happier than ever

      Как много может изменить всего пару человеческих слов, сказанных при определенных обстоятельствах. Буквально пару дней назад Юнги убивался лежа на своей кровати, пуская соленые слезы, думая о несправедливости судьбы. Мысли его были заполнены, как он думал, жалкими надеждами, о счастливой и долгой со своим истинным альфой, но мозг все равно подкидывал картины светящихся глаз Тэ, когда он смотрел на Чонгука, а сердце блондина пеплом рассеивалось. Сейчас же мальчишка из маленького окошка домика на далекой окраине деревни, смотрит, как Чон в проруби ловит крупную рыбу и в глазах омеги отблеском сердечки играют.       Решение остаться на ночь было принято альфой спонтанно, после разговора и истерики младшего. Чон еще тогда, стоя в теплых объятьях и с холодным носом мальчика у себя на шее, принял решение остаться, это казалось на тот момент самым рациональным решением. Не идти же им по заснеженному лесу пару десятков километров с измученным от душевных терзаний омегой. Украдкой наблюдая за мужчиной, у Мина тепло разливается по всему телу, а сердце, как бешеное, отдает пульсациями глубоко в груди. Когда мальчик вспоминает нежные поглаживания Чонгука по его спине и глубокий насыщенный запах, что он так трепетно вдыхал с чужой кожи, щеки и шея начинают покрываться красными пятнами от смущения. «Хорошо, он этого не видит» — проносится в блондинистой голове, после чего омега прикрывает ладонями лицо, отворачиваясь от окна. Решив убрать кружки, что так и стоят на деревянном столе с момента разговора, Юнги уносит их в раковину, а улыбка на лице не хочет сходить с миниатюрного лица омеги. Он, как завороженный, улыбается своим мыслям, даже не замечая, как альфа, входя в протопленное помещение маленького дома, пускает холодный сквозняк по полу, от которого на ногах омеги мурашки бегают. Продолжая бережно споласкивать посуду, блондин стоит, опустив голову и внимательно смотря на свои замерзшие руки, от талой воды, что какое-то время назад принес мужчина. Мин пропускает мимо ушей, как и слова альфы о том, что у них на ужин будет уха, так и то, как мужчина тихо подходит сзади, нежно обнимая за талию и утыкаясь в макушку. — А-а…— крупно вздрагивает и пугается мальчишка от присутствия плотно прижавшегося сзади Чона и снова краснеет. — Ты не слушал меня, я прав? — Н-нет, я слушал, — бормочет омега, пуская голову ниже, чтобы прикрыть блондинистыми прядями смущенное лицо. Он не знает, почему этот альфа вызывает такую реакцию у организма, но предполагает, что именно так действует истинность. Его бывший тоже так обнимал, они даже иногда целовались, но к более интимным вещам с Лимом мальчишка не рискнул переходить тогда, ссылаясь на то, что еще не время. Однако даже головокружительные поцелуи бывшего не вызывали такого трепета внутри, как простые объятия с Чонгуком, чьи горячие руки просто обвили талию, а нос тихо вдыхает его запах. — И что же я говорил? — альфа мягко улыбается и, положив руки на бока омеги, разворачивает его к себе лицом, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. Он прекрасно знает, что его не слушали. Однако ни за что не упустит момента подразнить и прикоснуться к смущающемуся мальчику, что так приятно пахнет его любимыми ландышами. — Ты говорил про… — Мин тянет время, почесывая затылок и закусывая нижнюю губу, что покрыта сухими корочками, а потом поднимает глаза на мужчину перед ним, который так и стоит, положив свои большие ладони на его талию. — Юнги, я знаю что ты меня не слушал. — Чон заглядывает в янтарные глаза, что схожи по строению с кошачьими, притягивая омегу ближе и заключая в свои объятья. Нежным касанием губ к чужому виску мужчина дает негласное согласие на то, чтобы омега мог положить свою голову ему на плечо и уткнуться в запаховую железу. А потом, когда младший льнет ближе, хватаясь за колючий свитер на груди, добавляет: — Сегодня на ужин будет уха. Ты же ешь рыбу? — Да, я не прихотливый в еде. — бормочет омега, щекоча губами нежную кожу шеи альфы, отчего тот улыбается. А потом еще тише признается: — На самом деле я не умею готовить, поэтому ем все, что дают. — Не беда, мне нравится готовить. Когда вся наша семья собирается, только я с папой и готовим, иногда нам помогает Тэ, но это очень в редких случаях. В основном, когда его муж — Хосок, умоляет чуть ли не на коленях приготовить его любимое жаркое из ребрышек. Когда мужчина произносит имя брата, Юнги сразу отрывается от так полюбившейся за какие-то часы шеи и отстраняется от Чона. Ему стыдно перед другом, он до безумия хочет извиниться и объясниться перед Тэ. Хочет рассказать правду, почему он поступал именно так, заставляя шатена грустить и обижаться. Обходя Чонгука, блондин идет в сторону не заправленной после сна кровати, что пропиталась ароматом ландыша и чуть-чуть бергамотом. Усаживаясь на постель, омега подгибает ноги под себя, поднимая глаза на альфу, что шел за ним, а потом прерывисто выдыхает. — Тэхен… Он мне писал вчера утром, но я ничего ему не ответил. Я так накосячил перед ним, заставил волноваться своим поведением, хотя ему нельзя, он же в положении. — говорит негромко, но достаточно для того, чтобы Чон его услышал, перебирая подол большой футболки альфы. — Да, ты виноват перед ним. Но ты не знал, ты думал, что так будет лучше для него и тебя. Если ты ему все расскажешь, я уверен, он поймет. — Ты сейчас успокаиваешь меня, но, зная характер Тэ, меня вначале облают, а потом покусают. — омега смотрит, как Чонгук присаживается рядом, взяв его ладони в свои горячие. — Облаять-то он сможет, но вот покусать я ему тебя не дам, — мужчина подносит чужие ладони к своему лицу, поочередно целуя тыльную сторону каждой руки, а потом сверкая глазами шепчет. — Я сам тебя покусаю. От такого прямого намека Юнги пищит, гуще краснея, кажись всем телом и вырывает ладони, накрываясь рядом лежащими шкурами, дабы спрятаться от этого вмиг ставшего, словно горячим, феромона оборотня. Слыша смех мужчины, блондин только больше кутается в шкуры и дует губы, обижаясь на Чона, ведь тот играет не по правилам, специально выпуская свой феромон, чтобы смутить его. Когда тяжесть с кровати пропадает, сквозь толщу шкур Мин слышит слова альфы о том, что он идет готовить и, если омега хочет, то может помочь ему. Однако высунув голову из-под укрытия, наблюдая за удаляющейся широкой спиной и вдохнув свежего воздуха, блондин думает, что будет только мешаться под ногами Чонгука, чем усложнит и растянет процесс готовки, поэтому решается просто полежать. Под размеренное шебуршание альфы с передней части дома и от тепла согревающих шкур, омега проваливается в легкую дрему.       