«За кулисами» (новелла Bad Buddy/Заклятые друзья)

Недавно я обнаружил, что пока мой мозг продолжал работать и лёгкие по-прежнему дышали, то я мог без какого-либо труда проживать свою жизнь. Церемония обручения была простой и в традиционном стиле, как взрослые того и желали. Это событие вызвало у всех радостную улыбку. Даже некий хладнокровный человек лайкнул фото, которое было выложено в соцсетях после окончания церемонии. Несмотря на всю боль, мы оба знали, что от разбитого сердца всё же не умирают, пусть даже и у каждого из нас была в клочья разворочена душа. Жизнь… продолжалась. Пять месяцев пролетели так быстро, что даже я сам был удивлён, что смог протянуть так долго. Солнце каждый день поднималось и заходило за горизонт, как и всегда. Мы с Панч узнавали всё больше друг о друге. Па осталась дома и в одиночку гоняла в универ на новеньком Ниссан Марче. Что касалось дома по соседству… Пран там больше не жил. Непослушный юнец превратился в Напата, который носил костюмы с галстуками на работу в семейной компании, как и подобные ему люди, выпустившиеся из заготавливающих рабочих машин под названием "университет" и попавшие в общество работников. Я просыпался рано утром и отправлялся в гигантское и высокое здание. Сидел в квадратной комнатке с кондиционером, просматривая тысячи похожих зданий. Мне приходилось решать всё новые проблемы каждый день, и иногда для этого даже требовались мои знания как инженера. Порой мне требовались только навыки аналитического мышления, которым я научился ещё на первом курсе. Дни проходили друг за другом в одной и той же, нисколько не меняющейся манере. Я тосковал по прошлому, которое уже невозможно было вернуть. – Кто одобрял этот заказ? Сидя в небольшой комнате для совещаний в десятиэтажном здании, я отклонился на спинку кресла и перевёл взгляд с проецируемого экрана на говорящего. Мой отец сидел во главе стола, руководя компаний столько, сколько я себя помнил. Он задал вопрос низким тоном, нетерпеливо барабаня пальцами по глянцевой поверхности стола из красного дерева. Отвечающий ему человек невольно опустил глаза. По всей видимости, все сотрудники компании, вне зависимости от должности, боялись видеть моего отца в гневе. – Его подписали во времена работы министра Канлонга. После его перевода, некоторые детали в TOR черновике были изменены. Поэтому подписанная версия отличается от той, что мы обнаружили. – И отдел по продажам с этим не разобрался?! – Мы разбирались, мистер, но нас обманули. Компания SR Corp. также нацелилась на этот проект, как и мы. Я предполагаю, что отдел снабжения не обсуждал этот вопрос с Канлонгом, и из-за этого спецификация была посчитана неверно. Он нас об этом позже уведомил, поэтому мы вовремя смогли поменять документы для торгов. – Но мы уже заказали этот комплект? Слушая разговор, я метнул взгляд на бледное лицо ведущего менеджера по продажам. Их отдел потратил огромное количество бюджетных средств, но так и не смогли завершить проект. Если всё пойдёт крахом из-за неверного заказа, кое-кого жёстко накажут. Мой отец встал во главе среднего предприятия в области строительного бизнеса, которое он получил от дедушки. Наши связи были недостаточно прочны, чтобы справиться с таким ударом по финансам, если сдача проекта затянется. Конкретная проблема сейчас была в том, что для проекта, который наша компания выиграла на строительных тендерах, требовалась особая спецификация по закупке конкретного оборудования. К несчастью, SR Corp. заранее скупила все доступные продукты, полагая, что именно они выиграют торги. – А на заводах достаточно товаров, чтобы их закупить? – В настоящее время они продолжают производиться, но тогда полетят все сроки. – Пени будут