if anyone is out there

А за дровами все-таки пришлось идти. Ночь оказалась слишком холодна, чтобы на одних обломках ее пережить. А этот пес вообще оказался голым! Джо пришлось делиться одеждой, чтобы хоть как-то его прикрыть. Парень выглядел вполне себе дохло, но вроде как дышал. Судя по всему он вырубился капитально, и поэтому Джо почти всю ночь не спал, поддерживая тепло. Под утро у него были потрясающие круги под глазами. Все же среди такого количества трупов он еще не ночевал. Как-то это было странно. Когда это он успел записаться в гробовщики? Впрочем… не бросать же парня одного. Он явно не был в порядке, и дело вовсе не в том что несколько часов назад он был псом. Это то ладно. Это дело наживное. Достаточно просто принять как должное и все. Но вот травмы. Даже сквозь сон было видно, что чуваку весьма хреново. И если бы у Джо было достаточно сил — он бы водрузил это недоразумение себе на плечи и в к ближайшему бы лекарю потащил. Правда, тут сразу несколько несостыковок. Во-первых, он понятия не имел куда идти. Во-вторых, он понятия не имел в целом, где находится. В-третьих, он бы и при лучшем своем состоянии не смог бы вот так просто другого человека на себя водрузить и куда-то пойти. Ну… Тут надо быть реалистами. Да и после такого длинного дня это даже представить было уже тяжело. Даже на теоретические рассуждения уже не осталось сил. Ближе к рассвету он все-таки задремал. Очнулся лежа на земле, обнимая завернутого в его же куртку парня, и из-за того что тот очевидно решил встать. — Мм… Доброе утро… — машинально выпалил Джо, еще не успев продрать глаза. Выпускать из объятий кого-то живого и теплого не хотелось. Однако и в объятиях незнакомцев держать было не лучшим решением. Все-таки мало ли что. Джо прекрасно осознавал что не каждому покажется это приемлемым. К сожаление. Да и следовало ему все же взглянуть на того, кого обнимал, как всякое желание нежится тут же исчезло. Да, это из-за лица. «Собака же! Точно.» Примерно такое же состояние было и у парня — почти что полностью отсутствовало пол лица. Дырявая щека, торчащая скула, глазница ужасающая своей пустотой, маленькая дырка на фоне уха. И едва ли прикрывающая это все копна обугленных волос. Жутко, если честно. Джо поспешил отвести взгляд, чувствуя себя крайне неловко. Что такое! Все таки рядом с ним всего то попавший в катастрофу подросток а не какой-то там мутант! Парень тем временем кажется и не замечал своих увечий. Как и отсутствие одежды и наличие рядом незнакомого мужика. Его единственный оставшийся глаз словно прикован был к замершим в рассветном блеске телам. Было видно, что ему тяжело. Что он не может справится с эмоциями. Не может отвести взгляд. — Ммм… Это… Твои знакомые…? — осторожно поинтересовался Джо, присаживаясь рядом. В аналогичную практически позу — подтянув к груди колени — но смотря на того, кто жив. Как-то приятнее это. Смотреть на единственного живого. Видеть, как медленно кивает он в ответ. И чувствовать, как внутри становится тяжелее. Хотя он ведь еще вчера догадывался. По другому и не могло бы быть. Но сейчас, имея официально подтверждение, стало совсем хреново. У Джокера едва не потемнело в глазах, когда он окончательно понял. Правда… Едва ли кому-то будет легче от того, что он рухнет в обморок сейчас. «Давай, Джо, соберись. Буть мужчиной! В конце концов рядом с тобой сидит ребенок и вон, даже не пищит! А ты тут со своими обмороками. Позор.» — Что. тут случилось? — с паузами между словами снова задал он вопрос. Хотелось как-то помочь подростку. Расшевелить. Он был в состоянии шока, это понятно. Но