Продрав глаза ото сна, мальчишка видит темень за окном, и едва уловимый свет пары свечей, что горят на кухне, освещая всю парадную часть дома. За столом тихо сидит Чонгук, повернувшись к омеге спиной с чашкой чего-то горячего. И, если бы не шевеление грудной клетки, когда мужчина делает вздох, то можно было подумать, что он вовсе неживой из-за статичной позы, в которой сидит альфа. Он явно был чем-то озадачен, это было понятно не только по его позе, но и по аромату бергамота, что тяжестью оседал в легких Мина. — Кутенок, я слышу, что ты уже проснулся. Почему не встаешь? — Чон чуть повышает голос, чтобы омега его услышал, смотря на шевелящиеся шкуры. — От тебя ничего не скроешь, альфа, — юлит мальчишка, выползая из своего укрытия. — О чем задумался? — Да так, не обращай внимание. Иди садись за стол, там как раз твоя порция осталась в котелке, надо разогреть. — Чон наблюдает, как омега встает с кровати, потирая щеку, на которой остались узоры от подушки, и, улыбаясь, идет к печи. Слыша, как с характерным звуком отодвигается стул, не оборачиваясь, продолжает говорить. — Мы завтра с первыми лучами должны выйти обратно. Дорога не ближняя для человека, поэтому займет много времени, а мы и так тут задержались на день больше, чем планировалось. На все сказанное Чонгуком омега кидает только четкое: — Хорошо, я понял и спасибо, — улыбается, когда мужчина отдает ему миску с горячим супом. Уплетает наваристый бульон с кусочками рыбы, а сам думает, что ближайшие пару часов лечь спать не сможет, ведь и так только проснулся. Поэтому решает просто тихо посидеть и, возможно, выпить чая после еды. Пока омега спокойно кушал, Чон вновь закинул в печь дров, чтобы их хватило на ночь, а потом под тихое звяканье ложки о миску вышел на крыльцо дома. Несмотря на то, что солнце село только час назад, вокруг стояла беспросветная тьма, и только свет одинокого месяца пробивался сквозь пелену снежных туч. Решая немного прогуляться и проверить окрестности ради своего спокойствия, альфа на месте перекидывается в волчье обличие и легкой рысцой семенит в сторону небольшого мостика через замерзшую речушку. Спустя час прогулки, так и не почуяв на своей территории чужаков или чьих-нибудь посторонних запахов, волк возвращается на поляну с небольшим домиком на окраине. Об этом доме в их деревне знает ограниченное количество человек, это тот мужичок — Сан, что живет в доме, где они ступили на пеший маршрут, Тэхен, да их с ним родители. Этот дом что-то вроде берлоги для Чонгука. В него он может прийти, просто потому что так хочется. Этот дом его глоток воздуха, временами в нем он проводит гон, если для оного не нашлось удобного партнера. Сюда он кого попало, не водит.       Замечая в окне дома мельтешение, словно омега ходит туда-сюда, не находя себе места, оборотень срывается на бег вспоминая, что не предупредил мальчишку о своем уходе. Однако Чону нужна была эта прогулка, он должен был проветриться и очистить разум от манящего аромата ландышей, что дурманят похуже любого наркотика. В первое их знакомство альфа не замечал такого яркого аромата, возможно, это связано с принятием истинности партнера, после чего запах начал потихоньку раскрываться с большей силой. Сейчас же, чтобы не заставлять мальчика волноваться еще больше, уже на крыльце, приняв вновь человеческий вид, Чонгук открыв деревянную дверь, заходит в теплое помещение, что пропиталось запахом ландышей и дома. Теперь дом Чона там, где этот омега, он его ни за что не оставит, он дает себе слово, а волк внутри только согласно порыкивает. — Я-я… Думал ты, кинул меня, просто взял и ушел — в грудь альфы влетает мальчишка, сразу обвивая мужской торс руками и прижимается ближе, всхлипывая. — Я подумал, что я тебе надоел и ты решил уйти. Прости меня, я не знаю, что я сделал, но, пожалуйста, прости, и не уходи больше никогда. Я не переживу, если ты уйдешь, Чонгук. — Хей, маленький, тише. — альфа руками обвивает худое тельце и по спине гладит, слыша безумный темп чужого сердца. — Я тут, все хорошо. Ты так сильно испугался? — Да… Я очень испугался. — Прости меня, кутенок. — шепчет Чон, на ушко уткнувшемуся в его ключицы омеге, зарываясь рукой в мягкие белые волосы на загривке, а второй ближе за талию притягивает. Пара стояла так до того момента, пока сердце младшего не приняло свой спокойный темп, после чего альфа скинул верхнюю одежду, кинув ее на спинку стула на кухне, и за руку потащил омегу в сторону кровати. Усадив ничего не понимающего Юнги на постель, Чон снимает сапоги, оставляя их у входа рядом с давно сухими кроссовками омеги, и идет обратно, оставаясь в штанах и темной облегающей футболке. Откинув шкуры и усевшись на правую часть кровати, альфа садится, облокотившись на подставленную под спину подушку. Мужчина смотрит на жующего губу омегу и хлопает ладонью по месту рядом, приглашая. — Иди ко мне, мой маленький, — шепчет альфа, дабы не спугнуть невинного мальчишку. А когда видит сомнение на чужом лице, добавляет: — Ну же, я не буду ничего делать, мы просто полежим, а потом ляжем спать. Немного поразмыслив, Юнги приходит к тому, что действительно, боятся нечего, поэтому, перестав кусать губы на которые альфа уже не первый раз засматривается (омега это видел и, только смущаясь, голову опускал), блондин разворачивается и на четвереньках ползет на то место, где до этого лежала рука мужчины. Удобно устроившись, Мин заглядывает в глаза напротив, молча спрашивая разрешения, а потом, когда Чон кивает, укладывает голову на вздымающуюся от дыхания и крепкую грудь оборотня. Вымотанный недавними переживаниями, мальчик притихает под боком альфы, вслушиваясь в гулкие удары чужого сердца. — Я бы так всю жизнь провел. — бормочет блондин, вдыхая насыщенный аромат альфы и закрывая глаза. — Я бы так провел вечность. Потому что просто жизни рядом с тобой, боюсь, мне ни за что не хватит. Однако эти слова альфы уже не были услышаны младшим. Омега в это время тихо посапывал, морща носик-кнопку на груди оборотня. На мерное дыхание и сжавшуюся ладонь на его футболке Чонгук только приподнимает уголки губ и повыше натягивает теплые шкуры, после чего сам прикрывает глаза, параллельно вслушиваясь в треск поленьев в печи, завывание резких порывов ветра и тихое сопение его истинного омеги.