громадными. Этот чёртов выскочка специально нам свинью подложил. Все в помещении притихли. "Чёртов выскочка" – это было про главу SR Corp., компанию отца Прана. С тех пор как я официально начал здесь работать, я потихоньку стал понимать, почему обе семьи терпеть не могли друг друга. В какой-то мере дело было в том, что, будучи конкурентами в бизнесе, самой главной целью являлось обставить друг друга в безжалостном соревновании. И всё же я гадал, действительно ли два бизнесмена ненавидели друг друга только потому, что стали конкурентами в одной и той же области. – Я реально ненавижу их. Если б мог, заказал бы киллера для верхушки той компании, чтоб раз и навсегда с ними покончить, – проворчал глава компании, чем вырвал меня из размышлений. Его явно мрачное выражение лица задело меня за живое. – Если б они могли, они бы тебе его тоже заказали, – пробормотал я тихо, но мои слова услышали все. Посреди напряжённой ситуации раздались смешки. Пусть даже я согласился жениться на девушке, которую выбрали мои родители, как и помогать отцу на работе с любыми просьбами, насильно подавленная бунтарская часть моей души изредка прорывалась наружу, создавая круги на гладкой поверхности воды. – За языком следи! Ну, скажи мне тогда. Как бы ты решил эту проблему? – рыкнул глава. Ситуация, в которую вляпалась наша компания, стала одним из испытаний, которые мне необходимо было пройти. Вот только в этот раз выбраться из неё легче лёгкого, если б мы пошли наперекор гордыне. – Хочешь, стану ответственным за это? – Свяжись с Манопом сам тогда. Ладно, едем дальше. Как там проект в Чумпхоне. Покажите мне отчёт по прогрессу. Проекция на экране начала показывать текущий прогресс проекта в соответствии с нашим планом. Я отхлебнул немного кофе, чтобы придать себе бодрости после полудня, и изредка поглядывал за окно. Мой взгляд упал на керамическую чашку с еле тёплым кофе, и мысли уплыли куда-то вдаль, к одному определённому человеку. Как бы мне хотелось забыть его, но даже моя должность на этой работе так или иначе напоминает мне о нём. Хотя, если честно… …Всё вокруг напоминало мне о нем.

(:(

Мне разрешили вернуться в свою спальню вскоре после того, как Пран улетел учиться заграницу. Я втёрся в доверие родителей, встречаясь с Панч, но продолжал терять частичку себя каждый день. После обеда с Панч, я откланивался и сразу же поднимался наверх, в свою спальню. Прану никогда не доводилось бывать в этой комнате. Даже если б он мог, я бы ни за что не позволил ему рисковать здоровьем и карабкаться по крышам ради этого. Как же меня нервировало то, что кто-то другой мог заходить и выходить из этой комнаты, как будто это была её собственная спальня. – Я днём ходила с твоей мамой по магазинам и купила тебе контейнер для вещей. Положила его в шкаф. Я кивнул и включил ноутбук, игнорируя продолжающую болтать девушку. – Я же уже несколько раз тебе говорила брать пижаму сверху, по порядку. Если бездумно будешь вытаскивать, как сейчас, то вся сложенная мной одежда превратится в кучу. – Оставь всё как есть. – Пат, прибирать твои вещи за тобой утомительно. – Я же сказал тебе не прибираться. Иди и занимайся своими делами. – Почему бы тебе не принять душ, а потом уже садиться за ноутбук? Я ничего не ответил. Панч обвила меня руками со спины и прижалась носом к моей острой скуле, вот только нежный жест нисколечки меня не возбудил. Мы уже были достаточно близки, чтобы целоваться. Чаще всего я избегаю поцелуев, но не до такой степени, чтобы она усомнилась в моих "ответных" чувствах. – От тебя пахнет. Ощущения от времяпрепровождения с Панч совершенно другие, не такие, как когда я жил рядом с Праном. Я молча кивнул и продолжил листать ленту, наблюдая за жизнью