happier than ever

      После отказа Юнги, альфа ушел, но с условием, что он придет снова через пару часов и они точно поговорят. Он дал омеге время обдумать все то, что он хочет сказать, и решить вопрос, как взрослые люди.       Сейчас Мин сидит на кухне, где вокруг него крутится Чиен, тихо щебеча о том, чтобы Юнги не глупил и поговорил с Чоном. Омега слушает дедушку в пол уха, а сам где-то в облаках витает. О чем хочет поговорить Чонгук? Мужчина хочет сказать, что они не могут быть вместе? Или что у него уже есть семья, которую он ни за что не бросит? Блондин уже не знает, о чем думать. Грея замерзшие пальцы о кружку, в которой, как всегда, налит черный чай с бергамотом, мальчишка носом втягивает едва уловимый аромат феромонов альфы, что еще едва витает в доме, а у самого омега внутри скулит и по спине мурашки табуном бегут. Однако, сквозь завесу туманных раздумий, Юнги все-таки поднимает осмысленный взгляд и, наконец, вслушивается в слова старшего омеги. Дедуля уже давно понял, что его не слушают, однако свои размышления вслух не прекратил, параллельно замешивая тесто для пирога с малиной. — Эх, почему когда ты молод, то такие, казалось бы, преувеличенные юношеским максимализмом проблемы, так сильно на тебя влияют? — старший одним глазом подглядывает за внуком, и, удостоверившись, что теперь его слушают, продолжает. — А еще эта импульсивность в поступках, терпения ни на что не хватает, бешеный темп... Всем надо все и сразу, и желательно здесь и сейчас. — Ты это к чему? — сводит брови Юнги, пытаясь понять, к чему было сказано всё это. — Да так, знаешь, мысли вслух...Как сейчас любит говорить молодежь. Блондин нижнюю губу кусает и только зачем-то головой кивает, а сам пытается проанализировать слова старшего. Может, это был слегка завуалированный намек? Возможно, дедушка пытается сказать, что ему все-таки нужно поговорить с Чонгуком? Может, и правда пора взрослеть, а не убегать от разговоров, о которых ты не хочешь слышать, как от огня? Однако, как побороть страх, что твое сердце растопчут еще сильнее, Юнги не понимает. Не понимает, но очень хотелось бы. Поэтому, допив в два больших глотка уже холодный чай, что едва горчит на языке, омега вспоминает, что так же горчит и запах его истинного альфы, когда тот начинает злиться, и усмехается своим воспоминаниям, а потом, поблагодарив взрослого, уходит к себе в комнату. Посмотрев на время на настенных часах, Юнги понимает, что альфа ушел больше часа назад, а это значит, что на сборы у него есть максимум полчаса. Не теряя времени, мальчишка надевает все, что попадалось под руку, но потеплее: однотонную белую кофту, утепленный мягкий свитер цвета кофе с молоком, штаны с начесом, что недавно отдал дедуля. А потом смотрит на время на своем телефоне, где с самого утра висит непрочитанное смс от Тэ. Блондин понимает, что уже немного опаздывает, поэтому решает не брать смартфон с собой, и бегом спускается на первый этаж, где наскоро натягивает свои легкие кроссовки и единственную куртку, в которой он приехал. Прокричав дедуле, что он ушел, омега выбегает из дома, на ходу застегивая молнию на верхней одежде и закутываясь в шарф, как за калиткой видит его. Альфа стоит, облокотившись на деревянное ограждение спиной к омеге, но, когда чувствует приближение блондина, сразу же поворачивается, и оценивающе смотрит на то, как тот оделся. Увидев шарф, Чон кивает сам себе, а потом, когда опускает взгляд на обувь омеги, хмурится и исподлобья поднимает глаза на младшего. — Тебя, похоже, жизнь особо ничему не учит, мальчик. — альфа делает акцент на последнем слове, а сам наблюдает, как этот самый мальчик губу до крови закусывает. Чон чувствует на языке привкус метала, и голову вниз опускает. — Ну раз говорить ты не настроен, то это делать буду я. Пошли за мной, — Чон кивает в сторону недалеко припаркованного автомобиля, следуя к нему. Открыв пассажирскую дверь, альфа приглашающим жестом намекает на сиденье рядом с собой. — Вот, садись.       