***

      Как раньше и было обговорено, пара встала еще до восхода солнца, чтобы уже ближе к позднему утру быть дома. Вскипятив в еще едва теплой печи воду, они молча пьют теплый чай. Юнги молча сидит, сербает чай, не поднимая глаз на альфу за столом напротив, стыдно до жути. Когда омега только открыл глаза, перед ним, неизменно с прошлой ночи, был Чонгук, на котором он лежал, закинув ногу на чужие бедра. Вроде ничего такого, однако после слов альфы, что в него что-то упирается, Мин не задумываясь, откидывает теплые шкуры, чтобы посмотреть и видит, как его член топорщит свободные штаны. Сразу подорвавшись с кровати, мальчишка заливается краской и уходит, а Чон что-то говорит о том, что ничего тут такого нет, это — всего лишь физиология и реакция молодого организма омеги на своего альфу.       Сейчас же омега уже одетый снова в свою одежду, под которой так и осталась футболка альфы, стоит на крыльце дома, наблюдая как из-за гор встает утреннее солнце, а на небе ни облачка. Вдохнув поглубже морозный воздух, омега перешагивает с ноги на ногу, чтобы не застыть стоя на месте, теперь-то его ноги в тепле — Чонгук заставил надеть теплые шерстяные носки в кроссовки, но все равно минусовая температура дает о себе знать. Когда альфа вышел с тем же небольшим рюкзаком, Юнги уже приготовился идти, как его огорошили новостью, что альфа может его отвезти на себе и так будет гораздо быстрее. Вначале блондин не понял, в каком смысле на себе, а потом до него дошло, что когда он потерялся, оборотень вез его на спине. — Тебе будет тяжело, я лучше своим ходом. — громко говорит мальчик, спускаясь на не расчищенную тропинку. — Ты, наверное, не помнишь, но я довольно большой и крепкий оборотень. А в тебе от силы шестьдесят килограмм наберется, маленький и худющий же. — мужчина отдает рюкзак в руки омеги, плотно закрывая дверь дома, а потом, повернувшись к Мину лицом, только на миг сверкнувшими желтым глазами смотрит, принимая волчью форму, давая понять, что отказов не принимает. Аккуратно забравшись на спину легшего волка, Юнги закидывает на спину рюкзак и крепко хватается за темную, но мягкую шерсть, после чего оборотень встает на лапы, вновь давая привыкнуть омеге на нем. Пройдя тропу от дома до окраины поляны шагом, волк срывается на небыструю рысь, уносясь в глубь леса на тропу, что приведет их домой.       До домика старика они добираются гораздо быстрее, чем омега ожидал. Поэтому сейчас они уже едут в сторону своей деревни в машине Чонгука. Альфа, после обращения в человека, больше почему-то и слова не проронил, просто помог мальчику сесть в машину, при этом сам его подняв со спины, а потом молча сел за руль. Это тишина почему-то не такая, как тогда в домике, умиротворенная и спокойная, эта будто между альфой и омегой недомолвка с огромный небоскреб и тележка неловкости. От этого чувства Юнги только куксится, отворачиваясь в противоположную сторону от альфы, и утыкается в окно, наблюдая за утренним видом гор, где поблескивает солнце, пока не чувствует успокаивающий феромон Чонгука, словно немая поддержка, говорящая, что все хорошо. — Ты домой? — задает вопрос альфа, выруливая за поворот, где показываются первые дома их деревни, и посматривая на мальчишку на пассажирском. — Ну да, куда же я еще пойду. — Ко мне, — ровным тоном произносит мужчина, уже подъезжая к дому семьи Мин, а потом, видя смутившегося блондина, исправляется. — К нам. Там, наверное, Тэ тебя потерял и хочет познакомить с Хосоком. — Нет, я все-таки домой. Дедушки, наверное, волнуются, Тэхену я обязательно напишу. А тебе спасибо. — тараторит Юнги, видя как альфа паркуется у их калитки. Он широко улыбается своей милой десневой улыбкой и кое-как выбирается из железного монстра. Закрыв дверь и отойдя так, чтобы Чон мог его видеть через лобовое стекло, машет рукой, а потом, открыв калитку, убегает в дом, заставляя Чонгука умилятся такому ребячеству. Что с него взять — малыш еще, зато его.

