Время

Они бесконечны. Они заполняют бескрайние просторы вселенной. Раскаленный ветер гонит пески под палящим солнцем и ничто не властно над ними: ни время, ни человек. Вдали слышится плеск воды, и лёгкий ветерок ласкает опаленную кожу. Песок везде. От него хочется избавиться, снять одежду и окунуться в прохладные воды, смыть с себя песок и соль… Он слишком долго идёт. Барханы тянутся далеко за горизонт. И, кажется, им нет ни конца, ни края. Идти становится все труднее, ноги проваливаются и застревают в песке. Он тянет на дно, словно трясина. Туман. Почему туман? Он густой и плотный настолько, что на расстоянии вытянутой руки невозможно ничего разглядеть. Он видит силуэт. Человек? Он весь в черном. Делая шаг навстречу, протягивает руку, но видение растворяется. Выстрел. Громкое карканье встревоженных ворон, и к его ногам падает птица. Кажется, она ещё жива. Она бьёт крыльями в попытке улететь, но все тщетно. Ее крылья перебиты. Он наклоняется к ней. В ее черных глазах ужас. Он видит в них свое отражение, как в зеркале. «Не бойся, я спасу тебя». Птица открывает клюв, хватает ртом воздух. Вдох, выдох, вдох, выдох. «Беги!!!». *** Рэнди резко открыл глаза. В комнате было темно. Он не помнил как уснул, вымотанный событиями последних нескольких дней. Футболка, мокрая от пота, прилипала к телу. Стук сердца эхом отдавался в висках, а горло сдавливало, будто удавкой. Странный, жуткий сон. Давно ему не снились такие сны. С тех самых времен, как на его глазах погибли родители. Жуткие картины их смерти преследовали каждую ночь, и Рэнди боялся спать, чтобы не видеть, как мама, умирая от ран, тянет к нему руку. Рэнди повернулся на другой бок и увидел, что через приоткрытую дверь тонкой дорожкой в его комнату проникает свет из коридора. Он четко помнил, что вчера закрывал ее, тогда почему сейчас дверь открыта? Тревога зарождалась в груди Рэнди. В комнате кто-то был. Рэнди кожей чувствовал чужое присутствие. Ему казалось, что этот кто-то сидит и смотрит на него. От нарастающей тревоги волоски на теле зашевелились, и кожа покрылась мурашками. Свет. Нужно включить свет. Рэнди резко сел. Голые ступни коснулись холодного пола, и он вздрогнул. Тревога не отступала. Рэнди огляделся. Никого. Видимо, воображение сыграло с ним злую шутку. Скинув с себя мокрую футболку, Рэнди подошёл к двери и выглянул в коридор. В самом конце горела одна-единственная лампочка. В убежище царили покой и умиротворение. Рэнди вернулся в комнату, сел на кровать, облегченно выдохнул и посмотрел на время — пять-тридцать. Спать уже не хотелось, нужно было чем-то себя занять, пока проснутся Мишель и Рон. Вот только чем? Рэнди покинул комнату, и пройдя по коридору, минуя стеклянные двери, отделяющие коридор и зал, попал в столовую. Как только он переступил порог, в столовой тут же зажегся свет. Рэнди открыл холодильник, окинул взглядом его содержимое, скептически заметив, что на том количестве еды, которое хранилось в нем, вряд ли можно долго протянуть. Он достал пачку сока, которая оказалась начата, и стал пить. Вдруг боковым зрением Рэнди заметил движение в дверях и обернулся. — Я думал здесь никого нет, — сказал он фигуре в темной одежде. Парень, а Рэнди был уверен, что это именно парень, молча смотрел на него из-под длинной блондинистой челки, скрывающей почти половину его лица. — Я тоже так думал, — проговорил тот и отвел взгляд. Его голос был взволнован. — Я Рэнди, а тебя как зовут? — Какое это имеет значение? — зеленые глаза стали темнее. Парень явно был не рад этой встрече. Рэнди с интересом всматривался в его