моих друзей. Пом выиграл стипендию и едет учиться за границу. Корн работает в Чиангмае и постоянно зависает в барах. – О, а это кто? Раньше я его не видела. На экране высветилось самое недавнее фото человека, который раньше был рядом со мной. На Пране тёмное пальто, он отмахивается от камеры, из-за чего снимок получился немного смазанным. Отметивший его на фото человек – тот, с кем Пран сейчас живёт. Я обычно видел, как они ходили вместе в разные места, но не мог уверенно сказать, какие между ними были отношения. Пран редко обновлял свои социальные сети, поэтому мне приходилось проверять фото, на которых его отмечали другие. Он выглядел совсем как раньше, со своим покерфейсом и высокомерным выражением лица, на фоне виднелся кусок его спальни. Я метался б вне себя от переполняющих эмоций, если бы не заметил едва виднеющегося Душку, лежащего на подушке за спиной Прана. Я знал, что давным-давно потерял своего кролика, но никогда не ожидал, что Пран заберёт его с собой на другую сторону планеты. Как же смехотворно то, что этой маленькой детали достаточно, чтобы успокоить моё разбитое сердце. – Не отвечаешь мне. Ну ладно, сходи прими душ, а потом уже возвращайся к ноутбуку, хорошо? Она начала чмокать меня в щёку раз за разом, пока я наконец не отвернулся с раздражением. – Прекращай баловаться, Панч. – Ты опять стал серьёзным. – Нужно кое о чём подумать. Давай я подброшу тебя до дома, а потом вернусь и пойду в душ. – Может, мне остаться переночевать? Я могу приготовить тебе горячую ванну. – Не утруждай себя, – отверг я её предложение, выдыхая. – Не трать силы. Собирайся, я отвезу тебя домой. – Пат, у нас с тобой свадьба через несколько месяцев. – Вот давай до неё и подождём. – Я одарил её неумолимым взглядом. Она печально смотрела на меня в ответ. Конечно же, ей хотелось продвинуться дальше в отношениях со мной. Для женщины, встречающейся со своим будущим мужем, такие поверхностные отношения подкашивали её уверенность в себе. Па мне тысячу раз говорила, что Панч желала, чтобы я больше выражал своё мужское вожделение. Делая выводы по моему поведению, она беспокоилась о том, что я женился на ней только лишь из-за семьи и что у меня к ней не было совсем никаких чувств. Говорят, женщины понимают всё гораздо лучше мужчин. Пожалуй, не могу с этим спорить. – У нас ещё полно времени впереди, Панч. Нет смысла торопиться, – успокоил её я, положив руку на голову своей невесты и глядя на неё с фальшивой нежностью. Как же мне было жаль стоящую передо мной девушку.

):)

Около десяти вечера я вернулся домой с купленным по дороге пивом. Стоящий особняком многомилионный дом был погружен в тишину, без каких-либо признаков суеты живущей здесь семьи. Мы все вели себя равнодушно и холодно по отношению друг к другу, и помириться не было никакой возможности. Может, я и перестал бунтовать, послушно следовал родительским приказам, но я больше не был тем прежним Напатом, старшим сыном, который без устали шутил, чтобы развеселить свою семью. Па уже говорила, что все в курсе, но предпочитают делать вид, что ничего не видят. Все понимали, что моя жизнь круто изменилась, но решили закрыть на это глаза. Сказать, что я хорошо поживаю и всё у меня в порядке, было бы диким постыдным пиздежом в попытках скрыть тот факт, что я даже не мог взять и принять своё жалкое положение, которое навлёк на себя тем, что сдался в руки "правильной жизни", которую определили для меня судьи: моя собственная семья. Тяжёлые шторы на этот раз были раздвинуты. Я отщёлкнул крышку пива и отхлебнул из бутылки, глядя за окно. На противоположной стороне находилась спальня Прана, которая была наглухо закрыта уже несколько месяцев. Я вспоминал те беззаботные деньки, когда я