happier than ever

             Юнги чувствует холод, жуткий, пронзающий все тело холод и страх. Он бежит по заснеженному дремучему лесу, а где-то за его спиной оглушающий вой слышен. Мальчишка бежит, не оглядываясь, сейчас каждая секунда может стоить жизни. По щекам горячие слезы стекают, легкие горят, поэтому, решив чуть-чуть перевести дыхание, блондин двумя руками опирается о ближайшую сосну, почти повисая на многовековом дереве. Сзади уже даже вой не слышно, наверное, оторвался от этого монстра с тяжёлым взглядом, коим его прожигали сверкающие глаза во тьме леса.       Подняв глаза цвета янтаря перед собой, дабы осмотреться, мальчишка видит небольшую избушку посреди леса. Там, в окнах, свет горит — оповещает о присутствии людей в ней — а из трубы дым серый идет. Омега, недолго думая, сразу направляется к домику. Ноги замерзли до такой степени, что мальчишка даже пальцев не чувствует, поэтому тихо переставляет конечностями до крыльца избы. Заглянув через окно в помещение, Юнги никого не увидел, но все-таки надеется, что там кто-то есть, и стучит в деревянную дверь с мыслями, что его смогут приютить на какое-то время, а потом помогут найти дорогу до деревни. Спустя несколько долгих минут на морозе, дверь так и не открывается. — В доме, что, никого нет? — задается вопросом блондин, после чего решает сам зайти, мысленно извиняясь за вторжение в чужое жилище. В доме до дрожи, пробегающей по спине, тепло, где-то в дали комнаты потрескивают дрова в печи, которая отапливает одну единственную комнату, служащую и кухней, и спальней, и гостиной одновременно. Дом уютный, даже очень: на полу, посреди комнаты, лежит белый пушистый ковер, небольшая двухместная кровать, заправленная клетчатым, Юнги уверен, колючим пледом. Сняв насквозь промокшую куртку, парнишка проходит к небольшой кухне — она чистая, выполнена из светлого дерева, на плите стоит только чайник, а на сеточках висят небольшие пучки сушеной с огорода и ещё каких-то трав. Переведя взгляд на вторую половину кухни, Мин замирает — на столе стоит ваза с ландышами. Это вводит парня в ступор, это же цветы, которыми он пахнет, — его феромон. Подойдя чуть ближе к вазе, проводит кончиками пальцев по крохотным цветам, склонившим свои головы вниз, улыбнувшись. Паренек начинает вдыхать горячий воздух в избе и принюхиваться. В воздухе летает запах ландышей и едва уловимые нотки бергамота, словно кто-то совсем рядом заварил так омегой любимый чай с этим цитрусом. На деле же Юнги в доме один, и даже намека на то, что хозяин где-то поблизости, нет. Вещей нет, куртки на вешалке у входа тоже, обувь отсутствует, все это кажется очень странным для омеги. — Тут вполне уютно, — немного похозяйничав на чужой территории, мальчишка заварил себе горячий чай, который нашел на одной из полок шкафчиков, а сейчас сидит за небольшим дубовым столом. В голове ни одной мысли, пустота, лишь ладони греются о горячую керамику. Глаза слипаются, все это очень странно. Этот ни с того, ни с сего взявшийся протопленный, словно для омеги, дом без хозяина. Вся эта странная ситуация с погоней и страшными сверкающими глазами во тьме. Уложив голову на руку, покоящуюся на столе, Юнги думает, что это все безумно странно. Он проваливается в сон с мыслью, что ландыши в этом доме в самом начале зимы — тоже очень странное явление. Но он отгоняет эти мысли, ведь в доме тепло, ему ничего не угрожает и его никто не потревожит. Наверное…