лицо. Нежные, почти женственные черты, худощавое тело просматривалось даже под мешковатой одеждой, в которой парень пытался скрыть себя. Ботинки на высокой тракторной подошве дополняли образ. Рэнди сделал шаг навстречу, желая подойти поближе, но парень отступил назад. Казалось, что еще мгновение и он обратится в бегство. Рэнди остановился. Парень был напуган и растерян. Это было видно по его, сжатым в кулаки, пальцам и напряженному, словно гитарная струна, телу. Но что его могло так испугать? Присутствие постороннего человека или желание Рэнди наладить контакт? — Я испугал тебя? — осторожно спросил Рэнди. Парень замотал головой. Их неудавшееся знакомство прервала Мишель. Она словно возникла из ниоткуда. — Лоис, что ты здесь делаешь? — строго спросила она. Прошла и встала рядом с Рэнди. Тот озадаченно посмотрел на нее, потом на странного парня. Она появилась так неожиданно, будто материализовалась из воздуха. Лоис. Так вот этот загадочный парень, чье имя Рэнди неоднократно слышал вчера. Почему-то он представлялся ему иначе — выше, крупнее, с устрашающим взглядом и звериным оскалом. А на самом деле, Лоис оказался белым одуванчиком с выразительными изумрудными глазами, которые прятал за длинной челкой. — Я хотел выпить воды, или мне запрещено выходить из комнаты? — злым тоном спросил Лоис. В голосе послышались стальные нотки. «Одуванчик» был не в духе. — Вчера мы все обсудили, — ответила Мишель тоном, не терпящим возражений. — Я не пленник! — люто прошипел Лоис, зыркнув на нее, выпустив колючки. Одуванчик на глазах превратился в кактус. — Иди к себе, — приказным тоном произнесла Мишель. Рэнди чувствовал нарастающее напряжение между Мишель и Лоисом. Но что связывало этих двоих? — Ты мне не мать, чтобы приказывать! — сквозь зубы процедил Лоис, ощетинившись. — Лоис, давай не будем устраивать разборки при посторонних. Мы поговорим потом. — Как всегда, — прежде чем уйти бросил тот. Мишель обернулась к Рэнди. — Извини за такое «радостное» начало дня, — сказала она. — Мой брат бывает резким. — Лоис твой брат? — картина прояснилась. «Теплые» родственные отношения брата и сестры. Так «любят» друг друга, что убить готовы. — Да. С ним бывает сложно, но я люблю его. И он, наверное, тоже меня любит, — как-то неуверенно проронила Мишель, будто не верила в то, что говорила. — Я в этом более чем уверен, — решил подбодрить ее Рэнди. — Хочешь сок или чего-нибудь съесть? — Может быть кофе? — с улыбкой спросила Мишель, подходя к столу. — Не обещаю, что он будет таким же вкусным, как из кофемашины, но все же. Рэнди согласно кивнул. Мишель достала банку с кофе и две чашки. Набрала в чайник воды и поставила на диск, включила. Послышался шум закипающей воды. — Лоис не всегда был таким, — минуту спустя негромко произнесла Мишель, стоя к Рэнди спиной. — Он изменился после смерти наших родителей. — Что случилось? Мишель тяжело вздохнула. — Пожар. — Мне очень жаль. — Лоис до сих пор винит себя в их смерти, — с болью проговорила Мишель. — Почему? — Мальчик со странностями — так называли Лоиса. Ему никто не верил, все считали, что он просто выдумывает, — в голосе Мишель прозвучала горечь вперемешку с обидой. Она обернулась. Их взгляды пересеклись. На долю секунды повисло молчание, и Мишель снова заговорила: — С самого детства у Лоиса случаются видения. Он рассказывал мне о них. Он боялся их, говорил, что это пугает его. Картинки, как в кошмарном сне. Лоис видел смерть родителей, но не смог предостеречь их, потому что ему бы никто не поверил, а меня в тот день не было рядом. Когда случился пожар, Лоис