Проигнорировав альфу, Юнги сам, с большим усилием, забирается в машину, усаживаясь на сидение, и складывает руки на груди. Чонгук на такое поведение мальчишки только хмыкает, закрывая дверь, которую до этого придерживал, и сам садится на место. Рев двигателя дает понять, что этот монстр готов к поездке, а вот омега совершенно к ней не готов. Вспоминая свою первую поездку в этой машине, и тот едва напоминающий нормальный разговор — мини диалог — Мин начинает чувствовать себя не в своей тарелке. На самом деле ему нечего сказать Чонгуку, кроме как того, что он не будет рушить его жизнь своим внезапным появлением. Чувствуя в воздухе кислый из-за переживаний феромон Юнги, альфа едва поглядывает на омегу, выпуская свой успокаивающий, а после выруливает на дорогу, что вела в только Чону известном направлении. Через пять минут езды блондин уже спокойно сидел и разглядывал густой лес в боковом стекле, стараясь не поворачиваться в водительскую сторону, чувствуя запах альфы, что буквально окутал салон машины. Мин еще больше расслабляется от теплоты в салоне и обволакивающего аромата бергамота, слушая негромкое гудение двигателя и ощущая физически молчание со стороны мужчины. Он прикрывает глаза, не замечая, как разомлев от тепла, проваливается в сон.       Когда омега открывает глаза, водителя уже нет на своем месте, а солнце едва касается верхушек высоких елей. В машине витает переплетающийся феромон ландышей и бергамота, создавая невероятное сочетание, из-за чего Юнги втягивает воздух полной грудью, и, улыбаясь, прикрывает глаза. Но только до того момента, пока не обращает внимание на небольшой домик на обочине дороги, по которой они ехали. На улице никого нет, только небольшая будка с дворняжкой на цепи, да еще одна машина — старенький пикап, что припаркован под металлическим навесом. Решая пойти искать альфу, так как его нет уже достаточно долго, если судить по успевшим покрыться корочкой льда стеклам, блондин открывает дверь машины, и нежные щеки сразу обдает холодом. Спрыгнув с высокого порога и закрыв дверь, омега тихо подходит к собаке, что дружелюбно машет хвостом и громко лает, приветствуя нового знакомого. Присев на корточки, Юнги поглаживает пса, что ластится под едва теплые руки омеги. Почесывая собаку за ухом, блондин ярко улыбается, называя пса «хорошим мальчиком», и на такую доброту от незнакомца животное только сильнее виляет неугомонным хвостом, а потом встает на задние лапы, тем самым заваливая мальчишку на притоптанный снег. Мин смеется на то, что пес начинает облизывать его щеки, пока не слышит чей-то незнакомый и грозный голос «А ну, фу! Отойди от ребенка», судя по всему, хозяина собаки. Когда пес, поджав хвост, уносится обратно в свою будку, блондин садится на снег, наблюдая, как из-за дома выходит мужчина в возрасте — альфа, судя по тяжелому запаху, и следом за ним Чонгук. Незнакомый мужчина подходит к омеге, что сидит на холодном снегу и смотрит на него, а потом подает руку, помогая подняться с земли. — Ох, какие у тебя холодные руки. — выговаривает незнакомец, помогая отряхнуть намокшую куртку. А Юнги только вежливо благодарит мужчину да на Чона смотрит, что сейчас молча наблюдает за сей картиной, засунув руки в карманы не застегнутой куртки да бровь приподнимает. Омега, не в силах выдержать такой тяжелый взгляд своего альфы, бормочет тихое: — Извините...— и губы поджимает, лицом зарываясь в шарф, что уже совершенно не греет, а только помогает скрыть непонятную ему неловкость. — За что ты извиняешься, милый? Этот мужлан совсем тебя запугал? — пожилой альфа смеется, переводя взгляд на вожака, что закатывает глаза на высказывание старшего. — Меня зовут Сан, а тебя как, чудо? — Юнги, — тихо бормочет омега, скрывая за шарфом заалевшие от милого обращения щеки. — Меня зовут Мин Юнги, приятно познакомиться. — он поднимает глаза, смотря на старшего альфу, который слегка приобнимает его за плечи. — Такой милашка, — Сан треплет блондина за нежную щеку, по-родительски улыбаясь. — Может на чай зайдете, а, Чонгук? — старший обращается уже к вожаку, что стоит напротив, прожигая взглядом руки на плечах омеги. А потом, поняв, что заставляет желваки на лице оборотня играть, убирает грубые ладони в карманы куртки. — Нет, спасибо, мы лучше пойдем. Нам нужно еще добраться до того дома, о котором я говорил вам, пока не стемнело, — спокойно выговаривает Чон, подойдя ближе к Сану протягивая руку. — До встречи. — Тогда пока, Чонгук. — по-отцовски похлопывает Чона по спине альфа, и машет на прощание Юнги, мило улыбаясь, после чего уходит в дом.       Бросив взгляд на Мина, мужчина молча говорит идти за ним к машине. Достав из багажника небольшой рюкзак, альфа закрывает машину на ключ, убирая его во внутренний карман куртки, который пришлось застегнуть, а рюкзак закидывает на спину, спереди защелкивая на груди, дабы не спадал. Посмотрев на омегу, который топчется на месте, Чон понимает, что дорога до того дома предстоит долгая. Хоть снег не идет еще со вчерашнего дня, температура довольно низкая, а мальчишка, не привыкший столько ходить, альфа больше, чем уверен, быстро устанет. Поэтому, решая не терять времени, мужчина подходит к омеге, разворачивая его за плечи в сторону едва заметной среди густых елей тропы. — Нам туда. Смотри не отставай, если потеряешься, я тебя искать не пойду. — бросает Чонгук, уходя первым по направлению тропы и вслушиваясь в торопливые шаги сзади, вдыхая морозный воздух вперемешку с ландышами. И понимает, что пойдет, еще как пойдет его искать в случае чего. — Можете идти чуть помедленнее, я не успеваю за вами! — пищит Юнги, пытаясь догнать альфу, и чуть проваливается в снег, который сразу же мочит тонкие носки, что не закрывает ни обувь, ни штаны. Мужчина только глаза закатывает, но темп сбавляет, иногда оборачиваясь и следя за состоянием омеги.       