гайд: как купить героин

Алирия Рэйв перевелась к нам два года назад. Её родители снимали дом в центре рядом с загородным парком и часто уезжали со своими детьми отдыхать за границу. Сами они были родом из захолустного посёлка в Колорадо, который Алирия до глубины души ненавидела. Когда они переехали в наш город, не шибко больше их малой родины, они словно переквалифицировались из слуг в короли. А Алирия мечтала переехать дальше в Нью-Йорк. Прошлым летом Алирия со своими родителями отдыхала в Греции и из-за этого не посещала первые две недели школьных занятий. Она приехала в пятницу вечером, а её родители и младшие братья задержались ещё на несколько дней в оздоровительном санатории за сорок километров от города. Под предлогом долгов по учёбе, Алирия от отдыха в санатории отказалась. И устроила вечеринку на шестьдесят человек. - Пьём за новоселье! – крикнула Алирия на всю кухню, после чего последовали восторженные крики и звук откупоривающихся банок пива. Алирия Рэйв отмечала своё новоселье шестой раз за этот год. Стейси подружилась с Алирией, как только та переехала в наш городок. Они сидели вместе за столиком в столовой и обсуждали домашку по математике. Алирия не разбиралась в точных науках. Стейси тоже. Когда я подсела к ним, они просто списали задания у меня. В этот же вечер мы пили сидр у Стейси в спальне и поносили мужиков. На шестом новоселье мы со Стейси четыре раза обошли все комнаты дома семьи Рэйв в поисках хозяйки. Нам нужно было срочно обсудить с Алирией вопрос, почему на её очередное торжество не пригласили господина Монтану и его продуктовый магазинчик. Наш приятель-наркодилер в младших классах перечитал Стокера, украденного из шкафчика учительницы по литературе, и теперь не являлся на тусовки без приглашения. Мы вполне могли позвать его сами, но Алирия должна была одобрить это решение. Алирия мало общалась с Монтаной, но особой неприязни к нему не питала. Зато Алирия Рэйв всей душой ненавидела Модеста Купера. Но даже почему-то он был на шестом её новоселье. - Короче, - запыхаясь и покуривая электронку «вапорлакс», Стейси остановилась посреди лестницы. – Давай ей позвоним. В нас обеих к тому моменту было около полутора литра семиградусного пива. В нетрезвом уме мы могли себе позволить только поставить цель, но не придумать логичные и быстрые пути её достижения. Поэтому нам казалось гораздо проще обойти двухэтажный особняк на восемь комнат несколько раз в поисках вечно передвигающейся хозяйки, чем уточнить её конкретное местоположение. Я подумала, что звонок – тоже неплохой вариант. Мы остановились посреди лестницы. Стейси нашла номер Алирии в контактах и тут же начала звонить. Пошёл гудок. Спустя четыре гудка произошёл автоматический сброс. Алирия не ответила. Мы стояли в окружении грохота музыки и даже не слышали гудки. - Твою ма-ать, - протянула Стейси и начала звонить ещё раз. Через пару гудков мы услышали голос за спиной: - Кого ищите? Мы повернулись. Перед нами стоял довольный Тони Монтана собственной персоной. Нас это событие крайне шокировало. Получилось, мы перевыполнили план? - Тони-и! – на радостях провыла моя подруга. – Ты что, ворвался без приглашения? - Да пригласили меня, конечно, - расхохотался Монтана и жестом попросил у Стейси электронку. Он закурил. – Я просто приходить не хотел. Стейси недовольно вскинула брови. - То есть «не хотел»? – спросила она. – Не хотел видеть нас? - Я всегда рад видеть вас, дорогие, - пролепетал Тони и обнял нас. – Но шестое новоселье за год – это жесть. У меня товара на эту рейвовую девчонку не хватит. Мы засмеялись. - Ну что, солнышко, - Тони повернулся ко мне. – Ширнемся? - Обойдёшься, - тут же ответила я и вырвалась из объятий Монтаны. В следующую секунду мы услышали