спрятался в кладовой, там его и нашли. Тогда ему было шесть лет, сейчас ему восемнадцать… он так и не научился управлять своими видениями. С его слов, это происходит спонтанно, и он страдает из-за этого, очень сильно страдает. Это приносит ему боль, но не физическую, а душевную. А я не знаю, как ему помочь, я лишь могу чувствовать его боль. Поэтому он стал таким — злым и раздражительным. Никого, кроме меня, не подпускает к себе. Боится, что если прикоснется, то увидит смерть. Рэнди подошел к Мишель и взял за плечи. — Ты не должна винить себя в этом. Ведь ты не виновата в том, что он родился таким. Мишель подняла на него, мокрые от слез, глаза. — Я чувствую твое сострадание, Рэнди. Ты прав, я не виновата в том, кем является мой брат, но я виновата в том, что меня не было в тот день рядом с ним, я бы, наверное, смогла предупредить родителей, и они были бы сейчас живы, а мы бы не сидели здесь, прячась от Охотников. — Я практически не помню своих родителей. Иногда в голове возникают картинки, какие-то обрывки из моего детства. Бывает я вижу во сне свою маму, но только ее силуэт, лицо всегда размыто. Отца я не помню. После их смерти меня воспитывала тетя. Я часто спрашивал ее о том, что случилось, но на все вопросы она отвечала одно и то же — они отдали свою жизнь ради тебя. Я так и не смог узнать, как погибли мои родители, и что она имела ввиду. — Ты пытался узнать правду? Ведь ты полицейский. — Да, пытался. Искал сводки, делал запросы в ФБР, но везде получал один и тот же ответ — никаких данных нет. А потом я просто забросил это дело. — Ты бы хотел их увидеть и, может быть, все исправить? — вдруг спросила Мишель. Рэнди смотрел на нее и тревожно-теплая волна давно забытого чувства заструилась, потекла по всему телу прямо в сердце. Внутри что-то всколыхнулось. Все исправить? Разве можно исправить то, что исправить уже нельзя? Ведь нельзя повернуть время вспять. Нельзя пробудить мертвых и заставить планету вращаться медленнее. Даже там, откуда он, еще не придумали эликсир молодости и волшебную пилюлю от всех хворей. Так разве ему подвластно все исправить? — Что ты имеешь ввиду? — спросил он. — Твой дар, Рэнди. Твою способность управлять временем, — ответила Мишель, смотря ему в глаза. — Разве это возможно? Ведь я даже не знаю, как этим пользоваться. — К сожалению, точной инструкции не существует. Ты ведь пьешь черный кофе без сахара? — скорее утвердила Мишель. — Э-м-м, да, — озадаченно протянул Рэнди. Он в замешательстве смотрел на Мишель, строя в голове кучу предположений и догадок, откуда она могла знать, какой он пьет кофе, ведь он не говорил ей. Не придя ни к какому решению, Рэнди мотнул головой, списав все на чистую случайность, ведь она просто могла догадаться. Внутренний коп не спал, он во всем видел подвох. — А как ты научилась управлять своими силами? — спросил он погодя. — Мое умение чувствовать эмоции людей вряд ли можно назвать сверхспособностью, или каким-то волшебством, — отмахнулась Мишель. Она обернулась к вскипевшему чайнику и разлила кипяток по чашкам. В ту же секунду по комнате заструился аромат кофе. Рэнди втянул носом бодрящий запах. — Кстати, как тебе спалось на новом месте? — Хорошо. Довольно уютно, — ответил Рэнди, не став ей рассказывать о своем сне и странном ощущении чужого присутствия в комнате. Мишель протянула ему чашку. Рэнди принял ее, обхватив руками, словно пытался согреться. Они молча пили кофе, каждый думая о чем-то своем. — Да, я бы хотел их увидеть, — твердо заявил Рэнди, нарушив затянувшееся молчание. — И если бы смог, то попытался бы все