Первый час они идут молча, Юнги внимательно рассматривает высокие хвойные деревья, чьи ветви были словно искусственные и свисали вниз белыми пушистыми гирляндами, потом, завидев небольшие следы, интересуется у альфы, какому животному они принадлежат. Чон на этот вопрос хмыкает, думая, что городские чисто элементарных вещей не знают, но все же отвечает что, то были следы зайца, омега на это только кидает резвое «Понятно». Спустя еще полчаса у мальчишки сил не остается никаких. До этого игнорируемое хлюпанье в кроссовках начинает приносить явный дискомфорт, а ноги адски замерзли. Блондин хнычет, посматривая на спину альфы в паре метров от него, что за все то время, которое они идут, не сказал практически ни слова. Солнце почти село, только ярко-алый закат просвечивается сквозь плотный ряд деревьев, а сколько еще идти Юнги не знает, поэтому решается все-таки попросить Чона немного передохнуть, ибо сил идти почти не осталось. — М-мы можем ненадолго остановится? — подает голос блондин, пряча подрагивающие от холода руки в карманах. — Хорошо, только ненадолго, мы должны были уже прийти к этому времени. Но, из-за того, что ты медлишь, нам еще идти минимум полчаса, — подходя к омеге, Чон скидывает со спины рюкзак, доставая оттуда термос, завернутый в полотенце, а потом передает его в руки мальчишки. — Пей, это горячий шоколад. — С-спасибо, — подрагивая, Юнги берет теплый термос, грея замерзшие конечности и тихо сербает напиток. А в голове не укладывается картинка, Чон своим молчанием и грубыми словами сильно задевает омегу, а поступки его несут совершенно иной контекст. Альфа как будто сам не разобрался, что он делает, а, главное, для чего и какие цели он преследует. Недолго постояв на месте, ноги все больше начинают мерзнуть, отчего блондин морщится, передавая напиток мужчине, что до этого пристально следил за действиями младшего. — Для чего мы тут вообще, Чонгук? — задает давно мучавший вопрос омега, смотря, как альфа убирает обратно в рюкзак термос. — Вы хотели поговорить, я согласился. Я думал, мы спокойно поговорим где-нибудь дома, в тепле и спокойной обстановке. А сейчас мы непонятно где, посреди леса, скоро стемнеет, а вы так ничего толком мне и не сказали. — чуть ли не плача от бессилия и подступающего кома в горле, выговаривает Юнги. — Я веду тебя в небольшой дом на окраине. Там мы сможем спокойно поговорить. — альфа уже и сам устал от этого мини-похода. Обычно, в одиночку он добирается до домика за полтора часа, а в волчьем обличии вообще за сорок минут. Однако сейчас, с омегой, они идут уже полтора часа, а идти еще пару километров точно. Поэтому, снова закинув рюкзак, Чон больше ничего не говорит и направляется дальше, пока еще видно тропу. Мин стоит и смотрит на спину удаляющегося мужчины, а у самого чуть ли не истерика. Зачем только он согласился на все это, сейчас бы сидел себе дома, у камина, с чашкой чая и пледом, вместо того, чтобы по потемкам скитаться с этим ненормальным альфой. По щеке скатываются горячие слезы, которые сразу же впитывает серый шарф, поблизости альфы уже не видно — ушел вперед. Кое-как собравшись с силами на последний рывок, Юнги делает пару шагов, пока не слышит непонятный хруст, что пугает до дрожи в коленях, поэтому долго не думая, он из последних сил бежит по следам мужчины, не поднимая глаз с земли, дабы не потеряться. Врезавшись в широкую спину и упав назад, мальчишка рукавом мокрой куртки вытирает соль с щек и поднимает взгляд на альфу, что повернулся к нему. — Вставай, что у тебя сегодня за развлечение, валяться на холодном снегу. — мужчина спокойно смотрит на Мина, что расселся у его ног, и подает ему руку. В воздухе витает едва уловимый запах ландышей омеги и бергамота, а еще морозная свежесть и тишина, хотя еще полчаса назад было слышно карканье ворон на верхушках деревьев. А это значит только одно — очень скоро будет метель, и им нужно как можно быстрее добраться до дома, пока непогода не застала их в лесу.       