Вытирая слёзы, стиснув зубы, молча рою себе могилу

***

— Мы сделаем вот что. Эти двое пойдут со мной, а вы с Даби останетесь запертыми в одной комнате, пока мы не вернёмся. Очевидно все были против, но Томуре плевать. Впрочем, по возвращению домой, они застали этих двоих очень оживлёнными и радостными. Обсуждали какую-то свою тему и, видимо, подружились. Именно это и должно было произойти по коварному плану лидера. Тойя в самом деле сложный парень, но если поговорить с ним хотя бы несколько минут, можно легко найти общий язык. Он многогранный и в нём легко найти то, что будет связывать вас двоих. В конце концов, Изуку придётся жить с ним в одной квартире, будет лучше, если они поладят. И, что забавно, они там так и уснули. Остальные же уместились на диване. Джин и Тога сразу отключились, в отличии от Шигараки. Он думал. Очень много всего произошло за короткое время. Он не понимал себя и своих действий. В ту роковую ночь, когда Изуку паниковал, забыв почти всё на свете, когда он смотрел в никуда, как не живой, Шигараки его обнял. Тогда он думал лишь о том, что это была мера необходимости. Он чувствовал, что должен ему помочь, успокоить и не мог поступить иначе. И именно этого он не понимал. Почему? Почему он? С виду такой пугливый, хрупкий. Иногда кажется, как только кто-то коснётся его, тут же разойдётся трещинками и сломается. Бледноволосый понимает, с ним надо быть осторожней. Вдруг что случится? Надо следить в оба. Только вот сейчас он находится в другой комнате, их двоих разделяет закрытая дверь. Кажется, Томура волнуется... Странное чувство, непривычное для такого человека, как он. Но волнения не беспочвенны, он переживает, что то, что случилось той ночью может повториться и этой. Что тогда? Даби знает что делать? Сможет его успокоить? Вряд-ли... Шигараки просидел так несколько минут, обдумывая всё, что не успел обдумать ранее. Смотрел в одну точку - закрытую дверь -, но его отвлекла Химико, которая во сне подползла ближе и вцепилась за его руку, обнимая своими. Парню тут же захотелось выдернуть руку, но вспомнив о том, что Тогу легко разбудить, смирился со своей судьбой и решил всё-таки не тревожить её хрупкий сон. Да и ему пора уже спать, надо же хоть когда-то нормально следовать режиму.

***

Как обычно, утро начинается не с кофе, а с криков. В начале Тойя вышел из комнаты и разбудил всех в, как промямлил сонным голосом Джин, гребаные 8 утра. А потом начал всех разносить за то, что они закрыли его с Мидорией, заставили чувствовать себя неловко и просто отвратительно. Кстати, Изуку, похоже, ещё спит. Кинув на Даби раздраженный взгляд, после прилетевшей в Томуру подушки, ему наконец-то удалось заткнуть громкого парня и наступила тишина. Такая любимая и, к его сожалению, очень редкая. — Уберитесь и валите к Геккону. У вас какое-то общее задание, — поднимаясь с дивана и спокойно игнорируя возмущение в его сторону, Томура медленным шагом направился в комнату. Ему надо было убедиться что с Мидорией всё в норме. Он, конечно, доверяет Даби, но лучше перестраховаться. — А что насчёт тебя, лидер? — Я сегодня свободен. А, точно, — остановился у самого прохода, посмотрев на ребят, начинающих убирать срач, который развели. Странно, что Мидория не проснулся от такого шума, от чего у него появилось нехорошее чувство, — передайте ему, что если сегодня хоть раз мне напишет в мой законный выходной - проснется в почтовом отделении Китая, как бракованный товар с алика. — Мда уж. Я обязательно передам ему, — девушка издала тихий смешок и, оставив уборку на остальных, убежала в ванную. Эти трое также работают наёмниками, правда их вызывают реже. Шигараки входит в комнату и несколько секунд удивлённо пялится на мирно спящего парня. А всё потому, что он лежал на татами. Похоже прямо здесь вчера и уснул. Матюкнувшись про себя, аля "Даби, блять, мог бы хоть одеяло ему дать", он подходит к Изуку, рассматривает некоторое время, убеждаясь, что всё хорошо, аккуратно подносит его и, пытаясь не разбудить, укладывает в кровать. «Ребёнок...»