следовал зову своего сердца без всякого страха, перед моими глазами вставало выражение на лице Прана, когда я стучался в стеклянную дверь его балкона, и даже его обеспокоенный взгляд, которым он следил за тем, как я перепрыгивал с балкона к стене, перешагивал на брусчатую крышу и карабкался обратно к себе в комнату. Я бы сделал всё это ещё хоть тысячу раз. От этого мне бы стало гораздо легче, чем от сидения в этой безопасной, но пустой комнате, полной одиночества. Спустя какое-то время после того как я начал пить, тишину нарушил стук в мою дверь. Хриплым голосом я разрешил зайти в мою комнату. Через щель открывающейся двери проскользнул свет от лампы снаружи. Я повернул голову и понял, что ко мне зашла вовсе не сестра, которую я ожидал увидеть. Моя мама нахмурилась и включила в комнате мягкий тёплый свет. – Почему без света сидишь, Пат? – Я сейчас пару бутылок выпью и спать пойду. – Ты опять пиво пьёшь? – пробормотала мама, тяжело вздыхая. Когда Пран улетел учиться в другую страну, я начал постоянно налегать на алкоголь, чтобы мне удалось хоть как-то уснуть. Я выпивал не для того, чтобы привлечь к себе внимание. Просто те ночи, когда я осознавал, что Пран навсегда покинул меня, невыносимо терзали моё сознание. – Я боюсь, что ты так в пьяницу превратишься. – Я не буду в хлам напиваться, – ответил я униженно. – Выпью всего лишь столько, чтобы меня начало клонить в сон. Я продолжил снова пригубил пиво, а зашедшая в комнату женщина вскоре села на матрас. Я же оставался на полу, прислонившись спиной к кровати. – Как ваша поездка с Панч к ней домой? Вы хорошо общаетесь? Я заметила, что ты в последнее время довольно тихий. – Нормально. – Ваша свадьба уже через пару месяцев, милый. Услышав эти слова, я долгими глотками пил пиво. Когда мне уже перестало хватать воздуха, я поставил бутылку на пол рядом с собой и зажмурился. – Знаю. – Ты не ведёшь себя как приличный будущий жених. – Прости, мам, – пробормотал я. Мне было жаль, что я не в силах был вести себя добрее. Иногда я улыбался, но за этой улыбкой скрывалась моя окоченелая бесчувственность.Но когда на моём лице проявлялась грусть, её источником была более жалкая и намного более искренняя боль на сердце. Я открыл для себя тот факт, что люди могут подделывать смех, но никогда не могут подделывать грусть, не испытывая её на самом деле. – Я пытался сделать всё, что было в моих силах. – Пат… Разве она не добра к тебе? Вы что, поссорились? – Панч прекрасна, – честно ответил я. Если кого и нужно было винить в происходящем, то уж точно не девушку, которая никогда и никому ничего не сделала плохого. – Это я негодяй. Хотя я не мог представить, как можно быть виноватым в том, что у тебя есть сердце. Я виноват в том, что полюбил. Почему же для человека, который в своей жизни испытывал любовь, жадность, злость и жажду совсем так же, как и я, мои чувства к Прану являлись таким великим грехом? До моих ушей донесся шорох от какого-то движения на кровати. Мама спустилась и уселась на пол рядом со мной, её взгляд проследил за моим, я же неотрывно пялился в окно напротив. – Мам, могу я тебя кое о чем спросить? – я отвернулся от балкона Прана и взглянул на свою мать глазами, полными вопросов. – Почему наши семьи так сильно ненавидят друг друга? – Пат, это дело прошлое. Просто знай, что твой отец никогда их не простит. – Я сделал всё, что вы от меня хотели, и отказался от своей собственной жизни, но по-прежнему не имею право даже узнать, из-за чего? Я отпустил взгляд, поднял новую, третью бутылку пива и отпил из неё. Мы сидели в тишине до тех пор, пока она не опустела. Я взял четвертую, затем пятую. И тогда моя мама начала отвечать на вопрос, который свербил в моей голове уже