***

      Резко открыв глаза, омега не понимает, где он. В комнате ещё темно, но холодный свет утреннего солнца просачивается в помещение. Он в огромной двухместной кровати, укутанный пушистым белым одеялом, оно ещё теплое, словно на нем кто-то, лежа рядом, делился своим теплом с Юнги. Обведя взглядом помещение, он не узнает в нем ни свою комнату у дедушек, ни их комнату тем более, значит, он в чужом доме, вот только в чьем? Посреди комнаты огромная кровать, на которой лежит мальчишка, по бокам небольшие деревянные тумбы, напротив окно с хлопковыми занавесками, которые колышет сквозняк из форточки, там же, на подоконнике, лежит ещё одно небрежно сложенное одеяло. Несмотря на ранее утро, комнату начинает наполнять свет, освещая помещение и предоставляя возможность лучше осмотреться — она полностью обита вагонкой, что безумно вкусно пахнет деревом. На стенах многочисленные полки с книгами, слева от кровати большой встроенный в стену зеркальный шкаф, справа небольшой балкон с темными креслами и небольшим столиком, на полу большой светлый и пушистый ковер. «Как в том домике, во сне» думает Юнги, да и в целом в комнате ничего лишнего. Полежав ещё какое-то время, мальчишка уже собирается вылезти из постели, как понимает, что он почти полностью без одежды. Лишь чья-то до мурашек приятно пахнущая и большая для мальчишки футболка, сползавшая то с одного плеча, то с другого и, слава богам, его любимые трусы с утятами при нем, а еще на ногах большие и теплые носки, что натянуты по середину голени. Поискав взглядом свои вещи и так их не найдя, Мин решает натянуть футболку, что была ниже середины бедра, ещё ниже и вылезет из теплой постели. В комнате витает ненавязчивый запах древесины и бергамота..? Юнги был уверен, что именно его почувствовал, но так невовремя заложенный нос мешал полностью почувствовать любимый аромат. Обойдя кровать и увидев дверь, блондин без задней мысли направляется к ней. В коридоре тишина, словно его обладатели ещё спят, все двери на втором этаже закрыты, а омега не настолько наглый, чтобы туркаться по чужому дому и заглядывать в каждую комнату. Приняв решение подождать пробуждения хозяев, которых он ещё не удостоился увидеть, на кухне или в гостиной, спускается на первый этаж. Там помещение — гостиная, совмещенная со столовой и кухней, она довольно большая, с панорамными окнами и обставленная по-новомодному: много белой и тёмной мебели, какие-то артхаусные картины на стенах и много растений, некоторые из них поражают своими размерами, а также, как мальчишка понял, неизменная деревянная вагонка на стенах. Пройдя на кухню, выполненную в тех же тонах, что и гостиная, Юнги усаживается на небольшой светлый диванчик, который расположен в столовой зоне. Просидев на одном месте какое-то время, омеге начинает казаться, что с улицы едва доносятся странные звуки, словно кто-то дрова колет или что-то строит. Решив утолить свое детское любопытство, поднявшись на ноги и поправив сползающую чужую футболку, он проходит в саму гостиную. Оттуда открывается вид на задний двор дома, где все было покрыто белым полотном снега, а огромные ели стояли неподвижно, создавая непроходимую стену. Панорамные окна не были чем-то закрыты, предоставляя обзор не только людям внутри дома — Юнги — но и тем, кто находился снаружи, отчего Мин сразу же спрятался за ближайшую стену, откуда, выглядывая, наблюдал за происходящим на улице. Там он замечает мужчину — крепкого, плечистого, высокого, со словно ночное небо смольными волосами — альфа. Тот по пояс раздет, несмотря на без остановки идущий снег. На его крепких бедрах темные штаны, а на ногах утепленные черные армейские сапоги, плотно завязанные на голенях. Он стоит боком к окнам и перекладывает небольшие поленья только что разрубленного куска дерева, поэтому можно было разглядеть только едва видный профиль мужчины из-за растрепанных волос. — Мне кажется, так и влюбиться можно. — тихо шепчет себе под нос мальчишка, продолжая наблюдать за незнакомцем..? Незнакомцем ли? Когда альфа поворачивается полностью к дому, завершая свою работу, Юнги в нем узнает того мужчину, на которого так пристально пялился в тот злополучный день. Точно, мальчишка же тогда отправился гулять, как пошел снег, а после началась пурга и он не смог найти дороги обратно. Тогда стемнело быстро и волшебная атмосфера не казалась уже такой волшебной, скорее до мурашек пугающей, да ещё и этот треск чего-то так напугал его, что тот только и додумался, что бежать. Юнги помнит что бежал долго и упорно, от кого или чего — так и не понял. Но понял, что было страшно до замирания души и слез на щеках, а потом он упал и все. Он помнит темноту, холод и чьи-то прикосновения теплые, а ещё чью-то черную, жёсткую, но приятно пахнущую шерсть, словно у...