исправить и не дать им умереть, чтобы тот мальчик, которым был я, был счастлив рядом с родителями. Мишель улыбнулась, и ее глаза засияли. Она видела разгорающийся огонек надежды в глазах Рэнди. Она почувствовала его желание, оно было ярким, как запах роз в оранжерее. И если ей удастся, а она приложит к этому все силы, то Рэнди станет тем самым, кого они так долго ждали, и кто сможет все исправить. *** Дело Уотсона не давало покоя. Словно заноза в ноющем от боли пальце, как прыщ на заднице, оно не давало спокойно уснуть ночью и нормально работать днем. Все мысли Микки были только о нем, об этом деле. Все в нем было не так, от первой до последней буквы. Еще ни одно дело не цепляло его настолько сильно. Микки в очередной раз пересмотрел бумаги под грифом «Закрыто из-за отсутствия состава преступления», и не обнаружив ничего нового, отодвинул. Но ведь преступление было, и виновный сидел перед ним, вот только из-за отказа потерпевшего давать показания против Уотсона, его пришлось отпустить. Микки поднялся из-за стола и подошёл к окну. Запустил руки в карманы брюк. Уотсон — на этого парня не было ничего, даже отпечатки пальцев не совпадали ни с одними из занесенных в базу, преступлений. И если на его адвоката он смог найти хоть какую-то информацию, подтверждающую, что она реальный человек, с богатым прошлым, то Уотсон был человеком-загадкой — без прошлого и настоящего. Уотсон. Рэнди Уотсон. Это имя не выходило из головы и не только имя. Первое, на что обратил внимание Микки, когда допрашивал Рэнди, были его глаза. А ведь и правду говорят, что глаза — это зеркало души, и что именно по ним можно узнать — врет человек или нет. И Уотсон не врал, когда говорил, что понятия не имел, как оказался в том доме. Ложь Микки чувствовал за милю. Но самой большой загадкой в этом деле были документы, выданные их департаментом полиции, с подлинной печатью, и та странная штуковина. Ни один специалист не смог заставить ее работать. Кто стоял за всем этим? На кого работал Уотсон? И почему мистер Андерсен отказался от показаний? И с этим стоило разобраться. Микки смотрел на, проплывающие за окном, облака. Они были такими красивыми, похожими на мягкие пуховые подушки, на сладкую вату или воздушную пену взбитых сливок. Микки сглотнул собравшуюся во рту слюну, ощутив, как в животе становится горячо, и ранее неведомое ему чувство томления зарождается внутри. — Рэнди Уотсон, — задумчиво произнес Микки, смотря вдаль. — Хрень какая-то, — в сердцах выругался он, понимая, что уж больно часто стало звучать это имя в его голове. И с этим нужно было что-то делать, а именно — поставить жирную точку. Но, прежде чем это произойдет (а Микки был не намерен оставлять это дело вот так — незавершенным. Да, он считал его незавершенным), он нанесет неофициальный визит в дом мистера Андерсена и выяснит, почему тот наотрез отказался от каких-либо показаний. Но, действовать нужно было максимально осторожно. Во втором часу пополудни, когда солнце медленно катилось по небосводу, а гибкие ветви колыхал осенний ветер, лениво срывая пожелтевшие листья, Микки подъехал по указанному адресу. Заглушил мотор и посмотрел на дом с желтой черепицей. Идеальный дом среднестатистического американца: зеленый газон, так же идеально выстрижен, частокол белоснежного забора и небольшая клумба, усаженная хризантемами. Даже придраться не к чему. Микки вышел из авто и направился к дому. Открыл калитку и, пройдя по вымощенной брусчаткой, дорожке, поднялся на крыльцо. Занес руку и вдавил кнопку звонка. За дверью раздалась трель. Но никто не спешил