давным-давно. – Твой отец был единственным сыном у твоего дедушки. После смерти того наша компания перешла к нему. Это единственное наследство, которое твоему папе оставил дедушка, – начала мама, повествуя историю, которая случилась задолго до моего рождения. – Твой отец очень ценил эту фирму, Пат. С бывшими сотрудниками он продолжил вести бизнес. Многие из них уже умерли или уволились ради работы в других фирмах, но твой отец никогда не сдавался. Он делал всё возможное, чтобы держать компанию на плаву. За год до того, как ты родился, он планировал урезать взятки, идущие на получение проектов, чтобы вести бизнес прилично. Он использовал бюджет, чтобы улучшить дела компании. Я кивнул. Из-за слабого света в моей спальне усталое лицо матери притягивало внимание в отражении зеркала. – Чуть позже мы узнали, что наши новые соседи вели похожий бизнес, так что мы изредка обменивались своими знаниями. Как бы то ни было, в то время как наша фирма урезала бюджет, они же тратились налево и направо на все нужные развлечения, в прямую противоположность нам. В итоге SR Corp. заполучила все доступные проекты в тот год. Их компания была основана на несколько лет позже нашей, однако уже стремительно поднялась в рейтинге на наш уровень. Вот тогда-то твой отец и узнал, что вся информация, которую он доверил им, была использована для получения проектов и всё это было их планом, чтобы сблизиться с нами ради собственной выгоды. – Даже несмотря на то, что мы пролетели с проектами частично из-за того, что решили сменить модель ведения бизнеса? – Дело было не только в этом, Пат. Нельзя всё судить лишь по одному факту. Наша фирма находилась в критическом положении. Твой отец выбивался из сил, чтобы платить работникам, а наши работающие вместе родственники отвернулись от него. В итоге он остался совсем один. Было уже поздно менять стратегию. У нас совсем кончились деньги. Мы даже не могли купить домой продукты. – Мать сцепила пальцы, терзаемая воспоминаниями о тяжёлом прошлом. – Твой отец решился и взял кредит для инвестиций. Наконец он заполучил проект, но затем случился экономический кризис, финансовый пузырь. Нанявшая нас компания не прислала никаких денег и исчезла без следа. И поставщик, у которого мы заказали детали для той компании на собственный кредит, подала на нас в суд, потому что мы не смогли им заплатить. – Это давно произошло? – Ещё до твоего рождения. Твой отец находился в крайне бедственном положении. Он пытался искать помощи, но никто не хотел ему помогать. К тому же, все проверенные клиенты выбирали SR Corp. Они предлагали цену гораздо ниже и из-за этого получали множество больших проектов. Когда твой отец усмирил свою гордыню и пошёл к ним с просьбой одолжить ему денег, те заявили, что у них нет средств. Как это возможно? У них было больше проектов, чем у нашей компании в лучшие её годы. И всю информацию о политиках, которым они давали взятки, они узнали из разговоров с твоим отцом. – Но у них могли быть и свои методы ставок на аукционах. – Никто не мог знать наверняка, как им удавалось это провернуть, Пат. Пакорн был моложе твоего отца и у него было гораздо меньше опыта в строительном бизнесе. Мы тепло относились к нему и хотели помочь ему преуспеть, однако он бросил нас, когда мы упали на дно и просили о помощи. В итоге наша фирма обанкротилась. Как я тебе уже сказала, эта компания была единственным оставшимся в наследство от дедушки состоянием. Твоему отцу было невероятно стыдно признать то, что он не смог содержать её. – Мама поджала губы. – Это были настолько тяжелые времена, ты и представить себе не можешь, насколько. На её лице отражались все испытываемые ею чувства. Там отражались все трудности, которые я никогда