собаки..? Странно, в доме он не видел собак, да и мисок на кухне не было. Мальчишка думает о том, что обязательно спросит про это у хозяев как-нибудь потом. — Куда он пропал, только же тут был, — оглядывает улицу в поисках мужчины омега. — Ты кого-то ищешь, маленький? — немного грубо произносит альфа за спиной мальчика, пока тот что-то высматривает на улице, а после слов замирает, словно нашкодивший щенок. — Не меня ли часом там высматриваешь?       Оглянувшись назад, Юнги видит того самого мужчину. Тот стоит, сложив на груди руки, перекатывая мышцами под загорелой кожей. Вся левая рука, немного ключица и грудь мужчины, забита черными чернилами под кожу, там красуются горы, переходящие в лес, какие-то руны на непонятном омеге языке, следы, похожие на волчьи, и стебель ландыша, переходящий от большого пальца к запястью, отчего мальчишка только больше глаза округляет. Поднимая свои янтарные глаза выше, Мин видит надпись на ключице альфы — Lupus non mordet lupum , но интересоваться о переводе этих слов пока не собирается. А потом вспоминает, что стоит в одной лишь футболке перед незнакомым ему альфой. Он перед своим бывшим так не ходил, стеснялся, а тут мужчина, которого он видит второй раз в жизни, смотрит на него, не отводя взгляда. Правда Юнги ещё не знает, что тот уже успел рассмотреть его худощавые ножки в своих же носках и всего его ещё с улицы, пока маленькое тельце не скрылось за углом, высовывая лишь горящие глазки, да носик кнопкой. — З-здравствуйте…— бубнит парнишка, опуская красное от смущения лицо и разглядывая пальцы на ногах в теплых носках. — Кхм… Ладно, проходи на кухню, Тэхен, похоже, ещё не проснулся. — заключает альфа, направляясь ставить чайник на плиту. — Сейчас вода закипит, чай в крайнем шкафу справа, не маленький, я думаю, сам справишься. — договаривает мужчина и смотрит на младшего, а когда слышит тихое «Угу», уходит на второй этаж.       Как и наказал, по всей видимости, хозяин дома, Юнги нашел обычный черный чай, высыпая чуть в простую белую кружку, заливает чаинки крутым кипятком. Аккуратно усевшись за стол, наблюдает за кружением чая в чашке, а потом поднимает взгляд на лестницу со второго этажа, откуда спускается уже одетый альфа. Тот только взгляд на мальчишку бросает и проходит в прихожую, натягивая и зашнуровывая свои сапоги, как слышит: — Меня зовут Юнги, Мин Юнги. — и потом уже видит вначале оголенные стройные ноги, на вид мягкие бедра, прикрытые подолом его же —чонгуковой — безразмерной футболки, а потом, выпрямившись, смотрит в глаза омеги. — Ага, — мужчина, резко снимая с вешалки куртку, выходит на улицу, запуская в дом холодный воздух, отчего у омеги мурашки по всему телу проходят. Юнги, шмыгая носом, так же тихо, как подошел к альфе, идет обратно на кухню, слыша ещё одну пару шагов, а потом смотрит на лестницу наверх и видит там парнишку не сильно старше его, с заспанными опухшими глазами и растрепанными волосами цвета молочного шоколада. — О боже, милый, ты уже проснулся. Прости, я думал, ты ещё полдня точно будешь отсыпаться, — подходит парень, в спину подталкивая Юнги на кухню, куда тот, собственно, и собирался. — Позавчера ночью тебя принес Чон, всего замерзшего и трясущегося, как осиновый лист. Сказал, нашел тебя без сознания в каком-то овраге за пару километров от поселения. Ты скулил, как кутенок, пока был в отключке, поэтому он тебя-то и нашел. — быстро тараторит омега, судя по легкому цветочному аромату, усаживая блондина за стол. — Чон? — заламывает брови Мин, смотря на паренька, что крутился уже перед плитой, что-то начиная готовить. — Да, это тот жестокий северный мужлан, которого ты встретил раньше. — омега ставит перед Юнги тарелку с ароматными блинами. — Кушай, это я вчера напек, думал, ты, как очнешься, точно захочешь чего-нибудь. Но ты всю первую ночь, когда Чонгук тебя принес, и последующий день как будто в горячке пролежал. А вчера под вечер ещё и тихо скулить опять начал. — омега рассказывает блондину, а тот только на него смотрит и не может понять — он кажется ему очень знакомым, но пока не поймет почему. — Почему не ешь? — смотря в глаза мальчишки, спрашивает шатен. — Сгущёнку будешь? — а тот только кивает и пялится на Чона. — Меня кстати Тэхен зовут, Чон Тэхен, — представляется омега — А того мужлана Чон Чонгук. — Очень приятно, Тэхен…Подожди Тэ? — Юнги, округлив глаза, смотрит на омегу перед собой, а тот кивает. — Чон Тэхен, я Юнги…Мин Юнги. Мы в детстве были друзьями. Я...