Ухватившись за горячую руку альфы, Юнги поднимается, отряхивая и так уже мокрые штаны, а потом смотрит, как мужчина поглаживает тыльную сторону ладони, чтобы хоть немного согреть ледяные конечности своими. От неловкости момента омега вырывает руку, прижимая ее к своей груди. — З-зачем вам это все? — голос омеги едва слышно. — Для чего в-вы это все делаете? — Мне приятно твое общество. — Чонгук отвечает сухо, не желая начинать разговор именно в таком негативном ключе. — Простите, но у меня нет желания с вами общаться и вообще как-то пересекаться. Если бы мы не были посреди леса в этой тупой ситуации, то я бы не на секунду больше с вами не остался. — недолго подумав, бросает Юнги в спину впереди идущего мужчины. — Я вообще не знаю, какой черт меня дернул согласиться на это все. Надо было изначально отказаться и не выходить из дома. А там через неделю новый год, после него я бы уехал, и обо мне никто и не вспомнил. — Я и не прошу общаться. Позволь лишь иногда находиться с тобой рядом. —пожимает плечами Чон, уходя дальше. Замирая на месте от услышанного, единственное, что слышит сейчас мальчишка, так это стук собственного сердца, который отдает пульсацией по всему телу. В голове пусто, словно все, о чем Юнги думал до этого, стало таким несущественным. Мысли от том, как он замерз, отошли на самый последний план, в голове только гул от ускорившегося сердцебиения и последняя брошенная фраза «Позволь лишь иногда находиться с тобой рядом». Бегая взглядом из стороны в сторону, омега прокручивает последнюю фразу, а в животе снова та едва живая бабочка, что неволей заставляет стоять и улыбаться, как сумасшедший, посреди лесной глуши, пока холодные порывы ветра начинают путать белые локоны.       Густые кроны деревьев закрывают обзор на небо, однако, кое-где видно, что пошел снег, плотным полотном ложась на ветви и уже обледеневший до этого слой снега на земле. А резкие порывы обжигающего ветра, что пробираются за шиворот, заставляют поежившись, прийти в себя. Однако, когда Мин куражится вокруг себя, альфы вновь нигде не видно, и это заставляет сердце забиться с новой силой, но уже от страха. Потерялся, проносится в голове у омеги, но он идет вперед, куда, по его предположениям, мог пойти мужчина. Следов от грубых сапог Чонгука не видно из-за сумерек, что опустились на лес, и из-за резко начавшегося снегопада, покрывшего пушистыми и крупными снежинками лес с новой силой. Сколько времени прошло вот так вот плутая по лесу, Юнги не знает. Но он понимает, что ходит по кругу, когда натыкается вновь и вновь на одно и то же дерево, что он приметил как самое широкое. Решая больше не испытывать судьбу и не уходить в глубокую чащу леса, омега идет к тому самому дереву, усаживаясь около него и прячась от ледяного северного ветра и льдинок, что больно врезались в нежные щеки. Теперь, когда непогода настигла, омега только вспоминает слова Чонгука «Смотри не отставай, если потеряешься, я тебя искать не пойду».       Альфа хватается пропажи Юнги только, когда уже вышел из леса, на небольшое поле, где вдали едва видно из-за тьмы вокруг небольшой мостик через замершую реку, а поодаль от него треугольное деревянное здание, покрытое слоем снега. Долго не думая и быстро добежав до дома, Чонгук зажег свечи в помещении, дабы хоть как-то осветить его, ибо электричество сюда не проведено, скидывает небольшой рюкзак с парочкой вещей и едой на несколько дней. А когда опять выходит на улицу, то ледяные крупицы сразу врезаются в открытые участки кожи, на что альфа негромко рычит. — Блять, чтобы я еще когда-нибудь взял этого омегу с собой… Да ни за что в жизни.— уже громче рычит оборотень, приняв решение, что в метель мальчишку будет легче искать в обличии волка, инстинкты подскажут, где его омега.       Перебирая мускулистыми лапами по высоким сугробам, пытаясь напасть на след любимого запаха, альфа только больше себя винит: «Не уследил», «Не уберег», на что волк только больше скалится, а из глотки вырывается грубое рычание, после которого сразу же выходит тихое поскуливание. Большой черный волк скулит, как маленький щенок, но безумно боится за мальчишку, в котором уже принял своего омегу и только громко клацает зубами, обвиняя во всем Чонгука. А тот и не отрицает, только покорно голову склоняет, признавая свое поражение, ведь именно он причина, по которой Юнги сейчас где-то в темном и страшном для омеги лесу. Единственное, что успокаивает оборотня - это отсутствие в такую отвратительную погоду диких животных, что могли бы навредить мальчишке. Ледяные порывы забираются даже в подшерсток оборотня, отчего тот только тихо рычит, но продолжает идти глубже в лес. Проверив небольшую территорию около