злостный крик Алирии Рэйв с нижнего этажа. - Монтана-а-а! – Алирия выглядела явно недовольной. – Отстань от моей девочки. У нас серьёзный разговор. Тони по-кошачьи ухмыльнулся и вылез из объятий Стейси. Мы втроём спустились к хозяйке квартиры. Она смотрела на нашего наркодилера так, словно подозревала его в преступлении. - Что случилось у рейвовой девчонки? – спросил Монтана, отдавая Стейси электронку. - В моём доме враг народа, - сказала Алирия, нахмурившись. – Это ты его привёл. Тони расхохотался. Он знал, о ком идёт речь. Я тоже знала. - Я пришёл тринадцать минут назад, Лири, - оправдался парень. – Модест Купер обитает в твоём доме явно уже больше часа. Алирия закатила глаза. - Кто вообще его сюда пустил? – прорычала она и собралась уходить. – Кто? Если увидите – гоните за шкирку. Будете сидр? Последний вопрос она адресовала нам со Стейси. Мы знали, что градус понижать нельзя, но этим правилом никогда не пользовались. Поэтому на сидр мы с радостью согласились. Я мало рассказывала о подробностях своей личной жизни Алирии Рэйв, потому что личной жизни у меня особо и не было. О моём общении с Модестом Купером она не догадывалась, а Стейси на видела надобности ей об этом сообщить. Бутылка сидра закончилась в моих руках через двадцать минут после её открытия. На кухне в окружении толпы Тони рассказывал какую-то историю о его поездке в соседний город на случайной попутке и о его мечте объехать всю Америку автостопом. Он встретил крайне необычного попутчика, с которым они разговорились о законах штата. Тони оплатил поездку чёрным китайским чаем и тремя граммами гашиша. Больше они никогда не виделись. Разговор Тони с попутчиком состоял из реплик крайне депрессивных, но повествование было крайне смешным. Мы смеялись все пятнадцать минут рассказа. Потом я резко захотела писать и убежала наверх. На удивление, очереди в туалет не было, и я быстро справилась со своими физическими недугами. Но сразу следом меня настиг другой недуг, ментальный: мне стало грустно и одиноко, и я решила уединиться со своими депрессивными мыслями в спальне хозяйки дома. В спальне Алирии я планировала написать большой текст с жалобами на мою больную башку, которая не даёт мне нормально веселиться с друзьями и хочет, чтобы я проводила всю жизнь в одиноком великом страдании. Моя больная башка хотела этого двадцать четыре часа в сутки, но под градусом её прихоти только усиливались, и я не могла им отказать. В спальне Алирии был выключен свет, и я не стала менять сумраки на свет. Прихотям моей больной башки это только понравилось. Я зашла в комнату, закрыла за собой дверь и вальяжно легла на кровать. В этот же момент с кровати кто-то вскочил, и я от испуга – тоже. - Я надеюсь, ты не дрочил! – выпалила я первое, что пришло на ум, и затем виновато добавила: - Если дрочил, то я ухожу. Пока! - Слава Богу, это ты, а не Рэйв, - тут же прозвучал знакомый голос. Это был Модест. Я довольно ухмыльнулась. - Я сейчас ей всё скажу, - хитро протянула я. – Всё скажу. Она тебя выгонит. Модест недовольно вздохнул. - Я сам лучше уйду, - сказал он и поднял рюкзак с пола. Я тут же схватила его за руку и произнесла: - Я пошутила! – и следом нервно добавила: - Останься, пожалуйста. Модест остановился. Я почувствовала, как он посмотрел на меня, но глаз его не видела. - Я тебя искала, - сглотнула я. Я держала его за руку. Она была тёплой. Модест усмехнулся. Он не отпускал мою руку. - Рэйв уже объявила меня в розыск, да? – спросил он с улыбкой. Его улыбки я так же не могла разглядеть в темноте, но чувствовала, как внутри меня начало как-то теплеть. Я улыбнулась в ответ. - Она подозревала Монтану в том, что он привёл сюда врага народа, - я усмехнулась. - А вознаграждение за поимку будет? – спросил