***

«мирный сон - это краткое затишье, после которого приходит шторм и буря» Где-то спустя час или полтора Изуку просыпается. Сонным взглядом обводит периметр комнаты и останавливается на открытой настежь двери. В квартире было очень тихо, что значило, что ребята куда-то ушли. Он потягивается, зевает в ладонь, потирает глаза и медленно сползает с кровати. Подходя к двери, замечает - всё какое-то серое, не такое яркое, как обычно бывает по утру. Он ощущает очень знакомую и жуткую атмосферу, холодный, режущий лёгкие, воздух. Мидория, заходит в каждую комнату, в гостиную, оглядывает помещение - никого нету. Паника начала медленно подкрадываться, окутывая парня тонким, невидимым, но очень ощутимым полотном страха. Он начал мелко дрожать, будто кто-то сверху едва дёргал за несуществующие ниточки, привязанные к его конечностям. — Не меня ли ты ищешь, куколка? — этот голос, который всё также нельзя было спутать с кем-то другим. Он незаметно подкрался сзади, а внезапной фразой заставил Изуку в страхе подпрыгнуть, оглядеться по сторонам и нервно сглотнуть, встретив Итами испуганными глазами, — боже ж ты мой, прими мои извинения, — низко поклонился всего лишь имитируя искренность, — но я не для того здесь. Оно подходит к Мидории, хватает за плечо, притягивая к себе. Второй рукой оттягивает край толстовки с противоположной стороны, открывая взор на достаточно бледную кожу, украшенную тысячами рубцов. — Как я и думал, — отпускает и проходит на кухню, заваривая себе чай. — Ч-что это значит? — Изуку всё ещё боится его. Каждый раз при виде Итами кровь стынет в жилах, сердце начинает биться в несколько раз быстрее, учащенно, все рефлексы усиливаются, чтобы иметь хоть какой-то шанс на побег, если вдруг что. — А ты не заметил? — с лёгкой ухмылкой отвечает он вопросом на вопрос, заливая кипяток в кружку, — присмотрись повнимательнее, Изуку. Парень оттягивает край своей одежды, смотрит на плечо и в шоке несколько секунд пялится, не отрывая глаз. Казалось бы, всё как всегда, раны, шрамы, синяки, но что-то не так. — А г-где... — от непонимания мозг туго соображал, отказываясь верить глазам. Не было одной большой отметины. Она должна была появиться после того сна вместе с гематомой. По рукам и ногам, их должно быть четыре. Но их нету. — Как видишь, она не смогла остаться на твоей коже из-за того, что кое-кто решил помешать нашему веселью. Здорово, правда? — улыбаясь и отсербывая немного из кружки, говорит он. Странно. Если их прервали, не должен ли Итами злиться, или, хотя бы, быть расстроенным? Наверное. Но он улыбается. «Здесь что-то не так. С ним что-то не так. Обычно, когда что-то идёт не по его плану, то он злиться... Я не понимаю...», — подмечает Мидория, глядя на совершенно спокойное и, даже, радостное лицо собеседника. Но оно вдруг поменялось, на чуть удивлённое. Будто бы он прочитал во взгляде немой вопрос. Или так и было? — Почему же я не злюсь? — негромко хихикнул в руку и спёрся на стол локтями, — ох, куколка, ты такой внимательный. Почаще бы был таким. Да, то, что нас прервали - это довольно таки обидно. Но, я ведь сказал, что пришёл не просто так. Садись, давай поговорим? Сзади Мидории появляется стул, он садится на него и, нервно сглотнув, смотрит на Итами. Странно всё это. Он не понимал что происходит и что будет происходить. Ему казалось, этот Дьявол вёл себя слишком подозрительно. Который, кстати, отложив кружку, подошёл к парню почти что вплотную. Внезапно Изуку ощутил что-то на своих конечностях, а ещё на шее и в районе живота. Огляделся. Верёвка. Тугая, жёсткая, просто так не разорвать. Его привязали к стулу, не давая возможности двигаться. — Мне прийдётся уйти на довольно большой период времени, где-то 4-5 месяцев, — зеленоглазый только сидел, вскинув бровями. Ему хотелось вырваться из хватки верёвок, но эта фраза заставила его застыть. Итами кладёт свою руку ему на щёку, поглаживая её большим пальцем, — и для того, чтобы убедиться, что ты не наделаешь глупостей, пока меня нет, нам прийдёться дать друг другу обещание. От чего-то мурашки пробежались по коже, а дыхание, кажется сердце тоже, замерло в ожидании. Всё это было очень странно и подозрительно. Он уходит на несколько месяцев? Оставляет Изуку? Он может несколько месяцев жить спокойной жизнью? Нет, тут