***

      Когда омега вернулся домой, его застал только Чиен, что готовил завтрак, для себя и мужа на кухне, в полголоса напевая незамысловатую мелодию. Мужчина даже не успел и слова сказать, когда блондинистая макушка пронеслась мимо, сразу убегая на второй этаж. Однако старший омега видел, как глупая улыбка на лице внука освещала все вокруг, отчего сам неволей заулыбался. Долго не раздумывая, дедуля заваривает ещё одну кружку чая, параллельно нарезая любимую ветчину внука для горячих бутербродов. А потом громко кричит о том, что завтрак стынет, чтобы его точно услышали. Юнги в это время уже скинул верхнюю одежду, оставшись в футболке Чонгука. Завалившись на мягкую кровать, омега утыкается в подушки, визжа от распирающих эмоций. С лица глупая улыбка не сходит с момента расставания с альфой, а в голове, словно фильм, моменты из домика в лесу проносятся, и сегодняшние их совместное утро, которое было пропитано ароматом бергамота, что так сочетался с его ландышами. А после жутким смущением мальчика от небольшого утреннего коллапса, но от этого Мин сейчас только больше улыбается и негромко хихикает, а потом переваливается на живот, находя свой телефон в ворохе одеяла. Омега обещал Чону, что он поговорит с Тэхеном, который, наверное, очень сильно переживает, поэтому открывает диалог с так и не прочитанным сообщением от друга. От кого: Тэ Привет, Юнги, я знаю, что ты на что-то обижен, раз поступаешь таким образом со мной. Честно говоря, мне неприятно такое отношение с твоей стороны, и меня это очень сильно расстраивает. Я думал, мы рассказываем друг другу абсолютно все. С моей стороны это чистейшая правда, но ты явно что-то не хочешь говорить, и я тебя ни в коем случае не виню. Если все-таки надумаешь поговорить, то приходи сегодня к нам на ужин. Буду очень ждать.

Кому: Тэ Прости меня, Тэхен-и, я знаю, что безумно разочаровал тебя. И если у тебя все еще есть желание меня выслушать, то я с радостью тебе расскажу обо всем что произошло. Поэтому хочу спросить, твое предложение еще в силе?

Дописав сообщение, на душе у блондина уже не так радостно как раньше, друг действительно переживал за него. Он вначале игнорировал, а потом своим поведением заставил волноваться беременного омегу, поэтому чувство стыда все больше завлекает мальчишку. Но Юнги все-таки надеется на то, что Тэ не держит на него зла и он сможет объяснить свое поведение, поэтому решает с помощью дедули приготовить малиновый пирог для друга, чтобы немного его задобрить, не лицезря дующуюся моську и заодно не идти с пустыми руками в гости. Услышав повторный крик Чиена с первого этажа о том, что завтрак почти остыл, омега прикрывает ненадолго глаза, а после встает с кровати, забирая с собой телефон и положив его в задний карман штанов, выходит из комнаты. Спустившись на кухню, Юнги замечает сидевшего за столом деда, которого он не видел, когда заходил домой, и напротив него улыбающегося дедулю, что рукой подзывает внука, а сам встает за тарелкой бутербродов. — Ты уже вернулся? — задает вопрос альфа, поворачиваясь в сторону Юнги, и гаденько улыбается. — Я думал, вы с Чонгуком там на недельку останетесь. Ну сам понимаешь, дела любовные, туда-сюда. — Хеншик, а ну заткнись, и не смущай мне ребенка, — хмурит брови и повышает голос старший омега, поставив тарелку на стол и смотря на красные щеки внука, а потом снова обращается к мужу. — Ешь давай молча. — А я то че? Я ж ничего. Да ну вас… — То-то же, — хмыкает Чиен, пододвигая к севшему за стол мальчишке поближе еще теплые блинчики и кивая на них, мол попробуй, а потом молча отпивает горячий кофе из своей кружки. — Милый, через три дня у нас уже новый год, надо бы украсить дом и елку поставить. — старший омега обращается к Юнги, а потом смотрит, как прижавший голову к плечам муж пытается тихо слинять с кухни. Хеншик до ужаса не любит эти все приготовления, все эти гирлянды, шарики, игрушки, о чем его муж прекрасно знает, а потом мило улыбается, произнося: — А дед тебе с этим всем поможет. Правда, же Хеншик-а? — Да… Конечно, любимый. — понуро вздыхает мужчина, обувая теплые валенки и куртку, выходя на улицу и направляясь в сторону сарая, где лежат коробки со всем необходимым для украшения дома, а также искусственная елка. За всей этой перепалкой взрослых, омега не успевает следить, потому что его отвлекает пришедшее на телефон смс, которого так ждал Мин, и поэтому, сразу достав его из кармана, открывает переписку. От кого: Тэ Да, мое предложение еще в силе. Приходи сегодня к шести. От сообщения друга у Юнги будто груз вины с души упал огромным куском гранита. Поэтому мальчик улыбается, смотря в телефон, не замечая внимательных глаз старшего, что с искренней радостью смотрят на своего любимого малыша. Дедуля нежно улыбается и начинает убирать со стола ненужную и грязную посуду, а потом, когда слышит от блондина, что тот хочет приготовить пирог, чтобы не с пустыми руками идти в гости к Чонам, одобрительно кивает и говорит, что обязательно поможет.       