открывать. Микки позвонил еще раз. Он знал, что мистер Андерсен дома, так как его автомобиль стоял во дворе. Вторая попытка не увенчалась успехом. Тогда Микки заглянул в окно, но ничего не смог увидеть — шторы закрывали обзор. Постояв еще с минуту, Микки обернулся, чтобы уйти, но услышал шаги, потом щелчок замка и дверь, наконец, открылась. — Чем могу помочь? На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, в белой футболке и серых спортивных штанах. На ногах — домашние темно-синие тапочки, а в руке — книга. Темные волосы, слегка тронутые сединой, были уложены назад. Он смотрел на Микки поверх очков, и в его глазах орехового цвета играло осеннее солнце. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Не было ни удивления, ни замешательства от появления на пороге незваного гостя, ничего. «Наверное, принял меня за рекламного агента» — проскочила мысль в голове Микки. Ну да, он ведь сегодня не в форме, ограничился белой рубашкой и серыми брюками. — мистер Андерсен? — уточнил Микки. — Да, — ответил тот, сняв очки. Вокруг глаз появились лучики морщинок. — Если вы по поводу продажи участка, то я его не продаю, это какая-то ошибка. — Нет, я не поэтому поводу, мистер Андерсен. Я офицер Митчелл, и я хотел бы поговорить с вами по поводу недавнего происшествия, случившегося в вашем доме. Но, мистер Андерсен не спешил отвечать, как и впускать Микки в дом. Он молча, испытывающе смотрел на него, и тот, наконец, сообразил, что не так. — Простите, — с этими словами Микки показал свое удостоверение. — Я все сказал вашим коллегам. У меня нет претензий к тому человеку. — И все же, я хотел бы задать вам пару вопросов, если позволите? — настаивал Микки, всем своим видом показывая, что уходить, не поговорив, он не собирается. — Ну, хорошо, — мгновение спустя сказал мужчина, отступая в сторону. — Только, если это не займет много времени. — Да, конечно, я не займу много вашего времени, — входя в дом, проговорил Микки. Дверь за ним закрылась. — Проходите, офицер… — Микки Митчелл. Можно просто Микки, — добродушно улыбнулся тот, осматриваясь. Внутри дом был намного больше, чем казался снаружи. Просторная гостиная со светлыми стенами и камином. Обеденный стол стоял посредине комнаты, а над ним висела красивая люстра. Видимо, здесь хозяин любит принимать гостей. Справа от входа — кухня, а прямо по центру — лестница на второй этаж. — Офицер Митчелл, желаете кофе или чай? — спросил мистер Андерсен. — Нет, спасибо, — вежливо отказался Микки, отметив про себя, что хозяин дома держится довольно уверенно. Взгляд прямой, не напряженный, а даже наоборот — он смело смотрел в глаза, не каждый бы выдержал такое. — Так о чем вы хотели поговорить? — В тот вечер вы ничего не заметили подозрительного? Может кто-то следил за вашим домом? — начал Микки. — Как я уже ранее сказал — ничего странного я не заметил. — А в котором часу вы вернулись домой? Вы же профессор антропологии, верно? — спросил Микки, всматриваясь в лицо мистера Андерсена. — Да, верно. Я вернулся домой без четверти пять, немного задержался в университете после лекции. Дополнительно веду консультации для студентов. Может, пройдем в гостиную? — жестом указал мистер Андерсен. Они прошли в гостиную. Микки сел в кресло у окна, а мистер Андерсен расположился на диване, положив книгу рядом с собой. Их разделял стеклянный журнальный столик с резными деревянными ножками, на котором стояло фото в рамочке. — Значит, вы утверждаете, что ничего странного не заметили, когда вернулись домой? — продолжал Микки. — Совершенно верно. Все было, как обычно. Я