100% Волк

Фургон накренился и с грохотом покатился в сторону форта Колдфакс. Бэтти боялась этого ужасного имени с тех пор, как была щенком. Фредди попытался утешить ее храбрыми словами, но она только захныкала в ответ. Слишком скоро фургон замедлил ход и остановился. — Еще двое заключенных, — крикнул водитель, распахивая двери. Фредди и Бэтти, все еще запутавшиеся в сетях, изо всех сил пытались встать. Они едва могли видеть после пребывания в темном фургоне. Но они все еще могли чувствовать запах, и это было очень плохо. Их окружали запахи печальных и несчастных собак. Не было никаких счастливых запахов, но было много страха. — Ох, вонючка, — испуганно прорычала Бэтти, — это ужасно. — Не волнуйся, — он подтолкнул ее локтем. — Мы выберемся отсюда, я обещаю. — Но ни одна собака еще не сбежала, — взвизгнула она. «Но я не собака, я волк, помнишь? И более того, я такой и есть… мастер плана, — прорычал он, снова напыщенный. — И никто никогда не сможет держать меня взаперти, — вызывающе рявкнул он водителю. Он благополучно забыл о событиях последних двадцати часов. — Лай сколько хочешь, жалкий пудель, — злобно усмехнулся водитель. «Никто тебя не услышит, никто тебя не спасет». С жестоким смехом он вытащил собак из фургона. Они взвизгнули, приземлившись на твердый пол и выкатившись из сетей. Они стояли посреди квадратного мощеного двора. С трех сторон возвышались высокие стены с множеством крошечных окон, смотревших вниз. За ними была высокая, шипастая железная ограда с каменной аркой. Арка была закрыта металлической опускной решеткой, какую можно увидеть в старом замке. Водитель передал их другому мужчине, а затем уехал на своем фургоне. Решетка начала опускаться. — Беги, быстро! — взвизгнула Бэтти, прижимая уши к голове, когда она рванулась прочь. Но прежде чем она смогла убежать, ее голова была аккуратно зацеплена петлей веревки, свисающей с длинного шеста. «О, нет, ты этого не сделаешь», — сказал другой мужчина, не жестоко, но раздражающе. Он грубо накинул поводки им на шеи, затем рывком провел их через маленькую дверь в темную комнату. Дверь за ними захлопнулась. — Знаешь, я не боюсь, — рявкнул Фредди в дверь, — так что ха-ха-харди-ха. — Единственным звуком были шаги мужчины, эхом отражающиеся от каменных стен. Фредди огляделся. Комната была маленькой, с каменным полом и крошечным окном, расположенным слишком высоко, чтобы они могли что-то разглядеть. — А где все собаки? — спросил пудель. Бэтти задумалась. Она чувствовала их запах, но не видела. — Не знаю, — ответила Бэтти. «Возможно, их все-таки нет…» «Ауууууууу». Ужасающе громкий и скорбный вой раздался из-под них. Две собаки в смятении посмотрели друг на друга. — Что это было? — взвизгнула Бэтти. Снова раздался неземной вой. Фредди не мог разобрать ни слова в этом шуме. Это просто звучало как печаль, ужасная печаль. — Это самый жуткий вой, который я когда-либо слышал, — признался он шепотом. — И я слышал, что сказал дядя Хотспер. Когда вой раздался еще раз, уши Бэтти встревоженно поднялись. — Я никогда не хочу встречаться с этой собакой, — решительно заявила она. — И я тоже, — согласился Фредди. «Но я не боюсь!» — поспешно добавил он. — Почему бы и нет? Я боюсь, — прошептал Бэтти. — Я не боюсь ни одной собаки в мире, — громко и вызывающе гавкнул он. Это звучало неубедительно. «О, НЕТ? Ты будешь, когда я доберусь до тебя!» — раздался громкий рев за дверью. Это был не печальный голос ревуна, а новый, дикий и злобный. Дверь с грохотом распахнулась, и собаки испуганно завизжали. «Стойте спокойно для осмотра, отбросы!» — пролепетал зверский лай. Бэтти и Фредди в тревоге попятились. В дверях стоял огромный серый волкодав. Он был почти размером с сэра Хотспера, когда тот был волком. Он оскалил зубы и с ненавистью посмотрел на двух пленников. Фредди, загипнотизированный страхом, едва смог поднять глаза, чтобы увидеть человека, стоявшего рядом со зверем. Он мог бы гавкнуть от удивления, увидев крошечную старушку с идеальным пучком седых волос. На ней были маленькие очки-полумесяцы, коричневый джемпер и практичная клетчатая юбка. Она могла бы быть чьей угодно учительницей