бы не смог ощутить на себе, потому что мои родители пережили их много лет назад. – В доме в тот день было невероятно тихо. Даже сквозняка не было слышно. Наверное, мой организм ослаб из-за стресса, а твой отец потерял аппетит и страдал бессонницей. И мне пришлось днём пойти в одиночку в больницу. Когда я узнала, что уже была беременна тобой, то не могла понять, стоило ли мне радоваться или грустить. Мы едва себя-то могли прокормить, а теперь у нас ещё и ты появился бы. Мама бросила вскользь взгляд на меня. В её глазах плескалась теплота и искренняя благодарность. – Когда я вернулась домой и открыла дверь, то увидела, как твой отец приставил к своему виску пистолет дедушки. Он уже совсем отчаялся и сдался, но затем решил продолжать бороться, после того как узнал, что у меня будет ребёнок. Твой отец очень тебя любит, и он не хочет иметь никаких связей с той подлой семьёй. Я сглотнул тяжёлый ком в горле, наконец я узнал секрет, который хранили родители более двадцати лет. Глубокая ненависть, зародившаяся в те дни, продолжала нарастать, и никто никогда не воспользовался возможностью поговорить о случившемся. Мои родители видели семью Прана чудовищными людьми, но я верил, что у каждого скрываются свои причины за их поступками. И они не всегда могут действовать во благо других. Это могло быть причиной, почему мои родители не хотели позволять мне встречаться с Праном, как того желало моё сердце. – К счастью, в те дни проходила встреча выпускников. Твой отец никогда не ходил на них, но впервые пошёл в том году. Он пришёл на встречу и разговорился с одним из своих знакомых старших. Семья Панч со стороны матери подарила нам ещё один шанс и помогла нам и нашей компании выжить. Пат, мне бы очень хотелось отплатить им. Ты можешь позаботиться о Панч ради нас, чтобы на душе у Дуан было спокойно? Я крепко сжал губы и затем снова отхлебнул пиво. – Мам… Если они так были добры к нам, то мы не должны поступать так с их дочерью. – Пат. – Я пытался, мам. Я сделал всё, что только мог. Я пытался открыть ей своё сердце и заботиться о ней так, как это подобает мужчине. Но в глубине души Панч и сама понимает, что наши отношения далеки от отношения нормальной пары. – Слеза скатилась из уголка моего глаза. Я отвернулся, чтобы скрыть свою боль, но она все равно пролилась, как вода сквозь разрушенную плотину. – Я не хочу обижать её. Я не хочу расстраивать тебя и отца. Поэтому я так сильно пытаюсь забыть о своей собственной жизни. Я так отчаянно стараюсь, что иногда злюсь на самого себя за то, что я посмел иметь сердце. Я уткнулся головой в колени. Возможно, именно пятая бутылка пива стала последней каплей, что я зарыдал как ребёнок. Тёплая ладонь коснулась моей спины. Я не мог успокоить свою маму, заверив, что моих усилий будет достаточно, чтобы воплотить её надежды. – Тебе настолько больно, Пат? – Пытаться полюбить кого-то не больно. Гораздо больнее пытаться забыть, что я уже кого-то люблю, и осознать, что эта любовь невозможна. Мы с Праном ничего плохого не совершили. Он был безумно добр ко мне и Па, так добр, что вы с отцом бы ни за что не поверили, и неважно, как убедительно я бы пытался вам об этом рассказать. – Мы поступили так, как считали нужным, потому что заботимся о тебе. – Тогда почему же я чувствую, что ещё немного – и я умру от вашей заботы? Мама притянула меня в свои объятия. Её руки окутали меня теплом и любовью, но легче мне не стало. Боль от произошедшего никак не могла утихнуть. Я закрыл глаза и долго сидел в объятиях матери, позволив себе ронять слёзы, рыдать, изливать душу и все накопившиеся на сердце чувства. Мы сидели с ней так долго… что я незаметно для себя уснул, убаюканный алкоголем, как и каждую ночь до этого.