Неприкасаемый

Джейк: «Поужинаем сегодня?)» Сонхун смотрит на смс-ку, на лице отображена задумчивость. Парень сидит на кухне, неторопливо помешивая утренний кофе. Он не жмет на сообщение, чтобы то не было отмечено, как прочитанное. Ему нужно немного времени, чтобы подумать. Ничего не мешает согласиться, прийти, провести хорошо время, но Сонхун все еще не понимает некоторые моменты: зачем этому ненормальному рядом такой человек, как Пак? Даже отношений не получится, их ожидают сплошные мучения, косые взгляды, боль. В голове не складываются пазлы с будущей картиной развития событий. Парень настолько неуверен во всей ситуации, что подвисает в раздумьях с телефоном в руках на добрые три минуты. Хотя, с чем черт не шутит, к тому же так вышло, что сегодня один из свободных во всех смыслах день, который Пак изначально планировал потратить на просмотр аниме и поедания двух огромных брикетов мороженного. Открывает диалог и печатает: «Во сколько и где?», тем самым давая согласие на эту авантюру.

***

— Привет, — парень дружелюбно улыбается и отодвигает кресло, предлагая сесть. — Привет, — еле слышно здоровается Сонхун, опуская взгляд в пол от неловкости из-за таких простых, но милых ухаживаний. Парень умеет краснеть только от жары, так что ничего внешне не может выдать его настоящие эмоции. — Я заказал воды, пока что, — говорит Джейк, разместившись напротив и опершись локтями о стол. — ты голоден вообще? — Не особо, — врет искусно, не заметить подвоха. Пак зачастую ест какую-то нормальную пищу очень маленькими порциями чтобы поддерживать свою худощавую форму, ведь за неё его, как-никак, и любят, а иногда, он называет эти дни хочу/ем, тратит часть зарплаты на тонну сладостей, чтобы только ими сутки и питаться, — может просто чай и десерт. — Хорошо. Джейк открывает меню, которое уже перед этим видел около сотни раз, пробегается глазами по колонке со сладким и откладывает в сторону. Он бывает в этом месте часто, оттого знает все наименования почти наизусть. Джейк не стал бы звать в плохое место, только в проверенное. Сонхун мнёт в пальцах сережку, склонив голову к плечу и оперев локоть об удобное мягкое кресло, чувствует на себе взгляд, который, на удивление, уже не смущает как тогда в цветочном, а наоборот, заставляет просыпаться азарт и чувство собственной важности. Сонхуну приятно, когда на него смотрят. Их симпатия обоюдна, зачем играть в кошки мышки, если все ясно как белый день? Осталось только понять, что делать с этой самой симпатией. — Я буду фисташковое мороженое и травяной чай, — наконец озвучивает свой выбор Пак, отдавая меню подошедшему официанту. — Сколько ты спал? — вдруг спрашивает Джейк, когда они остаются одни. Единственное, куда он все это время смотрел - это лицо напротив. У Сонхуна деликатно подведены глаза коричневой подводкой, а верхнее веко поблескивает от шиммера. Макияж не заметен, если не всматриваться, и выглядит он чудесно. — Не знаю, часов пять, — парень жмёт плечами, отвечает легко, не видя смысла делать из такой информации тайну. Он привык спать мало. — Выглядишь ты слишком хорошо для того, кто спал меньше нормы. — У каждого своя норма, но да, я знаю, что выгляжу хорошо. Джейк громко цокает языком и опускает голову, старается спрятать улыбку за ладонью. Этот человек его поражает. Он переживает свой не лучший период, насколько Джейк понял из его рассказов, но продолжает держаться настолько достойно, строить высокомерие, что хочется просто встать и похлопать. Не каждый умеет так стойко носить на себе эту маску силы, хотя, кажется, это вовсе и не маска. Сонхун видится очень сильным человеком во всех смыслах, на его плечах огромная ноша, которую хочется хоть немного облегчить. Джейк в который раз ловит себя на мысли, что влюбляется, что не отступится от своей цели для начала просто быть рядом. Он не претендует на большее, пока что, но попробует хотя бы малое. — Какой твой любимый цвет? — задается вопросом Джейк, когда заканчивает свой небольшой мозговой штурм. — Хм,— Сонхун поднимает задумчивый взгляд к потолку, — темно-синий, полагаю. — Ты часто используешь этот цвет в одежде? — Да, — Пак замечает на чужом лбу морщинки, когда собеседник хмурится, осматривая его образ, поэтому даёт пояснение: — дома, в основном, или же по настроению. У меня много синих блузок. Джейк кивает и откидывается на спинку стула, позволяя работнику поставить заказанный им чизкейк и капучино. Когда официант, закончивший свою работу, уходит, Джейк придумывает, за что зацепиться с новым вопросом: — Почему ты заказал и горячее, и холодное? И вообще, мороженное в марте? — Иногда на работе приходится миксовать температуры, так что я привык. Включается режим загрузки и обдумывания информации. Со стороны Джейк, наверное, выглядит, как болванчик, к которого в голове еле-еле двигаются заржавевшие шестеренки. Когда до него доходит, с губ срывается негромкое и протяжное «Аа-а». — Ага, а ты как думал? Вышел за пределы моей комнаты и ничего больше не будет тебе напоминать об этом? — посмеивается Сонхун, наливая в кружку недавно принесенный ароматный горячий напиток. — Можешь мне ответить на один вопрос, пожалуйста, — Джейк меняется в лице, тон становится на октаву ниже. — Давай? — Пак немного напрягается от такой перемены настроения на серьёзный лад. Пододвигается чуть ближе. — Только честно, ладно? — Постараюсь, — они все ещё не так близки, так что ничего обещать нельзя. — Хорошо, не знаю, как начать, но… — Джейк укладывает руку на заднюю сторону шеи, потирая ее. По нему видно, что он нервничает, будто бы боясь задать вопрос, мнётся, а потом низким, заигрывающим голосом выдаёт: — больно было падать с небес? Сонхун расплывается в саркастичной улыбке. А ведь он правда поверил, что хотят узнать что-то важное, личное. Судя по выражению лица Джейка, такой реакцией он более чем доволен, поэтому счастливо отправляет себе в рот кусок чизкейка, слыша от Пака ехидное «не подавись».