мы с тобой все лето бегали по деревне и даже за ягодами в лес ходили, когда я гостил у дедушек летом. Э-это было… сколько же лет назад это было? — тараторит мальчишка и чешет блондинистую макушку, пытаясь вспомнить или посчитать, сколько лет прошло с того момента. — Юнги? Это правда ты? — на глазах брюнета слезы наворачиваются. — Правда, правда, ты? Боже, я так скучал, я думал, что мы больше никогда не увидимся. Т-ты ведь тогда, в наше последнее лето, так резко уехал, я не знал, что случилось. Даже ходил к твоим старикам, но они сказали, ч-что не знают причины, почему твои родители так быстро тебя забрали. — Тэ уже во всю пускает сопли и всхлипывает, беря все ещё холодные ладошки давнего друга, что теперь также плачет. — Отец тогда переводился в другой филиал в компании и нам пришлось уехать. Я не успел тебе рассказать, потому что родители приехали рано утром. Они разбудили меня, и мы уехали, честно говоря, я даже не понял, что произошло. Прости меня, Тэ, я не хотел. — обхватывая теплые ладони друга, поднимает их к своим щекам.       Еще какое-то время омеги посидели на кухне, Тэ внимательно следил за тем, чтобы Юнги ел как можно больше, ведь младший провалялся больше суток без сознания, его организму нужна энергия. Они рассказывали друг другу все. Как кто окончил школу, что за то время, пока они не виделись, произошло, есть ли у них возлюбленные. На последней теме Юнги нехотя рассказал Чону о своих первых серьезных отношениях, плоды которых пожинает по сей день, ведь и дня не прошло, чтобы он не вспомнал своего бывшего. После рассказа Мина о его бывшем, и о его отвратительной измене, Тэхен ещё очень долго кричит какой тот «Мудак последний» и «Хуйло тупое». Он на эмоциях ходит, возмущается и, даже когда парни уже перебрались в гостиную на диван напротив камина, не перестает жестикулировать и возмущаться со случившейся ситуации и того, как тот мудозвон поступил с его Юн-и. Сам же Тэ, после долгих возмущений, успокаивается и вначале протягивает левую руку с обручальным кольцом на безымянном, а потом в красках рассказывает, что он вышел замуж ещё в прошлом году. Говорит, что у них с альфой любовь, такая, как в сказках, он его очень долго добивался, по ночам через окно в комнату на втором этаже лазал, чтобы в любви признаться и букет полевых цветов — как феромон омеги — вручить. А Чон только хвостом крутил, и глазки строил, но ухаживания принимал. Про случай, когда Тэ в волчьей форме прогуливался по весеннему лесу и встретил своего альфу там же, только тот охотился на какую-то дичь, но потом понял, что охота на сладкого Чона ему нравится больше, рассказывать не стал, ведь не в курсе, как тот осведомлен об этой теме. В этой деревушке почти все жильцы были коренными оборотнями, а человеческие семьи можно было по пальцам одной руки пересчитать. В этот список входила и семья Юнги, и ещё парочка их соседей. Юнги слушает давнего друга, а глубоко в душе завидует, ведь у Тэхена даже муж уже имеется, хотя омега всего на год старше. Муж его очень даже привлекательный мужчина, омега искреннее не может понять, почему тот называет его «Жестоким мужланом». Да и ещё его рассказы о том, что их любовь, словно сказка — как соль на рану. Чонгук показался весьма хорошим, на первый взгляд, альфой. Сильным — да, сдержанным — да, внимательным — да, но никак не жестоким. Даже то, что тот не представился утром, не говорит о его жестокости, возможно мужчина торопился и ему было не до этого — оправдывает альфу у себя в голове Мин. Впредь блондин дает себе обещание особо не засматриваться на женатого альфу, хоть тот и был полностью во вкусе младшего. Правда Юнги ещё не знает, что муж Тэ, это не Чонгук, а его лучший друг — Хосок.       Когда время перевалило за обед, Юнги спрашивает у Тэхена, где его одежда, ведь он так и ходил по дому только в одной футболке да теплых носках, и домой надо возвращаться, дедушки, наверное, сильно переживают. Тэ отправляет омегу в ту комнату, где он спал, сказав, что вещи ещё утром положил на его кровать. Поднявшись в комнату, Юнги вдыхает запах, но все равно не может его различить. Чтоб этот нос, как не вовремя! Он переодевается в свои любезно постиранные другом вещи и смотрит на себя в зеркало стоящего шкафа, приглаживая белые вихри волос. Пора домой. Слезно прощаясь на крыльце дома, омеги обмениваются номерами, дабы чуть позже списаться, а Тэ порывается проводить Юнги до дома, аргументируя это тем, что младший опять может потеряться. Блондин смеется с друга, заверяет его, что уж дорогу отсюда до дома он найти сможет и обещает отписаться, как только будет дома, чтобы душа Чона успокоилась. Выходя за ворота особняка, Юнги машет на прощание давнему другу и прикрывает за собой дверь, зарываясь носом чуть больше в тот же свой пушистый шарф, и идёт в сторону дома, думая, как сильно его будут ругать старики. Ведь пропал почти на два дня, пропущенных на телефоне уйма, а мыслей в голове ноль.