Все утро проходит спокойно за украшением дома, дед все это время что-то бурчал себе под нос, а дедуля ругался на него, после чего Чиен и Юнги заливисто смеялись с поведения альфы. Ближе к обеду омеги оставили Хеншика один на один с ненавистной елкой и разноцветными шариками, а сами пошли на кухню. Старший омега поставил на огонь разогреваться наваристый борщ, параллельно давая внуку указания, что нужно принести и достать для теста и начинки. Как только все ингредиенты лежали на столе, Чиен зовет из гостиной мужа, разливая горячий борщ по тарелкам. А когда уже все тарелки опустели и дед ушел дальше наряжать елку, Чиен быстро споласкивает посуду, давая указания Юнги, как замесить тесто для двух пирогов, а после сам принимается делать то же самое. Тесто было готово и уложено в формы, дедуля достает заранее размороженную малину, выкладывая ее на тесто и формируя незамысловатый рисунок, а Юнги, смотря на работу дедули, делает точно также и со своим десертом. Пироги уже были готовы, поэтому старший омега одним легким движением засовывает сразу два пирога в заранее разогретую духовку и, закрывая ее, удовлетворенно выдыхает, смотря на любимого внука и его сверкающие от радости глаза. Спустя час причитания деда, елка с горем пополам наряжена, омеги насмеялись на год вперед, а пироги уже можно было доставать из духовки. Поэтому Чиен спрашивает всех будут ли они пробовать их с Юнги произведение искусства, а после кивка от мужа и внука, молча идет доставать лакомство. Накрыв один пирог полотенцами, чтобы он дольше оставался горячим, дедуля ставит чайник, раскидывая по кружкам чайные пакетики, а для младшего засыпает заварной чай с бергамотом. После тихого чаепития и поедания наивкуснейшего малинового пирога в кругу семьи, Хеншик уже не бурчит, Чиен, на этот раз сидевший рядом с мужем, нежно к нему прижимается, перебирая пальцы альфы под столом, а Юнги ушел к себе в комнату. За окном уже стемнело, а до назначенного другом время еще есть, целых полтора часа, что омега без зазрения совести проводит вначале в ванной, а потом за сборами и выбором одежды. Выбор блондина падает на черные еле теплые легинсы, что подчеркивают его стройные ноги и упругие ягодицы, а также бежевого цвета теплый, вязаный свитер под горло и белые теплые носки чуть выше щиколотки. Покрутившись у зеркала на дверце шкафа, Мин наклоняет голову к плечу, покусывая нижнюю губу и оглядывая пристальным взглядом себя, но все же остается довольным своим выбором, после чего смотрит на время, что показывает пять сорок вечера и спешит на первый этаж. Забрав укутанный и еще немного теплый пирог с кухни, мальчишка ставит его на небольшую тумбу в прихожей, обувая кроссовки, и накидывает куртку сверху, которой наматывает шарф. Крикнув громкое «Я ушел» и услышав от дедули с кухни «Хорошо, милый», Юнги со спокойной душой выходит на крыльцо дома, закрывая дверь, и наблюдает за небольшим снегопадом, что пошел буквально несколько часов назад. Пока еще не сильно заметенные тропинки позволяют спокойно пройти по дорогам и не сильно намочить ноги, поэтому омега ускоряет шаг и накидывает на голову часть шарфа, чтобы сильно не насыпало на уложенные локоны.       До дома Чонов идти совсем не долго, хоть он и находится на самом краю деревни. Преодолев этот недолгий пятиминутный путь, за который Мин раз пять чуть не упал на скользких участках дороги, он стоит перед уже знакомым ему домом, а сердце оглушающе стучит в груди. Мальчишка переживает за реакцию Тэхена на его рассказ, за знакомство с его мужем, вдруг он ему не понравится, и, конечно, за еще одну встречу с Чонгуком, ведь только от одного запаха истинного сердце на миг будто останавливается, а потом с новой силой биться начинает. Постояв у ворот несколько минут, омега все-таки решается их открыть, как и ожидалось, они не были заперты. На территории дома машины Чонгука не видно, поэтому, сделав вывод что альфы еще нет, он проходит уже на крыльцо дома. Блондин заносит руку, чтобы постучаться в дверь, как та резко открывается. — Привет, ты ведь Юнги, я прав? — выговаривает красноволосый альфа, судя по терпкому запаху хвои, что от него исходит, и открывает входную дверь, приглашая омегу. — Я Хосок, муж Тэ, если ты не понял. Приятно познакомиться. — Да, мне тоже очень приятно, — поджимает губы в небольшой улыбке блондин, проходя в теплое помещение дома. Немного осмотревшись, Юнги видит носящегося по кухне друга и мило улыбается, а потом предает только что закрывшему дверь альфе едва теплый пирог. — Это я приготовил для вас, не хотел идти с пустыми руками. — Спасибо, я его отнесу на кухню, а ты пока раздевайся и располагайся. Как только куртка была снята, а обувь стоит в обувнице, Мин проходит сразу на кухню, где спиной ко входу суетится друг вместе со своим альфой. Поэтому, приняв решение, что он тоже хочет чем-то им помочь, подходит к шатену тихо приветствует, обнимая его со спины. — Привет, Тэхен-и, может вам нужно с чем-то помочь? — Блять… Юнги, зачем ты так пугаешь! — хватается за сердце омега, разворачиваясь лицом к блондину, а потом широко улыбается и обнимает друга за шею. — Нет, у нас уже все готово, иди мой руки и за стол. — Ладно, — выговаривает Мин и сам неволей также широко улыбается Чону, а потом направляется в сторону ванной комнаты. — Ты же помнишь, вначале прямо, до конца по коридору, там дверь слева? — Конечно, Тэ, не переживай.