***

Возвращается домой Сонхун поздним вечером, когда уже весь дом глубоко спит. Разувается, вешает пальто на крючок и ставит чайник, делая все с дурацкой радостной улыбкой, которая не хочет сходить с момента их прощания. Пак раньше не был на нормальных свиданиях, но не упоминал этого, дабы не разрушить свой образ. Они просидели в кафе больше трёх часов, обсуждая все на свете, и это общение было настолько лёгким, даже подумать сложно, что раньше они не были знакомы. Джейк много рассказывал про свою жизнь, родителей, детство. Он говорил о работе, о том, какое удовольствие ему приносят эмоции заказчиков, довольных его дизайнами, как эти эмоции повышают самооценку, заставляют не бросать дело и идти дальше с гордо поднятой головой. Парень горел своей деятельностью, это было видно, и Сонхун постоянно ловил себя на мысли о том, что тоже бы хотел в будущем найти себя в какой-то профессии, чтобы обожать ее настолько же сильно. Волей-неволей думается о нормальной жизни, в голове много вопросов «А что было бы, если бы…?». Если бы все просто было иначе. Симпатия горит красным огнем, кричит о себе изо всех уголков сердца, ведь оно просит, умоляет, жаждет быть кому-то нужным, просит любви. А Сонхун с ним солидарен от начала и до конца: тоже хочет, тоже жаждет, но разум… нехотя ставит призрачный крест. Почему призрачный? Да потому что намерения Джейка все еще не ясны. Он слишком уж подозрительно добрый, заботливый, временами даже нежный. Ничего не требует, не уламывает ни на какие вещи, он просто… хочет находиться рядом, ухаживать, провожать до дома, он по правде так и спросил: «Я могу проводить тебя после работы?», не уточняя, после какой именно. Сонхун никогда не раздумывал об идеальном партнере, но от чего-то Джейк кажется именно таким, в добавок к прекрасным личностным качества идет приятная внешность и хоть не экстраординарное, но хорошее чувство юмора. Пак улыбается, вспоминая брошенные в его адрес добрые шутейки, ту милую улыбку, взгляд, полный искреннего интереса, и в груди, между ребер, теплеет. При первом знакомстве все люди стараются показать себя с лучшей стороны, надежно запирая в шкафу свои скелеты, чтобы те не высовывались, и Сонхун очень боится их, ибо, сколько бы Джейк ни улыбался, сколько бы он ни показывал свою лучшую сторону, тень есть у каждого, и когда он покажется - лишь вопрос времени. Пак Сонхун будет полным дураком, если влюбится, потому что, как он сам для себя решил, этой любви расцвести не суждено.