тропы, которая ведет в лес, альфа направляется туда, где они последний раз перекинулись парой фраз. И только сейчас Чон понимает, что перестал вслушиваться в шарканье и хлюпанье обуви омеги именно после того разговора, это значит, что он, возможно, где-то поблизости. До того места в человеческом обличии минут десять ходьбы, однако оборотень преодолевает его за считанные минуты, а после останавливается на месте, вслушиваясь в свист ветра и опускает морду к земле, дабы попробовать уловить феромон омеги. Как и ожидалось, запаха никакого Чонгук не чувствует — морозный ветер давно его унес, заставляя оборотня вновь зарычать. Не отчаиваясь, альфа начинает прочесывать ближайшую территорию, однако это тоже не дало ничего, запаха омеги будто никогда тут и не было. Ветер с каждым порывом приносит все больше снега, что липнет на черную гладкую шерсть волка, отчего тот только чаще отряхивается да вертится вокруг.       Проводя взглядом по лесной чаще, взгляд оборотня привлекает нечто торчащее из-за широкого ствола дерева, поэтому, долго не думая, он срывается с места, лапами оставляя большие следы на земле, что сразу же покрывает снег. Чем ближе волк приближается к дереву, тем отчетливей видит очертания знакомой куртки, что принадлежит омеге, а в голове красным горит «Нашел. Я его нашел». Юнги сидит около большого дерева, свернувшись и поджав под себя колени, на голове натянут шарф, а сам омега весь трясется от дикого холода. Вплотную подойдя к мальчишке, волк холодным носом утыкается в не менее холодную человеческую щеку, от чего омега резко дергается. В янтарных глазах застыл страх, оборотень понимает, что омега его боится, однако не отступает, наоборот, делает пару шагов вперед к отползающему мальчишке. Заглядывая в глаза, обрамленные замерзшими белыми ресничками, с которых вот-вот сорвется первая слеза, альфа тихо поскуливает, опускаясь на холодный снег, давая понять, что он не опасен. На такое поведение животного Юнги только непонимающе брови сводит, крупно дрожа от холода, и прижимает к груди руки, дабы сохранить хоть какое-то тепло. Волк напротив ближе подползает, прямо в глаза заглядывая, нет, в самую душу смотрит, а у мальчишки сердце уже не от страха замирает, а от непонимания. Юнги знает эти глаза, он в них вечно смотреть боится, избегает, но знает, что они за ним следят и в обиду не дадут. А сейчас эти глаза смотрят на него, а в них столько переживания и беспокойства. На свой страх и риск, мальчишка протягивает ладонь к огромному черному волку, после чего тот только в нее носом упирается да облизывает, кому расскажи - не поверят, лжецом назовут. Но Юнги-то знает, что это не сказка, перед ним сейчас самый настоящий оборотень, что пронзительно в душу заглядывает своими сверкающими в темноте желтыми глазами. — Чонгук? — хрипит омега, а оборотень, подорвавшись, головой его бодает, поджав большие уши, а после облизывает шершавым языком ледяные щеки. — Ты пришел за мной.       Чон только думает про себя, что куда бы этот малыш не пошел, он везде его найдет. А потом мордой толкает омегу сильнее, намекая, чтобы тот поднимался. В этот момент Чон думает, как хорошо бы было иметь стайную связь, чтобы Юнги понимал, что он от него хочет, а не просто играл в немые шарады. В итоге омега все-таки поднимается, не без помощи морды волка, за которую он буквально ухватился за ушами. Он смотрит в глаза оборотня, а ноги сами подкашиваются. Едва не упав и кое как удержавшись за густую шерсть, мальчишка смотрит, как альфа кивает в сторону, намекая забираться к нему на спину. — Я не смогу залезть, ты слишком высокий. Можешь лечь? — из последних сил выговаривает Юнги, закутываясь в промокший шарф, дабы хоть чуть-чуть скрыться от льдинок, что режут кожу, а потом, как только большой волк опустился, перекидывает ногу через туловище. Как только альфа почувствовал небольшой вес чужого тела и то, как маленькие ладони сжимают шерсть на холке, он медленно поднялся с земли, давая мальчишке на нем привыкнуть. После того, как Юнги крепче ухватился за шерсть и лег на спину волка, чтобы хоть как-то согреться, Чон срывается на быстрый бег, возвращаясь к той тропе, по которой они шли. А всего лишь-то надо было свернуть влево от той тропы, но омегу это уже мало интересовало. Картинки сменяли друг друга — вот Юнги видит большие черные уши, что улавливают любой, даже самый малейший звук, дальше он видит небольшой деревянный домик, в который, судя по всему, они и шли, а после они уже внутри. Омега лежит на чем-то мягком, Чонгук уже в обличии человека укрывает его большими шкурами, на что мальчик улыбается, затем картинка опять сменяется и он видит, как альфа растапливает большую печь, параллельно поглядывая в его сторону. А дальше только темнота, тепло, до боли любимый насыщенный запах бергамота и горящие желтым глаза, что больше не пугают.