***

      Закончив все дела на сегодня, Чонгук паркует машину во дворе, глуша мотор, альфа откидывается на сидение и на пару секунд прикрывает глаза. Еще днем Тэ написал, что у них сегодня ни с того не с сего вечером будет семейный вечер, поэтому Чон, как можно быстрее, мотался по деревне, а потом еще и за ее пределы, чтобы к назначенному времени уже быть дома. Мужчина знает, если он опоздает хоть на полчаса, брат его потом с потрохами съест и даже не подавится, а потом еще и разговаривать несколько дней не будет. Но это было до его беременности, сейчас же, когда Тэхен в положении, Чонгук даже знать не хочет, как изощренно его брат будет кидать на него свои обиды. Поэтому, немного переведя дух, альфа выходит из автомобиля и, ставя его на сигнализацию, идет в дом. На пороге он сразу чувствует запах Тэ, что бегает из кухни в столовую, раскладывая посуду, запах его мужа, по совместительству лучшего друга Чона — Хосока, а еще он улавливает запах его омеги. О чем и спрашивает мужчина, сняв обувь с курткой и пройдя в столовую зону. — Юнги тоже тут? — Да, он пошел руки мыть. Ты, кстати, тоже давай, вали. — спокойно кидает Тэхен, что хмуро смотрит на блюда на столе, а после опять идет к Хосоку на кухню. Дойдя за считанные секунды до ванной, дверь которой оказалась незакрытой на замок, Чон тихо проходит внутрь комнаты. Там он видит стоящего у раковины и смотрящего на себя в зеркало омегу, что смотрит в одну точку, явно не замечая присутствия альфы. Воспользовавшись ситуацией, мужчина тихо подходит к блондину сзади, обнимая его двумя руками за узкую талию, а сам следит в зеркало за реакцией мальчишки. Юнги, как только почувствовал чужие руки, сразу приходит в себя и неосознанно дергается в чужих руках. — Это я, мой маленький, тебе нечего бояться. — томным голосом выговаривает Чон, утыкаясь лицом в макушку омеги и вдыхая свежий запах ландышей. — А я и не боюсь, — шепчет Мин, опуская голову вниз, изредка поглядывая на альфу через зеркало напротив. — Просто ты пришел так неожиданно, а я задумался немного. — Хорошо, кутенок, ты уже руки помыл? — задает вопрос альфа, а сам губами прижимается к чужому виску и нежно целует. Увидев положительный кивок на его вопрос, добавляет: — Тогда беги за стол, там уже все готово. — Ладно. — выговаривает Юнги, мило улыбаясь на нежность своего альфы, а потом, отойдя от раковины, идет в сторону выхода. Однако останавливается, когда за спиной уже слышится звук включенной воды и, оборачиваясь, тихо зовет мужчину. — Чонгук? Как только услышав свое имя, альфа тут же оборачивается, смотря на мальчишку, что в два больших шага подходит к нему и, привстав на носочки, впивается в его губы. Юнги целует нежно, обхватывая своими губами то нижнюю, то верхнюю губу, а потом, когда альфа приходит в себя и поддается поцелую, немного прикусывает нижнюю губу мужчины, после чего языком лижет ее, извиняясь. Чонгук же, обхватив правой рукой талию мальчишки, к себе прижимает сильнее, а левой в волосы на затылке зарывается, перенимая инициативу, сам целует нежные губы. Когда уста омеги раскрываются, альфа углубляет поцелуй, проталкивая свой язык, с чужим сливаясь, проводит по ровному ряду зубов Мина. Омега в его руках только за крепкие плечи хватается, тихо постанывая в поцелуй, когда Чонгук прикусывает и так искусанную нижнюю губу, а потом резко отстраняется, положив ладони на грудь альфы, разрывая сладкий поцелуй с привкусом бергамота. — Нас ждут. — шепчет блондин, смотря в глаза, что звездное небо напоминают, а потом, напоследок коснувшись своими губами чужих, выбирается из крепко держащих рук и выбегает из ванной комнаты, ладонями прикрывая красные от смущения щеки. Прикрыв дверь и спиной облокотившись на нее, Юнги только глупо улыбается и кончиками пальцев проводит по губам, на которых еще ощущаются прикосновения мужчины.       Придя в себя, блондин спокойной походкой, будто это не у него лишь от одного поцелуя Чонгука подкашиваются ноги, выходит в гостиную, а затем в столовую, где уже за столом сидит Тэхен с мужем. Шатен, кивая на место напротив себя, где стоит тарелка, приглашая за стол. Юнги мило улыбается, усаживаясь на свое место, рядом с которым, справа, было еще одно, для Чонгука, смекает блондин и переводит взгляд на перешептывающуюся пару. — Тэхен, не надо, — звучит голос альфы, после которого омега рядом с ним только глаза закатывает. — Тэхен, не надо… — передразнивает шатен Хосока, надув губы, а потом все равно задает Юнги вопрос, который хотел: — Что у тебя с Чонгуком? — Тэхен… — Хосок, заткнись, иначе спать сегодня будешь на диване. — хмурит брови омега, смотря на своего мужа, а потом, мило улыбаясь, переводит все свое внимание на друга, что сидит напротив него. — Я хочу знать, Юнги, что между вами с Чоном! Когда он сегодня пришел утром, он весь пропах твоим феромоном, словно вы спали вместе. От тебя, когда ты пришел пару минут назад, им не пахло, но вот сейчас… Сейчас такое ощущение, будто вы трахались в ванной. — Ты не пойми меня неправильно, я рад за вас, очень, — спокойно выговаривает Тэхен, складывая руки на столе, пытаясь рассмотреть янтарные глаза, что сейчас закрыли белые локоны из-за того, что блондин опустил голову, прикрывая красное от смущения лицо. — Я просто очень сильно переживаю, ты то не пишешь мне неделями, то отвечаешь спустя рукава. А потом мой брат, спустя несколько дней отсутствия, приходит и пахнет тобой. Я волнуюсь, Юнги. Мальчишка, сидя напротив друга, прекрасно чувствует это волнение, оно словно густой поволокой окружает его, запах полевых цветов отдает кислятиной, отчего на языке скапливается слюна. Однако ему нечего сказать другу, он не знает, какие у них отношения с Чонгуком, именно этот пункт в разговоре они обходили окольными путями, или альфа пока просто не хочет поднимать этот вопрос, по крайней мере так думает блондин. Поэтому, увы, Тэхену ему нечего сказать, и Юнги молча сидит, перебирая край вязаного свитера, находя его более интересным, чем это диалог. Спустя пару мгновений эту давящую обстановку разбавляет громкий голос за спиной Мина. — Что тут происходит? — Чонгук подходит ближе к блондину, укладывая обе ладони на плечи младшего, нежно разминая