***

— До завтра! Сонхун на прощание машет напарнику и закрывает за собой дверь, выходя на улицу, где тут же сталкивается с сильным прохладным ветром, отчего жмурится, быстро надевая капюшон и убирая руки в карманы. Поднимает голову и улыбается, копируя чужую мимику. — Привет, — Джейк воодушевленно здоровается, выуживая из-за спины огромный букет лилий. Сонхун ахает. Ему до невозможного льстят эти ухаживания, приятно до бабочек в животе и учащенного сердцебиения, однако, вместо того, чтобы озвучить свои настоящие мысли, он произносит: — Я таких в день сотни вижу, не удивил, — кокетничает парень, но все равно с благодарным поклоном принимает ароматные цветы и аккуратно приобнимает за плечи, как бы доказывая, что ему не все равно на этот милый жест. Улыбка Джейка становится ещё шире и он, отойдя на пол шага в сторону, выдвигает локоть, как бы намекая, чтобы Сонхун взял его под руку как настоящего кавалера. Официально они не вместе (пока что), но… Когда Пак давал разрешение на то, чтобы Джейк его встречал с работы, он и предположить не мог, что это будет происходить каждый божий день. После смены в цветочном он обычно ждёт прямо у выхода, пешком доводит до подъезда, кидает пару милых фраз или добрых подколов и уезжает; в ночные смены тот ожидает внутри здания, так как все ещё является дизайнером объекта, вызывает такси и довозит до дома, принимая траты на проезд на себя. И так уже на протяжении полутора недель. Сонхун ему благодарен. Искренне и очень сильно. Странно, но за такой сравнительно небольшой период времени он уже и забыл, какого это: возвращаться одному. В субботу они были в кино и Пак даже позволил себе положить голову на чужое плечо, а затем и переплести пальцы. Их нельзя назвать влюблёнными, любовниками или просто друзьями, они что-то между всем этим, принимая во внимание то, что касания всегда ограничивались зоной запястья или плеча. Их взаимоотношения можно назвать одним словом: комфортные. Сонхуну легко делиться о произошедшем за день в цветочном так же, как и Джейку просто рассказывать и новых идеях и задумках, связанных с его художествами. Единственное, что может огорчать, так это время: не всегда его хватает даже на обычную болтовню, потому что цветочный магазин находится совсем недалеко от дома, идти минут 10, а сказать хочется многое, многое спросить, узнать, разложить по полочкам некоторые волнующие моменты.

***

Несколько часов тому назад

— А я сегодня в спа иду, — хвастается миниатюрная пухленькая девушка, сидя за небольшим столиком в комнате для персонала во время обеденного перерыва. — Да на какие шиши с нашими-то зарплатами? Я еле-еле в месячный бюджет укладываюсь и то иногда занимать приходится! — негодует сотрудница похожего телосложения. Сонхун безинициативно поднимает на них взгляд и вздыхает. Попахивает выяснением отношений. - Какое тебе вообще спа, или ты в эскорт подалась? Признавайся, откуда лишние деньги? — все еще не успокаивается девушка. Ее слова звучат как чистой воды претензия. Пак никогда не видел смысла лезть в чужую жизнь, можно ведь просто порадоваться за человека, либо же просто проигнорировать. — Да не лишние они, просто порадовать себя хочу, в чем ты меня вообще подозреваешь, извращенка? — с издевкой бросает первая, с довольным выражением лица помешивая палочками свой рамен. — А что мне еще думать? Вдруг перед всеми прибедняешься, а у самой миллионы вон на счету? Пак хочет вдеть наушники, чтобы не слушать этой болтовни, которая слишком уж сильно похожа на его жизнь. Это не бьет, но неприятно колет, оттого и хочется отгородиться. Он все равно с ними не близок, только имена знает и для работы этого достаточно. — Вот прикопалась, сказала же: хочу себе приятно сделать, что такого? — А если в следующем месяце на еду не хватит? Пожалеешь ведь, что в этом на развлечения потратилась. — Угомонись, прошу тебя, если такое и случится, то я найду, на что жить, но жалеть не буду, — уже перейдя на спокойный тон говорит девушка, и потом выдает фразу, которая у Сонхуна горячим металлом отпечатывается на подкорке мозга: — живем лишь раз. И правда, всего раз ведь живем...