принял ванную, поужинал и в десять лег спать, — спокойным, непринуждённым тоном отвечал мистер Андерсен. — Хорошо. Скажите, вы живете один? — спросил Микки. — Какое это имеет отношение к делу, офицер Митчелл? — Просто хотел уточнить, может кто-то из ваших родных в тот день видел подозрительного мужчину в форме полицейского, околачивающегося возле вашего дома? — Сомневаюсь. Я давно в разводе, а мои дети живут во Флориде. Мы редко видимся, — ответил мистер Андерсен, откинувшись на спинку дивана, закинув ногу на ногу. Воцарилось молчание. Микки все и так знал. Этот визит был лишь ради одного вопроса — почему мистер Андерсен не стал давать показания против Уотсона. Но к этому вопросу нужно было подойти осторожно. — Это ваша семья? — Микки потянулся к фото и взял в руки. Стал рассматривать. — Да. Мой сын, его жена и дети. Офицер Митчелл, если ко мне больше вопросов нет… — мистер Андерсен поднялся. Разговор был окончен. Микки тоже поднялся. — Спасибо за уделенное время, мистер Андерсен, — откланялся он. Они прошли к выходу. Уже стоя в дверях, Микки обернулся и спросил то, зачем, собственно, приходил: — мистер Андерсен, последний вопрос — почему вы отказались давать показания против Рэнди Уотсона? — Не видел для этого оснований. Ничего не было украдено, так зачем портить жизнь молодому человеку? — ответил тот. Микки заметил, как мистер Андерсен напрягся в тот момент, когда он спросил о Рэнди. Вены на его шее заметно вздулись, а зрачки расширились — он занервничал, хоть и мастерски пытался скрыть это. Неужели он что-то знал об Уотсоне, но хотел это утаить от следствия и поэтому наотрез отказался от показаний? — На этом все, офицер? — погодя спросил мистер Андерсен. — Да, еще раз спасибо за уделенное время, — ответил Микки. Он обернулся и стал спускаться по лестнице. — Я могу задать вам вопрос, офицер? — окликнул его мистер Андерсен. Микки остановился и оглянулся. — Что ему грозит? — Рэнди Уотсону? Ничего. Его отпустили. Мужчина ничего больше не сказал. На этом они распрощались. Спустя полчаса мистер Андерсен вышел из дома, сел в машину и уехал. После разговора со свидетелем аппетит разыгрался не на шутку. Микки посмотрел на время — было уже слишком поздно для обеда и рано для ужина. Обычно, в такое время он не ел, ограничивался чашкой некрепкого чая или черным кофе с двумя ложечками сахара и молоком, чтобы притупить голод до конца рабочего дня. Но сейчас, урчащий желудок требовал немедленно что-то съесть. Припарковав машину возле закусочной «У Джо», Микки вышел из авто и зашагал в сторону фургона с едой. Там, как и всегда, толпился народ. Закусочная на колесах славилась отменными бургерами, хот догами с охотничьей сосиской и вкуснейшей картошкой фри, которую подавали в картонных стаканчиках, (подобных тем, что были в Макдональдсе), обильно политой соусом. — Привет, Микки, — улыбнулась женщина за прилавком фургончика, сверкнув белоснежной улыбкой. — Давно тебя не видела. Как дела? — И тебе привет, — кивнул тот, поглядывая на сосиски. Они выглядели так аппетитно, что нельзя было и глаз отвести. Подрумяненные, они лежали на решетке, всем своим видом призывая немедленно съесть их. Микки сглотнул. Да что же это с ним сегодня такое? Голод был зверский. Неужели это так разговор с мистером Андерсеном на него подействовал? — Твой кофе, — подавая бумажный стаканчик с уже заранее готовым кофе, сказала Джо. Микки сделал глоток и закашлялся. Кофе был ужасный: до невозможности сладкий, да еще и с молоком. — Что это? — спросил он. — Твой кофе, как обычно: две ложечки сахара и молоко, — ответила