***

      Открыв глаза, омега видит небольшую конусную крышу, на нем по-прежнему несколько тяжелых шкур, что невероятно сильно согревают. Однако того сильного запаха бергамота Чонгука уже не чувствовалось, лишь легкие отголоски оставшиеся на одной из шкур, коими укрыт омега. Дом небольшой, на одного-двух человек, небольшая кухонька с деревянным столом и парочкой таких же стульев у самого входа, двухместная кровать, на которой сейчас лежит сам Юнги и которая стоит у дальней от входа стены, комод возле да большая печь, выложенная темным кирпичом, что находится прямо в самой середине дома. Чуть откинув шкуры, мальчишка усаживается на кровать, под спину подложив перьевую подушку, на которой лежал до этого. В помещении очень тепло, словно печь не переставали топить всю ночь. Проведя по предплечьям руками, Юнги понимает, что на нем не его одежда. На нем большая темная и безумно мягкая футболка альфы, что уже несильно, но отдает его запахом, и на это омега внутри довольно поскуливает, а сам мальчишка только и без того искусанную нижнюю губу закусывает. Откинув шкуры вовсе, блондин видит, что на нем кроме нижнего белья с футболкой и теплых носков, больше ничего нет, после чего щеки начинают гореть от следом пришедшего осознания, что это Чонгук его раздел и переодел в свои вещи. Пересев на край кровати, мальчик спускает ноги на пол, ощущая мягкий темный ковер под ними. Альфы в доме нет, поэтому, решив немного проведать обстановку, Юнги направляется на небольшую кухоньку, где на столе наложены маленькие корзиночки с сушеными травами внутри. Название некоторых из них Мин знает точно, например, посередине мелисса, рядом с ней чабрец и ,возможно, подорожник. Осмотрев столешницу, он видит несколько пар металлических тарелок и кружек, что стоят ровным рядом около раковины. Не решив хозяйничать в чужом жилище, омега тихо садится за тяжелый стол из пихты, решая дождаться Чонгука.       Альфа не заставил себя долго ждать. Вначале послышались его тяжелые шаги на крыльце, а после уже открылась и входная дверь, впуская в дом холод, отчего по голой коже омеги побежали мурашки. На пороге вначале появились дрова в руках мужчины, а потом уже и он сам, плотно закрывая дверь. Чон настолько в свои мысли ушел, что даже, когда положил дрова рядом с печью, не заметил сидящего за столом омегу, пока тот сам не закашлял, дабы привлечь к себе внимание. — Ты уже очнулся... — обернувшись и посмотрев на Юнги, что сидит на стуле вместе с ногами, альфа подходит ближе и кладет ладонь на лоб омеги, который сейчас нормальной температуры, в отличие от вчерашнего вечера. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Мальчишка только качает головой на последний вопрос, и во все глаза смотрит на Чона, что стоит напротив в черной облегающей футболке, не скрывающей всех прелестей альфы — широкие плечи, узкая талия, и открывающей вид на левую руку, полностью забитой тату. От такого вида омега немного подвисает, и Чонгук видит, как на него смотрит блондин, от чего приподнимает уголок губ, и опускает глаза на чужие ноги в его носках, хмыкая. — Есть хочешь? — спрашивает мужчина, решая не тянуть с этим, а потом по загоревшимся глазам Юнги понимает, что вопрос был скорее риторический. — Расставь пока миски, они стоят у раковины, а я пойду достану бульон из печи. Все сделав, как попросил альфа, Юнги сел обратно за стол, где уже стоял небольшой котелок с наваристым бульоном, который помешивает мужчина и наливает в миски, от чего те дымятся. Убрав котелок на кухонный гарнитур, Чон возвращается, молча садясь за стол напротив омеги, принявшись уплетать горячее варево. — Спасибо вам..— так и не притронувшись к еде, говорит блондин. — За то, что спасли. Дважды. — Давай вначале поешь, отложи все свои благодарственные речи и вопросы на потом. Я отсюда слышу, как у тебя урчит живот. — спокойно отвечает альфа и смотрит на Юнги до тех пор, пока он не берет ложку в руку, начиная есть, а после дом погружается в тишину, прерываемую лишь стуком металлической посуды.       