вот как ему в этом состоянии помочь? А помощь ведь требовалось! Сейчас, когда солнце уже взошло, и когда Джо попривык к внешнему виду увечий, то разглядел и то, на что не обратил внимание по-началу. — Теракт… — голос прозвучал тихо, почти что эхом. Джо пришлось напрячь слух, чтобы понять. И вздрогнуть. Возродить внезапно в своей душе все те ощущения, которые ему удалось пережить на войне. Определенно, не лучший опыт для любого человека. Тем более для подростка. Этот парень заметно ссутулился, опуская наконец-то взгляд. Джо заметил, как промелькнули слезы. И вздохнул, аккуратно опуская руку на чужое плечо. И надавливая немного. Чисто чтобы показать, что в него можно уткнутся если что. — Сожалею. Друзей всегда тяжело терять. И это правда. Джокер знает о чем говорит. Ему то сложно смотреть на охладевшие останки, а что говорить о том, кто знает каждого по именам? Это для Джо там, недалеко от здания, лежали остатки «симпатичного модника», «качка», «тощей девочки», «чья-то красивая рука», «отличная стопа». Для дрожащего же паренька это были вполне себе знакомые люди. Кто знает, может, кто-то был ему даже не просто друг! Да и не важно на самом деле. Хоть враг, хоть товарищ. Это все равно тяжело! Да и едва ли были враги… Если вспомнить, насколько остервенело он вытаскивал их всех. Джо вздыхает, чувствуя, как парень все же повинуется естественному позыву и утыкается ему в плечо. Остается надеятся, что это ощущаются слезы а не кров. Хотя. Одежда все равно давно уже на выброс. Едва ли в этом снов Джо сможет ходить. Слишком впитался в ткань запах тлена. Слишком отпечатались ладони смерти. — А тебе… Не надо в больницу.? — когда всхлипы стали чуть менее заметны, тихо решил уточнить Джо. Его волновало это сейчас сильнее всего остального. Потому что было бы крайне печально, если бы этот парень неожиданно бы погиб. Чисто из-за того, что не обратился к доктору, а ревел, обнимаясь с Джокером. Вот уж чего хотелось бы по возможности избежать! — Я… там… был… А ведь если присмотреться, то некоторые ранения и правда выглядели подозрительно. Как разошедшиеся свежие швы. Джо поморщился, предполагая как все было. Видимо, этого паренька отсюда увезли, заштопали по быстрому, привели в порядок. А он возьми да обернись в пса и поспеши назад. Ага, нелепо. И очень глупо. Скорее всего из-за превращения некоторые раны разошлись. И усугубились. Особенно это было видно по той дырке, которая на лице. Она как будто растянулась, доставая уже почти до губ. Видимо, из-за того что собачья морда заметно длиннее. «Чертов мазохист!» — поморщился Джокер, совершенно этого не поддерживая. Он вообще весьма хреново боль переносил. Ну вот нет ничего героического, и что такого. Зато он. Ну. Умеет найти с кем угодно общий язык. «Ага. Особенно если это язык тела.» Джокер хмыкнул, но затем тут же само себя осек. Нет, ну вот не лучшее время чтобы пошлить! Совершенно не лучшее. — Сбежал? — вполне ожидаемый кивок, — Ну и дурак. Зачем? Парень неопределенно шевелит плечом, и Джо понимает что задал весьма дурацкий вопрос. Нет, наездами и поучениями дело не поможешь. Если он хочет успокоить паренька, то надо его на что-то переключить. Желательно, нейтрально. — Как тебя хоть зовут? — самый своевременный вопрос. — Руфус. — О, вау! А меня Рудольф! Будем знакомы, — он улыбается одним голосом, поглаживает невесома парня по спине, — Хотя все друзья и знакомые называют Джокер… Так что мое имя ты по секрету знаешь, ага. Потому что буква то одна! Прикольно. Может, у нас что-то еще общее есть? Кто тебе нравится, к примеру, Руфус? Продолжая налаживать