или бабушкой. «Цербер, какой ужасный шум. Заткнись, я с трудом соображаю, — она резко дернула волкодава за ухо. Его лай перешел в ровное рычание, и он продолжал свирепо смотреть на Фредди. — А теперь, — сказала женщина, наклоняясь, чтобы осмотреть сбитых с толку собак. «Мне не нравится, как выглядят эти двое», — сказала она Церберу. — Особенно этот розовый. Выглядит как настоящий подлец, неженка, если я когда-нибудь видела такого.' — Я не такой! — взвизгнул Фредди, несмотря на свой страх. «Молчи, когда говорит Командир, шавка!» — злобно прошипел Цербер. — Он что, дерзит, Цербер? Не спускай с него глаз. Он выглядит хитрее, чем любая собака, которую я когда-либо видела. — старуха с отвращением посмотрела на Фредди поверх очков. Она вздрогнула. Она абсолютно ненавидела всех собак, кроме Цербера. Это делало ее идеальной для работы в качестве командира форта Колдфакс. Она была только рада убедиться, что собак больше никогда не увидят на улицах. «Ну, девочки, здесь есть только три правила: не лаять, не бегать и не нарушать никаких других правил, которые я придумаю». — Девочки? Ты что, слепой? Я не девочка! — громко рявкнул Фредди. Он просто никогда не знал, когда нужно промолчать. — Фредди, тише, — предупредила Бэтти. Слишком поздно. Цербер прыгнул вперед и опрокинул Фредди на спину. Фредди взвизгнул от ужаса, когда слюнявые зубы зверя оскалились ему в лицо. «В Колдфаксе нельзя лаять, текучка из носа! Ни смеха, ни разговоров, ни беготни, ни воя, ничего, пока я тебе не скажу. Это понятно?» «Да», — прошептал Фредди. «Да, сэр»! — прорычал Цербер. — Да, сэр, — дрожащим голосом ответил Фредди. Волкодав в последний раз зарычал и убрал лапы с вздымающейся груди пуделя. Командир рассмеялся. — Молодец, мальчик. Ты покажешь подлому маленькому зверенышу, кто здесь главный, — она погладила его по голове. — Подожди минутку, что это? — она дернула за маленькую медаль, которую Пэмми повесила Фредди на воротник. «Дрипси-випси? Что ж, это имя попало в точку. Замок Фарфанг? Значит, ты все-таки не бездомный, — вздохнула она. Как она ненавидела саму мысль о том, что у собаки есть безопасный, теплый дом. «Давайте отведем их в яму для прогулок. Я решу, что делать с розовым позже.» «Двигайте быстрее, отброс. Меня от тебя тошнит, — услужливо добавил Цербер, когда Командир взял их за поводки и вывел за дверь. — Я не думаю, что мы ему нравимся, — прошептал Фредди. Форт Колдфакс имел форму гигантской буквы H. Коридор тянулся по всей длине одной из длинных «ног» буквы H, с камерами по обе стороны. В одном конце находился главный вход и кабинет командира, а в дальнем конце была тяжелая дубовая дверь, которая вела вниз, в подземелье. Командир повел двух собак по этому коридору мимо длинного ряда пустых камер. В каждом была решетчатая железная дверь и солома, разбросанная по полу. По запаху Бэтти понял, что здесь жили собаки, но где они были? Командир указал на камеру. «Это будет твой дом до конца твоих жалких жизней», — засмеялся волкодав, подталкивая Фредди лапой. «Единственный способ выбраться из Колдфакса живым — это быть усыновленным. И никто никогда не усыновляет отсюда собаку. Потому что вы кусачие, бродячие, царапающиеся, грязные воры и дворняги. Ты никому не нужен. Ты будешь здесь, пока твои розовые кудри не поседеют, и у твоей неряшливой подружки тоже. — командир снова мерзко рассмеялась. Цербер не знал, что означают ее слова, но он знал, что, когда Командир смеется, его пленники будут несчастны. Это тоже заставило его рассмеяться — грубым, ужасным, подлым смехом. — Ты никогда отсюда не убежишь. Теперь я всегда буду следить за тобой, — прорычал он. Фредди и Бэтти посмотрели друг на друга с мрачной решимостью. Они оба знали, о чем думает другой. Каким-то образом, они должны сбежать из форта Колдфакс. — Там, внизу, отбросы, — прорычал Цербер. Они достигли узкого прохода слева от них, который отходил от главного коридора. Дверь в середине этого коридора открывалась на несколько ступенек, которые вели вниз, в другой двор. Как и въездной двор, этот был окружен с трех сторон зданием, а с четвертой — высоким забором, увенчанным колючей проволокой. Это