Модест. - Надеюсь, в виде литра текилы, - прыснула я. - Тогда веди меня к хозяйке. Мы засмеялись. - Обойдусь без текилы, - сказала я. – Пускай нас поймает кто-нибудь другой. - Нас? – с издёвкой уточнил Модест. – Хочешь, чтобы тебя посадили за соучастие? - Конечно, - драматично произнесла я и поднесла ладонь ко лбу. – Пускай все знают, что у меня роман с предателем! - И отправят нас с тобой на каторгу в Сибирь. Я поморщилась. - Там холодно, - с недоверием сказала я. – Не люблю холод. - Наша любовь тебя согреет, - так же драматично пролепетал Модест. Мы всё ещё держались за руки. С нижнего этажа неожиданно для всех – в разгар тусовки такое не включают, - заиграли «Cigarettes after sex». В этот же момент мой организм привык к нахождению в темноте, и я смогла разглядеть и ладонь, держащуюся у меня в руках, и глаза собеседника. Я могла видеть очертания слегка приподнятых губ. У меня защемило сердце. После небольшого драматичного проигрыша, с нижнего этажа солист пропел слова: «Каждый раз, когда ты влюбляешься, Этого всегда недостаточно». Мне было недостаточно. Но я не понимала, чего. - Позвольте мне пригласить вас на вальс, - вдруг произнесла я. – Возможно, последний в наших тёплых краях. Модест усмехнулся. У него подёрнулись плечи. Он медленно положил мне одну руку на талию, а вторую, - ту, в которой держал мою ладонь, - поднял выше. Я положила свободную руку ему на плечо. Он прижал меня ближе к себе, но не настолько близко, чтобы я могла чувствовать его грудь своей. Модест был примерно на пятнадцать сантиметров выше меня. Чтобы посмотреть ему в глаза, мне приходилось слегка приподнимать голову. Наши губы были примерно на одном расстоянии. Первое время мы только качались из стороны в сторону, но потом Модест спросил: - Ты умеешь танцевать вальс? - Только если ты будешь вести, - сказала я. В метровой площади от кровати до шкафа мы смогли сделать только пару шагов квадрата, но и это было необязательно. Модест уверенно вёл меня по периметру свободного пространства и со смешком объяснял движения, когда я начинала тормозить. Большим пальцем он легонько поглаживал мой указательный палец. У меня начинало стягивать живот. От неожиданного волнения я начинала дышать ртом. Модест только улыбался в ответ. В какой-то момент он поправил мою слегка запотевшую футболку и перевёл ладонь повыше, под грудь, отчего я вздрогнула. Он перестал водить меня по комнате и просто стал качать на месте. Я боялась смотреть ему в глаза. Я смотрела куда угодно, только не в эти карие, почти чёрные, как зияющие дыры, глаза. Я не находила в себе смелости посмотреть в них. Я боялась, что я задохнусь. А потом я посмотрела на его тонкие губы в улыбке. Мы резко остановились. У меня пульсировала голова. Больная башка требовала от меня страдания в одиночестве весь вечер, но сейчас вдруг замолчала. Мне было нечем дышать. Модест смотрел на меня, и я это чувствовала. Потом он резко опустил мою руку, взял меня за талию и прижал ближе к себе, а я положила ему ладони на плечи. Но я почему-то отстранилась. Я начала дышать громче. Мне стало страшно. Это было то, чего мне не хватало. Чувство страха. Мы стояли так ещё несколько секунд. Модест не улыбался. В какой-то момент я почувствовала, что он так же, как и я, волнительно дышит через рот. Песня закончилась. И мы услышали шаги за дверью. Дверь резко открылась, и мы с Модестом резко отстранились друг от друга. Включился свет. В дверном проёме, под грохот современного хип-хопа, показалось две фигуры: подозревающая Стейси Кински, в жёлтых очках и с электронкой в руке, и дрожащий от смеха Тони Монтана. Моя подруга затянулась «вапорлаксом» и выпустила пар. - А вот и наши враги, - сказала она. Мы с Модестом поняли, кому достанется бутылка текилы.