взаимоотношения, Джо задал еще один весьма банальный вопрос. Что бы не ответил сейчас этот подросток, а Джо может его подхватить, ибо сам он любит практически кого угодно. Так что отличная возможность нейтральный диалог завязать. Подростки они же постоянно думают о сексе. Ну, или это только Джокер таким был…? — Раполас, — не успел Джо обрадоваться, как в полнейший тупик его поставил ответ. «Что? Кто? Это что, имя?» — аж завис на какое-то время Джо. А потом сообразил вдруг, что, возможно, не стоило спрашивать об этом. Если Руфус любит кого-то одного, то… Это может быть очень и очень хреново! И у Джокера аж перехватило дыхание от догадок. — А… он… — вот и как такое спрашивать спокойно? Джокер кинул судорожный взгляд в сторону тел и взволнованно облизнулся, — Он… тут? Молниеносного ответа не последовало. Руфус кажется на какое-то время затих. Этого было достаточно, чтобы Рудольф успел понапридумывать себе всякого. Но, к счастью, ответ все-таки его немного подуспокоил: — Я не нашел… — Значит… Его тоже увезли в больницу? — выдвинул свое оптимистическое предположение Джо, — А ты разве не видел, кто там был еще? Странно на самом деле не узнать о том, кто выжил. Если бы Джо оказался в подобной ситуации — боже упаси — то сразу же устроил бы перепись в больнице! Потому что надо определенно знать, кто жив! Однако у подростка видимо мнение было иное. — Я не знаю… Живым я никак не помогу. Надо же. Вроде интеллектом не блещет, а такие удивительные фразы выдает. Джокер вздохнул, невольно соглашаясь. Действительно, едва ли много пользы от кого-то кто не является врачом. С другой стороны — вытаскивать тела из-под обломков… Это надо действительно железные яйца иметь. Джо бы так не смог. Нет. Внезапно он почувствовал такую порцию понимания и уважения, что тоскливо стало на душе. Не из-за Руфуса, нет. Из-за своих собственных воспоминаний. — Знаешь… Когда-то у меня тоже был возлюбленный, и я… видел, как он погиб, — голос Джо вздрогнул, он прикрыл губы рукой, делая несколько длительных вдохов и выдохов, и только после этого смог опять говорить, — Он был… Где-то твоего возраста, да… И… Его убил страшный человек. Да… Сложно. Сложно об этом говорить. Еще сложно сказать то, что тело так и осталось в снегу лежать. Никто не вернулся, не стал вытаскивать его, не стал лишний раз рисковать. Особенно Джо. Было поздно. Поздно пытаться что-то изменить. А он бы хотел. Хотел бы в последний раз взглянуть на дорогое лицо, пусть и лишенное прежней жизни. Хотел бы. Попрощаться. Да, пожалуй, он понимает, о чем Руфус говорит. — А ты молодец. Вытащил их всех… — Джокер улыбнулся, подавляя в себе приступ неконтролируемых слез, — Они могли бы тобой гордится! Не оставил гнить в пыли. Руфус сжался весь, снова почувствовалось влажное тепло. Джо вздохнул, понимая, что, кажется, переборщил. С другой стороны, пусть поплачет. Пусть выплакает всего себя. Скорбь это серьезно. Ее надо пережить. Ее хорошо бы пережить! Чтобы не стать таким же масочником и лицемером как сам Джо. Который трусливо с поля боя убежал, и теперь всю оставшуюся жизнь себя за это корит. — Ты молодец… Ты хороший друг, Руфус… — продолжает он тихонько говорить, поглаживая вздрагивающие плечи. Это страшно — потерять за раз столько своих друзей. Страшно, не знать, кто остался под завалами а кто — выжил. Такие ведь были! Должны были бы быть. Сам Руфус же выжил, хоть и выглядел весьма хреново. Значит надежда есть. Значит, не все так ужасно, не все еще потеряно. Значит, есть еще ради кого можно жить. — Плачь, малыш. Плачь. Слезы — это хорошо. Плачь по ним, малыш. Они услышат. Обязательно…