***

      Лежа в своей комнате, мальчик вдыхает запах ландышей, оставленный на своей подушке, и думает, не мог ли нос начать чувствовать запах ещё у Чонов. Юнги не понимает этой тяги почувствовать, чем же пахнет та комната, в которой он проснулся. Почему-то ему кажется, что та принадлежала Чонгуку, но почему тогда они с Тэ спят в разных комнатах, ведь они мужья? Тысяча и одна мысль посещает голову Мина. Он думает, не будь Чонгук женат на Тэ, то, возможно, он бы начал присматриваться к нему не как к другу или знакомому, а как к альфе и потенциальному партнеру, ведь Чон старший полностью в его вкусе. За эти мысли блондин себя только по щекам бьет, отрезвляя, он не может так думать — это неправильно по отношению к Тэ. Да и он не так давно порвал с парнем, с которым, думал, проведет всю свою жизнь. Ему не до отношений, тем более с каким-то деревенщиной, тем более женатым.       Где-то на первом этаже идут тихие разговоры дедушек, которые уже не переживают так сильно, как тогда, когда мальчишка вернулся домой. Они его облепили со всех сторон, Чиен плакал, говорил, что уже больше двух суток не спит, а Хеншик только валерьянки мужу капал в стакан да отпаивал. Они спрашивали, что произошло, куда их внук пропал, спрашивали, а Юнги отвечал, рассказывал, как пошел гулять, как потерялся, когда начался сильный снегопад. Старики только ахали да охали, а когда услышали фамилию Чон, уши только сильнее навострили. Омега рассказал, что альфа, которого зовут Чон Чонгук, его спас. Дед на это хмыкнул, а Чиен заулыбался во все тридцать два, словно слез до этого и не было. Юнги и про Тэхена тоже рассказал, что они дружили в детстве, а встретились при таких обстоятельствах, спустя столько времени. Старшие после всего рассказа только между собой переглядываются да отправляют внука в комнату отдыхать после такого путешествия со словами, что позовут к ужину. Ближе к вечеру на телефон омеги приходит смс от друга, тот, недолго думая, отвечает, ведь делать все равно пока нечего. От кого: Тэ Ты как там? Все хорошо? Старики сильно ругались?

Кому: Тэ Нет, все хорошо, даже слишком. Дедуля поплакал чуть-чуть, дед только хмыкал, а когда услышали про Чонгука, что он меня спас, так вообще заулыбались, странные они…

От кого: Тэ Ничего странного, в деревне все любят его. Несмотря на его довольно-таки грубый характер. Он тут как председатель поселения, можно так сказать, его тут очень уважают.

Кому: Тэ Ого, я не знал, это круто. Повезло тебе с ним)

От кого: Тэ Да вообще, и не говори, одно сплошное везение… Он, кстати, недавно пришел, спрашивал, как ты себя чувствуешь. А я ему сказал, что ты домой уже ушел. Он тогда только хмыкнул и в кабинет ушел. Я ж говорю, грубый мужлан!