была яма. Она был заполнен более чем сотней собак всех форм и размеров, медленно расхаживающих по кругу. Человек, который бросил Фредди и Бэтти в камеру, стоял посередине и наблюдал. Ему все еще было скучно, но не так сильно, как собакам. Более печального зрелища Фредди никогда не видел. Не было ни тявканья, ни обнюхивания, ни драки, ни погони, просто медленная и жалкая прогулка. — Так продолжайте! Ходьба! Ходьба! — скомандовал Командир, снимая поводки с собак. Бэтти и Фредди мрачно спустились по лестнице и вошли в поток удрученных собак. Ни одна пара глаз не поднялась, чтобы поприветствовать их. Не было никакого танца обнюхивания в знак приветствия. Собаки просто молча обошли их и продолжили свою прогулку в никуда. Вновь прибывшие присоединились к медленному кругу. Командир и ее ужасный пес исчезли, и дверь с эхом захлопнулась. Фредди воспользовался этой возможностью. — Хорошо, — прошептал он, — Мастер Плана уже все продумал. Мы строим туннель, роем землю во время прогулок. Немцы никогда не узнают». Фредди смотрел слишком много старых военных фильмов. Бэтти сморщила нос. О чем он там лаял? Какое отношение немцы имели к форту Колдфакс? У нее были другие мысли на уме. Бэтти была в полной боевой готовности. Ее хорошенькие ушки стояли торчком, а хвост был высоко поднят. Все обычные правила Собачьего поведения, похоже, здесь не применялись. Танец обнюхивания приветствия не просто вежлив, но и необходим для того, чтобы знать, кто друг, а кто враг — кто будет играть, а кто хочет драться. Бэтти уловила дуновения гнева и опасности. Но от каких собак, она не могла сказать. Ей нужны были все чувства, готовые заметить неприятности. И от Фредди, она почти не сомневалась, не будет никакой пользы, если это произойдет. Волк или нет, ей придется позаботиться о нем. Без нее у него не было бы ни единого шанса. Фредди, конечно, видел себя в совершенно ином и гораздо более героическом свете. Даже будучи пуделем, он чувствовал в своих венах кровь сэра Рэтбоуна. Он был Мастером Плана и собирался позаботиться о Бэтти. Без него у нее не было бы ни единого шанса. «Теперь тебе нужен паспорт, чтобы сбежать», — взволнованно тявкнул он. «Какие собаки хороши в подделке?» Бэтти не слушала. Позади себя она услышала низкое рычание. Это звучало как опасность. Она нервно оглянулась. — Они мало что говорят, не так ли? — взвизгнул Фредди, оглядываясь по сторонам. «Хорошо известно, что собаки глупы. Кроме тебя, конечно. Наверное, поэтому они и не сбежали. Я уже давно бы это сделал.» Батти снова услышала рычание у себя за спиной. — Они выглядят немного трусливыми, — слишком громко прошептал Фредди. «Наверное, слишком напуганы, чтобы убежать». — Ты не мог бы засунуть лапу себе в пасть? Если только оттуда не вылетит что-то полезное, — прорычала она Фредди. — Я планирую наш побег. Что может быть полезнее этого? — огрызнулся он. Рычание позади них неуклонно нарастало. Бэтти с большим беспокойством огляделась по сторонам. Она старалась не слушать Фредди, но, к сожалению, обрывки его глупостей продолжали доходить до ее ушей. — Я мог бы спуститься по стене по веревке, сделанной из одеял. Или… или… как насчет… спрятаться внутри деревянной лошади? Это то, что когда-то делали некоторые знаменитые старые предки. Я не сдамся, как эти безнадежные гончие. — Ты когда-нибудь заткнешься? — в отчаянии прорычала Бэтти. Скучающий мужчина поднялся со стула в центре двора. Потянувшись и зевнув, он прошел сквозь медленный парад собак. Он поднялся на несколько ступенек, отпер дверь и вышел из Ямы. Собаки немедленно остановились. Как один, они подняли свои поникшие носы и повернулись, чтобы посмотреть на вновь прибывших. Бэтти и Фредди нервно придвинулись ближе друг к другу. Не было ни шороха, ни шмыганья носом. Напряжение было невыносимым. Фредди не мог вынести такого давления. — Бу! — взвизгнул он. Все собаки подскочили, включая Бэтти. Она посмотрела на него с недоверием. Как она вообще могла уберечь такое глупое создание? Фредди хрипло хихикнул над своей замечательной шуткой. Все окрестные собаки начали тихо рычать. Внезапно оттуда выскочил крупный боксер и зарычал на