Джо, недоумевающе глядя на постоянного клиента. И если бы она не знала, то с уверенностью могла бы сказать, что перед ней стоял совершенно другой Микки, а не тот, который всегда заказывал одно и то же. — Я не пью сладкий кофе, — категорично заявил Микки. — С каких это пор? — Всегда. — Быть этого не может. Я знаю тебя очень давно, и ты всегда пил именно такой, — она все еще с удивлением смотрела на молодого офицера. — Ты неверное меня с кем-то путаешь, Джо, — ответил Микки. — Черный и пожалуйста без сахара. И еще — хот дог, и побольше горчицы. — Хорошо, — проговорила Джо, не собираясь больше спорить. Через минуту заказ был готов. — У тебя все хорошо? — спросила Джо, смотря как Микки, откусив булочку, от удовольствия закрыл глаза. Того и гляди заурчит. — Да, все отлично. Почему ты спрашиваешь? — Ты какой-то странный. Микки пожал плечами. — Хот доги у тебя божественные, — ответил он и, расплатившись, зашагал к машине. Джо проводила его взглядом. Беспокойство закралось в душу. Микки был не из тех, кто менял свои привычки на раз-два. Сегодня кофе без сахара и хот дог с большим количеством горчицы, которую еще до недавнего времени, он просто ненавидел, а завтра что — наденет пеструю рубашку, цветные шорты и поедет на Бразильский карнавал? *** Мишель подошла к комнате Лоиса и прислушалась. За дверью было тихо. Но она знала, что брат там. Мишель постучала и, не став ждать приглашения, открыла дверь. В комнате было темно. Мишель прошла внутрь и присела на край кровати. — Лоис, давай поговорим, как взрослые люди, — спокойным тоном произнесла она. — Зачем ты его привела? — Он наша надежда. — Надежда на что? — Лоис обернулся. Мишель даже сквозь темноту чувствовала его разгневанный взгляд. — Все исправить, — ответила она. Лоис снова отвернулся к стене. — Ничего уже не исправить, их не вернуть, как бы ты этого не хотела. — Разве ты не хочешь вернуть родителей? — ее голос надломился. — Они мертвы, и в этом виноват только я. Если бы я был нормальным этого бы не случилось, и они были бы живы. И не нужно каждый раз убеждать меня в обратном, — проговорил Лоис. От этих слов сердце больно сжалось в груди. Сколько еще должно пройти времени, сколько еще нужно слов, чтобы он перестал винить только себя? Мишель протянула руку и коснулась плеча брата. — Ты не виноват, Лоис. Виноваты те люди. Они отняли у нас все: наше прошлое, наше настоящее и будущее. Посмотри, где мы сейчас и как мы живем — прячемся в бункере, словно мыши, боясь лишний раз показаться на людях, чтобы не приведи Господь, Охотники не вычислили нас. Но у нас появился шанс все исправить, и Рэнди нам в этом поможет, — говорила Мишель, ласково поглаживая Лоиса по спине. Он обернулся и сел. — И как ты собираешься его уговорить сделать это? — спросил Лоис, смотря на сестру. — Скажешь ему прямо о своей задумке? Ведь ты сама говорила, что нельзя вмешиваться в естественный ход событий, что это повлечет за собой неуправляемый хаос и тогда мы ничего не сможем сделать. Даже такой, как Рэнди не сможет ничего исправить. — Да, я знаю. И Рэнди незачем знать об этом. Мы просто подтолкнем его к этому. Ведь он и сам хочет того же, что и мы — вернуть своих родителей, — ответила Мишель. Ее глаза горели, когда она это произносила. Великое желание увидеть родителей живыми, отомстить их убийцам горело в ней, словно ведьмин костер, заполняя все ее естество. — Он никогда не пойдет на это, — отрезал Лоис. — Предоставь это мне. Я смогу убедить его, — с улыбкой сказала Мишель. Потом она наклонилась и поцеловала брата в лоб. — Я верну тебе родителей, Лисенок.