Кому: Тэ Да ладно тебе, я же ему никто. Он, наверно, чисто из вежливости спросил, поэтому не надо называть его грубым.

От кого: Тэ У этого мужика такое понятие, как вежливость, а ещё застенчивость и чувство юмора, отсутствуют напрочь. Но вот чего у него не отнять, так это надежность, честность, а ещё спокойствия, ум и ответственность, тут он преуспел, за ним, как за каменной стеной. Это круто! Лежа на кровати Юнги читает все, что написал друг и губы поджимает, начиная жевать нижнюю. Конечно, Тэ будет так говорить, даже несмотря на то, что ранее назвал его «Грубым мужланом», ведь он все равно его любит. Он его муж, поэтому он может как и обозвать супруга, так и нахвалить. А где-то внутри Мина скулит его омега, который в присутствии старшего Чона смирно сидел, поджав хвост, а сейчас, когда Юнги в голову себе вбивает, что он не может испытывать чувства к женатому альфе — это не правильно, лишь скулит ещё громче.       Наспех попрощавшись, сказав, что пойдет спать, блондин откидывает телефон куда-то на постель, отворачиваясь на другой бок, и смотрит прямо в окно, где уличные фонари освещали узкие дорожки, а на их фоне идет снег, плавно наслаиваясь на крышах домов. Спокойно, только вот омега внутри все скулит, а оправдания, что они недавно расстались с парнем, как горохом об стену, то бишь абсолютно все равно. Однако, Юнги уверен, так не бывает, он не может просто так принять то, что и несколько недель не прошло с расставания, как он уже снова влюбился..? Да нет, он точно не может, абсолютно точно нет. Полежав какое-то время в постели, омега слышит, как в комнату кто-то стучится и говорит войти, после чего заходит дед. Хеншик присаживается на постель внука, теплой рукой приглаживая растрепавшиеся белые локоны, а потом так по-родному за щеку трепет, отчего Юнги чуть хихикает. — Милый, у тебя все хорошо? — интересуется альфа, положив руку на ладонь внука. — Ты вернулся какой-то не свой. Тебя что-то беспокоит? — Нет, Де, все нормально, — натянуто улыбаясь, говорит Юнги. — Если это из-за Чона старшего, ты мне скажи, я с ним поговорю. Мужик он очень смышленый, больше тебе ничего не сделает. — Да почему вы с дедулей после того, как он меня спас, его теперь в каждое предложение вставляете? Да мы с ним даже не разговаривали толком, всего лишь парой слов перекинулись и он ушел куда-то. — дуется мальчишка, выдергивая руку из теплых дедовых, и складывает на груди. — Мы просто переживаем, ты же знаешь, — говорит дед, а сам вспоминает разговор несколько дней назад, когда Юнги только позвонил, что приедет. Чиен тогда ему все уши объездил, что хочет свести своего внука с Чонгуком, он почему-то был уверен, что те сойдутся в характерах и будут отличной парой. А потом ещё и внучат крепких нарожают, но омеге об этом пока знать не обязательно. — Знаю, Де, я прекрасно это знаю. И обязательно с вами поделюсь тем, что посчитаю нужным, возможно чуть позже, я просто пока не готов. — блондин правда понимает, что старики за него переживают, но сейчас он не готов об этом говорить, возможно, завтра, а, возможно, и никогда. — Ладно, я тебя понял. А теперь пошли ужинать, там дедушка испек твой любимый пирог с малиной. — соглашается Хеншик, уходя из комнаты и оставляя открытой дверь комнаты, давая понять, что они его ждут и, чтобы ее закрыть, Мину все равно придётся встать, а там уже и до кухни недалеко.       Ужин проходит спокойно, про Чонгука больше никто не спрашивает и разговоры не заводит, а Юнги только и рад. После ужина, спокойно искупавшись, мальчишка возвращается в свою комнату, быстро залезая под теплое, пушистое одеяло, и берет в руки телефон, который кинул на другую половину кровати. Там он видит последнее непрочитанное сообщение от Тэхена. От кого: Тэ Сладких снов. А после откладывает телефон на тумбу, поудобнее закутавшись, пытается уснуть, но сна ни в одном глазу. Пролежав и покрутившись под уже теплым одеялом, спустя час возни, Юнги все-таки засыпает. Ему снится опять та деревянная и теплая изба, в которой приятно пахнет ландышами и бергамотом, а ещё воющий на луну волк. К чему бы это…