Фредди, который в тревоге отскочил назад. «Кто теперь трус, пудель?» Он с отвращением посмотрел на меньшего пса и обнюхал его. — От тебя не пахнет, как от настоящей собаки. И ты не похож ни на одного из них, то есть на настоящую собаку. Кто ты на самом деле, розовый пудель?» — Волк, разве ты не видишь? — вызывающе тявкнул Фредди. — Нам здесь не нравятся пудели, — боксер неприятно зарычал. Другие собаки зарычали в знак согласия. — Они никогда не живут на дикой стороне. Вам, слабакам, всегда нужен человек, вы всегда стучите на них. — Никто не смеет называть моего друга стукачом, — прорычала Бэтти, встав перед Фредди. — Ага! — взвизгнул Фредди. — Так что, если ты сделаешь это еще раз, я ей скажу. Боксер посмотрел на Бэтти сверху вниз и фыркнул. «Как будто я так боюсь девочки», — саркастически рассмеялся он. Он и Бэтти уставились друг на друга. — Бруно! Разве так можно разговаривать с дамой? Тебе следует бояться девочек — они доставят тебе больше неприятностей, чем что-либо другое в мире». Этот новый лай исходил от маленького беловолосого терьера, который, прихрамывая, подошел к боксеру. Большой пес тут же опустил уши. Терьер, очевидно, был их вожаком. — Так тебе не везет с дамами, парень, — он глупо усмехнулся. Нос боксера покраснел от смущения, и он надулся, выпятив нижнюю челюсть. Терьер засмеялся. «Итак, кто у нас здесь?» Они с Бэтти протанцевали приветственно, принюхиваясь, и он представился как Хэмиш. Фредди быстро сел и протянул лапу. — Он незнакомец. Он не понимает Никакой Хорошей Собачьей Игры, — рявкнула Бэтти. «Он действительно странный», — взвизгнул боксер. «Он не понимает, когда нужно держать язык за зубами». Терьер посмотрел на Фредди и покачал головой. «Это потому, что он пудель», — прорычал боксер. «Никогда не доверяй им». «Моим волосам много лет! Бруно, ты несешь почти такую же чушь, как на этой неделе розовая леди. Я тебе много раз говорил: не суди о собаке по ее породе.» Боксер снова сердито выпятил нижнюю челюсть. «Видите ли, Бруно здесь из-за пуделя. Он позволил ловцу собак скрыться в своем убежище». Хэмиш повернулся к Фредди. — Ты безмозглый шут, парень, — засмеялся он. — Но мы дадим тебе еще один шанс. Хорошая собака здесь нужнее, чем где бы то ни было. Нет спасения друг от друга и нет спасения от Колдфакса. — Да, мы знаем, — печально вздохнула Бэтти. — Говори за себя! — рявкнул Фредди. «Я собираюсь сбежать, даже если вы не можете. То, что вы все боитесь, еще не значит, что я боюсь.» На терьера это не произвело впечатления, и он презрительно усмехнулся розовому пуделю. — Громкие слова для такой глупой собачонки, — взвизгнул Хэмиш. «Подождите, пока ты не пробудешь здесь десять лет». Он, конечно, имел в виду собачьи годы. «Я видел более благородных гончих, чем вы, тонущих под страхом Колдфакса. Спасения нет. Прятаться, карабкаться, копать, бегать, прыгать. Многие собаки пытались, но ни одна не преуспела. Я получил это за свою третью попытку, когда Цербер поймал меня. — Он поднял свою хромую лапу. Фредди и Бэтти ахнули от сочувствия. Другие собаки тихонько заскулили. «Не смей оскорблять тех, кто пытался и потерпел неудачу. Вы не были проверены.» Окружающие собаки зарычали в знак согласия. Фредди, действительно удрученный, теперь заговорил с большим раскаянием. — Простите, я не хотел быть грубым. Просто мне нужно сбежать. Моя стая в большой опасности, — жалобно прорычал он, думая о докторе Криппе и Волчьих Именах. «У каждой собаки здесь есть семья, о которой они заботятся. Ты считаешь себя таким особенным, таким крутым? — строго ответил Хэмиш, хотя на этот раз его тон несколько смягчился. «Эм… Я не знаю, — растерянно сказал Фредди. Он понятия не имел, что такое «Крафты». Снаружи послышались шаги. — Ходьба, быстро, все! — тихо гавкнул терьер. Круг собак снова начал расхаживать. Хэмиш повернулся к Бэтти и Фредди. «Помните, есть два правила: не делайте ничего, чтобы разозлить Цербера, он такой же дикий, как человек, и безжалостный. И больше никаких разговоров о побеге, это опасно для всех нас». С этими словами собаки вернулись в бесконечный круг. Бэтти и Фредди присоединились, не сказав больше ни слова.