их. — Ничего, Тэ устроил для Юнги допрос с пристрастием. — выдает мужа Хосок и закатывает глаза, когда его омега грозно на него смотрит. — А Юнги сидит, молчит. Хотя я его понимаю, я бы тоже молчал, если бы на меня так смотрели. — Неправда… Это не допрос, я просто задаю элементарные вопросы! — Так стоп, Тэхен, — прерывает его Чонгук, усаживаясь рядом с Юнги на отделенное ему место. — Давай все вопросы после ужина. Я знаю, что вам есть, что обсудить, но давай, как мы поедим, потом все дружно сядем и обсудим это. В конце концов, не порть аппетит. — Ладно, но вы вдвоем, — кивает омега в сторону Чонгука и Юнги. — Ответите мне на все мои вопросы, либо сами все расскажете! — Приятного аппетита, — кивает старший альфа соглашаясь с условием брата и похлопывает своей большой ладонью по бедру Мина, отчего тот непонимающе поднимает на него глаза, а Чон тихо, лично для него, выговаривает: — Кушай, кутенок, приятного аппетита. Улыбнувшись альфе, Юнги начинает осматривать стол на предмет блюд, которые он хотел бы попробовать первыми. Едят они в спокойной обстановке, альфы разговаривают между собой. Хосок рассказывает о его деловой поездке, Чонгук о том, что их стая все-таки остаётся независимой, Тэхен иногда вставляет в рассказы альф свои пять копеек. Говорит, как недавно узнал о своей беременности, а Юнги улыбается и молча наблюдает за парочкой напротив, как Хосок с огромной преданностью и нежностью слушает своего омегу, а сам Тэ ближе льнет к своему мужу. Чонгук, уже порядком наевшись откидывается на спинку стула наблюдая за взглядом Мина и как он смотрит на замужнюю пару, поэтому тихо, чтобы не спугнуть, укладывает на бедро блондина свою ладонь нежно поглаживая. Но Юнги все равно едва вздрагивает, ведь не ожидал такого жеста от мужчины. Это и еще десятки взглядов парочки не проходят мимо наблюдающего Тэхена.       Когда уже все были сыты, было принято решение поставить чайник, ведь у них был еще малиновый пирог, что принес Мин. И оба альфы выразили желание его попробовать, поэтому, как только ненужная посуда была убрана омегами, а чай заварен, все дружно уселись на свои места за столом, где теперь посредине стоял уже нарезанный пирог. И Тэхен, которого буквально распирал детский интерес, все не мог усидеть на месте, а Юнги, это прекрасно понимая, начал свой рассказ. — Когда я только попал к вам, — блондин делает глубокий вдох, смотря в глаза омеги напротив. — Когда Чонгук спас меня в первый раз, после небольшого обморожения, я не мог в полной мере ощущать феромоны. Поэтому изначально сделал не совсем правильные выводы, а потом эти выводы начали оплетаться новыми слоями сказанных слов. Когда Чонгук в один из дней пришел к нам домой помочь, я и почувствовал его феромон, а меня словно током прошибло, я понял, мы истинные… Он рассказывал все то же самое, что буквально вчера рассказал Чонгуку, что сейчас сидит рядом и поглаживанием руки по мягкому бедру подбадривает его. — Я это понял еще когда только Чон принес тебя всего дрожащего и замерзшего, — перебивает и фыркает Тэхен, закатывая глаза. — От тебя совсем слабо пахло ландышами, а Чонгук с детства ими грезит. — В общем, обстоятельства сложились так, что я думал, что… Что ты, Тэ, замужем за Чонгуком. В моей голове сложилась именно такая картина происходящего. А когда ты сказал, что ты беремен, то я совсем отчаялся. — Юнги облокотившись на стол, утыкается в ладони лицом и каждое слово ему дается с огромным трудом, но нежно поглаживающая ладонь альфы придает немного сил. — Я тогда четко решил, что вашу «семью» ни за что рушить не буду, ведь ты, Тэ, мой друг. Я не мог с тобой так поступить, не мог разрушить те «чувства» что у вас, как я думал, были. — То есть ты… — шепчет Тэхен, тыльной стороной ладони стирает первую слезу с щеки, которой способствует резко выигравшие гормоны. — Ты был готов пожертвовать своим счастьем с истинным, которых сейчас почти не осталось, ради моего счастья? Ты придурок, Юнги! — Нет, ты не понимаешь! — убирая руки от лица, громко выговаривает блондин, а у самого не прошеные слезы в глазах застыли. — Я думал, у вас будет малыш, я не хотел его лишать любящей и полноценной семьи. Поэтому решил потихоньку исчезать из твоей с Чонгуком жизни, а еще мне действительно тогда казалось, что я не достоин быть любимым больше никогда, поэтому все больше закрывался от вас. И, если бы не Чон со своим походом в этот домик, то я бы так и уехал на следующий день после нового года и больше сюда не вернулся… Больше Мин ничего не говорит, а спиной облокачивается на спинку стула, опускает голову, не желая смотреть на друга, что сейчас ревет не столько от сути истории, сколько от играющих гормонов, на плече у своего альфы. А потом чувствует, как его стул двигается в сторону альфы рядом, после чего рука Чона проскальзывает за спину и ближе к своему горячему боку за талию притягивает, Юнги даже не обращает на это внимание, тихо утыкаясь лицом в плечо мужчины. От Чонгука пахнет спокойствием, а еще домом, в который хочется возвращаться в самый хмурый день. — Так, а что м-между вами с-сейчас? — всхлипывает Тэхен, но слезы лить престает. — В каких вы отношениях? — Я… Мы это не об… — начинает говорить блондин, положив голову на плечо мужчины и смотря на шатена, но его перебивают. — Мы теперь вместе. — громко выговаривает Чонгук, а потом целует блондинистую макушку, чем заставляет мальчишку смущаться и краснеть от его прямолинейных действий и слов. — Ну, мы рады за вас, ребята, — впервые за несколько десятков минут подает голос Хосок, что сидел до этого в легком шоке от ситуации. — Ведь так, Тэхен-и? Видя реакцию мужа, что кивает головой как болванчик и встает из-за стола, подходя к Юнги и заключая в крепкие объятия, младший альфа только тихо смеется с поведения любимого. А сам руку Чонгуку для рукопожатия, протягивает, тем самым безмолвно говоря, что еще больше его уважает. Хотя, казалось бы, куда больше — он его старший товарищ, почти брат, председатель деревни, так еще и вожак стаи. Но именно такой поступок по отношению к омеге заставляет его уважать только в разы больше. Когда омеги вдоволь наобнимались, все резко вспомнили про уже едва теплый чай и малиновый пирог , что одиноко стоит нетронутым на столе. Поэтому Тэ принял решение первым опробовать десерт, отрезая себе огромный кусок и перекладывая его себе на тарелку. Как только шатен сделал первый укус, он, мыча от удовольствия, прикрыл глаза качая головой, а потом, когда снова их открыл, резко начал плакать. — Это так вкусно, вы себе не представляете, — скороговоркой выговаривает омега, смотря на друга. — Кто это готовил? Мне срочно нужен рецепт! — Я… — шепчет Юнги, умиляясь с реакции Тэхена. — Ну… Под чутким руководством дедули, но все же я.       