явно какой-то подвох, не может быть, чтобы он просто взял и ушел. Ибо же для чего всё это? — Ч-что это значит? Что ещё з-за обещание? — Итами улыбается, слишком довольный. Он тянет руку в карман, доставая иголку с красной нитью. Продел нить в ушко иглы и завязал в конце узелок. — Это специальная нить, сделана из канорсового материала. Его, конечно же, достать - то ещё испытание, но это самый прочный материал во всей вселенной. С помощью этой нити можно закрепить договор, сделав его нерушимым, а сломать что-либо, сделанное из него, всё равно, что попытаться убежать от гепарда. Пока я не вернусь, ты не должен кому-то что-либо рассказывать о нашем с тобой секрете, твоё обещание - молчание, — сказав это, он протягивает иглу ближе к лицу Мидории. Улыбается, такое чувство, что чуть ли не давиться улыбкой, при этом его взгляд стал серьёзнее, — теперь, для подтверждения слов ты должен зашить этой нитью себе рот. Земля как с-под ног ушла. И ладно если бы кто-то это сделал, но самому себе? Нет, ему слишком страшно такое делать. Но несмотря на дикий страх в глазах парня, Итами развязывает ему руки и наоборот - крепче привязывает ноги и тело к стулу. Мидория не сможет выбраться, но руки свободные и спокойно двигаются. Оно вновь протягивает ему иглу. — П-подожди... Я не хочу, нет! Н-неужели нельзя без этого? — второй покачал головой. Этого не избежать. От страха, слёзы сами появились на ярких изумрудных глазах, пусть пока что маленькими бусинками. Иногда хочется спросить, сколько раз он уже плакал в своей жизни? — Вот это реакция, а тебе ведь ещё ничего не сделали, — всё также беззаботно улыбаясь, говорит он, но острый предмет никуда не девает, лишь ждёт, пока Изуку возьмёт его в руки, — возьми и сделай это. Время остановлено, я могу хоть вечность ждать, но ты должен это сделать. Парень понимал, что у него нету выбора, понимал в каком он положении. И даже так, он пытался добиться своего, ведь намеренно, в полноценном сознании делать больно самому себе - выше его сил. Ему надо изъять из этого хоть какую-то пользу. — Нет, п-подожди! Я... Прежде я хочу узнать твоё обещание! — Ставишь мне условия? Кишка у тебя не тонка, но так уж и быть, отвечу. После того, как я вернусь, ты больше не будешь чувствовать физическую боль. Пойдёт? — и опять это выражение лица. Не будет чувствовать боль? После этого всё прекратиться?... Вот так просто? Он слишком странный, что произошло за то время? Что случилось? Почему он так изменился? К сожалению, эти вопросы остались без ответов. Но, получается, что результатом будет прекращение всех этих издевательств. Разве это не достойная цена, за сохранение секрета? Пусть и получается не очень то и честно, но Изуку было всё равно, ему хотелось побыстрее избавиться от этого всего и, кажется, у него появился шанс. — Но... Что будет, если я н-не сдержу обещание? — медленно берёт иглу в правую руку и аккуратно присматривается к ней, внутренне готовясь к предстоящим мучениям. — Невозможно. Нить станет невидимой после окончания этого, так сказать, ритуала, но она никуда не денется. Ты, конечно, сможешь говорить, есть и всё в таком духе, правда, как только ты попытаешься нарушить наш договор, она не даст твоему рту раскрыться. Появится ужасная боль, так что написать или объяснить как-то иначе ты тоже не сможешь. Понимаешь о чём я? Да, он понимал. Это был единственный выход, который он видел, чтобы прекратить все свои многолетние страдания. Надо просто зашить свой рот. Не важно насколько это будет больно, главное - результат... Разве это не слишком подозрительно? И он сделал это. Через боль, через "не хочу", через слёзы, но сделал. После того, как в другом уголке губ красовался узелок, игла с нитью перешла в руки его Монстра. Он тоже сделал это. И только после этого в течении одной минуты раны затянулись, кровь исчезла также, как и нить. Изуку мог говорить двигать ртом, он даже не ощущал, что что-то здесь было. Боль тоже прекратилась. Верёвки, сдерживающие его в кресле, сами по себе развязались, давая возможность подняться на ноги, что и сделал Мидория, отшатнувшись назад. — Поскольку мы дали друг другу обещание, можно и спокойно поговорить. По крайней мере, пока у нас есть время... — протягивает руку, ожидая, пока его послушно возьмут за неё, — прогуляемся?