***

Настоящее время

Пак не видит на лице Джейка усталости, поэтому решает быть первым, кто сдвинет их с застывшей точки. — Тебе завтра рано вставать? — интересуется Сонхун, когда они подходят к его подъезду. Подносит к лицу цветы и вдыхает их аромат, покачиваясь с носка на пятку. — Как ни странно, но нет. А что? — Джейк как обычно: добрая улыбка, мягкий тон. Белый, пушистый, но податливый ли? — Можно было бы зайти ко мне, поговорили бы о всяком, чтобы не на холоде стоять. — А, вот, что ты хочешь, — Джейк отчего-то нервно усмехается, но позитивного настроя не теряет, соглашаясь: — хорошо, но не надолго.

***

Пак чувствует себя победителем, открывая входную дверь и мигом ставя прелестные цветы в прозрачную вазу. Такая красота не должна быстро погибнуть. — Чай? — спрашивает Сонхун, задерживая палец навесу над кнопкой включения чайника. — Не откажусь, — Джейк, видя как Пак снова открывает рот, чтобы что-то сказать, опережает, отвечая: — любой на твой выбор. Сонхун угукает и открывает полку со своей мини коллекцией чайных наборов. Просто черный - слишком скучно, зеленый любят не все, фруктовый тоже, а так как в кафе Джейк стабильно брал кофе, рука не знает, к какой коробке потянуться. Пак в замешательстве. — Хоть намекни а, — просит Сонхун, показываясь из-за открытой дверцы и с шуточной мольбой смотря на усевшегося на диванчике Джейка. Парень добродушно смеется, облокачивается на мягкие подушки и, не имея желания мучать своего возлюбленного, выбирает "что-то черное". Ладно, это немного облегчает задачу, но тут же возникает вопрос: Джейк играет, не отвечая конкретно, или он по жизни имеет трудности с выбором? Хотя, все слова про его намерения в сторону Пака были очень конкретными, в них даже усомниться нельзя, поверить сложно конечно, но все же... Да, этот лис сейчас определенно дурью мается. Сонхун заканчивает метаться из стороны в сторону и заваривает две кружки черного чая с голубикой, как истинная хозяюшка ставя их на столик рядом с двумя маленькими ложечками и сахарницей. Жестом предлагает подойти. Джейк встает с уже нагретого места и медленно шагает к столику, располагаясь напротив хозяина квартиры. Не прикасаясь к подсластителю сразу берет в руки горячую кружку и начинает дуть, чтобы как можно скорее распробовать то, что так шикарно пахнет. — Вкусно, — довольно резюмирует Джейк, сделав несколько небольших глотков и отставив чай в сторону, чтобы тот самостоятельно остывал, — у тебя есть конкретные вопросы или мы просто поболтаем о жизни? В голове действительно крутится много всего, о чем хочется узнать, из разряда "Что нам делать дальше?" и "Как ты вообще видишь наше будущее, если оно есть?". Но Сонхун говорит то, что уже спрашивал, надеясь услышать что-то новое: — Зачем я тебе? — Затем, что ты мне нравишься и я хочу быть рядом, — Джейк прекрасно помнит, что уже отвечал на это, но ему не сложно повторить слова, от которых он не собирается отказываться. Это фраза дается ему с невероятной легкостью, потому что идет от чистого сердца. — Странный ты, — Сонхун замолкает, потому что не знает, что и добавить. У него в голове не укладывается, почему он кому-то нравится и почему ему от этого так приятно. Сонхун не хочет обрывать их недоотношения, нет, просто хочет услышать истинные мотивы, а не лесть. — Возможно, но можешь обосновать? — Джейку отчего-то очень весело. Он знает свою правду и готов доказать ее любыми способами несмотря на явное сопротивление со стороны. — Могу, еще как. Ты признаешься в симпатии человеку, рабочий долг которого обязывает его спать с людьми. Ты не считаешь это изменой? — И что? У многих порноактеров есть свои семьи, а их, между прочим, не только… — Джейк подносит кулак к губам и театрально кашляет, не