив в ладошку красивую желтую конфетку.        — Что же, давайте посмотрим и девочку. Вижу, Сун растет хорошо. Проблем со здоровьем никаких не возникало? — полюбопытствовала она, посмотрев на родителей.        Семья зверолюдей отошла ко входу, где раньше стояли Оливия и Ганс. Переглянувшись, мать и отец отрицательно покачали головами. Девочка внимательно изучала их взволнованные лица. А за спинами семьи Берт она уверенно могла отличить любопытное заглядывающие в гостиную лицо Софьи.        — Что же, это очень хорошо.        Она поманила девочку пальцем, и Сун встала перед старушкой, та начала проверять ее таким же образом, как и Гату. Прощупывая руки и ноги, помяла подмышки, осмотрела пальцы рук. Девочке так же пришлось присесть пять раз, стараясь делать это аккуратно в платье.        Бабушка уже было открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же задумавшись сомкнула губы. Отчего вздрогнули все присутствующие.        — Что-то не так? — взволнованно поинтересовался Ганс, на что та покачала пальцем, прося тем самым не мешать. Мужчина только сильнее сжался, было видно сквозь одежду, как напряглось его тело. Оливия стоя рядом взялась за предплечье мужа, переводя взволнованный взгляд с дочери на женщину.        — Деточка, пробегись-ка по комнате кружочек, — попросила бабушка, помахав рукой.       Не то чтобы в гостиной было где разбежаться, всем присутствующим пришлось разойтись, чтобы освободить место, и Сун, стараясь не спотыкаться о высокий ковер, сделала один круг. Бабушка, ничего не сказав, только погладила свою ключицу.        — Хм, ну давай еще посмотрим.        Она подошла к комоду и там достала деревянную шкатулку. Из нее женщина вытащила красивый маленький мячик, который поместился в ладонь.        — Давай покидаем немного. Просто перекидывай его мне.        Мячик оказался вполне обычным, правда напоминающий больше резиновый наощупь. Сун кинула его старушке раза три, пока та не перекинула его в правую руку и не взвесила, покачав головой. Стоящие в комнате затаили дыхание, даже Софья почти в полный рост появившаяся в гостиной забыла, как дышать. Бабушка же, наконец, вынесла вердикт:       — Ваша девочка паладин.       «Ну, как я и ожидала, » — кивнула сама себе Сун. Хоть до этого сердце все же терзали сомнения, но радость того, что она все так же паладин, заполнила собой грудную клетку.        Однако реакция окружающих была странной. В отличие от прошлого раза, комнату озарила полная тишина. Все смотрели на ребенка ошеломленно. Особенно Ганс, от взгляда которого Сун стало совсем не по себе.        «Почему папа так смотрит?» — испугалась девочка, ее сердце успело дрогнуть. — «Это, что, так плохо? Паладином быть в этом мире опасно? Меня разлучат с семьей или что еще хуже?» — закрутились в голове мысли.        Как в этот момент дом озарил такой крик, будто бы команда по чемпионату сборной мира забила решающий гол. Ганс упал на колени, подняв кулаки к небу. Оливия стала повторять: «О боже мой!», при этом держа за руки мать Гаты и подпрыгивая вместе с ней до потолка. С кото-отца же от услышанного съехали очки, он так и замер вылупившись на маленькую девочку.        — Паладин! Не могу поверить! Моя дочь паладин! — счастливо восклицал Ганс.        Даже на обычно ничего не выражающем лице Гаты возникло восхищенное выражение. И Софья закрыла рот ладонями, не веря в услышанное. Одна Сун стояла, не понимая что происходит, оглядываясь на довольное лицо бабушки.        Сун была в таком шоке от происходящего, что упала обратно на диван.        — Даже на моем веку это всего лишь второй паладин, которого мне посчастливилось раскрыть. Поздравляю.        — Чему все так рады? — не выдержав, спросила девочка, на что старушка погладила ее по голове.        — Паладины великие войны. Они сравнимы с мифами и легендами о сильнейших авантюристах древности. И чтобы родиться паладином, нужно быть любимым самими богами. К тому же они рождаются только от союза человека и ангела, или двух паладинов. Прекрасный полукровка, который способен превзойти и тех, и других. Тебе, деточка, уготовано стать одним из сильнейших рыцарей нашего повелителя.        Пока Сун пыталась понять свое новое положение, взрослые, придя в себя, стали счастливо пожимать друг другу руки. Глава семейства Берт улыбчиво качнул головой, закончив рукопожатие.        — Спасибо, что дали такую возможность. Моя семья теперь вам обязана, — его уверенный тон был обращен к Гансу.        — Это было не сложно. Поздравляю вас, ваш сын маг, постарайтесь найти ему хорошего учителя.        — Обязательно! Но это меркнет перед легендарным талантом. Вашей дочери действительно повезло, видимо боги благоволят ей.        Ганс посмотрел на Сун с теплой улыбкой и кивнул.        — Действительно. Она с детства под их защитой.        Уверенная, что больше не в силах все это слушать, переполненная неловкости и смущения, Сун обратила на себя внимание, неуверенно произнеся:       — Ну… Теперь-то, мы можем идти есть праздничный обед?