В то время пока омеги болтали, альфы уже успели умять по куску пирога, после чего Чонгук нежно целует блондина в висок, шепча на ухо: — Молодец, мой маленький, это безумно вкусно. После того, как большая часть пирога съедена, а весь чай выпит, все дружно решают перебраться в гостиную, где сидеть гораздо удобней. Хосок сел в удобное кресло, а Тэ ничего не стесняясь, уместился у него на коленях. Чон старший же сел на небольшой диван, похлопав ладонью рядом с собой и приглашая Юнги сесть рядом. Первым разговор заводит Тэхен, он рассказывает, что завтра утром они с мужем уедут домой, ведь хотят провести новый год вдвоем, а альфа только согласно кивает на все слова любимого. Чон старший на это только согласно кивает, закидывая в камин побольше дров, и возвращается на диван, прихватив небольшой плед и укрыв поджавшего под себя ноги Юнги, что ближе льнет к альфе в поисках тепла. За незамысловатыми разговорами, которые разбавлял своими шутками Хосок, прошло достаточно много времени, а Мин вместе с Тэхеном уже откровенно клевали носами чуть ли сидя не спя. Поэтому было принято решение расходиться спать, младший альфа с легкостью поднимает своего дремавшего мужа на руки и, попрощавшись с Юнги, уносит Тэ на второй этаж. Чонгук же немного тормошит блондина, что буквально на ногах засыпает, для него это был слишком длинный и напряженный день. Мальчишка вымученно улыбается альфе и тихо плетется к выходу, где были его вещи. Чон нежно смотря на омегу, помогает ему с курткой, а потом с легкими кроссовками, которые альфа клянется выкинуть, потому что ну кто ходит в минусовую температуру зимой в летней тряпичной обуви? Когда Юнги уже готов выходить, мужчина его тормозит рукой, удерживая за запястье. — Подожди, кутенок, я сейчас тоже обуюсь и тебя провожу до дома. — Не надо, Чонгук. Я сам смогу дойти. — зевает мальчишка, прикрывая рот ладошкой, а потом, видя нахмуренный взгляд альфы, облокачивается спиной на дверь, наблюдая, как Чон накидывает куртку. — Пошли, сам сусам. — хмыкает мужчина, первым выходя на улицу, где весь вечер валит снег, а потом, дождавшись пока выйдет Мин, закрывает за ним дверь.       На территории дома было гораздо меньше снега, чем за его пределами. Поэтому когда пара шла по едва видной тропе, Юнги уже не так сильно хотелось спать, отчего он передвигался, как сказал Чонгук, словно пингвинчик, помахивая крылышками. От такого сравнения мальчишка только шире улыбался еще некоторое время, имитируя это животное, а потом сравнялся с шагом альфы, после чего тот взял его холодную руку в свою большую и горячую. — У тебя есть любимая песня? — невзначай спрашивает Чон, крепче ухватываясь за маленькую ладошку. — Наверное, нет. — А если подумать? — не унимается мужчина, сам не зная зачем вообще завел этот разговор, наверное, чтобы хоть чуть-чуть разбавить неловкое молчание, что сложилось между ними. — Хм… Возможно, есть такая, она называется «Happier Than Ever». — пожимая плечами, выдает омега, всматриваясь в картину падающего снега, что освещает уличные фонари. — Счастливее, чем когда-либо, очень интересное название. А о чем она? — Там поется о расставании. Певица рассталась с парнем, потому что они были «не на одной волне». — спокойно рассказывает Юнги, альфа не пытается его прервать. Чону действительно интересно. — В фильме она заявила, что просто не была счастлива. И не хотела того же, чего хотел ее альфа. Она не думала, что это справедливо для него. Поэтому буквально сказала: «Чувак, тебе даже не хватает любви, чтобы любить себя, ты не можешь любить меня». — В принципе все очень даже логично, — заявляет Чонгук, вдалеке видя дом семьи Мин. — Когда вы не понимаете друг друга, эти мелкие недомолвки всегда встают пред вам и мешают вашим отношениям. А в таких отношениях счастлив не будешь. — Наверное, — тихо бубнит Мин, вспоминая время, когда он с бывшим были вместе. И ведь действительно, так и произошло, их недосказанность привела к измене, но блондин сейчас только рад этому. Ведь благодаря этому, он сейчас идет рядом со своим истинным альфой, что ни за что его не бросит и не предаст, Юнги, наверное, теперь верит Чонгуку больше, чем самому себе, а сам на свои мысли улыбается глупо. Оставшиеся пару минут они идут молча, каждый думает о своем. Юнги о том, как же ему повезло, что его истинным оказался именно Чонгук: сильный, умный, как ни покрути, красавец альфа, так еще и вожак стаи, ах да, еще и большой волк оборотень. Полный комплект и мокрая фантазия любого омеги. Чон же погружен в мысли о наступившей холодной зиме, в любом случае продовольствия хватит всем и его даже с лихвой, но все равно альфа перебирает запасные планы, где, в случае чего, можно будет достать каждой семье в деревне хотя бы по мешку муки. Даже в такие моменты Чонгук думает о своей работе. За своими раздумьями пара не замечает, как уже подходит к ограде дома Юнги, что слегка занесло снегом. — Ну что, сладких снов ,кутенок. — альфа рукой стряхивает нерастаявшие снежинки с головы мальчишки. — Да, сладких снов, альфа. — хихикает Мин, смотря на мужчину, что в ответ пристально смотрит на него своими черными глазами.       Переведя взгляд с янтарных глаз на пухлые губы, Чонгук поддается порыву нежности и, взяв чужое лицо в ладони, немного приподнимает его, а потом целует в холодные, но до безумия сладкие губы омеги. Юнги не отстает от альфы, сам поддается на ласку, позволяя чужому языку исследовать его рот, а потом в ответ с напором целует мужчину, причмокивая в последний раз и немного отстраняется, упираясь холодным носом в шею. — Теперь точно сладких снов. — бормочет блондин. — Теперь точно, любовь моя.