желая произносить вслух то, что и так понятно, — но и выкладывают в сеть, где это видят миллионы и миллиарды людей, и ничего, не расстаются же как-то. Так что в твоем положении я не вижу ничего катастрофического. И я не в праве считать это изменой, потому что, во-первых, мы не официальная пара, и я до сих пор искренне не понимаю почему, а во-вторых я не собираюсь вмешиваться в твою финансовую жизнь, ты человек гордый и не позволишь мне этого, в твоем праве зарабатывать методами, которым ты хочешь, хотя можно было бы и другие найти. Пак поджимает губы. Он не любит, когда в ход идет такой прием, как сравнение. Он в жизни никогда ничего не сравнивал, что уж говорить про чужие жизни и судьбы. Таким образом можно придраться в чему угодно, сопоставить себя и, например, тюремного заключенного, восклицая, что у тебя прекрасная жизнь. Но смысл, если ты ответственен только за себя, переживаешь только за себя и своих близких. В целом это хорошо, если Джейк разграничивает работу и личную жизнь, это правильно. Способ заработка не должен ни с чем перекликаться, но как это получится в их ситуации Сонхун себе представить не может. — Я тебя обидел? — обеспокоенно спрашивает Джейк, накрывая своей ладонью Сонхунову, что по привычке обнимает уже почти пустую кружку. Может, это нервы, раз он смог так быстро справиться с достаточно горячим напитком и не чувствовать после этого ожогов. А нервы то в напряжении, как натянутые струнки, еще одно телодвижение и все внутри разорвется. Пак не помнит, когда последний раз настолько сильно из-за чего-то переживал, чтобы его настолько резко метало из стороны в сторону из-за сомнений, неуверенности и страха о собственном будущем. От этого мягкого касания по телу проносится щекочущий разряд, но руку одернуть не хочется, наоборот, возникает непонятное желание прильнуть к ней щекой, чтобы погладили, приласкали и никуда не отпускали. — Нет, все нормально, просто это тяжело, — выдыхает Сонхун, переступая через самого себя и убирая руки под стол. Джейк видит, что парень пытается отгородиться, замкнуться в себе, от этого заметно поникает. Просит, дабы остановиться запущенный процесс Пака ухода в свои мысли: — Сделаешь нам еще порцию? Желательно какого-то бодрящего, иначе ты совсем загрустил, а это плохо, улыбнись, все ведь нормально, — Джейк намеренно тянет уголки губ вверх и пальцами выводит в воздухе улыбку, как бы намекая, чтобы Пак за ним повторил. — Да, сейчас, — Сонхун быстро поднимается со стула и подходит к шкафчикам, доставая пару новых пакетиков чая. Все движения быстрые, рваные, в них читается нервозность. У Пака сердце разрывается, мечется в грудной клетке, орет как сумасшедшее от того, какой этот Джейк. Заботливый до неприличного, милый и вовсе не требовательный, открытый и готовый на все, ему лишь скажи, дай понять, что могут, готовы и хотят. Но Сонхуну страшно. Он боится, что все пойдет не так, что им в конце-концов обоим будет больно, даже несмотря на то, что больно уже сейчас от осознания собственной никчемности и зависимости от денег, которые рушат жизнь, в то же время ее и спасая. — Эй... Пак всем телом оборачивается на чужой зов с этими чертовыми пакетиками чая в руках и оказывается в плену между столешницей и Джейком, расставившим руки по бокам от Сонхуна. Парень даже не услышал, как тот намеренно беззвучно встал и подошел к нему со спины, планируя загнать в угол. Джейк ведь тоже не железный, он не может ждать вечно четкого "да" или "нет", чувства... они штука интересная - если их не подпитывать, то испаряются, а никто не хочет, чтобы они пропадали. — Ты мне веришь? — Джейк наклоняется чуть ближе, оказываясь в паре сантиметров от любимого лица, спрашивает тихо, полушепотом. Сонхуну очень хочется