После сытного обеда, омега вызывается мыть посуду. Подскочив из-за стола, Юнги совсем забыл, что на нем только футболка, хоть и доходящая до середины бедра и прикрывающая все самое сокровенное, но все равно потянул ее еще ниже. Он машинально опустил голову, закрывая белыми локонами покрасневшие щеки, однако он не знал, что альфа видит его такие же красные уши. И снова Мин перед Чонгуком в таком непотребном для омеги виде, первая их осознанная встреча прошла почти также. На такое милое смущение альфа выговаривает, мол, чего он там не видел, закатывая глаза и вставая, уходит к комоду в поисках каких-нибудь штанов, которые можно предложить блондину. А мальчишка в это время тихо собирает грязную посуду и несет ее к раковине, где уже предусмотрительно стоит вода, наверное, недавно растопленная из снега, делает предположение Мин. Когда все вымыто, мальчишка разворачивается к альфе, озвучивая, что с этим делом покончено. А потом на спинке одного из стульев, где сидел он сам, видит что-то, смутно напоминающее штаны, видимо, любезно одолженные альфой. — Это единственное, что может подойти тебе по размеру, — Чонгук кивает на вещь в руках омеги, доставая из печи котелок с кипящей водой и неся его к столу. А потом поднимает глаза и спрашивает. — Чай? — Да, пожалуйста. Альфа из нижних шкафов достает небольшой бумажный пакетик, рассыпая по кружкам чай и в каждую кидая по пучку сушеной мяты, после чего заливает кипятком. Немного дав чаю настояться (или просто дав еще пару минут самому себе перед тем, как начать тяжелый диалог), Чонгук берет кружки, аккуратно ставя их на стол, за которым уже сидит омега, ковыряя свои пальцы — тоже переживает. Поставив перед младшим кружку, мужчина слышит тихое спасибо, и садится опять напротив, после чего все погружается в тишину, которую никто из них не хочет нарушать первым. — Как ты понял, что вчера в лесу это был я? — прокашливается альфа, решая начать разговор первым. — По глазам. — тихо отвечает Юнги, смотря на кружку альфы, что дымится из-за горячего напитка. — Я понял, что это вы по глазам. Мне показалось, что такие выразительные глаза я уже видел где-то, и первый, кто пришел мне на ум, были вы. Я знал, что оборотни все еще существуют, у меня у самого в роду, по рассказам дедушек, они были, поэтому, после того, как вы дали понять, что я не ошибся, что это вы, мой страх словно куда-то улетучился. — Да, действительно, ваш род принадлежит к оборотням. Но из-за жизни в городах, ваши волки сокрыты внутри, чтобы было меньше проблем, однако, их в любой момент можно пробудить. — альфа соглашается с рассказом омеги. — Знал бы ты, как я переживал, пока искал тебя...Но я рад, что нашел тебя так быстро, также, как и в первый раз. — Да, кстати, я не поблагодарил вас и за первый раз, когда вы меня спасли. Большое вам спасибо, правда, — поднимая голову и смотря прямо в черные глаза напротив, что неотрывно следят за ним, бормочет Мин. — Мне не нравится весь этот официоз и выканье от тебя, поэтому обращайся ко мне на ты или просто зови по имени. — откинувшись на спинку стула и отпив еще горячий чай, выговаривает мужчина. — Хорошо. Я постараюсь.       За столом снова повисла неловкая тишина. Чон рассматривал снежные пейзажи в окне за спиной омеги, а Юнги просто пока не мог набраться смелости первым озвучить общую для них обоих тему об истинности. — Я слышу, как ты думаешь, Юнги, — отпивает из чашки напиток альфа, смотря, как приоткрывается рот омеги в немом вопросе, а после чего добавляет. — Не в прямом смысле слышу, общаться между собой так могут только те, у кого есть стайная метка, или истинные пары, что пометили друг друга. А у нас с тобой нет ни первого ни второго, поэтому я просто вижу, как ты думаешь, у тебя это буквально на лице написано. — А, вот как, я не знал. Я хотел сказать вам... — осекается омега — То есть тебе, ты наверное уже понял, но мы… — Мы истинные, Юнги. Я это понял еще когда первый раз нес тебя без сознания к себе домой. — перебивает омегу Чон. — Даже не я понял, а мой волк, что, как сумасшедший, учуяв твой едва уловимый запах, искал тебя, а потом нашел и уже тогда принял, как своего.       Услышав такое откровение от альфы, у Мина слезы наворачиваются «Мы истинные», «Принял, как своего» в голове на повторе, а потом резко, как обухом по голове, приходит осознание и мысли о Тэхене. Он не может поступить так с другом, он не будет лишать семью альфы, он не имеет на это никакого права, но горькие слезы на щеках и скулящий омега внутри говорят об обратном, он тоже хочет быть счастливым. — В-выслушай меня и не перебивай, пожалуйста, — всхлипывая, омега поднимает красные от слез глаза на ничего не понимающего Чонгука, что сидит, сложив руки на столе и внимательно смотрит. — Знаешь, у меня с самого начала закрадывались предположения, что между нами что-то есть, меня тянуло к тебе еще в тот самый первый день, когда мы встретились у тебя дома. Тогда из-за легкой простуды я не мог полностью почувствовать твой запах — бергамот, мой самый любимый еще с детства запах, но уже тогда мой омега тянулся к тебе по непонятной мне причине. А потом случился Тэхен, мы с ним друзья с детства, но он, наверное, тебе это рассказал. Слушая сумбурный рассказ Юнги, альфа пытается проследить нить событий и связать их между собой, но единственная нестыковка тут Тэхен, что, как ни странно, всплыл в рассказе омеги. Решая дальше выслушать уже откровенно ревущего и хлюпающего носом мальчишку, Чон только хмурится больше, и кулаки неосознанно сжимает, а потом говорит Мину продолжать. — Х-хорошо, — заикается младший, но продолжает. — В общем, Тэ, он рассказал мне все. Я-я… Честно не хочу портить вашу семью, я не хочу быть тем, кто рушит все. Поэтому, когда узнал, что вы ждете малыша, я решил, что больше не появлюсь в вашей с ним жизни. Я не имею никакого права вторгаться в вашу личную жизнь, несмотря даже на то, что мы с в-вами… с тобой истинные… — Подожди, о какой семье ты сейчас говоришь, Юнги? — Чон встает со своего места, откровенно переставая понимать суть слов мальчика, со скрипом отодвигает стул и опирается руками о стол, наклоняясь ближе к омеге. — О вашей семье, Чонгук. Тэхен рассказывал о том, какой ты с ним, и что так грубо ведешь себя только в присутствии посторонних людей. У вас отличная семья, Чон! — выкрикивает из последних сил омега, закрывая руками лицо. — А еще у него от тебя малыш, ты скоро станешь отцом.       Последняя фраза мальчишки наконец расставила все по своим местам — Юнги думает, что Тэхен муж Чонгука. Поэтому избегает первого, чтобы тот к нему сильно не привязывался, потому что он сам собрался уехать, и второго, думая, что Тэ его муж, а он не может разрушить их семью. От этой глупой ситуации Чонгук неосознанно начинает порыкивать, он подходит к Мину, что сидит и в голос ревет, закрыв лицо. Чонгук поворачивает омегу вместе со стулом в свою сторону, слыша характерный скрежет дерева и пытаясь обратить внимание парня на себя. — Юнги, посмотри на меня, — зовет омегу Чон, убирая его холодные руки от лица, и своей горячей ладонью вытирает соленые слезы, что градом льются из янтарных глаз. — Посмотри на меня, говорю. — Нет, Чонгук, не надо, не подходи. Я не могу, я не буду…— блондин мотает головой в разные стороны, дабы уйти от теплых прикосновений мужчины. — Что не надо? Что ты не будешь? Я говорю, посмотри на меня и послушай. — не увидев никакой новой реакции от мальчишки, он двумя руками берет маленькое личико, приподнимая и заставляя смотреть на себя. — А теперь слушай очень внимательно. Тэхен мне не муж, ребенок, соответственно, тоже не мой. — Нет, ты врешь, зачем ты так делаешь? Тэ же любит тебя! — вновь в кровь раскусывая нижнюю губу и всхлипывая, говорит Юнги, веря только в ту одну истину, что он сам придумал. А на деле это было просто недопонимание, что выросло до огромных размеров, и превратилось из ничего в огромную проблему. — Юнги, Тэхен — мой брат, он не мой муж. У него есть муж, его зовут Хосок, что как раз в это самое время сейчас рядом с ним у нас дома. — Чон перекладывает руки, что до этого держали лицо, на узкие плечи омеги. — Нет… — Да, блять, это чистая правда. Как ты не можешь этого понять? — начинает злиться альфа, несильно встряхивая худое тельце. — Если тебе это что-то даст, то ты можешь посмотреть на мою шею и убедится, что там нет парной метки. Или просто, блять, обнюхай меня… Постепенно услышанная информация начинает усваиваться на подкорке мозга, потихоньку истерика сходит на нет, слезы сами высыхают, а сколько он уже успел их выплакать за последнюю неделю - не пересчитать. Юнги обдумывает полученную информацию от альфы. Значит, Тэ его брат, из чего вытекает, что они не могут быть женаты и ребенок не от Чонгука. Как резко картинка ситуации поменялась, даже смешно стало. — Могу я..? — не договаривает Мин, но кидает взгляд на шею Чона, где расположена пахучая железа, а после громкого: — Конечно. — от альфы, встает со своего места, на котором сидел все это время. Покачиваясь от резкого подъема, Юнги не сразу замечает, как его притягивают к себе мускулистые руки, утягивая в теплые объятья. Уложив ладони на грудь мужчины, мальчишка немного приподнимается на носочках и утыкается носом прямо в железу, что крышесносно пахнет до боли любимым бергамотом. А у самого непроизвольно снова скатывается слеза, от осознания, того, что все те чувства, которые он убивал в себе, теперь имеют право на существование. Сердце делает кульбиты, пока Юнги тихо водит кончиком носа по шее его альфы, а потом резко замирает, когда слышит грудной мужской голос прямой над ухом: — Теперь-то ты мне веришь, маленький мой? — Да.