ответить, что да, он верит, и не только ему, а во все, что между ними происходит, что это не иллюзия и не обман его больного сознания, а реальность, от которой приятно до бабочек в животе и до холодных мурашек по спине страшно. Глаза в глаза, секунда за секундой, что длятся бесконечно. Они тонут друг в друге, утопают, по собственной же глупости забывая спасательные круги, чтобы не пойти ко дну в чужих зрачках. Сонхун опускает руки, позволяя бумажкам неспешно планировать на пол, и цепляется за джейковы плечи с такой силой, будто бы сам сейчас упадет. Губы дрожат, зрение начинает подводить, перед глазами встает пелена, а в голове на повторе слова: "Живем лишь раз, живем лишь раз..." Глупый принцип, но такой верный. Это же простая истина, о которой люди забывают, упуская возможно единственные шансы. К этому правилу можно отнести также и "жить нужно здесь и сейчас". Кто-то существует прошлым, кто-то больше думает о будущем, а Сонхун хочет жить настоящими моментами, ловить каждый миг и отпечатывать его в памяти, откладывать в хрустальный ящик, чтобы ни в коем случае не потерять. Джейк все ближе, между их лицами крошечное расстояние, еще вот-вот и все, дороги назад не будет, но Сонхун не двигается, прекрасно видя, как у юноши напротив скачет взгляд с глаз на его губы. Он все прекрасно понимает, хочет точно того же, но помимо фразы "живем лишь раз", держит в голове еще и свой личный принцип, который, вопреки всем невериями со стороны, никогда не нарушал: никаких поцелуев, что угодно, кроме них. Когда-нибудь это правило исчезнет, это ясно, как небо в летний день, но не сейчас. Пак отворачивает голову в сторону так, что Джейк утыкается носом в его щеку и отчего-то горько усмехается, начиная неспеша тереться о мягкую кожу, будто бы спрашивая: за что ты так со мной? Он ничего не знает про сонхуновы правила, которые были озвучены лишь его "клиентам", поэтому может все истолковать как отказ. Необходимы пояснения, срочно: — Я верю тебе всем сердцем, — тихо произносит Сонхун дрожащими, будто бы от холода, губами. — Тогда почему... — Я никогда не мог позволить себе поцелуи, — не дает договорить Пак, прекрасно догадываясь о сути прерванного вопроса. Парень кладет руки на джейкову грудь и немного отодвигает его от себя, чтобы наладить визуальный контакт. В чужих глазах знаки вопроса сменяются на горькое осознание абсолютно всей иронии происходящего, и Джейк понимающе улыбается, накрывая нежную ладонь своей, перемещая ту в область, где можно ощутить, как быстро бьется его сердце, как сильно оно любит. — Чувствуешь? — Джейк сильнее прижимает руку, — оно по тебе с ума сходит. Да, Сонхун чувствует этот бешеный ритм, который соответствует и его собственному. Еще немного, и в ушах стучать начнет. — Я... — "согласен попробовать", хочет сказать Пак, но слова теряются, когда Джейк со всей аккуратностью и лаской прижимает его к себе, начиная невесомо поглаживать по волосам. Сердца бьются в унисон и даже длинные речи уже не нужны. Это так странно, ведь они уже обнимались до этого, но сейчас ощущения абсолютно иные. Сонхун, к собственному удивления, понимает, что облака, что раньше были грозовыми тучами над всей этой ситуацией, рассеиваются, освобождая место греющему солнцу. — Попробуем? — бормочет Джейк куда-то в плечо и не видит, но чувствует, как Сонхун активно кивает, в добавок сильнее впиваясь пальцами в чужую крепкую спину, за которой хочется спрятаться, как за каменной стеной. Пускай мозг помолчит хоть какое-то время, не указывая на возможные последствия, и передаст место у руля сердцу. Ему всегда виднее, что верно, а что нет. Отказ был бы не простителен, Сонхун, конечно, дурак, что влюбился, но не дурак, чтобы упускать золотой билет в счастливую жизнь.